Твори в двох томах. Том 2

Так получилось, что до этой книги я прочитала  Эрих Мария Ремарк - Три товарища , и на его фоне "Триумфальная арка" показалась мне несколько вторичной, излишне знакомой: та же атмосфера безысходности, пусть и в иных декорациях, подвешеннности и тревожного будущего, омраченного грядущей войной, те же проститутки (и образ преданной женщины, которой не повезло влюбиться в мерзкого мужчину), русский приятель в наличии, дикое количество алкоголя, которое, вероятно, прикончило бы обычного смертного, но никак не влияет на жизнь главного героя, даже тема мести, хоть и мотивы несколько отличаются, повторяется. А вот любви я здесь в отличие от вышеупомянутой истории о трёх товарищах не увидела совершенно. Написано, безусловно, хорошо, чувственно, некоторые страницы можно целиком и полностью разбирать на цитаты. Но, кроме красивых слов, которых тут такое изобилие, что сам главный герой периодически отмечает оттенок театральности и даже некоторой пошлости в них, мне бы хотелось видеть и поступки. А они как раз демонстрируют, что у героев — мучительные созависимые отношения. Я знаю, что в повествовании есть некий налёт автобиографичности и прообразом Жоан была Марлен Дитрих, но до чего же тяжело и утомительно было продираться сквозь изматывающие конфликты, где, как не раз было замечено, оба говорят, но ни один не слушает.

Для Равика отношения с Жоан — любовь ради обретения вкуса к жизни, подавляемое чувство, в которое страшно поверить и страшно принять. Не зря он с самого начала ожидал сокрушительной развязки, желал отстраниться, уйти первым. Жоан же истеричная, ветренная, привыкшая владеть ситуацией и получать, что захочет. В собственных глазах она непогрешима, ибо самозабвенно и с поразительной искренностью выворачивает происходящее в свою пользу. Равик очень точно сравнивает её с зеркалом. Всё взаимодействие Равика и Жоан сводится к тому, что они вместе пьют, спят, глубокомысленно говорят о любви, а во второй половине книги — изводят друг друга скандалами, ибо Жоан не может отпустить Равика просто так, а тот не может уйти окончательно и бесповоротно, не останавливаясь, не оглядываясь. 

Меня больше привлекли побочные истории: трагедия умирающей от рака Кэт, жизнь мальчика, оставшегося без ноги, проститутки, тяготы существования нелегальных иммигрантов. Печальный парадокс: иногда у врачей-нелегалов, чьи дипломы не признают действительными, больше знаний и мастерства, чем у именитых докторов, которые в особо сложных случаях как раз и прибегают к услугам таких нелегалов. Именно эти второстепенные персонажи зачастую представляют собой  россыпь ярких характеров и грустных искалеченных судеб.

В целом, роман, который подкупает не сюжетом, что здесь тягуч и практически лишён событий, но невероятной атмосферой, тёмной удушливой тоской.

Недавно перечитал эту мощную книгу второй раз. Первый раз читал лет десять назад. Тоже понравилось, но, скорее, как роман о том тяжелом историческом периоде для Германии - 20-е годы прошлого столетия, когда после поражения в Первой Мировой войне в стране была дичайшая инфляция (счет шел на миллионы марок) и все буквально разваливалось на глазах, - в первую очередь человеческие судьбы.

И, конечно, уникальная история любви главного героя и психически больной девушки, окончившаяся неожиданно и... несправедливо. У Ремарка любовные истории всегда почему-то очень не простые.

Со вторым прочтением я прочувствовал всю глубину состояния главного героя Людвига Бодмера, еще совсем молодого парня, но уже прошедшего через жерло Первой Мировой войны. Причем, его мысли, взгляды, суждения, сарказм, боль и даже иногда растерянность от того, что он почему-то не может думать, как все, проще что ли глядя на жизнь, - это все сам автор.

Роман во многом автобиографичный и всё (или почти всё), что идет от главного героя - это, можно сказать, молодой Ремарк, также побывавший на той страшной бессмысленной войне и своими глазами видевший как потом разрушались жизни людей в послевоенное время. Роман в какой-то степени документальное отображение 20-х годов Германии.

