Девятый класс. Вторая школа. Объяснение в любви в 23 частях

Всё начинается просто. Директор одной из московских школ сумел организовать производственную практику учеников по специальности «радиомонтажник, а затем, подымай выше, «программист». в одном из институтов АН СССР. И в школу начали поступать дети, родители которых были сотрудниками академических институтов, причём оные родители сами преподавали там или читали лекции. Ничего сверхъестественного тут нет: любой советский школьник вспоминает профпрактику как очень весомую часть своего учебного времени.
Поразительно другое - из этой новации выросло такое педагогическое явление, что по нему писать не переписать диссертаций. Феномен Второй физико-математической школы, поставившей мировому сообществу целую плеяду учёных. Тайны ФМШ № 2 приоткрывает её выпускник последнего перед разгоном года - поэт Евгений Бунимович.

Меня хлебом не корми и водкой не пои, дай почитать про учебные новшества. А новшеств-то великих не было, была старая истина: вкладывай в детей, и воздастся тебе. Не случайно ставлю тег "характеры" - Вторая держалась на учителях, их блистательных познаниях, высоком профессионализме и личных качествах. Их запоминаешь, как героев великолепного романа, по манере речи. Фейн, завуч и словесник: Я толстовед, а не толстовец. Историк А. Якобсон: Да что ж у тебя Стенька Разин болтается, как дерьмо в проруби?! Словесник В.С. Непомнящий: - Почему вы постоянно говорите "в этой гениальной строке Пушкина? разве у поэта не было слабых проходных строк?" - спрашивает его девятиклассник, а он отвечает: - В этой гениальной строке... Потому что это строка гения. А математик И. Е. Сивашинский, когда ученица обругала его дураком, воскликнул: Таки да, таки дурак, раз не смог тебя научить! И в романе обязаны быть свои злодеи, например, таинственный безумец Макеев и химичка Круковская, в память о злом стукачестве которой второшкольники пишут везде, где возможно, пароль "Крука - сука."

Объяснение в любви в 23-х частях - такой подзаголовок дал Евгений Бунимович своим воспоминаниям. И оно удалось, это объяснение. Как поверженный рыцарь признаёт, что дама победителя прекраснее всех, так и я смиренно восхищаюсь работой коллектива, создававшего советскую научную элиту. Злые языки прибавят: не только научную, но и номенклатурную, а ведь количество фронды во Второй школе было немалое. Даже стенная газета называлась не, допустим, "Ленинским путём", а "Сопли и вопли".

Что же поставить Бунимовичу в упрёк? Разрозненность, отсутствие целостного впечатления. Вполне понятно, что у старшеклассника, будь он хоть семи пядей во лбу, взгляд на школу однобокий. Возраст есть возраст. Я шкуру с задницы продала бы, чтобы попутешествовать с самим Густавом Богуславским по русскому северу, а эти золотые мальчишки и девчонки, извольте радоваться, заскучали! У них на повестке дня флирт и портвешок! В некоторые моменты моя белая зависть неумолимо чернела. Почему одним Серебряный Век, луковичные главки и практика в Академии Наук, а другим (мне, например) - тяпка, тряпка и посудомоечная машина? И после этого они - страдающая прослойка, а я наряду с презренной Крукой - ненавистники, "класс-гегемон":

Именно потому душа просит взрослой, учительской точки зрения: анализа, возможно, даже расследования. Что был за донос, кто его подписал, зачем и почему? Как говорится, кому всё это мешало? Неужели одна пресловутая Круковская, движимая классовой ненавистью к ученикам и коллегам, смогла развалить столь совершенное здание? Если бы Крука не была сукой - изменилось бы что-нибудь?

Если бы да кабы... Да что тут быкать и перекобыльствовать? Произошло то, что произошло, Вторая школа пала, а потом воскресла, точно феникс из пепла. Пожелаем ей долгих лет процветания, преподавателям всех благ, а ученикам, как прошлым, так и настоящим, и будущим - обязательно хороших воспоминаний. Евгений Бунимович молодец, превосходно открыл тему. Надеюсь, издательство "Корпус" в скором времени её продолжит. А пока читайте здесь.

