Химера

Барт – американский постмодернист, популярный в 60-70е 20го века. В аннотации и вступительной статье его ставят в один ряд с такими известными авторами, как Воннегут и Пинчон. Но я до покупки «Химеры» ровным счетом ничего о Барте не слышала и не знала. Может и к лучшему, иначе я бы не взялась за книгу так скоро и легкомысленно. На самом деле, достаточно было бы написать, что Барт – постмодернист и это вполне себе говорящая рецензия из двух слов. Но я все же попробую рассказать немного больше о прочитанной трилогии зарисовок под общим заголовком «Химера».

Книга состоит из трех историй. Это рассказ в рассказе в рассказе. И это только внешнее оформление «Химеры». Потому что внутри каждой истории точно также рассказ в рассказе в рассказе. И так практически до бесконечности. Бесконечная матрешка без конца и края. Один из мотивов творчества Барта в целом, и в «Химере» он продемонстрирован более чем наглядно. Помимо этого автор встраивает в конструкцию книги классическое золотое сечение, числа Фибоначчи и математические логарифмические спирали. У вас еще не закружилась голова от попыток представить, как это выглядит в форме художественного текста? Нет? Погодите, это еще далеко не все. Текст обильно пересыпан каламбурами, ребусами, загадками, аллитерациями и аллюзиями на другие произведения мировой литературы. Я уже молчу о своеобразном черном юморе, этакой ехидной усмешке автора, которая чеширской улыбкой парит в воздухе над читателем, разбирающемся в непонятных фразах, составленных из простых и понятных слов.

Давайте немного ближе к сюжету. Первая история – изящный перепев заглавной истории «1001 ночи» о Шахразаде, рассказывающей сказки султану, чтобы сохранить себе жизнь. Правда автор выбрал в качестве главной героини ее сестру Дуньязаду и рассказывает историю от ее лица, более того именно из-за смены фокуса финал получается более напряженным. Вторая история – повесть о жизни Персея, рассказанная от первого лица самим Персеем, в некотором смысле после смерти. И когда я говорю после смерти, это значит «после смерти после смерти после смерти». Привыкайте. Это Барт. Так вот Персей рассказывает о своей жизни в полной мере воплотившей Схему (об этом ниже) и пока он рассказывает эта история воплощается в текст, который мы встречаем позже в третьей части – Беллерофониаде, в которой Беллерофон в некотором смысле подражая Персею пишет свою историю. Это самая развернутая повесть в «Химере» по количеству зеркал, непрерывно отражающихся друг в друге и выхватывающих любопытные детали из других реальностей. Барт, следуя за своей изощренной постмодернистской логикой, вписывает сюда также и отсылки или даже отрывки из других своих книг. Уже написанных или тех, что последуют вслед за Химерой. Более того он вписывает в историю и себя самого, как в виде визитера из будущего, так и в форме автобиографической лекции о своем творчестве. Я чувствую, что у вас заболела голова. Это нормально. Прелесть книги Барта в том, что ее невозможно проспойлерить. В ней намешано столько слоев, реальностей, кривых и прямых зеркальных галерей, что полностью разобраться в них с первого прочтения совершенно невозможно. Впрочем, как и с десятого.

Вернемся к основе основ. К греческой мифологии. Барт вывел некую общую схему, справедливую для любого героического эпоса.

И руководствуясь этой схемой, он и рассказывает истории Персея и Беллерофонта. Правда вторая оказывается более непредсказуемой из-за несколько необычного состава ингредиентов. Более того ,если Персей действительно проживает свою Схему даже не задумываясь о том насколько она предопределена героями до него, то Беллерофонт жаждет найти Схему, чтобы спланировать свою жизнь согласуясь с ней. Впрочем. Как, я думаю, вы уже догадались, невозможно объяснить что же такое «Химера» Джона Барта. Она настолько призрачна, многолика и переменчива, что поймать ее отражение краем глаза в зеркале – и то неимоверная удача. О большем остается только мечтать.

