Кролик, беги. Кролик вернулся. Кролик разбогател. Кролик успокоился

Честно пытался читать. Бросил. Честно пытался слушать. Бросил. Спустя пару лет предпринял еще одну попытку. И читать, и слушать. Снова бросаю. Все вроде бы на месте. Текст приличный, язык без изъянов, невообразимо вяло. Судя по всему, это истинно американское произведение - лучше бы оно даже чем-то раздражало, ибо нет ничего хуже всепоглощающей скуки. Все его проблемы мне до лампочки. Совершенно параллельное повествование, оставляющее 100-процентно равнодушным. Но не хочется ничего придумывать самому, что я обычно делаю в таких случаях. Беги, кролик, беги куда-нибудь подальше. Впрочем, "Кентавра" еще стоит испытать. Через год-через два.

Знакомьтесь: Гарри Энгстром, он же, по давнему прозванию, Кролик. И именно с ним или, если точнее, через него вам придется переживать ряд жизненных кроличьих драм с промежутками в 9-10 лет, коли уж вы решили познакомиться с этой тетралогией Апдайка.

Первая книга, на мой взгляд, находится на некотором отрыве от всех последующих. Беги, Кролик, беги. Беги от утомившей семейной жизни, от своей жены Дженис, ожидающей ребенка и при этом опрокидывающей рюмку за рюмкой, от ее родителей, от своих родителей, от глупой рекламной работы. Человеческое терпение не бесконечно, а кроличье – и подавно, вот Гарри и срывается и бежит. Только вот силы воли на то, чтобы убежать достаточно далеко и бесповоротно, у него не хватает, и в романе вырисовывается самый заурядный скандал: муж ушел, отирается неподалеку в компании Рут, женщины весьма сомнительного поведения. Общество пыхтит и раскидывает сети, чтобы вернуть Кролика в семейное лоно. Но только рождение ребенка и последующая трагедия оказались способными водворить Гарри на место, и то ненадолго. Слаб человек, ему снова хочется бежать, и снова не хватает сил.

В этой книге достаточно четко вырисовывается психологический портрет Кролика, и именно этим она выделяется среди других частей тетралогии. Перед нами типичный образ, где почти каждый может углядеть что-то свое и, несмотря на неблаговидное поведения героя, все-таки от души посочувствовать ему. В самом деле, кому в жизни ни разу не хотелось плюнуть на все и унестись куда-нибудь к чертовой матери, подальше от окружающего дурдома?

А вот дальше будьте осторожны. Вас ждет настоящее американское цунами. Даже целых три.

Понятно, Кролик вернулся к Дженис, но на этот раз они меняются ролями, что снова подвергает серьезному испытанию их семью. Их подросший сын тяжело переносит уход матери, особенно учитывая то, как ведет себя его отец – неподражаемый образец легкомысленности и безответственности. В их доме поселяется юная девушка Джил и негр по прозвищу Ушлый, без малого уголовник, и честная эта компания что ни день, то накачивается алкоголем и травкой с известными последствиями. Мордобой – пожалуйста. Секс – ради бога, загляни в окошко, неизвестный прохожий. Общество снова негодует, на этот раз серьезно, и в жизни Кролика снова происходит трагедия, ударившая, впрочем, больше по его сыну.
Но не только этим сюжетным костяком запоминается книга. Америка стоит на ушах – первый человек вот-вот ступит на Луну, расовые предрассудки крайне медленно сходят на нет, война во Вьетнаме вызывает живейшие дискуссии. Все эти животрепещущие темы пронизывают роман от и до.

Семейный союз все же умудрился остаться союзом, и спустя годы, страшно представить, Кролик разбогател. Благодаря фирме, оставленной умершим тестем, поднаторев в продаже автомобилей и возомнив себя человеком типа «самвсегодобился». Погоня за прибылью захватила его, но на деньги счастья, как известно, не купишь. Сын Гарри, Нельсон, не хочет возвращаться в колледж, он одержим мыслью работать, и не где-нибудь, а в семейном магазине, а тут еще и его девушка с ребенком под сердцем. Конфликт между Кроликом и Нельсоном становится очевидным, но в результате и он умудряется кое-как рассосаться…

В конечном итоге Кролик успокоился, хотя тут можно до бесконечности рассуждать, где и когда именно это произошло. Мне кажется, успокоению все-таки предшествовали проблемы с сердцем, непутевый Нельсон, ударившийся в наркоманию, грозящий крах всего нажитого, отстранение жены в пользу сына и собственные подвиги Кролика – не мог он не уйти со сцены, не блеснув очередным скандалом и очередным бегством. Иначе Кролик был бы не Кролик.

Как я уже упоминала, первая книга отличается от остальных. В последующих трех все слишком по-американски: много наркотиков, много секса, разве что рок-н-ролла не хватает. Масштаб и того и другого просто огромен, читая, создается впечатление, что человек, не употребляющий наркотиков и не спящий с кем попало – это… Ну, этого просто не бывает, понимаете. Реакция старшего поколения на веяния, охватившие страну, весьма любопытна: им больше интересен финансовый вопрос (ох уж этот капитализм), а вообще сидение на веществах считается вроде как даже нормой. За этой нарастающей проблемой сам Кролик уже как-то скрывается, стирается – перед читателем раскидывается всея Америка с ее жизнью, воспоминаниями, мыслями, убеждениями… По чистой случайности оказалось так, что я относительно в курсе пути развития этой страны, а вот читателю не интересующемуся, неподготовленному, думаю, будет очень тяжело все это понять, переварить и уж тем более проникнуться. Не знаю, для кого писал Апдайк, но считаю это минусом последних трех книг, пусть он и спорный – но написаны они американцем для американцев. В какой-то степени это даже похвально, но уж коли вырвались они за бугор…

Фигура Кролика не несет в себе никакой определенности, но представлена любопытно. Поскольку читателю приходится смотреть почти на все его глазами, порой волей-неволей оказываешься на его стороне, но часто он просто отвратителен. Безжалостен к окружающим, эгоцентричен, сначала угробивший психику сына, потом из-за этого же сцепившийся с ним в самой что ни на есть животной борьбе за территорию, непостоянный, считающий нормой оприходовать чуть не всех женщин подряд без различия возраста и даже родства. И при этом в тех ситуациях, когда Кролик ведет себя возмутительно, совесть его упорно молчит, а злоба поднимается в нем вместе с вопросом: «Ну а что в этом такого, подумаешь!» Неизбежно возникает вопрос, почему именно такого персонажа решил вывести Апдайк. Разве что действительно как образец слабовольности.