Школы бывают обычные, элитные и нестандартные. Со всеми мне пришлось иметь дело: в одной я училась, в двух других преподавала. Строго говоря, особо элитной наша школа не была, всего лишь числилась лучшей в районе, но мне и этого хватило выше крыши. Потому что дисциплина была палочная, показуха процветала, по-настоящему интересного было мало, и в школу я ходила главным образом пообщаться с друзьями и приятелями.
Обычная школа – это был ад, многократно описанный в книгах и показанный в фильмах. Это когда учителя делают вид, что учат, а ученики, что учатся. Когда сорвать урок – величайшая доблесть и дело чести. Когда большинство детей реагируют только на ор и угрозы, не потому, что они такие плохие (по одиночке можно договориться практически с каждым), а потому, что такова установившаяся система. Я по молодости была барышней хрупкой и нервной, орать не любила, так что бежала в ужасе.
Нестандартная школа ( о подобной и пишет Бунимович) отличается часто не качеством преподавания, а воздухом. Именно в таких школах ощущается дух свободы. Не вседозволенности, а именно свободы. И дух этот рождает удивительное ощущение творчества, даже так со-творчества, и учебный процесс превращается в удовольствие. Школа становится не местом, где убивают время, а местом, где хорошо. То есть, понятно, случаются всякие накладки, недоразумения, обиды и даже скандалы. Это нормально, это жизнь. Но главное не это, а именно ощущение тепла внутри, желания идти в школу. Те, у кого в жизни был подобный опыт (неважно по какую сторону баррикад вы находились), прочитают книгу Бунимовича с особым чувством узнавания. Те, у кого не было, как научную фантастику, что тоже приятно. Тем более, что написан текст легко и изящно, с той самой ностальгией и чувством благодарности, которые так трогают в воспоминаниях.

Читала и просто завидовала! Учиться в такой школе, где учителя любили свою работу, нестандартно мыслили и не загоняли учеников под общепринятые стандарты — это дорогого стоит.
Я вот никогда не скучала по школе. По друзьям, по детству, по двору, по одноклассникам — да. По школе — нет. Вроде и учителя у нас были неплохие, и училась я нормально, и никто меня никогда не травил и не обижал, но вот спросили бы меня, хочу ли я вернуться в школу, ответ был бы однозначным — нет! И это плохо. Потому как чего-то хорошего всё-таки не было в моем детстве.
Это особо остро понимаешь, когда читаешь такие вот книги. Когда бывшие ученики с такой теплотой и любовью вспоминают своих учителей и их уроки. И нет в этом никакой идеализации и приукрашивания. Не всё там было карамельно в этой Второй школе. Но там был Дух. И это важно!
Не скажу, что книга прямо-таки выдающаяся и очень понравилась. Воспоминания отрывисты, сумбурны, не всегда интересны. Но я люблю читать про школу, поэтому вполне приятно провела время с этой книгой.

P. S. А всё-таки я не совсем права, когда написала, что была обделена в детстве хорошей школой. Общеобразовательной — да. Но у меня была музыкалка (Центральная музыкальная №1 г.Кемерово) с прекрасным хором и чудесной Любовь Васильевной Коваленко. Вот тут — огромное спасибо! Это замечательные страницы детства.

Школьные годы чудесны?! Думаю, что далеко не каждый может утвердительно сказать эту фразу, у многих школьные годы ассоциируются с чем-то мучительно долгим, скучным и неприятным.
Бунимовичу (автору этой книги) повезло. Доброта и теплота с которой описывается старшая школа, в которой он учился, неподдельна. Книга безжалостно короткая, состоит из глав зарисовок об учителях, одноклассниках и школьных казусов. Но за эти 90 страниц текста, успеваешь настолько к ним привыкнуть и полюбить, что лично я поймала себя на мысли, что очень хочется вернуться в школу, но только не в свою, а в эту Московскую школу № 2 с физико-математическим уклоном. Где сегоднешние академики и профессора, предстают перед нами юными шалопаями, свободолюбивыми юнцами и глуповатыми влюбленными.
Школа - лицей №2, знаменита не только замечательными педагогами, качеством преподавания, но и тем что в начале 70-х, все ее начальство было разогнанно. А потому что негоже советским школьникам преподавать всякие вольности и прославлять школу, учителям эмигрантам по вражескому радио. В общем, то время в которое учился Бенимович, конец 60-х, говорит само за себя. Ученики - сыновья дессидентов, учителя - бывшие политзаключенные, ну или будущие дессиденты. Доноссы, проверки на всякую политкоректность. Жутковато, конечно, но читать об этом страшно интересно.
Особенно стоит отметить, что книга написана легим языком и с юмором, читается легко и быстро, но все таки картина того времени, на фоне лицея, представляется четкая и яркая.
Очень советую любителям книг о школьной действительности советского периода.