ИТОГО: Однозначно понравится поклонникам постмодернизма во всех его проявлениях. Любителям мифологии знакомиться с осторожностью, и не говорите потом, что я не предупреждала)

P. S. А постельности все же многовато. Я все понимаю, античность, там две темы: сражения и любовь. Но хотя бы их 50/50 раскрыть, а получилось 20/80.

Казалось бы, обращение к греческим мифам; к Персею и т.д. — это один из самых избитых приёмов в постмодернистской литературе (см. ниже), однако Дж.Б. умудрился написать настолько замечательную книгу с такой привлекательной формой и т.п., что об этом забываешь абсолютно и бесповоротно.
Сюжет раскрывается и развивается по той самой спирали (вернее, не совсем и не весь — см. ниже), которая повествует о жизни Персея в середине Персеиды (см. ниже), каждый новый виток охватывает всё большую площадь, несёт всё большую информацию и т.п. К концу книги уровень упоротости автора (см. выше и ниже) достигает таких пределов, что можно только диву даваться! Рассказы в рассказах, список вопросов и ответов к ещё непрочитанной лекции по ещё недописанному произведению, переклички и пародии и на саму себя, и на другие книги и т.д. Это внушает чувство уважения к Дж.Б. дилеру — качественную дурь продаёт. Да, все эти приёмы — он попал в книгу и т.д. — может быть не так уж свежи; можно сказать, что периодически язык Б.(см. выше) сбивается и т.п. на какую-то кизивщину, керуакщину и проч., но Б. такой укуренный извращенец, что всё вместе это смотрится вполне себе ок. Как будто плывёшь по морю и т.п.
Ах да, вот ещё что. Уже немного надоели в книгах все эти филологические примочки. Думаю, что если бы Б. был не филологом, а доктором технических или физико-математических наук, книга была бы гораздо интересней и т.д. А то одних чисел Фибоначчи и Золотого сечения (см. выше и ниже) для связки конструкции как-то маловато. Хлипенько как-то.
спойлер, лол
Было бы гораздо круче, если бы стержнем повествования был Полиид, который попал к Шахерезаде и т.д. Это было бы идеально в плане понимания ключа и сокровища, если потом Полиида сделать автором из Мэрилэнда, который попал к Шахерезаде и т.д., и включить Персеиду как рассказ о прошедшем будущем в Дуньязадиаде, которая бы перешла в Беллерофониаду. И все три повести построить на одной спиралевидной структуре, а не метаться от числа 7 к числу 5 и проч., используя в качестве подтверждающего, вспомогательного и исследовательского материала и инструмента недонауку филологию, а не гипернауку математику. Филологию фтопку, математику в массы! Короче, будь Б. ещё чуть более упоротым — получился бы вообще шедевр, а так всего лишь (см. выше).

Барт – один из главных в мире постмодернистов. Американский профессор, лингвист, литературовед. Написал штук пятнадцать романов, часть из них переведена на русский. Прославил его роман «Козлоюноша Джайлз», который я не нашел (видимо, не переводился по неясным причинам). Постмодерн, такое мы любим. Я выбрал «Химеру», его пятый роман.

Барт и его постмодерн меня сломали. Не дочитал. Виню в этом не Барта, только себя.

Роман состоит из трех новелл, которые между собой почти не связаны. Первая – история Шахерезады. Вторая – история Персея. Третья – история Беллерофонта. Сломался я на третьей истории, хотя готов был бросить к середине второй.

Говорят, что литературные приемы Барта кочуют из романа в роман. Зацикленность историй в пространстве и времени. Многоуровневые вложения, вроде того, что герой рассказывает о том, как ему рассказывают о том, как ему рассказывают о том .... Множественность отсылок на самого себя и конкретные истории (в нашем случае на мифологию и 1000 и одна ночь) без указания отсылок, надо знать самому. Постоянная смена рассказчика, да так, что вообще непонятно от чьего имени рассказ. Это, в общем, и есть вся история постмодерна.

