Rosencrantz and Guildenstern are Dead

Не знаю, почему, но абсурдистские произведения всегда оказывают на меня большее влияние, чем те, где показаны прямое нравоучение или открытая трагичность, например. Ведь в основе этих абсурдных и простых фраз, в безликости героев, в некой неопределенности лежит вся наша жизнь. Авторы-абсурдисты заставляют нас задуматься о самых простых и сложных вещах одновременно. Предопределена ли наша роль на земле, или наша жизнь - лишь ожидание чего-то непонятного, и кончается она намного раньше, чем мы этого дожидаемся? Вторым вопросом занимался Беккет, но Беккет у меня был полгода назад. Стоппард же придерживается той старой шекспировской аксиомы, которую знает каждый из нас, согласно которой каждый человек является лишь действующим лицом одной всеобщей величайшей и гениальной трагедии (думаю, вы знаете ее название). И чтобы эта трагедия прошла успешно, каждый человек должен сыграть в ней свою, предопределенную свыше, роль.

А что если правда, наша жизнь - игра? Причем даже не обязательно главная роль, а точнее - ИМЕННО не главная роль? Что если наше существование лишь нужно, чтобы заполнить массовку и сыграть малозначительную роль в театральной постановке, что если нами просто руководят, как тряпичными куклами? Ведь никто из нас не знает, откуда мы пришли и никто не помнит, как все это началось - а было ли начало? А будет ли конец? И что если конец не будет концом, а нас просто сложат вместе с другими декорациями в маленькую повозку странствующего театра, чтобы через некоторое время начать все сначала?

Но кого это волнует? Кого волновало, что Розенкранца и Гильденстерна лишат жизни по прибытию в Англию? Да никого. Все настолько волновались за Гамлета, что никому не было дела для королевских шестерок, которые своим притворством и глупостью только раздражали. Но вот только оказалось, что дело-то заключалось вот в чем: это не была трагедия о Гамлете. Сам Гамлет оказался таким же второстепенным персонажем, как Розенкранц и Гильденстерн. Как и все мы. И ведь это не только у Стоппарда - если вспомните, в самой трагедии у Шекспира герои часто отступались и начинали говорить о непонятных вещах - о каком-то глобусе и мальчиках. А ведь на самом деле герои говорили о труппе и о театре, в котором разыгрывали "Гамлета". Сам Шекспир давал нам понять, что грани между театральностью и реальностью - нет. И что наша жизнь может быть столько же вольным существованием, сколько и ролью. Стоппард только раскрыл проблему нашей роли, тем самым дополнив Шекспира, которого вроде бы невозможно и ненужно было дополнять.

Проще всего в восприятии этой гениальной трагикомедии проплыть по поверхности - решить, что автор вознамерился показать нам шекспировскую историю глазами второстепенных персонажей.
Весь текст пьесы мы наблюдаем за тем, как Розенкранц и Гильденстерн воспринимают сюжет "Гамлета" - являются ко двору по приказу Клавдия, мучительно пытаются выяснить, что происходит с Принцем Датским, после чего увозят Гамлета из Эльсинора в Англию, где оказываются сами обречены на смерть. Однако очень скоро становится ясно, что у созданного Стоппардом произведения есть еще как минимум три возможных толкования (если кто-то насчитал больше, пишите в комментарии - обсудим).

Первое и самое очевидное - Роз и Гил являются не героями истории о Гамлете, а сценическими персонажами, которые неизбежно заключены в собственных ролях, не видят всей картины (пьесы), когда сами в ней не участвуют, однако принимают свое существование на сцене за реальность, а потому долго и безуспешно пытаются понять, что же с ними происходит.
Не зная всего сюжета, они переживают действие со своей точки зрения и постоянно ищут объяснение собственных ролей и будущего в пьесе.