Бунимович, Бунимович, Бунимович!
Эта фамилия к сентябрю месяцу уже завязла у меня в ушах, пока собирали ребенка в школу! То учебник нужно поменять - вам кого? Ну это, Бунимовича - то рабочие тетради к выписать то еще что-то.
А когда в подборке попалась на глаза опять эта фамилия, возник резонный вопрос- да кто такой этот Бунимович?
Помимо того, что он поэт, публицист, педагог, общественный деятель,заслуженный учитель России, лауреат премии Москвы в области литературы и искусства, премии Союза журналистов России, премии Правительства РФ в области образования, кавалер французского ордена Академических пальмовых ветвей, он еще и свой в доску парень с нашего двора.
Потому что читать его "Девятый класс. Вторая школа" одно удовольствие! И несмотря на то, что описывается начало 70-х годов прошлого века, чувствуешь, что он свой.
По первому прочтению это сборник веселых и грустных историй о школьных буднях. О любимых и нелюбимых учителях, проделках, походах, первой и последующих любовей, уроках и переменах. На каждую историю хочется рассказать свою, возвращаешься в юность и на душе становится теплее. Конечно мой вторая школа совсем не Вторая школа Москвы, но всё же ...
Затем понимаешь, что это замечательное пособие о том какой должна быть школа.

И всё что нужно, чтобы школа была лучшей:

То есть своеобразная Педагогическая поэма.
Потом книга - это интересный срез эпохи и невольно напрашиваются параллели с нашим временем. Вторая школа- это прежде всего кузница физиков и математиков. В 50-х годах в связи с гонкой вооружений, необходимостью технического прорыва, нужны были кадры. Как они нужны и сейчас. Тогда нашлись люди, наступившие на горло собственной идеологии, дали добро на создание вольнодумных школ. Это было необходимо. Будут ли приняты меры сегодня? Ведь техническо- научный отрыв просто ужасающий.
Тем более у нас есть и кадры и программы и наработки эффективного, качественного образования.
И сейчас наши дети учатся по учебникам Бунимовича, отличный учебник кстати. То есть еще пользуемся тем заделом, который создан в Союзе. Но этот задел не бесконечен. Да и далеко не всё оттуда, применимо сегодня.
Книга интересная. Небольшая по объему, замечательные фотографии. Погружение в эпоху гарантировано.
Очень рекомендую.

В подзаголовке книги говорится, что произведение представляет собой «объяснение в любви в 23 частях». И действительно: заслуженный учитель России Евгений Бунимович создал хоть и несколько сбивчивое, но полное интонационных обрывов и внезапных откровений признание, посвящённое московской физико-математической школе № 2. Однако за нестройным рассказом взрослого выпускника кроется нечто большее — попытка расшифровать феномен образовательного учреждения, воспитавшего плеяду учёных, деятелей культуры и других неординарных личностей.

В центре повествования — ребята, одноклассники Бунимовича, и, конечно, учителя, которых автор раз за разом «проявляет» на бумаге, словно фотоплёнку. Хотя портреты героев грешат неполнотой, всё-таки перед читателями предстают живые люди со своими исключительными особенностями. Главная заслуга Е. Бунимовича заключается в том, что он признаёт парадокс, о который спотыкается любая попытка запечатлеть педагогический гений: то, что составляет суть Второй школы, очень сложно перевести в печатное слово.

Можно было, конечно, перечислить методики, которые использовали педагоги на своих уроках (благо, образование Евгения Бунимовича позволяет это сделать), или, например, восстановить расписание занятий, но тогда книга превратилось бы в настоящее исследование тех условий, при которых у детей раскрываются самые разнообразные таланты. Автор выбрал иной путь, и, надо признаться, я не считаю его решение верным.