Как литературное упражнение, это, безусловно, крутая штука. Над сказать, что так мастерски выстраивать сюжет мало кто способен. По ходу чтения истории Шахерезады я был поражен как он строит сюжет, как он ничего не забывает, насколько у истории многоуровневый и разветвленный план. Следить за действием прим приятно, будто не только читаешь, но и параллельно разгадываешь квест. Так что история Шахерезады зашла на ура.

История Персея шла сложнее. Я не люблю греческие мифы и плохо с ними знаком. Смысл начал ускользать, история больше по размеру, и, как следствие сложнее по сюжету. Я потерял несколько линий и запутался. Но доскрипел.

Однако третья история меня уже прибила. Самый сложный квест, самый непонятный материал, слишком много отсылок, и как следствие, необходимость дополнительного кругозора, которым я не обладаю. Я капитально застрял, потерял суть и бросил.

В целом, как литературное упражнение, это великая штука. Однако, помимо кругозора и начитанности, мне не хватало понимания зачем я это читаю. Все это действовало на меня как история, не более, я не понял ни аллюзий, ни идей.

Это правда сложная книга. Для ее чтения надо хорошо знать и любить мифы Древней Греции и знать более раннее творчество Барта. Иначе ничего не понятно, да и не очень интересно.

В тот самый момент когда, кажется, что литература исчерпала себя, обязательно найдется книга, что перевернет ваше сознание. К несчастью русского читателя, самые главные, самые самобытные и уникальные романы Запада до нас доходят с огромным опозданием. Всяческие массовые фэнтези, НФ, детективы и прочая поп-литература будет пусть не в счет. Я говорю о том, что разбивает разум читателя на осколки и заставляет собирать его по кусочкам. Таких книг к вящему сожалению много, но не все они доступны на данный момент для русского читателя.

На скромный взгляд рецензента, постмодернистская литература до нас доходит семимильными шагами и проза Джона Барта здесь не исключение. Я, конечно, не говорю о таких идолах как Томас Пинчон или там Дон Деллило. И в ряд с ними встают имена не меньшей значимости: Бартелми (70% переводов на наш язык), Уильям Гэддис (ни одного), Дэвид Фостер Уоллес (ни одного, готовится выход ключевого романа на русском языке). И все они значимы. А еще Хеллер, Кувер, Перек, Остер, – а это все только малое культурное влияние жанра постмодернизма.

Дальше...

Джон Барт во многом является классиком интеллектуальной стороны постмодерна. Признан, велик, имя его ставится в один ряд со школой черного юмора как Воннегут и Хеллер. Впрочем, как и Воннегуту, Барту не была чужда фантастика в обширном смысле этого слова.

Отношения «Химеры» и высокой литературы непростые. Перед нами не просто роман, а закрученная как спираль прямая с множеством узелком, пометок, а то и разрывами в пространственно-временной связи произведения. Читать «Химеру» без знания материала древнегреческих мифов и сказок Шахерезады, это то же самое, что пытаться применить математическую формулу без понимания куда подставлять значения – занятие безнадежное. Для начала надо приготовиться. Ничего просто и прямого в книге нет. Для начала сюжет. Три повести склеенные между собой сначала вызывают много вопросов. «Дуньязадиада», «Персеида», «Беллерофониада» – это один роман и сие стоит запомнить. Удивительно то, как автор их склеивает, используя элемент метапрозы, чем и шокирует, когда сталкиваешься с перекликанием сюжета. Но это лишь крохотная часть фишек романа, и в ней можно запутаться.

В принципе каждая часть это продолжения жизни знакомых героев мифов и сказок, после занавеса произведений. При этом каждая история снабжена своими исключительными находками и интеллектуальными играми. Так по всему тексту разбросаны лингвистические шутки, числа Фибоначчи, сложными формулами и просто диким-диким уровнем аллегорий, аллюзий, скрытых цитат, отсылок и просто огромного количества пасхалок – что мне сразу напомнило произведения другого постмодерниста – Томаса Пинчона. Культурный багаж писателя Барта неизмеримо огромен. И не странно, что «Химера» так легко соотносится с любимыми произведениями автора как «Сказки тысячи и одной ночи», плюс «Океан Сказаний» Сомадевы.