Вторая трактовка, которая лишь углубляет предыдущую: Розенкранц и Гильденстерн иллюстрируют собой борьбу двух мировоззрений (предопределенности фатализма и свободы воли) и, кроме того, двух способов познания действительности (прагматизма и "чистого разума").
В философии это различие между тем, что называется априори и апостериори. Априори означает, что мы можем установить что-то, просто думая об этом, используя наш разум. Апостериори, напротив, предполагает, что мы должны наблюдать мир, видеть, как он работает, и только потом приходить к каким-то выводам, то есть получать знания из опыта, а не использовать нечто якобы заранее известное.
Роз и Гил в попытке понять, что с ними происходит, используют и тот, и другой методы. Более того, они примиряют эти крайности самим фактом своего существования: действие пьесы для них предопределено, но есть определенные пространства, которыми герои могут воспользоваться - возможности для свободы действий, шансы для них быть спонтанными, которыми они активно пользуются.

Наконец, третье - что-то вроде идеи мета-театра, иллюстрирующей в том числе и знаменитое шекспировское: "Весь мир – театр, и люди в нем – актеры".
Сам "Гамлет" - это уже отчасти мета-театр, который содержит пьесу в пьесе, искусство, взятое Принцем Датским из прошлого и предъявленное негодяю-отчиму, чтобы изменить будущее.
У Стоппарда всё устроено сложнее и с гораздо меньшим накалом дидактики. Одна из главных тем его пьесы - различие между искусством и реальностью. Когда вокруг персонажей пьесы начинают бегать актеры, играющие их самих, генеральные репетиции прерываются "реальной жизнью", а показанные постановки предсказывают события в реальном мире, это довольно сложно понять, но явно призвано проиллюстрировать нечто мета-сложное.

Хорошее произведение искусство отличается тем, что его можно интерпретировать по-разному.
Из пьесы Стоппарда довольно трудно извлечь хоть одно ясное послание, ведь один персонаж тут говорит одно, другой - совсем другое, а читатель/зритель совершенно не понимает, кого из них следует считать достоверным ориентиром, некой "точкой отсчета" происходящего.
Но в этом, пожалуй, и плюс абсурда. Какой смысл его писать, если хочешь сказать четко это и вот то, да еще такое умное? Тогда получится не пьеса, а манифест. Эссе или статья, но не художественное произведение.

Почему тогда не высший балл, раз уж всё там так продуманно и великолепно?
Меня субъективно напрягла затянутость диалогов. Роз и Гил на протяжении всей пьесы, лишь с небольшими перерывами, играют в словесную чехарду, которой не видно конца и края. Несмотря на обилие забавных строк, эта шутка всё же кажется несколько затянувшейся в первом и втором актах (что, впрочем, предвосхищено самим автором в начале - один из героев, комментируя происходящее, констатирует: "Нервотрепка как вид искусства").

Приятного вам шелеста страниц!

Стоппард удивил, ошеломил и обезоружил. Мне понравилось, несмотря на нелепость главных-второстепенных героев. Ведь второстепенные (а может и того меньше) Розенкранц и Гильденстерн в Гамлете здесь выходят на первый план.
Они абсурдны и почти предсказуемы. Они "мелкие люди" своего времени. Но, бог мой, какие же они философы. Как мудры и в то же время наивны. И не глупы, нет-нет, ни в коем случае не глупы, хотя ведут себя иногда соответственно.
Игра слов в пьесе завораживает. Умиляет взаимоотношение Р и Г. Подчас они сами не знают, кто есть кто, но это их мало волнует.
А еще я заметила,что здесь очень много размышлений о смерти. Для такого маленького произведения слишком много.

Но они звучат настолько жизнеутверждающе, как это ни странно, что читать их даже интересно.
Эта изнанка известной трагедии заставляет переосмыслить самого Гамлета
Я вот по-другому сейчас взглянула на события там происходившие.

Иногда это и правда так.

ФМ 2013.
6/25

В физическом плане сюжет прост: это пьеса о том, чем занимались Розенкранц и Гильденстерн, когда Шекспир исключал их из действия в «Гамлете». То есть это такой увлекательный постмодернизм, причём я бы даже сказала, совершенно в духе оригинальной драмы.
С пафосом: эта пьеса является экзистенциальным осмыслением бытия персонажей, которое (осмысление, а не бытие) отчасти совершает сторонний автор, отчасти сами персонажи в форме, наиболее близкой к оригиналу.
Проще: Стоппард в форме пьесы написал рецензию на «Гамлета» с точки зрения двух не-главных персонажей — Розенкранца и Гильденстерна. Пьеса сильно напоминает отзыв на прочитанное, потому что много места в ней занимает обсуждение РиГ странного поведения Гамлета (одной из главных загадок-удовольствий при чтении оригинала). Поэтому мне, честно говоря, странно писать отзыв на отзыв на книгу, и делаю я это только потому, что полюбила РиГ так же, как в своё время Гамлета.