В романе много идеологических, философских, психологических, а иногда едких и саркастических диспутов с разными людьми, как с коллегами Людвига по его работе в похоронном бюро, так и с новонемецкими буржуа, писателями и поэтами, рестораторами и священниками, женщинами, с которыми парню откровенно не везет (в его понимании, когда он ищет серьезных отношений, а в ответ интриги и развлечения на время), да и с постепенно нарастающим движением национал-социалистов у Людвига все искрит на грани драки.

Вот это все я в первое прочтение не столь серьезно зацепил и только со второго раза получил грандиозное удовольствие от этих диалогов и споров, которые очень много могут сказать как о времени, когда жили герои книги, так и о том "потерянном поколении". Можно практически в любом месте открывать роман и находить интересные, подчас неожиданно потрясающие своей точностью, высказывания.

Неудивительно, что роман разобран на огромное количество цитат. Это очень мудрая книга, роман, в-первую очередь, о самих людях, их внутреннем мире, переживаниях и радостях, коих в то время было немного.

Эмоционально сильная книга. Великолепно написанная. Впрочем, я у Ремарка еще не встречал неудачных книг в плане писательской подачи (да и есть ли такие?). А "Черный Обелиск" (как, кстати, и "Три товарища", но это мое личное мнение) может стать (а может уже стала) для некоторых настольной книгой. По крайней мере, где-нибудь на ближайшей полочке, в пределах досягаемости вытянутой руки.

Отмечу также, что роман по сути является логическим продолжением другого эпохального романа Ремарка "На Западном фронте без перемен" и книги "Возвращение". "Черный Обелиск" впервые был опубликован в 1956 году и является, возможно, лучшим романом автора. Не прочитать его, наверное, невозможно каждому, кто любит литературу высочайшего класса.

Написано под песню одноименной группы "Черный Обелиск" - "Еще один день (День прошел, а ты все жив)". Песня, которая мне всегда приходит на ум, когда беру этот роман в руки. В те 20-е выжившие в мясорубке войны продолжали выживать ежедневно в послевоенные будни, в том числе и герои этой книги...

Я очень боялась приступать к чтению романа, т.к. с автором вообще не была знакома и думала, что все книги у него о войне, а я очень не люблю эту тему и старательно обхожу подобные книги стороной. Но именно эта книга автора заинтересовала своей аннотацией, и именно ее я и хотела прочитать у автора.
И мне очень понравилось! Слышала немало мнений, что книга депрессивная, но мне она такой не показалась, несмотря на непростую тему. Мне очень понравился юмор Ремарка, вот правда, было немало моментов когда я буквально смеялась, некоторые вызвали улыбку. Хотя было и немало страшных вещей и грусти.
Поразила меня бешеная инфляция, которая разорила так много людей, многие кончали жизнь самоубийством, потому что им не на что было есть. Все это страшно, и что самое страшное, что государство совсем не помогало своим гражданам, инфляция ему была выгодна, чтобы избавиться от долгов. Это ужасно!
Герои у Ремарка очень достоверные и проработаны досконально. Одни прожигают жизнь, другие мечутся не зная где добыть пропитания, кто-то кутит, кто-то голодает, а кто-то умирает. Кто-то как главный герой предается поискам смысла своего существования и философствует. Каждый получился очень "живым", неоднозначным, индивидуальным.
Грустным вышел финал у истории, я все же надеялась, что он будет чуть светлее, хотя о какой светлости можно говорить когда на пороге уже стоит фашизм. Но все же, я надеялась.
Книга определенно впечатлила, я как будто не прочитала ее, а прочувствовала вместе с героями. Надо будет обязательно попробовать еще что-нибудь прочитать у автора, но не на военную тематику.