По существу перед читателем выражаясь клише: мифологическое фэнтези. Но Барт никакое не фэнтези, а настоящая интеллектуальная литература. Все его истории закручены настолько лихо, что вскоре кружится голова. И роман не зря носит своё название, он как заядлый зверь Химера спаян из кусков, сшит из частей из разных животных. Но только читателю придется самому расчленить весь текст, собрать его по кусочкам в то, чем он должен быть.

Рекомендовать «Химеру к прочтению всякому – было бы безумием. Несмотря на все заимствования и некоторую фэнтезийность, это, прежде всего сложная, наполненная необычным сюжетом, головоломками и недетским содержанием книга. Древнегреческие герои ругаются, много говорят о сексе, вспоминают всякие жестокости и прочие страсти. Арабская линия практически аналогична. Но написано все великолепным и четким языком. Стилистика Барта выдержана в близкой к Набокову манере письма. Настолько она витиевата и красива, мощна и поэтична – врезается в память и остается там. Читать Барта это истинное удовольствие для тех, кто обожает максимальную литературность, уникальные лингвистические приёмы, сложные системы из семиотических значений.

И да, Бартелми – уже упомянутый постмодернист времён самого Барта – будучи преподавателем Хьюстонского университета включал «Химеру» в список чтения для студентов. Довольно необычный, но в тоже время интересный способ прививания новых форм и значений молодому поколению.

Вердикт: о Барте и его книге можно говорить долго, размышлять, расфасовывать, складывать на свой лад. Чтобы найти свою истину, книгу нужно прочитать и прочувствовать. Приятного чтения всякому, кто со смелостью решит отыскать все ключи к повествованию.

«Химера» Джона Барта – книга не для рядового читателя. На мой взгляд, это образец классической «профессорской» прозы, тот случай, когда талантливое произведение нуждается в не менее талантливом читателе, с остальными автор прощается без особого сожаления. Однако, при всей своей сложности и многомерности, эта книга сделала Барта классиком уже при жизни и принесла ему престижную Национальную премию США.
«Химера» состоит из трех частей: «Дуньязиады», в основе которой «Тысяча и одна ночь», и «Персиады» с «Беллерофониадой», где автор «играет» с мифами о Персее и Беллерофоне. Основная метафора книги – «ключ к сокровищу и есть само сокровище», высказывается автором уже в «Дуньязиаде». Поиск ключа к этому роману – пустая трата времени, наслаждайтесь юмором и интеллектом, включайтесь в игру. По сути, это и есть основное сокровище книги. Автор вовсе не переписывает сказку и мифы, как это может показаться на первый взгляд, скорее он препарирует их, раскладывает по кирпичику. В постаревших героях Персее и Беллерофонте много от самого автора. Барт вместе с персонажами древнегреческих мифов смотрит в прошлое, занимается деконструкцией мифологической структуры с целью ее детального исследования. Собственно, Персей и Беллерофонт у Барта уже не выглядят бессмертными героями. Эти ослабевшие легендарные личности рефлексируют, пытаются познать свою полубожественную сущность, возвращаются к местам былых свершений, размышляя, были ли победы их заслугами, и были ли эти победы вообще.
Параллельно с разрушением мифов, Барт экспериментирует с формой, использует различные повествовательные техники. Автор активно применяет прием «рассказа в рассказе», включает главу из “Мифов Древней Греции” Роберта Грейвса, стилизует отдельные фрагменты под интервью и не брезгует письмами из будущего. Временное пространство этого постмодернистского триптиха, как водится, размыто – миф универсален, он вне времени. Да, все это есть у Барта, и скроен роман весьма гладко, однако я не могу сказать, что он стал для меня откровением. Вот что пишет по этому поводу Н. Мельников: «Отказываясь от осмысления куда более важных и общезначимых вопросов человеческого бытия, обесцвечивая и обезличивая персонажей, низводя их до аллегорий или сюжетных функций, Барт замуровывает себя в искусственном, герметически замкнутом мирке выпотрошенных “мифобиографических схем” и отработанных литературных приемов». Пожалуй, я соглашусь с этим мнением.