Еще одно спорное замечание: романы в некотором смысле что вода. Все они одинаковы – ситуация назревает – кульминация – трагедия/резкий поворот – примирительная концовка. Все это разбавлено пространными разговорами о том о сем, чаще всего о своем, американском, и за ними напряжение чувствуется редко. Исключение составляет, пожалуй, только последняя книга. Но с другой стороны, нельзя не признать, что в жизни оно чаще так и бывает. И действительно, какой-либо искусственности эти книги лишены напрочь. Они до тошноты жизненны. И, кстати, именно в этом свете обидно, что многих вещей автор не довел до конца. Упомянул, бросил несколько мыслей и оставил ниточки оборванными.

В общем, чаша весов долго и упорно колебалась, ибо на каждое замечание находилось оправдание, однако читать было интересно, хоть и немного утомительно, так что в целом тетралогия получила заслуженные четыре из пяти. Единственное – рекомендуется к прочтению дозированными порциями, а не так, чтобы сразу четыре, одна за другой и в темпе вальса.

Когда-то давно, когда деревья были большими, а единороги водились в Московских парках, я сформулировал для себя критерии идеального романа, как бы очерчивающего «лик божества».
1 —  Чудесное описание природы.
2 — Чудесное описание рая детства и движений таинственной души ребёнка.
3 — Соприкосновение с чудесным миром милых животных.
4 — Соприкосновение с космосом, или, по крайней мере, с иными мирами, прорыв души за «повседневность».
5 — Тема любви
6 —  Тема творчества
7 — Описание такой тайны и чуда, как — роды (У Толстого в Войне и мире и Карениной, или у Достоевского в «Бесах»)
8 — Описание такого чуда и тайны, как — смерть.

В романе Апдайка, все эти составляющие были. Книга подходила к концу, но не было лишь одного пункта — смерти.
Я с грустной улыбкой подумал: а что.. если умру — я?
Это мой маленький бзик. Мы ведь не задумываемся, что однажды умрём.. а какая книга недочитанная в этот миг будет на нашем ночном столике?
Грустно, если это будет не Пушкин или Шекспир, а что-то про кишечник или месячные, или бульварный романчик..
Мне с детства было одинаково стыдно: умершая ли моя бабушка наблюдает за моим подростковым грехом онанизма, хотя я прятался от любопытного призрака бабушки за закрытой дверью и за тёплым стёганным одеялом с дельфинами, или стыдно, что ангелы меня засмеют, что я умер, как бы взяв с собой на небо, как последнее впечатление красоты — какой-нибудь пошлый романчик.
Впрочем, в романе всё же будет смерть, и так описанная, что побледнеет лицо, сердце и крылья.

А тут, есть некий момент гармонии: Кролик, беги! — И Саша берёт лезвие в руку, словно ласково вспыхнувший на солнце, билет в рай, и… едет в к звёздам: зайцем.
Беда в том, что я обещал моему смуглому ангелу, чуду всей моей жизни, с которым я расстался, как тело расстаётся с душой после смерти, что больше не буду кончать с собой из-за неё.
Но у меня осталось одно утешение: некая нравственная мастурбация смерти. Потому как на этой безумной земле, меня уже ничего не держит, и мне тут больно жить, а умирать мне нельзя.
Я нашёл выход: иногда, когда мне очень больно, я просто перевязываю запястье бинтом, заворачивая под бинт, словно я странный кулинар-лунатик — вишню или чернику, и сквозь саван бинта проступают пятна моей черничной крови.
Почти как в песне Одри Хепбёрн: о мой черничный друг, за тобой, хоть на луну..
Я больше не режу вен, но очень хочется. А так.. разум нежно обманывается, словно всё уже было и я как бы чуточку умер.

Меня поразило до слёз одно место в романе: мужчина бросил женщину, только что родившую ребёнка
Она уложила ребёнка спать, и с разорванным сердцем, голая, подошла к ночному окну, ждала любимого, со слезами на глазах, и руками сжимая свои груди, болящие от молока: её груди как бы плакали..
Мне вдруг стало это очень близко. Не смейтесь только. Молока у меня нет, разумеется, хотя я слышал, что иной раз у мужчин бывает такая аномалия, в горе и сострадании.

Я даже иногда считаю себя уродом в этом плане: было бы романтично, вот так, как женщина в романе, стоять у ночного окна, голым, тосковать по моему смуглому ангелу, держа в руке её милое ночное письмо, и..  грудь моя истекала бы молоком.
Не так давно, я даже надрезал свой сосок, и моя грудь истекала капельками крови.
Романтично, но… в лунном свете — чуточку жутко. Вместо ребёнка, я подносил к груди, письмо смуглого ангела..
Стало ещё более жутко, я закрыл лицо руками и тихо заплакал.

• Как странно ты читаешь книги, Саша… — слышу я чей-то ласковый голос в темноте.
• Кто это? — спрашиваю я вслух — Мой ангел хранитель? Бог? Смуглый ангел, это ты? Партизаном-лунатиком, в грядках картошки, подползшая ко мне шизофрения? (тут следует улыбка смуглого ангела, я её вижу даже через 850 км, в Москве).
• Это я, твоё одиночество, Саша.

  Меня с детства печалит один вопрос: почему люди так не уважают искусство?

Мне милее те туристы-лунатики, которые поднимаются на Фудзи  — в тапочках, в утреннем халатике. Или в чудесной лиловой пижамке, как мой смуглый ангел. Но для этого нужен природный вкус. Или бокальчик вина. Правда, любимая?
Вот читаю я рецензии на роман Апдайка, и мне становится стыдно. И больно. Как было больно и обидно за подругу, к которой на свидание пришёл человек в помятой маечке и с пивом в руке.
В идеале, конечно, читатель, входя в храм искусства, наедине с книгой, должен как бы раздеваться: снимать с себя, как в брачную ночь с ангелом (смуглым!!), и женское и мужское: раздеваясь до души!!
Иначе это будет актом эстетической мастурбации, когда мы читаем, фактически — себя, или «мужское», «женское».
Хотя и тут можно талантливо «зачитаться».