Впрочем, всё началось, мне кажется, не с этой книги, а с одной из прочитанных ранее: у Сигизмунда Кржижановского в повести «Клуб убийц Букв» (1926) один из персонажей тоже придумывает интересную пьесу по мотивам Гильденстерна и Розенкранца. Та пьеса скорее отражала метафизические поиски шекспировского героя (кто я, а кто роль, в чём причина моих сомнений, где исток моей роли и меня и т.д.), а эта, как ни крути, — экзистенциальные (существуем ли мы, куда и зачем мы идём, кто такие эти «мы» в пределах вселенной и т.д.). Прочитать стоит обоих, но Стоппард делает и Гильденстерна, и Розенкранца чуть более уникальными, чем принято считать, непохожими друг на друга, хотя всё такими же неразлучными. Фактически, благодаря Стоппарду РиГ проживают полноценную «героическую» жизнь. Да, они по-прежнему отыгрывают проходных персонажей «Трагической истории о Гамлете, принце датском», но новый автор даёт им больше свободы, больше жизни, больше реплик, больше «экранного» времени.
Впечатление сильное. Правда, ГиР «заточены» автором внутри текста и сцены (словно в тюрьму), и Г., похоже, об этом догадывается. Но часто сбивается и теряет эту мысль. Иногда ГиР вживаются в роли, иногда отстраняются и задумываются о своём месте на подмостках. Исследуют собственную роль в произведении Шекспира. РиГ не помнят ничего, что было «на рассвете после того, как их разбудили». Они не знают в мире ничего и никого, кроме друг друга — да и то лишь потому, что были вместе сколько себя помнят (то есть с первых страниц пьесы). Они не заучивали свои реплики, но заключение в тюрьме «Трагической истории о Гамлете» вынуждает их реагировать должным образом, и так как ГиР пребывают в состоянии отчаянной неопределённости, они с облегчением и некоторой даже радостью подчиняются обстоятельствам. А когда неопределённость возвращается к ним, РиГ начинают мечтать о смерти. Возможно, так Стоппард на свой манер обыгрывает известный монолог Гамлета (ведь это же отзыв на книгу, помните?). Возможно, это просто подражание атмосфере оригинальной пьесы.

Кроме РиГ есть другие персонажи. Я не могла отделаться от мысли, что Актёр — это карикатура на Шекспира, потому что он думал и действовал словно Шекспир, создающий «Гамлета». Слишком много совпадений, чтобы это было простой случайностью. Тем более что мне припоминается теория, согласно которой Шекспир срисовывал труппу актёров для «Гамлета» с себя и своих коллег по театру. У произведения вообще прослеживается сильная связь с театром, поэтому мне даже стало интересно, не играл ли сам Стоппард на сцене? И, например, в перерывах между выходами сидел и размышлял о природе своего персонажа (не важно даже, которого из). Это объяснило бы стремление автора отыскать утраченное время Розенкранца и Гильденстерна.
В конце концов, поиски увенчались успехом. И текстологическим, и писательским, и сценическим. РиГ с помощью Стоппарда отыскали себя «между строк» «Гамлета». Пьеса сделала Стоппарда известным и стала одним из культовых произведений постмодернизма. Многократно игралась на сцене. И была великолепно экранизирована в 1990 году самим Стоппардом в качестве режиссёра. Кстати, надо бы посмотреть и заценить, насколько она великолепна. Может быть, экранизация откроет для меня новые грани пьесы, потому что больше мне пока добавить нечего. Всем спасибо, все свободны. Аплодисменты. Занавес.

Обманчиво бессодержательное начало с легкой долей бредовости. Какого глубокого смысла можно было ожидать от истории о героях, занятых игрой в орлянку и постоянными пикировками, от которых ощущение, что герои друг друга не всегда слышат?