Как показала жизнь, у свободы, которую предоставляла Вторая школа, оказалась обратная сторона. Особенно тяжело пришлось тем, кто так и не смог стать своим за порогом образовательного учреждения. К сожалению, физико-математическая школа не готовила к жизни в обычной советской реальности — она готовила к жизни в идеальном мире, которого вне школьных стен просто не существовало.

Мне показалось важным, что автор не столько концентрируется на финале легендарной школы, сколько привлекает внимание к чуду её существования. Только представьте, в 70-х гг., среди обязательных линеек, формы и комитетов, вдруг возникает образовательное учреждение, где учитель смотрит на ученика как на равного, где мысль ценится выше цитаты, где харизма становится главным педагогическим преимуществом!..

Книга произвела на меня неординарное впечатление. С одной стороны, она честная, эмоциональная и познавательная, но не сильно глубокая; с другой — она о том, что личность педагогов оказывает куда большее воздействие, чем учебная программа и любой, даже самый блестящий, учебник.

Книга воспоминаний об одной из лучших физ-мат.школ в Москве и Советском Союзе. Для читателя, незнакомого с конкретными людьми и событиями - можно читать, как просто атмосферную. Автор свою школу очень любил за свободу самовыражения, за учителей, открывавших ученикам новые миры, за отличные отношения, сложившиеся между одноклассниками. Но есть у него и какие-то общие вещи про юность, стихи, походы, что не относится к конкретной школе, а просто возвращает в то время. Книга напомнила мне о лицее, где я училась и работаю, потому что мы так же безумно любили атмосферу свободы, учителей и легкий оттенок безумия, который наполнял все вокруг. Слава богу, нас пока не закрыли, хотя периодически порываются, даже передачу на НТВ сварганили.

Я училась в спецшколе.
Не физмат (к этому времени она уже перестала ей быть), но спецанглийской, авторской, при университете и Бог знает, сколько еще титулов у нее было тогда, в раннее пост-советское время. И я читала, и во многом, очень многом узнавала свою школу, своих соклассников и учителей. Дух моей школы. Дух той самой мысли, свободы, творчества и уважения.
Когда с уроков не сбегают, потому что это просто немыслимо. Да и какой дурак станет это делать, когда на них так интересно.
Когда на диспутах допустима любая точка зрения, если ты можешь ее доказать.
Когда учителя не менторы, но наставники, а порой и друзья.
Когда они, пожалуй, сделали главное - на всю жизнь привили желание Учиться.
Читая эту книгу, я так много раз говорила "спасибо" своим учителям, своей школе...
Спасибо!

ЗЫ: простите на пафос, не выдержала. :))

Эту книгу я занесла в хотелки полгода назад, прочитав Дмитрий Быков - Школа жизни . В числе прочих там как раз был и рассказ Бунимовича, который я, к тому же, еще раньше видела в какой-то газете. На фоне прочих воспоминаний той книги, эпизод о второй физмат школе оказался одним из самых светлых, оптимистичных. Захотелось прочитать о ней больше.

Автор весьма точно назвал эту книгу объяснением в любви в 23-х частях. Это объяснение в любви своим юношеским школьным годам и педагогам, которые сделали их счастливыми. Тем, кто привил желание учиться, думать, развиваться. Рассказы о первой любви, о походах, о том, что сейчас называется "движухой". И воспоминания об учителях. О тех, которые не просто знали и любили свои предметы, но с интересом и любовью несли их в массы учеников. Эти люди были не просто знатоками своих дисциплин, но очень яркими, харизматичными педагогами, способными действительно прививать любовь к своим предметам, заинтересовывать. С ума сойти - школьники прогуливали свои уроки, чтобы сходить лишний раз на уроки педагогов, которые у них не преподают. Физики-математики сбегали на лекции по литературе.

В школе царили достаточно вольные нравы. Ученики могли позволить себе подколоть учителя, подшутить над ним. А учитель мог поставить заигравшихся юнцов на место не по принципу "я учитель, а ты закрой рот", а потому, что был действительно выше их. Детей учили думать, иметь своё мнение, а потому от этого мнения затем не отмахивались. Разговаривали, объясняли, общались на равных насколько это возможно. И по упоминаниям о том, кто из учеников кем стал теперь в жизни, видно - они действительно стали равными.