Да, перед хорошей книгой, нужно как бы раздеться.
Смуглый ангел входит ко мне в комнату, вечером.

• Саша! Ты опять, голым… читаешь книгу?
• Рад тебя видеть, любимая. Ты ревнуешь?
• Как тебе сказать.. когда ты голым читал Толстого, я не ревновала. Когда ты читал голым — Джейн Остин, я грустно улыбалась.

• Я и письма твои, читаю.. голым.
• )

Судите сами. Сюжет романа Апдайка таков: непутёвый и самовлюблённый мужчина, бросает жену на 7-м месяце беременности и убегает от неё… заводит любовницу, «заделывает» ей ребёночка, и.. сбегает и от неё.
Для женщины — это сразу, «красный флаг». И какие бы там глубинные смыслы и красоты не были в романе, момент отвращения к герою, будет распространяться и на книгу.
Поэтому так важно «снять женственное» в себе, как и мужское.
Потому что и мужчина, во многих случаях, будет «уродовать» текст, но иначе: с кобелиной ухмылочкой, встречая те или иные чеширские порывы души главного героя, его безответственную лёгкость общения с миром и богом, женщиной, жизнью.

Например, меня поразил один момент в романе.
Женщина родила ребёнка. Она — сплошная рана, и ментально, и физически.
А её мужчина-кобель, изнывает от секса, пристаёт к ней, и… в тот миг, в постели, когда женщина думает, что милый муж её понял, и потому просит её повернуться на другой бок, спиной к нему.. она в ужасе понимает, что «общение с шлюхами» не прошло даром, и наш «кролик», хочет спрятаться в другую «норку».
Т.е. хочет от женщины, которая вся — рана, того, чем Байрон мрачно удивил свою невинную жену в первую брачную ночь, к её ужасу.
Для меня это не просто жуткий, но художественно верный и сильный эпизод, это как бы символ тотального непонимания в отношениях, даже более: ментального насилия в отношениях: а это ад — изнасилование от родного человека, и не важно, в сексе, или нет.
Тут привычный ад, когда мы тешим своё эго, или обиды, или гордость, похоть, сомнение… и не замечаем как больно любимому.

Давайте честно: сам сюжет — кошмарный.
Многие в рецензиях искренне спрашивают: а зачем я должна/должен читать о каком-то больном и самовлюблённом уроде?
Не всё так просто. В своё время, современники Достоевского искренне негодовали: а зачем мы должны читать эту мерзость, как убивают старушку, как насилуют детей?
Почему, когда мы приходим в музей, и смотрим на картину, где изображено что-то чудовищное, мы находим в себе скрытые крылья для тайного восприятия красоты, воспаряя над «земным и мерзким», а в плане чтения, нас часто одолевает некий инфантильный читательский аутизм, и мы мрачно сосредоточены только на грязи и ужасе?
В этом плане, при всей кошмарности сюжета, роман просто кричит красотой, он полон бесприютной нежностью и молитвенным одиночеством, а это как соприкосновение с тайнами вселенной и звёздными глубинами души.

Давайте проведём эксперимент, кстати, доказывающий ущербность и искусственность морали.
Начальные вводные, ужасные: муж, бросает свою беременную жену.
Как? Как его можно оправдать? Никак.
Но давайте чуточку изменим начальные вводные и.. отзеркалим сюжет.
Только не смейтесь (смуглый ангел! фальстарт! Зная меня, ты уже заранее улыбаешься! Целую твою улыбку...).

Представьте, что мы живём в мире, странном мире, где беременеют не женщины, но — мужчины.
И вот, женщина, милая и утончённая, чья душа рвётся к небесам и красоте, живёт с ужасным мужланом, который каждый день сидит на диване и хлещет пиво, и у него растёт пивной живот.
И жена даже не сразу понимает, что её муж, просто беременен. Он совсем забросил её, занят только собой, а несчастная жена, по ночам плачет в одиночестве и даже пыталась покончить с собой.
В один прекрасный день, жена.. чтобы не сойти с ума в этом аду, убегает от своего вечно пьяного и беременного мужа.

Так, я предупреждал: не смейтесь.
Как вы понимаете, ракурс трагедии, сильно смещается. Это вполне мог быть феминистический роман, яркий и скандальный, о сильной женщине-бунтарке, её праве на свободу и новую жизнь.
Безумие какое-то… и там и там.
Давайте честно: в каждом из нас, живёт такой «кролик», бегущий. В сказке про Алису, за таким кроликом бежала Алиса, в норку. А куда бежит наш кролик? И что он символизирует? Нашу душу? Или…

Это же страшно, найти в себе черты, схожие с персонажем-уродом. Беда в том, что мы просто плохо ищем.
Особенно если автор, как Бог, поцеловал своего персонажа неким очарованием.
Точнее — мы ищем не там.
Разумеется, среди нас, мало тех, кто смог бы убежать от беременной жены.
А если.. чуточку накренить мысль?
В романе, наш кролик, спрашивает любимую женщину: «я вернулся к тебе, потому что ты беременна!
Давай снова будем вместе! Я люблю тебя!»
Женщина смотрит на него с печальным изумлением, стоя на лестнице (между мирами, в пустоте почти!!).

• А если ребёнка уже нет?

  Она понимает, что если бы ребёнка уже не было, мужчина к ней не вернулся бы. И это ужасно мерзко. Словно её взвешивают, как мясо на рынке, её жизнь и судьбу и счастье.

Мы можем с лёгкостью бросить человека, беременного Любовью, по одной причине: как и Кролик, мы просто не видим масштаба трагедии, не видим — Любви: ребёнок не родился, значит, его как бы и нет, он словно бы слит с капризами женщины, её неприятными мыслями, бесячествами и т..д.
Такую бросить очень даже легко, словно ребёнка как бы и нет.
Это же чудовищная мысль. Но для «мужского», оно в пределах «разумности».
Как в пределах «разумности» и «моральности», у мужчин и женщин, бросить тех — кто беременен любовью.

С этой точки зрения, чудовищность Кролика, выглядит уже не такой мерзкой и однозначной, правда? В том смысле, что это как бы часть общего безумия жизни, нашего безумия.
Давайте помыслим чуточку дальше положенного?
Метафизическое бегство Кролика от беременной жены, это одна из чудовищных истин этого изуродованного мира.
Что-то в нас, постоянно «бежит». И не важно — от себя ли, своей судьбы, любви, от своей совести или сомнений, и страхов: бежит от одних сомнений, к другим. И всё по кругу..