С творчеством Ремарка я уже знакома поэтому морально была готова. Вообщем чувства противоречивые, т.к. какие-то книги понравились, какие-то нет, но в целом темы поднятые в творчестве Ремарка тяжелые и их нужно принимать.
Ноябрь, Париж. Не далеко от Триумфальной арки познакомились он и она.
Его зовут Равик, во всяком случае сейчас так зовут, это его третье имя. Раньше он был главным хирургом в больнице в Германии, теперь же он беженец-нелегал, которому запретили хирургическую практику, но он все равно оперирует, правда вместо других.
Ее зовут Жоан Маду. Она жила в Италии, но как-то оказалась с мужчиной в Париже. Мужчина умер, а Жоан была потеряна и растеряна, не знала как ей быть дальше, но судьба свела ее с Равиком. Она мало рассказывала о себе, ее прошлое, как и его, раскрывалось постепенно, но у нее было много тайн, а друг Равика назвал ее вообще "стервой".
Их история развивается постепенно. Если Равику поначалу было с ней скучно, он хотел от нее избавится, то потом наступило доверие и любовь. Они нуждались друг в друге, как спасательные круги в открытом море. Открываются их прошлое, которое было не из легких. Между ними будет много разногласий, недопонимая и ссор, но одного у них никто не смог отнять- любовь.
По мимо историй главных героев, автор показывает и жизни других людей. Это и истории эмигрантов, истории женщин легкого поведения, женщин прошедших нелегальный аборт и историю Франции перед началом войны.
Все бы ничего, но книга не очень понравилась своей "лирикой". Ну не люблю я долгих рассуждений, мыслей, высокопарных выражений и философских рассуждений. Я далека от таких мыслей и мне быстро становится скучно и утомительно. Для таких книг у меня должно быть соответствующее настроение. Читала я долго (для меня очень долго), т.к. книга нагоняла тоску, сонливость и хорошо не впала в депрессию. Однако признаю, столько красивых и жизненных цитат я давно не встречала.
С творчеством автора, я думаю, мне пора заканчивать, т.к. большинство книг мне не очень понравилось и пора признать, что автор не мой, но экранизацию я посмотрю обязательно.

Говорят, браки, созданные очень рано, редко заканчиваются благополучно. Это объясняют тем, что люди меняются, становятся более зрелыми. Их понятия о мире и о своём месте в нём углубляются и обрастают различными смыслами. В конце концов, людям хочется разнообразия. И, будучи не в силах найти утешение друг в друге, они ищут его в других. Это вполне реальная ситуация, и её можно понять и здраво объяснить.
Простите за грубую аналогию, но с некоторыми авторами происходит точно так же. Иначе как я могу объяснить стойкую неприязнь к Ремарку (при том, что я вполне понимаю, что какое-то определённое место в литературе он занимает)? Тогда как в мои юные годы Ремарк производил на меня немалое впечатление. Такое чувство, что Ремарк уже не способен затронуть то, что меня по-настоящему заинтересует в литературном и интеллектуальном смысле. Прощай, Ремарк!

Что, получилось созвучно Хемингуэю? – скажете вы, вспомнив название его романа «Прощай, оружие!». Я вам скажу на это: не специально, но получилось действительно созвучно. Но это даже кстати, потому что позволит мне перейти к следующему пункту моих размышлений.

Итак. Читая Ремарка и, в частности, этот роман, не могу отделаться от мысли, что Ремарк следует по проторённым дорожкам Хемингуэя. Проглядывает и этот уникальный хэмовский стиль, и особый синтаксис. Хотя у Ремарка нет никакого айсберга, того самого, что у Хемингуэя возводится в принцип. Скорее, Ремарк пользуется тем, что было достигнуто до него: сюжетные ситуации, герои, те же женщины и те же напитки.

Про напитки могла бы и не говорить, а то запросто могу свалиться в бездну поверхностности и пошлости. Я уже давно не ценю писателей за атмосферность. А ведь именно она может привлечь в Ремарке. И в «Чёрном обелиске» есть всё то же, на что можно клюнуть наивному читателю: и бесконечные бары и рестораны, и публичный дом, и женщины, говорящие грубыми голосами (как модуляции всё того же хриплого голоса Пат из «Трёх товарищей»), и потерянный главный герой явно с автобиографическими чертами, и возвышенные рассуждения обо всём на свете…
Всю эту АТМОСФЭРУ очень легко воссоздать. И у Ремарка она становится характерной чертой. Отчего и кажется, что читаешь не разные романы, а какой-то один огромный с одинаковыми героями и с одними и теми же размышлениями. Высказывание Оскара Уайльда здесь как нельзя кстати: «Если человек иногда повторяется, говорят: он повторяется. Если же он всегда повторяется, говорят: он нашёл свой стиль».