Чем дальше по тексту, тем более мрачными становятся рассуждения, тем тревожнее становятся сами персонажи, даже если пытаются сохранить легкость в диалогах. Чувствуется, что эта легкость – обманка, и безвыходность, невозможность выбраться из заданного алгоритма действий для героев тягостна и пугающа. Как у людей, которые долго пытались убедить себя, что все хорошо, но в какой-то момент обстоятельств, говорящих об обратном, становится слишком много и их невозможно игнорировать.

Осознание того, что они существуют только в здесь-и-сейчас, и то на определенных, заданных не ими самими, условиях, болезненно. То, что было в прошлом – забыто, да и было ли оно, то, что в будущем – расплывчато и неизвестно, будет ли. А в настоящем моменте утеряны все ориентиры, неясно, где восток, где запад, куда и к чему должны прийти Розенкранц и Гильденстерн. Они, как люди, бродящие в темноте, только у кого-то есть мощный фонарь, освещающий путь, у кого-то – свеча, а у героев Стоппарда – только спичка, которая позволяет увидеть лишь самую малость окружающего пространства. Общая картина так и останется для них загадкой: в чем был смысл их присутствия, были ли они призваны для того, чтобы оттенять другого героя, назначенного быть главным персонажем, могли ли их незначительные действия по принципу «эффекта бабочки» повлиять на развитие более масштабных событий или быть маленькими и незначительными – и есть их смысл?

Про эту пьесу я узнала классе в девятом, когда в качестве подводки к задачам на вероятности нам показали отрывок с подбрасыванием монетки из одноименного фильма. С тех пор многократно начинала читать пьесу и откладывала после первой же сцены, потому что она казалась слишком умной для меня. И вот, настал тот день, когда я ее прочитала, хотя, возможно, она все еще слишком для меня умная.

По сути, "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" показывает, чем занимались Розенкранц и Гильденстерн в промежутках между сценами "Гамлета". Они оба помнят, что их куда-то призвали, и они пошли. Но куда, зачем, что вокруг творится и что им теперь делать...

• каждый знал, кто я такой. А не знал, так спрашивал, и я отвечал.

Розенкрац считает, что нужно жить настоящим и ориентироваться по ситуации, а там как-нибудь все образуется. Гильденстерн философствует, ищет причинно-следственные связи, пытается предугадать будущее и придумать какой-нибудь хитрый план. Но ни тот ни другой ни на что не могут повлиять и выполняют навязанные им роли в чужой драме. Не могут повлиять даже тогда, когда приглашенные Гамлетом бродячие артисты показали... "Гамлета" и предсказали Розенкранцу и Гильденстерну их дальнейшую судьбу.

Вообще, как сделаны сцены с бродячими артистами - отдельное удовольствие. Спектакль в спектакле (или книга в книге) - это всегда занятно. А тут таких слоев минимум три: шекспировский "Гамлет", метания Розенкранца и Гильденстерна, безымянная пьеса "с кровью, любовью и риторикой" от бродячих актеров. И что внутри чего находится - большой вопрос

На мой немного депрессивный взгляд, это отличное чтение, чтобы поразмышлять о тщете всего сущего смерти, смысле жизни, (не)способности человека повлиять на окружающий мир и судьбу.

Чтение пьесы Стоппарда разумно начать с пьесы Беккета «В ожидании Годо» или «Лысой певицы» Ионеско (вторая мне даже больше нравится), а «Гамлета» перечитать потом, после, по-быстрому, поверхностно, повторно, полусознательно, понемножку, поспешно... Ах, да... Так мне кажется. Но можно и не начинать вовсе.
Но если всё-таки решитесь читать, не говорите, что ничего не поняли, – это означало бы, что вы поняли слишком много. Это только в математике иррациональные уравнения нужно привести к рациональному виду, чтобы найти решение, в литературе подобный метод не работает.