И что есть наше рождение, как не бегство из нежного лона мира и матери? Мы перестаём быть нежной частью природы и истины, мы перестаём быть травкой апрельской, ласточками на заре, стихами Петрарки и улыбкой звезды в тёмном окне, и мы просто становимся — кусочком плоти, ребёнком.
Мы покидаем мать  — в рождении, мы бежим из рая детства, стремясь изуродовать себя взрослостью, предав детство, мы всё время куда-то бежим, от себя, или от жизни, и даже когда мы умираем — это всё то же, бегство души, и мы вновь становимся травкой, ветром, криком ласточки на заре.

Когда мы режем вены на запястье, в муках любви, мы словно бы ощущаем в ладони, невесомый и ласковый холодок травки, которая растёт на нашей ещё не существующей могилке, мы можем даже увидеть на ладони своей, в этот миг — призрак бабочки, которая через пару лет после смерти нашей, сядет на цветок, выросший на могилке.
И мы продолжаем бежать после смерти: травкой ли, ласточкой на заре..
И снова рождаемся, и кричим… и ласточка за окном роженицы — кричит, словно мы кричим потому  — что нас снова, поймали, и нам нужно набраться сил для нового побега!!

Так что, роман Апдайка в этом плане, это не банальный сюжет о мерзавце: это обо всех нас и о самой сущности жизни.
Читая Апдайка, ловишь порой себя на мысли.. что нежно изменяешь — Набокову.
Набокову и правда нравилось, как пишет Апдайк. Они очень похожи, но если муза Набокова пошла по тропинке Толстого, то родная Набокову, муза Апдайка, пошла как бы по заросшей травкой и лунным светом — тропинке Достоевского.

В романе есть интересный персонаж: священник Экклз.
Как я понимаю, в его имени — эхо Экклезиаста.
Он пытается вернуть на путь истины, нашего заблудшего Кролика, помирить его с женой.
Но вот беда: Апдайк изумительно очертил экзистенциальную трагедию жизни, с её крылатым ужасом мучительной раздвоенности мира, так похожей на… распятие, или — сораспятие.
Сложно жить в мире, где нет истины. Очень сложно жить в мире, где всего одна истина, да и то — раненая и парализованная, словно старый друг.

И почти невозможно жить в мире, где — две истины, и душа как бы распята между ними.
Как можно помирить Кролика с женой беременной, если… Кролик, уже связался с другой женщиной и сделал ей — ребёночка?
Это же чистый экзистенциальный тупик. Солипсический тупик жизни, ибо каждый твой шаг, в любую сторону — будет причинять боль и ад — кому-то ещё.
И выхода — нет. Вот что страшно.

Словно мир и душа и вечность, начинаются в двух разных противоположных точках вселенной.
До слёз трогает история Рут, любовницы Кролика, тоже.. забеременевшей.
Она с детства страдала от лишнего веса. Все мальчики любили стройных девочек…
Что ей было делать? У неё тоже, душа, стала — «кроликом», и по своему бежала — в разврат. Именно так она с юности завлекала мальчиков, позволяя им больше, чем другие девушки.
Это её крест и мука. Её «бегство». Ибо у каждого из нас — своё бегство.

И лишь с Кроликом, она словно бы впервые почувствовала себя в его объятиях — невесомой и лёгкой, как цветок.
Это счастье не только для женщины: почувствовать себя — лёгкой и счастливой, словно ты передвигаешься не на Юпитере, где твои мечты, судьба, счастье и любовь, весят под тонну, и потому передвигаются как бы ползком, а весят как на луне: лёгкие.. как ангелы.
Может потому любовь - чудо, ибо она нам дарит гравитацию рая и луны.
Правда, мой смуглый ангел?

Я всегда был довольно худеньким человеком, но без тебя, неземной…. я словно живу на мрачном Юпитере: моя судьба, весит как вот эта заснеженная улица, по которой бежит куда-то бесприютная собака: единственный «житель» Юпитера.
Мои надежды, весят как камаз, нагруженный ломом, и я тащу его на верёвке: странные игры детей на Юпитере.
А моё письмо к тебе.. звёздная моя, весит как трамвай, одинокий, вечерний, на лоб которого сел светлячок искорки от провода: может потому моё письмо к тебе и не отправляется? Тяжёлое.. я тащу его «волоком», в Москву, голышом, под снегом, по оврагам: заблудившийся, пьяный трамвай.. Влюблённый в твой неземной носик, трамвай, с лунатиком-светлячком, похожим на нимб-дистрофик, над головой!

В романе, все от чего-то бегут. Как и мы.
Даже чудесный священник Экклз, бежит… у него есть прекрасная жена. Но она.. как бы озябла, от этого бегства. Страшно это, когда душа — озябла.
Священник не знает, что в первый же день, как к нему пришёл (по приглашению) Кролик, он игриво шлёпнул по ягодичке, его жену.
У Экклза своя трагедия: он толком не верит в бога, не чувствует его, но его душа в нём нуждается, и мир нуждается в боге.. которого нет, и в своих добрых поступках, Экклз словно бы ищет.. бога. Беда в том, что люди для него, становятся как бы материалом, для встречи с богом.

Так часто бывает и в жизни, и не только с богом: у каждого из нас «свои встречи».
Но как же озябла душа его милой жены! Её муж-священник, вечно вне дома, помогает другим… а по сути — изменяет ей — с богом, которого нет.
Это ведь тоже — бегство. Все мы, чуточку кролики..
И это ужасно: священник Экклз знает, что жена безумно любит его и нуждается в нём… но как часто бывает в жизни — мы пресыщаемся любовью, как самые развратные императоры Рима, времён упадка, и пускаемся в разврат — добродетели ли, морали, творчества, карьеры и т.д.

Экклз знает, что бога можно встретить лишь там, где его не любят.
В этом смысле, Апдайк изумительно играет на символах, оттеняя эту космическую зябкость вселенной, жизни, души, любви.
Уже на первой странице романа, мы встречаем фабрику по производству искусственного льда. С шапкой льда на горе, Кролик сравнивает виднеющуюся в сумерках постели, комбинацию, на теле любовницы — Рут.
Тема игры, тоже, сквозная в романе.

