Навеки — девятнадцатилетние. Пядь земли. Июль 41 года

Читать о первых месяцах войны всегда тяжело. Будь то исторические книги, или проза поколения наших фронтовиков. Роман Григория Бакланова строго ограничен по времени действия – июль 1941 года, самое начало ВОВ. Принимаясь за чтение, понимаешь, что рассказ пойдёт про отступление. Но книга написана без надрыва и обречённости. Речь идёт о конкретном советском корпусе под командованием генерала Щербатова, который пытается задержать наступающего врага.

Автор большое место отводит реминисценциям, воспоминаниям о событиях, предшествующих основным действиям романа. Тут сразу становится понятно, что год написания – 1964 позволяет Григорию Бакланову рассказывать о репрессиях 1937 года, что было бы невозможно до 1956 года. Поэтому автор большое внимание уделяет фактору уничтожения большого количества кадрового состава Красной Армии в ходе этих репрессий. Не смотря на то, что генерала Щербатова минула эта участь, на примере его соратников становится понятно, что выбита была большая часть из них.

Много внимания автор уделил анализу неподготовленности армии к войне, внезапности нападения фашистов. Хотя, казалось бы, все вокруг ожидали вторжения, но официальная пропаганда убеждала всех советских людей о нерушимости мирного сосуществования с Германией, сделав заложниками не только мирных граждан в приграничных регионах, но и большинство военных, привыкших действовать строго по приказу. Даже в первые часы вторжения многие продолжают бояться, что их действия воспримут как провокацию. Особенно впечатляющ эпизод с налётом немецких бомбардировщиков на приграничный город, когда зенитные батареи не открывают огонь, потому что командиры не отдают приказ, боясь ответственности. Пожалуй, большинство командного состава в начале войны показаны как винтики, способные только выполнять указания выше стоящего начальства, не о каком проявлении инициативы и речи не идёт. Генерал Щербатов перед самым началом войны, понимая неотвратимость нападения фашистов, пытается осуществить необходимые действия для повышения боеготовности вверенных ему подразделений, чем вызывает гнев вышестоящего начальства. Только начавшаяся война спасает его от предполагавшегося сурового наказания за «паникёрские настроения».

И всё-таки, лучшие страницы романа о происходящем непосредственно в июле 1941 года. Красная Армия ещё только обретает опыт ведения современной маневренной войны. Командиры учатся воевать, совершают очевидные ошибки, когда посылают бойцов в непродуманные атаки на немецкие пулемёты, стремятся действовать числом, а не умением. Но весь комсостав корпуса, а это командиры дивизий, полков, комиссары показаны людьми мужественными и ответственными. Особенно интересно смотреть на действия красноармейцев. Это же ещё кадровая Красная Армия, тот состав, что ценой своих жизней задержит первый сокрушающий удар немецко-фашистского вторжения. Потом будут мобилизованные граждане, а пока стрелковые дивизии своими героическими действиями сковывают стремительные прорывы моторизованных колонн врага.

Особенно интересно читать возникающее сравнение между отношением к пленным. Сначала наши красноармейцы наблюдают за первыми пленными немцами. Здесь больше любопытства, стремления разглядеть в них людей. Наши даже делятся с ними куревом. А убить приходится только одного, который во время налёта вражеских самолётов пытается сбежать. Абсолютно противоположное бесчеловечное отношение описывает автор при описании отношения фашистов к нашим военнопленным. Это абсолютно бесчувственное восприятие как к низшей расе, недочеловекам. При любом неповиновении расстрел.

Описана работа немецких фотокорреспондентов, подбирающих людей с физическими недостатками, чтобы формировать у солдат и населения Германии отношение к советским людям, как к ущербным. «Показанные в тылу и в окопах кадры эти должны были возбуждать не только сознание расового превосходства, но и утвердить в мысли, что совершающееся убийство оправдано и необходимо. И те, кто на фронте стрелял в вооруженного противника, рискуя при этом собственной жизнью, с кого каждодневная опасность и простые понятия солдатского долга и чести как бы полностью снимали ответственность и вину, и те, кто в тылу, в безопасности, расстреливал безоружных, руководствуясь приказами начальства и тоже понятиями долга и чести, — разные части одной машины уничтожения, не виноватые ни в чем, если бы это были пригнанные друг к другу металлические шестерни, и виновные, поскольку это были не шестерни, а люди, соединившиеся вместе и вместе делавшие одно общее бесчеловечное дело, — всем им, и тем, кто приказывал, и тем, кто приказы выполнял, эти кинокадры и фотографии должны были дать еще одно необходимое подтверждение. Изготовленные особым образом, они должны были наглядно, осязаемо утвердить всех в представлении, что люди, которых они вместе убивают, в сущности, не люди, и к ним, к низшей расе, неприменимы те представления и нормы, которые они применяют к себе».

Роман Бакланова небольшой по объёму, но очень ёмкий по содержанию и заложенным в нём смыслам. Для меня главным является один – миллионы жизней отдали наши советские люди, чтобы никогда, никогда, никогда мы не повторили те чудовищные ошибки, не были готовы к любой попытке напасть на нас.

«И ещё будем долго огни принимать за пожары мы, Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов, О войне будут детские игры с названьями старыми, И людей будем долго делить на своих и врагов.А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется, И когда наши кони устанут под нами скакать, И когда наши девушки сменят шинели на платьица, — Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!..» (Высоцкий В.С.)

Война - совсем не фейерверк, а просто - трудная работа, когда, черна от пота, вверх скользит по пахоте пехота. Михаил Кульчицкий

Вот эта книга про войну, как ежедневную трудную работу. Здесь все очень обыденно. Вот приехал, тебя еще не принимают, ты чужой, хоть и командир. К тому же тебе 19, а некоторым твоим солдатам гораздо больше. Но дело надо делать - и принимаешь решение, командуешь, посылаешь на смерть, а потом окажется, что это-то жизнь и спасет. И мелочи всякие - как два солдата катушку делили на поле боя, не для себя, для своих, как ремень новый на старый обменяют, как спать, пристегнувшись ремнем к батарее. А потом ранение, госпиталь и снова повседневные мелочи. Как относятся к тыловикам, как спорят можно ли пехотинцу пройти всю войну без ранений. Сплошная бытовуха. Бытовуха, от которой мурашки по коже. Тихая книга без спецэффектов. Про то, как это было.