«Чёрный обелиск» - несомненно, очень острый роман. Кроме всего прочего, роман, конечно, имеет ряд достоинств. Например, изображение послевоенной Германии, описание дикой инфляции. Пожалуй, для меня это были самые любопытные страницы. Но как только автор ударяется в псевдофилософские размышления, в обычные свои красивости и умствования, роман становится мне тут же неинтересен. Ведь это касается не только и не столько стиля, художественного языка, который, конечно, очень важен. И он здесь страдает порой напыщенностью, порой слишком откровенной ироничностью, а иногда и просто безвкусицей. Дело ещё и в том образе мыслей, который автор нам преподносит. Очень часто эти мысли банальны и поверхностны.
В сценах с Изабеллой/Женевьевой Ремарк, по-моему, перегибает палку. Кажется, что он, посредством Изабеллы, поэтизирует мир, но лично мне кажется, что если это и поэзия, то не высокая. По-моему, Ремарк это прекрасно понимал. Оттого его книги очень популярны, потому что у него была установка на популярность.
В одной из сцен в саду сумасшедшего дома, когда беседуют Людвиг и Изабелла, герой чрезмерно патетичен. И тут Ремарк устами Людвига говорит следующую очень важную для меня фразу (капслок - мой):

А вот здесь мне стоит закончить. Нужно же уметь вовремя останавливаться…

Книга воспринимается мной как внутренний конфликт. У всего есть две стороны, два полюса, две противоположности. Философия с бесконечным концом, где не поймешь, почему одно главенствует над другим, это как шизофреническая личность ( а может истинная, настоящая) Изабеллы -- прекрасной и гармоничной, и посему сумасшедшей, вечно глагольствующей и задающейся вопросами, как и ГГ.
Доллар -- скачет он по мировым биржам, как ошалелый жеребец. Скачет и сеет смуту, скачет и делают ставки -- причем народ нищает, а высшие разумы жиреют. Как там у Булгакова про доллар: "Доллар! Великий всемогущий дух! Он всюду! Глядите туда! Вон там, далеко, на кровле, горит золотой луч, а рядом с ним высоко в воздухе согбенная черная кошка — химера! Он и там! Химера его стережет. (Указывает таинственно в пол.) Неясное ощущение, не шум и не звук, а как бы дыхание вспученной земли: там стрелою летят поезда, в них доллар! Теперь закройте глаза и вообразите — мрак, в нем волны ходят, как горы. Мгла и вода — океан! Он страшен, он сожрет! Но в океане, с сипением топок, взрывая миллионы тонн воды, идет чудовище! Идет, кряхтит, несет на себе огни! Оно роет воду, ему тяжко, но в адских топках, там, где голые кочегары, оно несет свое золотое дитя, свое божественное сердце — доллар! И вдруг тревожно в мире! И вот они уже идут! Идут! Их тысячи, потом миллионы! Их головы запаяны в стальные шлемы. Они идут! Потом они бегут! Потом они бросаются с воем грудью на колючую проволоку! Почему они кинулись? Потому что где-то оскорбили божественный доллар! Но вот в мире тихо, и всюду, во всех городах, ликующе кричат трубы! Он отомщен! Они кричат в честь доллара!" Смутная и страшная мысль в моей голове от гармонично нашедших друг друга Булгакова и Ремарка: А вдруг это и была Вторая Мировая, унесшая рекордное число людей за всю историю человечества?
Давайте снова об Обелиске.
Что я вижу? Картину Германии с её голодом, обидой и оскорбенном высокомерием после Первой Мировой. Вижу обнищавший народ, потерявший общую цель, та Германия есть антоним Советскому Союзу того времени -- здесь была Идея и Цель. Люди хотели стать людьми без превознашения одной нации, они хотели быть Людьми. А Гитлер нашел и немцам цель -- быть Немцами, быть воплощением настоящего человека, а не недочеловеком. Какая же эта идея несостоявшаяся и глупая, и как же она укоренилась в молодых и в безнадежных старых умах, если те можно назвать умами. Вот ГГ -- он был Ум. Этот ум везде искал смысл, везде видел подвох и это не давало ему жить. Болезненный философ, вынужденный крутиться, чтоб выживать. Это просто вечный внутренний конфликт -- герой несозревший созрел в окопах Первой Мировой, полной уродливой жестокости, как и любая война. И как смерть одного человека трогает в мирное время, и как статистика не заставляет задуматься в военное время, и как евреи виноваты во всём не больше велосипедистов, а ветераны это не патриоты, патриоты это сопляки а-ля хайль, в фетишных сапогах...
