Война. WAR

Про Всеволода Гаршина я узнал из какой-то книги, там герой читал рассказ «Красный цветок» о пациенте с психической болезнью. У самого Всеволода тоже были проблемы, в итоге он в возрасте 33 лет покончил с собой. Антон Чехов написал о нем рассказ «Припадок».

Громко заявил о себе 22-летний Гаршин рассказом «Четыре дня», созданном на основе реальной истории: солдат четыре дня ждёт помощи после тяжёлого ранения. Гаршин был добровольцем на русско-турецкой войне 1877-1878 гг. и там стал свидетелем описанного. Правда, в реальности спустя некоторое время солдат умер, а в рассказе ему «только» отняли одну ногу. Чем-то напоминает «127 часов». Там любитель экстрима сам нарвался на приключения, а тут молодой парень сам добровольно пошёл на войну, где вынужден убивать и рисковать жизнью. И некого винить, кроме себя.

И я иду вместе с тысячами, из которых разве несколько наберется, подобно мне, идущих охотно. Остальные остались бы дома, если бы им позволили. Однако они идут так же, как и мы, «сознательные», проходят тысячи верст и дерутся так же, как и мы, или даже лучше. Они исполняют свои обязанности, несмотря на то, что сейчас же бросили бы и ушли — только бы позволили.

Как будто продолжается история героя войны в «Очень коротеньком романе» (1878). В обоих рассказах солдат без ноги и его любимая Маша. В этой действительно короткой истории герой отправляется на войну, чтобы соответствовать идеалу любимой (ты выступал за войну? ну так отвечай за слова делом). Сама же обещала после войны выйти за него замуж. Он вернулся без ноги, а она к тому моменту нашла кого-то другого. Тут мораль простая: надо поступать так, как сам считаешь правильным. Ну и если девушка говорит «иди-ка ты на войну», то я бы на месте героя задумался о том, значит ли он для неё хоть малость.

Нет, ребята, я не брошусь. Если сама она будет в горящем доме, тогда да. Как Пит Мартелл в Твин Пиксе.

Зная о проблемах пациентов с психическими болезнями не понаслышке, Гаршин написал мощный рассказ о больном (Красный цветок), который видит всё зло мира в маках, растущих в саду, и стремится их уничтожить. Сам Гаршин вспоминал свой первый приступ: «Однажды разыгралась страшная гроза. Мне казалось, что буря снесет весь дом, в котором я тогда жил. И вот, чтобы этому воспрепятствовать, я открыл окно, — моя комната находилась в верхнем этаже, — взял палку и приложил один ее конец к крыше, а другой — к своей груди, чтобы мое тело образовало громоотвод и, таким образом, спасло все здание со всеми его обитателями от гибели».

Человеку, который достиг того, что в душе его есть великая мысль, общая мысль, ему все равно, где жить, что чувствовать. Даже жить и не жить... Пространство и время — суть фикции. Я живу во всех веках. Я живу без пространства, везде или нигде, как хотите. И поэтому мне все равно, держите ли вы меня здесь или отпустите на волю, свободен я или связан. Мне все равно, где ни быть и когда ни жить. Если мне все равно, не значит ли это, что я везде и всегда?..

Первые слова этой книги можно считать ее аннотацией. Она о безумии и ужасах войны, о безумии людей на войне и безумии людей в тылу, столкнувшихся с проявлением войны -- искалеченным или убитым другом или родственником. Красный смех мы видим и слышим глазами двух братьев. Один -- литератор в миру -- сначала на фронте, затем искалеченный дома в тылу, другой -- в тылу. Мы читаем обрывки их рукописей, хотя, наверно, обрывки рукописи только одного из них, часть которых написана со слов и от лица другого.
Война, подтолкнувшая Л.Андреева к этой книге -- русско-японская. Война, происходящая в книге -- просто какая-то война, война сама по себе, даже не известно, какая сторона ее начала. И какие-то намеки на причины и цели этой войны появляются всего один раз:

Проклинаются здесь не солдаты вражеской армии, а сильные мира сего (с обеих сторон), затеявшие эту бойню, сказавшие много нужных слов, чтобы сыграть на чувстве долга и патриотизма. Это они надеются и могут стать бенефициарами войны, просто люди - всегда ее жертвы.
Конечно, есть и такие люди, которые находят в войне удовольствие, какое-то упоение, причем часто неожиданно для себя:

Таких много, и это вовсе не какие-то негодяи, это обычные люди, вдруг обнаружившие в себе эти древние инстинкты в сочетании с чуть ли не высокой философией. По-своему они тоже сошли с ума. Что они будут делать, когда война закончится? Какое опустошение их ждет? Для них война как наркотик, они снова будут ее искать.
Красный смех -- образ войны как таковой, очень сильный образ. Война зловеще посмеется над всеми: и теми, кто в тылу, и теми, кто пошел на фронт по зову долга и сошел с ума от военной действительности, и теми, кто нашел упоение в бою и наслаждение в кровавом вине.

Когда-то узнав что песня "Красный смех" основана на одноимённой повести Леонида Андреева, я думал что события происходят где-нибудь в Первую Мировую Войну. По неопытности и молодости я не удосужился взглянуть на дату создания, а это был 1904 год. Первой мировой ещё не было, но была Русско-Японская война.

Это была, пожалуй, одна из самых неудачных войн России. Так получилось вовсе не из-за отсутствия храбрости у российских военных. Напротив всему миру показан пример стойкости наших солдат и моряков. Наши противники японцы писали об этом в своих мемуарах, а песня "Варяг" о нашем мужестве известна во всём мире.

Причина же нашего поражения была банальная до неприличия. Это неподготовка к войне. Европоцентристский взгляд на Страну Восходящего Солнца, где она как "азиатская" страна считалась развитой менее чем европейская, а значит победить её было гораздо легче.

В повести не названы страны которые воюют друг с другом, но образ Красного Смеха который описывается как огромный шар похожий на солнце напоминает нам старый флаг милитаристской Японии. На котором от красного круга во все стороны исходили лучи.

Когда я читал повесть то думал что автор считает любую войну безумием. В ней показано как люди перестают быть людьми и превращаются даже не в зомби, ибо даже зомби это хоть и утухающая но личность, а в массу. В огромную красную массу из крови и мяса ведомую против такой же массы.

Война обесчеловечивает. Люди раньше думавшие что не способны на насилие совершают его и этому находят оправдание "война".

Так в повести и героев не спасёт даже "бегство" от войны в тихий уголок где они живут. Потому что война уже прониклась к ним. Война уже идёт не только на фронте, но и здесь в мирной жизни. Начинается поиски врагов, шпионов среди и это забавляет огромного красного вампира, потому что всё это будет для него питание.

Как вы думаете можно ли называть человека написавшее подобное пацифистом? Я тоже так думал, но дело в том если в годы русско-японской он написал антивоенный "Красный смех", то действия России в Первой мировой наоборот поддерживал и был среди патриотически настроенных деятелей культуры в России. Такие дела.

Литературная критика традиционно рассматривает «Красный смех» как отклик на русско-японскую войну и предлагает в качестве художественной иллюстрации к рассказу гравюры «Бедствия войны» Гойи или картину «Зловещие» Рериха. Но мне кажется, рассказу Андреева более всего соответствует знаменитый «Крик» Мунка. Одиночество, отчаяние, бессилие человеческого разума – вот, думается, главные темы этого экспрессионистского рассказа. (Отчасти это подтверждает и «невоенное» происхождение символа красного смеха: во время отдыха в Ялте Андреев стал очевидцем одного происшествия: «А нынче вечером возле нашей дачи взрывом ранило двух турок, одного, кажется, смертельно, вырвало глаз и пр. … Весь он как тряпка, лицо – сплошная кровь, и он улыбался странной улыбкой, так как был он без памяти. Должно быть, мускулы как-нибудь сократились, и получилась эта скверная, красная улыбка»). «Красный смех» - это не документальное описание ужасов войны, не передача фактов военного существования и даже не предостережение, а скорее субъективная реакция писателя – страшная и болезненная - на развитие человеческой цивилизации: «…безумие и ужас».