Нет, я, конечно, читала Воннегута и какое-никакое представление о постмодернизме имею. Вот только с "1001 ночью" не знакома. Да и хорошо, наверно. И про Персея я что-то отдалённо слышала, но отдалённо, а не так уж полно и точно. Возможно, поэтому я смогла оценить Барта непредвзятым взглядом, так сказать, "незапятнанным" мифологией.

Скажу, что читать было довольно интересно, но сложно. Такое ощущение, что попал в зеркальный лабиринт, где,кажется, вот он ты, но какой из них настоящий, непонятно. И всё тянется, тянется без конца череда отражения, точно так же Барт добавляет виток рассказа за рассказом, история в истории, повествование в повествовании, что со временем можно и потеряться. А откуда вообще началась мысль? Непонятно.

Мало того, всё это щедро приправлено метафорой, какими-то образами, загадками, каламбурами и весьма своеобразным юмором автора. Почему-то сразу представляется его взгляд, с каким-то хитрым прищуром и кучей идей в голове, который слегка посмеивается и всё добавляет новые и новые шутки.

Возможно, любителям мифологии эта книга "не зайдёт", скорее, не это они здесь ожидают увидеть. Может быть, наоборот, это новый взгляд на героев мифологии, некое дополнение, не совсем обычный подход. Я же оценить произведение адекватно не могу, поэтому просто оставляю это на осуждение "всяк сюда входящего". И не заплутайте в этом лабиринте слов, не потеряйтесь в рассказе рассказа.

Химера - в греческой мифологии чудовище с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом в виде змеи.

Роман «Химера» - это тоже сочленение трех частей: историй Дуньязады, Персея и Беллерофониада. которые для некоторых читателей сложатся в эдакое литературное «чудовище».
За эту трилогию автор получил самую престижную литературную премию в США - Национальную книжную премию. Барт является столпом американского постмодернизма и практически прародителем «черного юмора».
Роман - это не просто три истории трех персонажей, это история в истории, завернутая в историю. Кто-то сравнил её с матрешкой, и я соглашусь с этим сравнением.

Например, первая часть под названием «Дуньязада». Начинается как история двух сестер, которые однажды встретили джинна, который рассказал свою историю, которая помогла им в истории с Шахрияром, а попутно они узнали историю Шахрияра и брата его Шахземана. История Дуньязады - это практически «1000 и 1 ночь», только в режиме «50 оттенков серого» с тысячей невинноубиенных прекрасных девственниц, которых перед этим попользовал царь. По задумке Барта это предыстория появления тех самых 1001 ночной сказки, которыми он зачитывался в кампусе.

История Персея - это своеобразная самоирония на тему, что случается с самовлюбленными героями с золотыми кудрями в «старости» после подвигов ратных да жизни долгой и семейной.
Персей оказывается в храме в свою честь и по спирали разворачивает перед нами историю странствий своих, глядя на 3D-полотна из камня. А так он мужчинка старенький да с животиком отожранным, возлежание на кровати в объятиях девы красивой оканчивается стенаниями о том, что «орудие» его на полотне меньше, чем в реальности, и рукоблудством.

Беллерофон, по аналогии с Персеем, так же сам рассказывает свою историю, будучи уже в годах. Он, как и Персей, пытается осознать свою божественность, свою значимость, оценивает свои подвиги и победы, пытается понять, он ли был так крут, или это была «запланированная» победа.