Кролик, в универе играл в баскетбол. Был лучшим. Роман начинается тем, что Кролик не спешит домой к беременной жене, которая запустила себя, пьёт пиво перед телевизором, и кажется ему невыносимо тупой.
Кролик останавливается возле фабрики льда, где дети играют в баскет, и играет с ними: фантомные боли первого побега — в детство.
И вот тут интересная тема. Баскетбол. Все мы знаем, как американцы, до фетиша любят тему игры, и в фильмах и в книгах: не важно, что за игра: баскетбол, регби, хоккей: всё вращается вокруг игры, как центра вселенной: он был лучшим игроком команды…

Это затравка для тысяч американских книг и фильмов.
Как мне кажется, умничка Апдайк, уловил тут нечто глубинное и почти хтоническое, расширив американский фетиш, на — общечеловеческое.
Жизнь — как игра. Некое детство души.
Детство нас балует, мы хотим быть лучшими. Мы думаем, что жизнь нам предназначена, — более лучшая, чем то, что есть.
И по сути, инферно игры, это религиозная тема, только в религии — есть земная жизнь, «ущербная» и не настоящая, а есть Настоящая, божественная жизнь — Рай, и эту ущербную жизнь, жизнь плоти милой, очень даже можно.. бросить, словно беременную жену, ради Горнего мира души.

Сместим акценты? Для Кролика, это всё та же религия, но как бы наоборот: почему он не может бросить эту глупую и «ущербную» жизнь, где он работает продавцом тёрок, и дома у него вечно пьяная жена, которую он не любит?
Он создан для Лучшей жизни!
Вполне либеральная мысль, верно? Демократическая мысль..  по ней идут многие страны: рай и правда, там — где сыто. А если для этого придётся бросить беременную совесть, или истину, любовь.. душу — не важно.

Тут Апдайк вскрыл ад не только американской мечты, мечты «либеральной», но и ад самой жизни.
Я не очень верю в бога, но верю в христианство самой жизни.
Кролик — верил в себя. Лозунг современности: верь лишь в себя! В своё счастье! Идти по головам и по трупам? Да!! Лишь бы тебе было хорошо. И сыто.
Беда Кролика и многих из нас, в том, что в поиске себя и Лучшей судьбы, сытой судьбы, мы уже перестаём видеть Реальность, страдания близких и любовь, и как Кролик, по детски бунтуем против сорняков ада: обиды, страхи, сомнения, эго… некие жизненные неудобства, неприятие что-то неприятное в душе любимого: нам легче убежать от этого, а не решить проблему.
Вот этот демонический инфантилизм вечного бегства — это о нас всех.

А христианство жизни — это найти в себе волю и вдохновенность терпения, не столько смириться с некоторыми вещами, но бороться с ними — любовью!
Мог ли Кролик сделать так, что бы его жена не пила пиво, беременной и не запустила себя? Это её Бегство было не просто так!! От боли и одиночества!!
Значит, что-то в ней озябло и захромало в душе. А он.. оставил любимую, в аду её жизни.

Но что ещё интересно: Апдайк идёт дальше этого, он в конечном итоге, доводит символизм Кролика, до эсхатологической проблематики… демонизма, а если точнее — божественности, как бы в невесомости космоса, устраняя стены, между понятием Атеизм и Вера, ибо на высшем витке символа, Кролик, это… Бог, который покинул людей и Жизнь, беременную — Христом. И Христос умер на земле, не столько потому, что так было положено, но потому — что боги и взрослые, заигрались в свои игры, а расплачиваются — дети.

Меня поразил один эпизод в романе.
Кролик вернулся к жене, когда она рожала. Помните момент в Анне Карениной, когда родила Анна? У её постели, словно бы сбылся на миг — рай, и просияло замирение всего и всех: жены, любовника, мужа, жизни..
На миг. Вот и у Апдайка, у постели бледной, но счастливой жены, к которой любимый вернулся, словно душа, в тело (гармония в аду и художественности: пока жена рожала, любовница, на другом конце города, беременная и фактически, изнасилованная, одинокая и покинутая, в слезах, обнимала унитаз, в желании тошноты: словно бы тошнило не её, а саму жизнь), просиял рай любви.

Тоже, на миг. И мне вдруг подумалось до слёз (да, иногда думается до слёз. Иногда даже слёзы — думают. Правда, мой смуглый ангел? И сны порой думают… за нас).
Было бы здорово, если бы был такой закон в природе, чтобы влюблённые в ссоре, когда они не слышат друг друга, словно они ссорятся где-то на орбите луны, и бабочки мечутся в их скафандрах, как в тёмных окнах, в прибое весны: лиц не видно — сплошные судороги мгновенных радуг, бабочек. Как в рождественских игрушках со снегом с стеклянном шаре, только вместо снега — бред крыльев бабочек.. и пыльца, срывающаяся с карих крыльев, с изяществом падающих звёзд, в конце света.

Так вот, было бы здорово, чтобы в моменты ссор, влюблённые вдруг… превращались бы в нечто немыслимое: в рожающую и бледную женщину, или в рожающего мужчину (вот женщины бы удивились.. не до ссор уже! О мой смуглый ангел.. если бы ты узнала, что я беременен от тебя, ты бы вернулась ко мне?), или в разгар ссоры, мужчина и женщина, вдруг стали бы инвалидами, и их телесность отразила бы инвалидность чувств, которых мы часто не замечаем, что они — ущербны.

Комната… луна с робким ужасом светит в окно. На полу лежат, парализованные мужчина и женщина. Без ног. Одна рука на двоих. Как крыло, одно на двоих. Какое тут к чёрту, эго, обида, гордыня и сомнения? Рядом с этим ужасом, это всё так ничтожно.. как забытый в траве на детской площадке — сдутый алый мячик.
Просто провести рукой по милому лицу любимой, в слезах. Рука — равна душе.
Мы бы никуда не могли убежать. Наши души не могли бы убежать, даже от себя. Мы бы просто душой, гладили душу, и были бы вместе..
Правда, мой смуглый ангел?

p.s. Хотел в конце рецензии, под спойлером, поместить фото своего перебинтованного запястья - черничного, или фото своего порезанного левого соска на груди, но потом подумал, что это было бы слишком интимно и шокирующе для многих.
И всё же я сделал одно фото своё. Оно очень интимное, но не настолько, как порезанный сосок.
Как мне кажется, это не только моё фото, запечатлённое в тоске по моему смуглому ангелу, это символ жизни, и чуточку... на фото - каждый из нас.
Решайте сами, смотреть вам это фото, или нет.