Вместо эпилога:
Местность, лишённая каких бы то ни было характерных признаков, та же, что в первом действии. Входят два могильщика с лопатами.
Второй могильщик. А правильно ли хоронить по-христиански, если нет тел?
Первый могильщик. Стало быть правильно. Помнишь, когда хоронили того человека - ну, иностранца - стоящего в седле?
Второй могильщик. Ага, точно – он ещё пьесы писал, одна особенно была хороша - про принца датского - забыл как зовут. Кстати, а как хромой музыкант?
Первый могильщик (смущённо). У него всё тот же костыль.
Второй могильщик. А-а… (молча копают могилы, после паузы) Бедные Розенкранц и Гильденстерн! Так умереть, ни за что…
Первый могильщик (горячо). Розенкранц и Гильденстерн живы!
Второй могильщик (прекращает копать). Но кого же мы тогда хороним?
Первый могильщик. Себя…

Сейчас бы подобное произведение назвали модным словом спин офф. Правда пришлось бы создать и здесь целый мир, сюжет, систему взаимодействий. Стоппард сделал круче. Вырвал пару персонажей и поместил их в вакуум. Они не знают, где они, что делают, зачем. Даже банально не уверены, кто из них кто. Сойти с места они могут исключительно в те краткие моменты, когда оказываются в сфере действия героев совершенно другой истории. Но стоит лишь слегка отдалиться от центра событий - и прекращают действовать даже законы физики и математики. Что бы они не делали - не имеет смысла, если не предопределено автором другой истории. Все попытки найти ответы теряются в обилии вопросов и смыслов.
На самом деле эту пьесу можно трактовать как угодно. Автор не ставит жестких рамок и не дает вообще никаких ответов. Каждый может получить здесь свой вопрос и свой ответ. Или не получить, так и оставшись безымянным статистом, которому не то что слов, даже имени не досталось.
Определенно стоит посмотреть экранизацию.

Борьба с долгостроем. Дубль № 13 (суеверные отошли подальше)

Отчего-то я всегда говорила (и продолжаю говорить) "Гильденстерн и Розенкранц мертвы", возможно просто в голове засел алфавит, где после "Г" идёт "Р", но никак не наоборот. Но это не главное.

Для меня это не знакомство со Стоппардом, мы с ним накатили уже по второй, первый раз на брудершафт пили под рок-н-ролл . Теперь, когда мы уже в доску свои, могу сказать без обиняков: "Том, ты классный".

Кто ещё мог так извратить "Гамлета" и сделать совершенно новую конфетку? Герои, которые пролетают на шекспировских страницах, словно титры в нынешних фильмах, здесь становятся центром повествования. Причём они вам тут не пальцем деланные, а два космоса - Гильденстерн типичный рацио, хоть и тормознутый маленько, а Розенкранц этакий сенсус, но эти оба нашли свой консенсус.
Местами уж очень напоминало В ожидании Годо , опять двое странных парниш, опять кого-то ждут (Годо и Гамлет - оба на "Г"), опять проскальзывает на горизонте повешение, опять мозги набекрень. Но совсем уж поставить их на чаши весов нельзя. И да, без "Гамлета" никуда. Отрывки, отсылки, проткнутый Полоний, бегающая по сцене Офелия - не нюхав даже шекспировской пьесы, за эту браться не стоит (Как читать книги. Пособие для чайников. Стр. 25-27).

Теперь минуточку внимания: на русский язык пьесу перевёл... трам-парам-пам-пам... Иосиф Бродский! А когда один игрок со словами переводит другого, то что может быть прекраснее? Но всё равно оригинал из серии must read. А я пока наконец-таки посмотрю фильм, потешу свой взор Тимом и Гэри.

Главные герои пьесы - вторичные персонажи "Гамлета" Шекспира (хвала друзьям, Гамлета перед перечитала, но любви к произведению мне это не добавило). Розенкранц и Гильденстерн в начале первого действия играют в орлянку, в которой постоянно выпадает орел. Да, собственно, играют в нее всю пьесу, неуклонно приближаясь к ее финалу, к очередному падению орла, к неизбежной смерти, ведь "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" - это условие задачи.
История Гамлета и его безумия показана нам глазами его друзей, по Шекспиру - предателями, по Стоппарду - товарищами, роли которых предопределены. По ходу действа Стоппарда появляются персонажи из оригинального Гамлета со своими репликами. Забавный ход, понравился, но в данном случае это был единственный интересный для меня момент.