Я не сильна в мифологии и в сказке «1000 и 1 ночь», но автор, шельма, так заманчиво все описал да завернул, и подал с таким замечательным соусом, что мне хочется почитать «первоисточник».
Я на 99,9 % уверена, что я бы никогда не ознакомилась с данным произведением, если бы не «Долгая прогулка». Чтобы я в трезвом уме и твердой памяти самостоятельно выбрала к ознакомлению порнографическую интерпретацию 1000 и 1 ночи от лица младшей сестры или воспоминания престарелого Персея о делах ратных под аккомпанемент «восстановим стояк любой ценой» - да ни в жизнь.
Но, определенно я прочту Химеру еще раз, годков так в 75, когда моя вставная челюсть будет плавать рядом в стаканчике. Мой старик будет напоминать одну из фигур после переглядок с Горгоной, а моя память будет блуждать в тех временах, когда я была юна и прекрасна, и могла затмить своей красотой Афродиту или ту же Каликсу.

Где-то после выхода в свет “Заблудившись в комнате смеха”, уже занимаясь сочинением LETTERS, Джон Барт ушел от жены и троих детей к молодой любовнице. Опыт освобождения от старой жизни и одновременно повторения ее лучших моментов - страсть, ухаживания, близкое познание Другого - оказался настолько позитивным для писателя и так хорошо совпал с его пост-GGB-шными литературными интересами, что он отложил в сторону эпистолярного гиганта и написал первую в творчестве книгу средних размеров - трехчастный роман о любви, кризисе среднего возраста и пути героя “Химера”.

Это уже полноценно постмодернистская работа, написанная человеком и понимающим, что он батя литературного постмода, и знающим, о чем и как надо писать в этом направлении, и владеющим целой системой новых (aka хорошо забытых старых) приемов для выражения в тексте постмодернистских идей. Если вам неохота тратить время на 900-страничные кирпичи, лучше всего знакомиться с Джоном Бартом именно “Химерой”, здесь он зрелый-умелый, но еще не окрякший, как в LETTERS.

Потсмодернизмовость в “Химере” начинается на первых же страницах первой части “Дуньязадиада”, где в реальность “1001 ночи” в покои Шахерезады является лично Джон Барт, рассказывает о том, как удачно ушел от жены и троих детей к молодой любовнице, и диктует Шахерезаде по порядку сказки из “1001 ночи”, его любимой настольной книги. Благодаря бартовской копии знаменитого сборника арабских сказаний, превратившегося таким образом в самосочиненный текст, Шахерезаде удается выжить и добиться отмены несправедливого гиноцидного правила Шахрияра.

Здесь же автор заявляет тему ревизии классических сюжетов с целью их усовершенствования (этот подход будет даже теоретически обоснован в третьей части романа): фабула мифа должна быть до известной степени сохранена, но наполнена современными смыслами, чтобы миф продолжал жить и приносить человечеству ту же пользу, что и в древние времена. Барт критически подходит к завязке “1001 ночи”, что Шахрияр и его брат из-за неверности супруг решили убивать по одной женщине в день. Почему случайные женщины должны лишаться жизни из-за чьей-то там измены? Что за дискриминация по половому признаку - разве мужчины не изменяют женам? Как такая ситуация влияет на социально-политическую обстановку в государстве? И чего достоин человек, отправивший на бессмысленную смерть сотни невинных?

На эти вопросы автор отвечает с позиции гражданина демократии середины XX века, в политической истории которой немалую роль сыграл феминизм: человека нельзя лишать жизни ради дурости власть имущих, у женщин должны быть равные права с мужчинами во всем, кровавые ритуалы дестабилизируют государство, а убийце невинных надо как минимум отрезать яйца. Поэтому для восстановления справедливости Барт отзеркаливает историю Шахерезады и Шахрияра в историю Дуньязады и Шахзамана, где уже мужику приходится сочинять сказки, чтобы не умереть. Должно быть, двумя такими сказками и становятся вторая и третья часть “Химеры” - “Персеида” о сорокалетнем Персее и “Беллерофониада” о сорокалетнем Беллерофоне.