«Назови человека сто раз свиньей – и он захрюкает».

Безотказно работающая метода воспитания, жаль только, используют её невпопад. Когда дочитала, стало интересно, в какой момент существо, которое было обычным человеком, начало врастать в эту звериную шкурку. И я подумала, что это случилось именно тогда, когда прозвище появилось... В баскетбольной команде, ещё в школе... Его наставник Тотеро всегда внушал, что секрет успеха в том, чтобы ни секунды не на месте, нужно постоянно бегать, бегать, бегать...

Это правило Гарри перенес во взрослую жизнь, а когда понял, что работает оно отлично, начался процесс необратимой трансформации... Просто вспомнить, при каких обстоятельствах он познакомился с женой, как получил квартиру, да и где он, в конце концов, всё это время работает. Если сначала всё-таки присутствовал элемент выбора, то потом, даже неосознанно, он стал действовать по единственно возможному пути, беспомощный и ведомый своей приобретенной сущностью.

Да, Гарри, но ты же понимаешь, тут подразумевается, быть самим собой можешь только ты, никто больше? Если начинает пахнуть жареным, надо бежать, искать другую норку, где будет тепло и хорошо, а рядом будет плодовитая крольчиха, которая нарожает кучу маленьких крольчат. Как же всё легко и прекрасно!

Мне понравилось, как он выживал в условиях социума. Мысли во разговора со священником:

Неприятные уколы совести заставляли его действовать не по-кроличьи, из-за этих вот моментов роман было очень интересно читать. Суждено ли Энгстрому сбросить удобную шкурку, или он так и останется всеми любимым, белым-пушистым, но вечно убегающим грызуном?

Очень динамичное произведение, нервное...

P.S. Вспоминается цикл о Гарри Поттере и анимаг Питер Петтигрю, но это так, чтобы было понятно, чего ожидать ;)

Бег по кругу
Определённо нам с Апдайком не по пути. И расхождение у нас самое главное – стилистическое. Это такой очень американский и очень мужской стиль: рубленный, жёсткий, безэмоциональный, с вывертами и подвывертами. Не то чтобы я розовые сопли люблю, ни боже мой, но когда постоянно скребут по стеклу – тоже удовольствия мало.
И взгляд на вещи у Апдайка абсолютно мужской. Мир его абсолютно мужецентричен, женщины хоть номинально и присутствуют, болтаются где-то на обочине сюжета.
Главный же герой болтается непонятно где. Жизнь ему надоела. Ещё бы не надоела, если ничто в этой жизни ему не мило. Спортивных успехов он не достиг, хотя и подавал надежды. Отношения с женой не построил, хотя зачем-то же на ней женился. Работу свою не любит. Особых увлечений не имеет. Вот и решает бросить всё и отправиться на поиски смысла. Словно не понимает, что смысл – внутри, а не снаружи.
Ясно, что все его болтания а ля г... в проруби ни к чему хорошему не приводят. Ибо «Никакой ветер не бывает попутным для того, у кого нет порта назначения». И пока ты не поймёшь, куда, собственно, бежишь, все дороги будут приводить в тупик.

Невозможно сбежать от разрухи, которая в голове.
Это автор и иллюстрирует всю книгу. Причудливо. Иронично. И бе-зы-сход-но.

Для начала процитирую прекрасного профессора Преображенского.

Вот чего по сути не хватает Кролику. Чистки сараев.
Но это уже мои додумки. Автор не берёт на себя смелость, как Булгаков, прямо сказать Кролику - хватит строить из себя невесть что, твоё место максимум чистить сараи.
Оружие Апдайка - ирония. Смехотворность жизни героя.
Он изображает целое поколение людей. "Камней, которые хотят стать водопадами". Которые верят, что каждый камень - водопад, и единственное что ему мешает пролиться свежими водами это РУТИНА, быт, поверхностное окружение.
Выход - БЕЖАТЬ!
Однако камень на то и камень, что он летит, только когда его пинают. Поэтому любая попытка Кролика бежать заканчивается тяжелым падением самовлюблённого булыжника.

По мне это был бы прекрасный рассказ. Растягивать его на целую книгу... да ещё и трилогию.. Просто зачем?
А если учесть существование "Собачьего сердца", то я вообще не понимаю зачем читать "Кролика".
Наверное ради лучшего понимания собственного окружения. Как думают люди-самовлюблённые булыжники)

Апдайк на пару с Кроликом жестко, тщательно и глубоко меня ... ну пусть будет "уничтожили". Ни за что! Никогда больше!

Не задумываясь о наркозе хирург, или вернее, мясник Апдайк режет по-живому, применяя настолько острые скальпели, что как хватанет, а ты еще час в состоянии шока, а потом еще два - гладишь ампутационный шов, пытаешься загладить боль. И это не та ноющая тупая боль, что бывает в семейных сагах, и не тот сладкий спазм young adult, и даже не острый проникающий разрез книг о войне или Холокосте. Это адова боль чертова романа о Кролике.

Главный герой, Гарри Кролик Энгстрем, имеет на себе беременную на седьмом месяце жену Дженис, алкоголичку, которую кроме телевизора ничего не интересует, сына двух лет, родителей, находящихся в состоянии перманентной борьбы, родителей жены, не уважающих его и не принимающих всерьез. Казалось бы, есть от чего бежать. Он и бежит. Но то КАК он это делает, вызывает позывы рвоты, простите. Гарри встречает полную девушку Рут, известную своим поведением, а попросту шлюху, и имеет ее и так, и сяк, и на десять страниц, и когда уже становится невмоготу Апдайк вроде отпускает. Умеет он вот так - по грани пройтись. Постепенно Рут надоедает Кролику тоже, и он бежит обратно. Так и мечется то туда, то сюда, попутно разрушая чужие жизни, заглядываясь на жену единственного человека, попытавшегося ему помочь...

А вот к чему приводят эти его метания - это просто звездец.
Возможно, потому что я сама мать, читать про это было нестерпимо, нетерпимо и до слез.
Возможно, раньше я бы спокойнее восприняла эту книгу, но теперь реально, когда я поняла, к чему все идет, читала зажмурившись, отдышиваясь и в мурашках.
Возможно, допускаю, такое могло случиться с алкоголичкой, но <тут идет непечатно>. Как топором. Без предупреждения.