Рассказ Андреева слишком поэтичен для настоящей войны, более всего он характеризуется высокой литературностью и декоративностью изложения, это можно заметить уже в первом предложении: «…мы шли по энской дороге – шли десять часов непрерывно, не останавливаясь, не замедляя хода, не подбирая упавших и оставляя их неприятелю, который сплошными массами двигался сзади нас и через три-четыре часа стирал следы наших ног своими ногами». Литературный язык, который заменяет здесь обыденную речь, превращает тему войны (и так абстрактной) в простой «фон», одно из следствий всечеловеческого безумия. Насколько это уместно и как антивоенный пафос «Красного смеха» - если рассматривать рассказа именно в таком контексте - соотносится с воодушевлением писателя, связанным с началом Первой мировой войны – остаётся загадкой. Но это был только 1904 год...

Я не люблю книги о войне. Мне они кажутся однообразными, похожими на учебники истории. Но книга "Красный смех" поменяла моё мнение на книги о войне.
"Красный смех" это не просто книга о военном времени. Это глаза того времени, это чувства того времени, это все эмоции того времени. Книга заставляет пережить войну, прочувствовать всё на своей собственной шкуре. И это действительно страшно. Это очень страшно. Даже не страшно, а жутко... Одно только словосочетание "красный смех", вызывает у меня теперь просто бурю эмоций. Бррр... до сих пор мурашки по коже.
Писать рецензию на эту книгу тяжело, её просто надо прочитать и понять. Ощутить на себе все "прелести" войны...

Не будем про Захара Прилепина, сразу будем про сборник. Открытием можно назвать почти всех, даже, казалось, хорошо знакомых: кто-то показал уже известную войну под другим углом (вроде Мате Залки или Фолкнера ), кто-то схематично набросал ту, о которой я ничего не знала (как Жан-Пьер Шаброль ), кто-то просто чуть-чуть выпотрошил ( Тадеушу Ружевичу отдельное спасибо, а еще Хэмингуэю ).
Чужеродным выглядит только рассказ Конана Дойла почти фельетон, в котором война представляется чем-то вроде сафари, еще одним развлечением изумленной публики. Особенно контрастно ощущается сразу после выворачивающего «Красного смеха» (не могу не видеть здесь нравоучительного посыла).
Рефрен у сборника очевидный: мудрость людей от сохи, для них война – повинность, которая должна иметь цель и результат, а когда цели нет, появляются вопросики и прочие нестроевые вещи. Впрочем, они лямки не отменяют.
Задумывал ли Прилепин продемонстрировать войну как явление интернациональное? Восемь авторов-иностранцев из семнадцати как бы утверждают, что да, но по факту отчетливый перекос в сторону России во всех ее проявлениях налицо, остальные лишь дополнения – как житель СНГ, которого приглашают на мероприятие, чтобы оно стало международным. Возможно, стоило не делать наполовинку – либо уж и в самом деле замахнуться на обзор международной баталистики (жуть как звучит), либо сосредоточится на своей рубашке и истории. Ну да составителям виднее.
В описаниях войн с 1812 до 1989 года короткой строкой (иногда не такой уж короткой) прослеживаются и общие мотивы. Совершенствуются методы уничтожения себе подобных, разрастаются и уменьшаются масштабы, но человек на войне остается тем же, пусть и бесконечно меняя роли: мечется, ждет или действует – но все он, единый во многих лицах.
Отдельный смысловой блок: два последних рассказа – Проханова и Носова (скажу это снова: какой же он потрясающий): интернациональный долг в Афганистане и рефлексия двух ветеранов о постсоветском бытии, наследии войны и неизбывной тяжести, которую они все еще несут на плечах.
Дальше бывшую Страну Советов ждут локальные конфликты, новые свершения и войны. Империей она быть перестала, а думать как имперцы некоторые переставать не хотят, об этом Захар Прилепин напишет нам тысячу и еще одну книгу.