В соответствии с принципом “не искать в современности отголоски мифа, а вписывать современность в миф”, Барт предлагает пофантазировать, как бы себя на пороге сорокалетия вели Персей и Беллерофон, будь у них мозги среднего американца 60-х годов XX века. Истории Персея и Беллерофона зеркальны, поскольку Персей - это истинный герой, который в самом деле совершал подвиги в молодости, а затем осел с Андромедой в Тиринфе и принялся скучать, а Беллерофон - это самозванец, всю жизнь пытавшийся быть героем по примеру Персея, но погрязший в фейках своего учителя, протеического пророка Полиида (чем-то мне это напоминает парочку Эбенезер Кук - Генри Берлингейм III из “Торговца дурманом”). История Персея является изначальной реальностью, желающей повторить себя, а история Беллерофона - ее комически искривленным отражением, принужденным также повторять себя вслед за “Персеидой”.

Сразу отмечу, что за постмодернизм здесь отвечает Полиид, прозревающий случайные куски будущего и умеющий превращаться в тексты различных книг и документов до изобретения письменности в Арголиде. В его фигуре перемешаны все времена, все вещи и все тексты мира, через него автор постоянно хулиганит и вставляет в “Беллерофониаду” все подряд, включая собственную лекцию и даже несколько отрывков из грядущего романа LETTERS. Полииду известна выделенная литературоведами XX века схема жизни мифических героев, и он всеми силами старается подогнать судьбу воспитанника под эту схему, в том числе превращается в Химеру и имитирует ее убийство Беллерофоном, ведь настоящий герой обязан уничтожить какое-нибудь чудовище. По сути, именно Полиид создает миф о Беллерофоне, выполняя в нем все роли (возможно. даже роль самого Беллерофона в отдельные моменты) вплоть до овода, низвергающего псевдо-героя с Пегаса в болота - конечно же! - Мэриленда.

Что же касается содержания “Персеиды” и “Беллерофониады”, то оно посвящено очень душевному разбору кризиса среднего возраста. 40-летие - это примерно середина от рождения до смерти, и, доходя до этого порога, человек невольно осознает, что будущего у него, вероятно, становится меньше, чем прошлого. это будущее теряет цветность, сужается до резко ограниченного спектра сценариев, и в него двигаться как-то совсем не хочется. А хочется что? Правильно, вернуться в молодость и попробовать прожить ее еще раз, но со зрелой головой на плечах (например, бросить жену с тремя детьми и уйти к молодой любовнице). В историях экс-героя Персея и псевдо-героя Беллерофона Джон Барт рассказывает, что из таких попыток может получиться.

Автор придерживается позиции, что в одну реку нельзя войти дважды. Персей может отрицать, что он изменился, но за 20 лет изменилось попросту всё, причем вследствие его же подвигов. Медуза оживлена богами, но это совершенно другая Медуза, и убивать ее уже не нужно, и повтор старого маршрута грайи-стигийские нимфы-горгоны к ней не приведет. Персей повинен в том, что не хочет замечать перемен и адекватно реагировать на них. В в первую очередь он виноват перед женой Андромедой, которую вся эта дурнина про “я герой, давай еще раз вспомним, как я геройствовал, ох как же охота погеройничать еще разочек” утомила до крайности. Персей тащит несчастную женщину в бестолковое путешествие по местам былой славы вместо нормальной поездки к родственникам, в результате начинаются идиотские приключения, без которых семья легко бы обошлась, не будь Персей так зациклен на героичности. Чем там кончилось, прочтите сами.