"Мамочка, не плачь, пожалуйста. Мама, не плачь! МАМА, НЕ ПЛАЧЬ! Папа опять уехал?".

Кролик, беги! Вали отсюда нахрен, иначе я достану дробовик и разнесу твои долбанутые мозги по всей округе Маунт-Джадж.

Пойду обниму сына.

Вторая книга моего любимого Апдайка сначала разочаровала... Начало было какое-то тусклое, странное и туманное, а потом понеслось... Измены-море откровенного секса-наркотики-малолетки и неприкрытая реальность-реальность-реальность.

Я не буду пересказывать сюжет, я хочу рассказать, за что я люблю этого автора. У Апдайка есть одна потрясающая особенность: описывать мысли и чувства человека так реалистично, так  подробно до мелочей (причем таких мелочей, которые мы часто сами от себя скрываем), что читая, ты то смеешься, то краснеешь, то испытываешь испанский стыд. Наверное, только Апдайк умеет так ювелирно препарировать наше сознание, нашу психику, наши мысли. Вот идешь ты по улице, никого не трогаешь, думаешь о своём и тут, помимо твоей воли, такой несусветный бред придет в голову (иногда скабрезный, противный бред), но, конечно, никому о таком не расскажешь. А вот Апдайк потрясающе описывает такие моменты. Они есть у каждого человека (ну или почти у каждого), но об этом, как правило, не пишут и не говорят.

Реальность Аплайка обнажена до красности (точнее до бескрайности). Он пишет о жизни, какая она есть. Спросите своих друзей: если вам изменят, вы простите? 99.9% возмущенно ответят, что да ни за что в жизни! Но в действительности все не так: и прощают, и принимают, и продолжают любить. Люди очень часто врут сами себе.

Автор также недвусмысленно показывает, что в измене всегда виноваты двое: в первой книге изменял Кролик (а Дженис пила, утопила новорожденную малышку...), в этой книге Дженис пустилась во все тяжкие (Кролик после тоже), но если приглядеться... почему? Ей было с мужем тоже непросто, чего стоит только нелюбовь к ней и к внуку матери Кролика. Кролик мог же её от этого оградить? Мог! Но он слишком мягкотелый, хотя и повзрослел на 10 лет, поумнел, но ...но...

Многим не нравится обилие сексуальных сцен у Апдайка. А мне вот они нравятся и даже очень. Нравятся своим несовершенством и, опять-таки, повторюсь, реалистичностью.  Обычно в книгах секс у людей идеален, они обладают идеальными телами, оргазмами, и пахнет от них ванилью и страстью. А у обычных людей и тела и мысли не идеальны, не всегда всё получатся так, как мечтается.

Если бы не обилие рассуждений о вьетнамской войне, Боге и угнетении негров, я бы с чистой душой поставила пять звёзд. Но эти рассуждения иногда выливались в обилие страниц и, как мне кажется, в таком количестве портили повествование.

С удовольствием буду читать третью книгу в ближайшее время!

Понравившиеся цитаты:

P.S. Вы можете сказать, что у вас все не так, вы живете иначе, думаете и чувствуете иначе, вы просто идеален(а)...  да, может и так. Но у многих людей жизнь такая: несовершенная, с грязными мыслями, но святыми поступками, с курением травки и распитием пива при детях, с неразборчивыми половыми связами, но полном прощении и принятии тех, кто предал. Понимание других - ключ к взаимопониманию со вселенной и её обитателями...и с самим собой тоже.

Без драм, без принципов, без точек зрения…
С.Черный
осторожно, возможно мелькание спойлеров)
Умер у одной богатой дамы супруг. Прошло несколько лет и решила дама узнать, как там ему на том свете астралится-метафизится. Обратилась она к медиуму. Спиритический сеанс, свечи, вся дребедень. Медиум говорит, что дух ее супруга вошел в контакт и просит задать любой вопрос. Дама и спрашивает: «Дорогой, как ты там? Как дела? Какой там у вас распорядок дня?» А благоверный своей вдове через медиума и отвечает: «Да, в общем – то, неплохо, утром завтрак, прогулка, секс, обед прогулка секс, ужин и снова секс, потом всю ночь секс…» Дама, оторопев, уточняет: «Как!? Разве в раю сексом занимаются????» И возвещает ей дух покойного: «Какой нафиг рай?! Я кролик в штате Кентукки»
Это присказка, а сказка, как известно, впереди…

Беги, Лола.
Беги, Форест.
Беги, Кролик или «Как быть мудаком 24 часа в сутки» пособие для чайников. Эта книга – первая из четырех о нелегкой судьбе всех подряд персонажей, потому что взрослый человек сам в ответе за свои поступки, а последствия расхлебываются обычно окружающими его людьми. Книга о том, как безответственное отношение к семье приводит к бедам и печалям, почище многих знаний. Рекомендуется к прочтению девушкам всех возрастов, считающим, что женить на себе мужика посредством залета – это проверенный способ создать семью. Детки, это проверенный способ уходить в запои при гулящем муже. А пьющая мать - горе в семье. Сей нехитрый меседж автор доносит весьма эффектно до читателя.
Нельсона жаль до слез. Читаешь и понимаешь, что если хоть этот ребенок Джен и Гарри и выживет, хорошей жизни ему не видать, как нормальной семьи…
Ставки сделаны. Ставок больше нет.

Кролик вернулся. Они всегда возвращаются. Как собака на место своей блевоты. В этой книге подробная инструкция для чайников «Как вырастить мудака из своего сына». На этот раз в адюльтеры помчало Дженис.

– тут стоило бы дописать: для подобных Гарри мудаков. Хотя, если твоя жена идиотка, как еще ее оценивать? и если развивать мыслю - а во имя каких богов ты жонилсо на идиотке?хм...
Что делает заботливый папка, оставшись с сыном, кинутым мамкой? Правильно – организует мини-притон на скорую руку в собственном доме с негром-наркоманом и малолетней давалкой, пусть сын сразу знает, почем фунт кошачьего дерьма в неурожайный год. Нельсона теперь еще жальче. Это просто какая-то дерьмовая жалобная книга про загубленное детство.
Гарри продолжает оставаться озабоченным придурком, даже простив вернувшуюся назад блудную жену. Эту книгу читать молодым безголовым папашкам и мамашкам обязательно. Шоу маст гоу он.