И снова стало страшно, и непонятно, и чуждо все - до ужаса, почти до потери сознания.

⠀

Леонид Андреев «Красный смех»

⠀

Оценка: 5/5️

⠀

В рассказе ведётся повествование об ужасах абстрактной войны и превращении человеческого общества в хаос. Произведение стало откликом писателя на трагические события Русско-японской войны, поразившие его бессмысленной жестокостью. 

 Это было страшно.

Не люблю книги о войне, они вызывают у меня сильную тревожность.

Язык автора прекрасен, рассказ читается быстро, но те ужасы, что он описывает, переварить почти невозможно…

Читая книгу, я тонула в потоке сознания братьев и сумасшествие происходящем вокруг.

Буквально в прошлой рецензии я жаловалась, что стала червствовата, перестала сочувствовать и впечатляться от описаний войны, террактов, пыток и убийств.

Нееееееее, ребят, это не я такая уродилась, это уже всё от писательского таланта автора зависит (ну и от поставленных перед ним целей).

Потому что всего 66 страниц "Красного смеха" Л.Андреева меня сначала кинули в дрожь, затем вспороли и выпотрошили, приложили обухом по голове, раскроили череп, со злорадными смешками истыкали месиво мозга, а напоследок уложили в прохладные объятия земли, подсвеченной вспышками далекого красного зарева.

Это поразительная книга. Она ошеломляет. Она настолько проста в сюжетном плане, настолько мала по размеру, но при этом написана таким удивительным глубоким языком, что ты действительно ощущаешь всю жуть, глупость, страх, сумасшествие войны. И не просто ощущаешь, это слово недостаточно описывает степень погружения, ты самими поджилками, всем животным нутром сжимаешься и впитываешь. Последний раз я испытывала такой ужас от людской натуры, сознательно убивающей себе подобных, не чурающейся человекоубийства, убийства как такого, упивающейся уничтожением, при чтении "Искры жизни" Э.М.Ремарка. Но это было полноценное произведение, с выстроенной линией повествования, живыми персонажами. "Красный смех" же - как ночной кошмар, сон, страшное видение, в которых сюрреалистичность происходящего нагнетает атмосферу бессмысленности.

Самые впечатляющие сцены - поезд посреди багрового, ночного, стонущего от боли и безумия поля и прорвавшееся, хоть и тщательно до этого скрываемое, отчаяние и жалость матери и жены, испуганных, непонимающих, почему ушел от них на фронт молодой тридцатилетний мужчина, а вернулся седой, с культями вместо здоровых сильных ног, с тремором рук и головы сумасшедший старик. Кому это надо было? Каким богам были принесены столь кровавые жертвы? Красному смеху, который из жуткой, но яркой и удивительной аллегории перерастает во что-то материальное, грозное, гневное? Который уже стоит у наших порогов и требует положенную дань?

Нет. Самое жуткое - что все эти страдания никому не нужны. Они забудутся. Их смоет дождь. И они вновь повторятся.

Нокаут.

Флэшмоб 2011,совет от nenaprasno .

Добротная классика. Но рука не поднялась поставить по отношению к данной книге о войне зеленый смайлик, просто психологически - не могу. Это, конечно, не " лучшая книга о войне", но один из многих хороших (тут применимо такое слово?) примеров прозы на военную тематику и, в частности, о душевном состоянии человека в жерновах войны - независимо, Первая ли это мировая, Великая Отечественная, Афганская, Чеченская... У нас в стране, к сожалению, вариации на заданную тему не иссякают...