Герой любит ради души умолишенную и прекрасную девушку, герой любит для тела сильную акробатку и содержанку в одном лице. Герой пьёт как русский и мыслит как еврей, будучи немцем. Просто потому что он -- человек. И нация есть самообман, и когда нечем похвастаться и нет смысла, чтоб объединиться -- вспоминают национальную принадлежность и кичатся ею. Для меня этот роман -- диалог Ремарка самого с собой, при прочтении возникает чувство, что читаешь дневник мыслей шизофреника, который перевоплощается в разных героев и ведет беседу от их имени, чтобы самому понять цель и смысл. Жизни, любви, времени, смерти, войны, патриотизма, религии и других насущных тем. Ремарк так саркастично высмеивает черты людей -- вот мы кидаемся в траур и оплакиваем человека, мы сломлены и разрушены, хоть при жизни мы презирали его и видели его смерть в бурных фантазиях обиженного ума.
Я читаю про героев и героинь и думаю -- вот оно дно и есть. Дно, к которому люди направляются сами, но всё же как герой запутываюсь в мыслях и моя глубокая и в то же время короткая дума обрывается.
Роман не имеет четкой структурированности, в нём нет экшена, он вял и тяжёл, как и то пахнущее болотной тиной предвоенное время. А я еще удивлялась -- зачем немецким офицерам чулки из шкафов советских женщин, и сами шкафы, которые разбирались с педантизмом, присущим немцам и с такой же пунктуальностью отправлявшиеся в Германию. Надо было просто почитать Ремарка и его Обелиск -- этот черный нелепый камень как мы, такие же нелепые людишки посреди цветущей природы; и мы гадим на вечные ценности так же, как старый пьяница гадил на мраморный Обелиск, вываянный не для того, чтобы его ежевечерне поливали струями мочи. "Война создана, чтобы потом больше рожали?", "Кто тут сумасшедший -- умалишенная Изабелла или люди, не видящие истины?", "Есть ли связь между разумом и душой?", "Зачем юношам погибать на войнах, если они глупы и еще девственники?", а еще люди любят толковать о разводах и постелях знаменитостей, люди любят жрать, а не принимать пищу, любят спать, лучше, когда с кем-то, и еще пожрать после.
Ремарк слишком наблюдателен, Ремарк слишком разителен, Ремарк слишком много пьет. И пьет он из-за этих своих неизменно трагичных черт.
Я купила всю серию Ремарка. Тут он у меня от АСТ. В руках держать удобно. Такая маленькая вещица способна так испортить беззаботность!
Какие прекрасные идеологические догматы отрокам предлагала война, и что они получили... Не только превратились в инвалидов, психов и полуголодных несчастных и одиноких личностей, но и сама страна превратилась в ограниченную в возможностях обнищавшую мещанку, бившую себя в грудь гордостью, оскорбленной, получившей хлесткую пощечину. А еще у них были самозванные поэты с гнусными произведениями, не имевшими общего с реальностью и моралью. А на улицах фашистский молодняк творил бесчинства под истеричное рявканье радио.
Они называли большевиков самыми ужасными именами, но у них, в капиталистическом рае "труд честного человека" не давал самому трудящемуся возможности поесть за счет своих натруженных рук. В первой половине это хорошо описывается, прямо разложено по полочкам -- кто за что и как получает деньги и на что это хватает. Воздержусь от цитирования.
Герои размышляют о Боге -- почему умирают дети и почему умирают так нужные детям матери (как во Время жить и время умирать) и -- О, ужас! -- сумасшедшая Изабелла сказала истину, что Бог боиться, что о нем забудут и перестанут обращаться к нему... Поэтому и так тяжела жизнь. Все основано на страхе -- одиночества, голода, страхе пред ничтожностью, пред лицом смерти и др.
И ГГ говорит, что Изабеллу убили, когда она, то бишь Женевьева, излечилась от сумасшествия. Она стала как все -- шептала молитвы и интересовалась магазинами с модной одеждой.
Так же и с Черным Обелиском -- эта гранитная символика поколения была продана на могилу женщины, дающей любовь за деньги...
Рада только за Героя, как хорошо, что он вовремя уехал из той дыры...