Кролик разбогател. Ох, если бы духовно…Ибо, зачем животному деньги-то?
Взрослеющий сын идет по стопам папки, то есть растет таким же безответственным засранцем и, естественно, попадает под венец с залетной барышней. История любит повторятся. Как будто эволюция дает второй шанс хоть что-то исправить. Но если ты мартын, то твои дети и внуки будут мартыны (с) Кролик Бо.
Дженис побухивает. Гарри поблядывает.
Все в порядке вещей для этой семьи. Только семья ли это? Если человек не может держать свои животные страсти под контролем, человек ли он? Ладно, хоть сам понимает, что ничего хорошего рядом с ним ребенок не обретет, но во имя чего тогда он обрюхачивал его мать????Интриги, скандалы, расследования...

Эту книгу читать тем, кто готовится стать бабушками и дедушками, смотреть в зеркало и тыкать пальцем в свои рожи, приговаривая: «Да, это я накосячил и поэтому он\она так сейчас себя ведет, да все, что было посеяно, дает всходы! Да, в моих внуках это зерно тоже прорастет». Набраться смелости, сказать трижды по мхатовски – «Мэа кульпа» и начать исправлять себя.
Хотя бы попробовать. Но нет, проще ездить по дорогим курортам, строить из себя начинающих свингеров. Уж воистину-седина в бороду, бес в ребро, изнутри причем.
Дженис и Гарри в этой книги как два верблюда на взлетной полосе. На них несется набирающий скорость авиалайнер, а им кажется - так, неясное пятно на границе восприятия, было бы, о чем беспокоиться, ага. У верблюдов тоже плохое зрение и крупные объекты они не воспринимают…

К зеркалу, Гарри, к зеркалу – там исходник никудышного и наглого бездельника, тупой ты урод…

Кролик успокоился. Барабанная дробь.
Долгожданная кульминация.
Пришла пора платить по счетам во всех смыслах.
Персонажи Гарри и Дженис бояться за свои дома, за свое имущество. То что у них сын – мудак и двое внуков растут в странной семейной атмосфере, это их слабо волнует, до той поры, пока не начнет напрямую угрожать их благосостоянию.

В этой книге Дженис обнаруживает, что можно жить, используя мозги, сие удивительное открытие переворачивает ее представления о собственном существовании и подталкивает к развитию в разных областях, она крепнет духом и в итоге именно она вытянет на своих плечах ситуацию, которая – лишь следствие ее давнего поведения. Давайте наделаем себе трудностей, чтобы героически их преодолевать, ага.

А что же Гарри? Вклад Кролика в разруливание непростой ситуации с наркоманом-сыном выражен в перепихоне с собственной невесткой. Ну как говориться- чем богаты…
Еще он умеет убегать от обстоятельств, да вот только одна проблема, как в известной поговорке: «от дурного дома уйду, от дурной жены уйду, а от дурного ума – не уйти». Его тактика смыться в разгар всего и переждать под чей-то юбкой не срабатывает в этот раз. Фаталити.
Читать тем, кто осилил первые три части, на десертик.

Что понравилось в апдайковских книгах:

• легко читать, все конкретно и образно, продумано и выписано до мелочей
• сюжет достаточно динамичен, что само по себе удивительно для подобного жанра
• персонажи объемные, живые, действие разворачивается, как в кинофильме
• диалоги по теме, нет разговоров из серии ни о чем, только то, что относиться к сюжету, сам сюжет держит в напряжении, как любая история, которая неуклонно идет к катастрофе

  Что не понравилось:

• тыкание читателя носом в волосатые гениталии всех персонажей женского пола по очереди – краше сюжет от этого не становиться, разве что омерзительнее; я не гинеколог и подобные сакральные знания мне ни к чему;
• излишняя прямолинейность некоторых персонажей, в жизни люди редко так себя ведут, мы больше скачем на цырлах перед знакомыми и друзьями;
• отсутствие четкой позиции автора, как таковой. Он просто рассказывает, как все происходит, с чего начинается и чем заканчивается, но при этом не ясно – что же он сам про это думает;
• вложенная в голову одного из персонажей фраза: «Подумать только, какое бремя вины вынужден нести Господь Бог». Это по поводу смерти Джил и Бэкки. Только вот не понятно – а при чем тут Бог? В этих конкретных случаях виноваты вполне конкретные люди. Ведь преступление – это не только действие, но и бездействие тоже.

  В целом квадрилогия оставляет осадок почище любого фильма ужаса…

Гонялась за белыми кроликами по причине Долгой прогулки-2015, команда Шаи-Хулуд.

Однажды ко мне на работу пришел человек примерно с такой рекомендацией: «он мягкий, как дерьмо, лепи из него что хочешь». Примерно также можно охарактеризовать и главного героя этой книги. Из того парня я ничего не смог сделать, потому что сила таких людей заключается в том, что принято считать слабостями: мягкость, слабая воля, инфантильность, несамостоятельность. Эти черты есть в каждом человеке, но Гарри Эрнгстром, герой этой книги, смог до того отточить в себе эти качества, что они превратились в его оружие.
Общество требует от него засунуть подальше розовые очки, закатать рукава, и стать порядочным отцом семейства. Общество требует, чтобы он мог взять на себя проблемы, вину и ответственность. Но Гарри разворачивается и убегает.
Апдайк не делает кролика интересным героем, не показывает нам его мотивы и переживания. Гарри предстает перед читателем серым, импульсивным и пустым. Среди бела дня кролик садится в машину и бросает семью. Автор описывает каждую его остановку, каждую закусочную и заправку. И при этом о мотивах поступка – несколько пространных объяснений и намеков.
В этой книге вы найдете неприятного героя, множество бытовых сцен, описаний. Она не остросюжетна, текст не затягивает тебя в книгу с головой. Однако мне абсолютно не жаль потраченного времени. Не жаль, потому что Апдайк выдержал роман от первой до последней строчки. Он не впихнул сюда все свои ценные мысли, не расползся по сюжету, а абсолютно спокойно, без натяжек и обострений написал роман, с естественным героем, и одной-единственной моральной проблемой общества во главе угла.