Судьба Беллерофона вдвойне ужасна и трагична. Он - фальшивка от якобы божественного начала и до бесславного конца. Он не должен был стать героем, но позволил Полииду убедить себя и потратил лучшие годы на кривобокое повторение чужой жизни вместо того, чтобы проживать свою. В итоге Беллерофон прекрасно устроился - царство, любящая и все понимающая жена, какой-никакой героический миф и все еще летающий Пегас - но несамостоятельность сдергивает беднягу с теплого места в тот момент, когда псевдо-герой вылавливает из моря рукопись “Персеиды” (возможно, ее форму принял Полиид) и узнает, что в его возрасте Персей, оказывается, дал второй круг по Медузам и Андромедам, а в конце пути вознесся на небо. Придется повторять и это, иначе какой он герой? Поэтому Беллерофон пускается в еще более идиотские приключения, в финале раздражая олимпийцев дерзостью и получая давно заслуженное воздаяние за самозванство. Мне трудно передать, насколько печальна эта комедия - так же трудно, как признать, что к 40 годам пора уже перестать пытаться быть героем, раз до этого ничего не получилось.

В “Химере” Джон Барт очень мощно выступает в защиту женщин, обнажая несправедливый дисбаланс женских и мужских ролей в мифах. Мужики там постоянно насилуют женщин, бросают их с детьми, заточают в темницы, изгоняют и убивают, как каких-то животных, а не людей. Писатель дает женским персонажам древнегреческих мифов постоять за себя, восстановить справедливость, отомстить тупоголовым спермобакам и даже порой зажить независимо от иглы мужского одобрения. При сравнении сюжетов трех частей “Химеры” с биографической подоплекой текста возникает подозрение, что Барт вывел свою брошенную жену в фигурах Андромеды и Филонои и позволил ей через эти персонажи излить негодование на придурка-мужа, не удержавшегося в семье после 20 лет брака. То есть автор разбирает ситуацию “седина в бороду, а бес увел к любовнице” со всех сторон. У новой избранницы Барта в книге тоже есть персонажи, и они тоже устраивают отражениям автора знатную трепку.

Конца у этой рецензии нет.

Автор данной книги, Джон Барт - любитель обрамленного повествования, своего рода "рассказов в рассказе". Данный прием в огромном количестве мы встретим и в "Химере".

Произведение представляет собой трилогию из историй Шахерезады, Персея и Беллерофонта. Каждая из историй раскрывает нам истинную сущность главных героев, не такую уж идеальную. Так Шахерезада не сама придумала как обвести вокруг пальца Шахрияра, ей помог в этом джинн из будущего, он же и предоставил ей все рассказы, которыми она успешно почивала деспотичного царя. Персей, будучи легендарным героем в молодости, ныне предстает перед нами как мужчина средних лет, мало способный на что-либо героическое и страдающий из-за этого. В Беллерофонте мы видим некого ложного героя, который всю свою жизнь пытался стать легендарным, подражая некой "схеме", однако свершения его сомнительны, как в глазах окружающих, так и в его собственных мыслях...

Сами по себе истории, и даже взаимосвязь между ними, могут показаться интересными. Но есть одно большое НО: как раз "рассказ в рассказе" и способ использования данного приема автором. Несколько включенных рассказов, перескакивание с одного временного измерения на другое, здесь же несколько интерпретаций происходящего, произносимых разными лицами - и все это вперемешку на нескольких страницах текста. Возможно, с точки зрения лингвиста - это очень и очень здорово и талантливо. Но с точки зрения обычного читателя - настоящая пытка. Конкретно в моем случае, о произведении не осталось негативного впечатления, однако процентов 30 текста мой мозг просто не смог обработать из-за нагромождения в нем всего и сразу.

Книга - отличная иллюстрация поговорки «начал за здравие, а кончил за упокой». Если первая ее часть читается на одном дыхании, то чем дальше, тем чаще поглядываешь на номер очередной страницы. При всех расшаркиваниях автора перед античностью название «Химера» скорее заставляет вспомнить современное значение этого слова: «чушь, бессмыслица». В остальном читайте замечательную рецензию пользователя Psyhea, который по-моему гораздо удачнее раскрыл замысел Барта, чем сам Барт.
Считаю своим долгом также заметить, что с исторической точки зрения подобная литература, как и абстрактная живопись, как и авангардистская музыка, повинны в преступном раскачивании мира, и в конце концов в том, что человечество сегодня оказалось на краю пропасти.