...он любил кальвадос, медицину и ЕЁ...

Хотя, технически говоря, любил он не только кальвадос - любил приложиться и к коньячку, и водочке, и еще к ряду не менее крепких напитков. И с медициной у него особенно не сложилось - это были скорее взаимовыгодные отношения: она позволяла ему зарабатывать на жизнь, а он упрямо боролся с пороками человеческой жизни, штопая рваные кишечники, исправляя последствия подпольных абортов и чревоугодия. Да и довела она его до плачевного состояния - глядя на жещин, он видел воспаленные яичники, глядя на мужчин - заплывшие жиром желчные пузыри. Но вот славы и признания как врач он не мог добиться - ведь он всего лишь потрепанный Первой мировой и нацистским режимом немецкий врач-беженец во Франции, с уже третьим, но полюбившимся ему именем Равик. Роман, как и автор, неизлечимо болен синдромом потерянного поколения, и тому есть множество симптомов.

Это не тот Париж, вовсе не тот город с романтическим флером и атмосферой всепоглощающей влюбленности, который представляется в фильмах в духе "Paris, je t'aime". С одной стороны это болезненный, нервный город, живущий в ожидании новой мировой войны. В подполье массы эмигрантов пытаются уловить тенденции политики дабы знать, куда бежать дальше. С другой - горожане тщатся жить обычной жизнью - строят планы на будущее, пытаются любить, быть любимыми, известными, богатыми. Жизнь в этом Париже концентрируется вокруг борделей, кабаре и ресторанов. Ремарк населил город множеством людей, которые любят пофилософствовать за рюмочкой, между театром и традиционным визитом в "дом свиданий".

Эта не та женщина, что способна успокоить сердце и нервы беженца из немецкого концлагеря, пережившего беспощадное уничтожение своих товарищей, нет, вовсе не та. Взбалмошная, истеричная, тщеславная и недалекая певичка-актриса. Она, конечно, тоже любит кальвадос и его, но еще больше она любит себя, что, собственно, и проявляет в бесконечных припадках ревности, попытках обустроить свою жизнь с более успешным и обеспеченным кавалером. Бесконечные ссоры Равика (который сам, похоже, не сильно в курсе, что же он больше любит: ее или просто пить с ней кальвадос) с Жоан заканчиваются на агрессивной ноте, зато в постели.

Это не те диалоги, совсем не те, которые ведут люди в реальной жизни. Еще простительны обильно насыщенные метафорами тирады, которые выдаются за сигареткой и рюмочкой коньяка или же бесконечного кальвадоса. Но когда в пылу ссоры люди обвиняют друг друга четырехэтажными метафорическими конструкциями, выраженными сложноподчиненными предложениями на пять-шесть строчек - тут уж, извините, самому охота выпить кальвадоса и заговорить таким выспренным слогом. Но даже в коротких высказываниях герои не стремятся к простоте - везде претензия на афористичность, емкость и всеохватность. Автор не отстает - в своей речи он тоже грешит обильными рублеными фразами-парадоксами, которые так и тянет выписать, сохранить, подчеркнуть, запомнить и поставить куда-нибудь в статус. Однако перечитаешь такую фразу раз пять, задумаешься - и вся метафизическая позолота с нее слетает - остается лишь попытка сразить вселенской мудростью, выдав за нее ловкую комбинацию фраз. К счастью, автор порой иронизирует над таким слогом, но это вовсе не умаляет килограммы пафоса в тексте.

Это не та месть. Ненависть к немецкому офицеру и стремление убить его, ставшие целью жизни Равика, не ослепляют его и не выжигают душу. Он даже ненавидит с истинно немецкой педантичностью и аккуратностью: сначала вспомнить кровавое месиво, бывшее когда-то лицами товарищей, потом довольную ухмылку садиста-офицера - и тут уже разгорается костер в душе и глазах. Да и что это за месть, когда ты сидишь с убийцей твоих друзей за одним столиком в ресторане, пьешь вместе с ним, обсуждаешь женщин и парижские бордели, а потом катаешь его по Парижу?

Это и вправду книга о потерянном герое, который ни разу не вызывает положительных эмоций за весь роман. Конечно, он эмигрант с ужасным прошлым, смутным настоящим и пугающим будущим. Однако, ведет он себя, будто бы уже познал "тошноту", но только в облегченной версии. По крайней мере, кишки он зашивает охотнее, чем обнимает любимую женщину. В итоге он уже не любил ни ее, ни кальвадос, ни медицину, ни жизнь. Смерть стала его компаньоном в профессии, а впоследствии - и верным товарищем, окрасив зарю Второй мировой войны в равнодушный серый цвет.

Не кидайте в меня помидоры!

Книга пронизана тысячами, миллионами великолепных слов о любви! Читать эту книгу с карандашом в руке - большое удовольствие: каждая страница содержит по меньшей мере две ярких цитаты. Мысли автора о многом: любовь, жизнь, смерть, власть, воля... Язык произведения божественен!

НО! Пардон, где хороший сюжет? Будоражащие воображение сцены? Где динамика?
Ничего подобного я в книге не увидела.

Да, слова красивые, герои добрые и милые. Но 500+ страниц однообразных описаний тёмного Парижа, хождения людей туда-сюда (от мотеля до бара - от бара до мотеля) и мыслей героя обо всем, что происходит в его жизни, при абсолютном отсутствии хорошего сюжета - это не для меня. Бросила читать на 3/4 книги: устала ждать интересных моментов.

Ремарк никогда не был моим любимым автором, читала я его в юности и мне нравилось, но не прям АХ.
Решила прочитать "Триумфальную арку" (раньше ее не читала). Впечатление об авторе немного поменялось, но не значительно.

Произведение читалось тяжело из-за того что настроение книги и мое настроение сейчас похожи. И книга, только, усугубляла мое состояние. По этому я не могла читать долго.

Главный герой у меня не вызывал ни симпатию, ни антипатию. Он довольно живой и настоящий, но мне лично он не был сильно близок.
Сюжет интересный, кроме любовной линии. Она меня раздражала и казалась пафосной и не искренней.
И я, в очередной раз, убедилась, что Ремарк не мой писатель.

Любителям Ремарка советую. Но я не скоро вернусь к этому автору (если вообще вернусь).

Историю моего знакомства с Ремарком простой не назовешь. В пору зеленой юности его роман «На Западном фронте без перемен» ошеломляющего эффекта на меня не произвел, а одарил томительной скукой и уверенностью, что с автором мне не по пути. Лет пятнадцать назад я была куда более категорична, нежели сейчас, и потому ничего больше у немецкого классика не читала, пока не зарегистрировалась на ЛЛ. Тут мне мои новообретенные друзья, ставшие за годы знакомства уже людьми родными, рассказали, что есть и другой Ремарк. Лиричный, чуть менее депрессивный, виртуозный в описании любви - ровно такой, какой и нужен был мне в далеком 2015-м. Так в моей жизни случилось три затмения сердца: «Жизнь взаймы», «Три товарища» и «Триумфальная арка». Вот только человек - создание не статичное, со временем меняются и жизненные обстоятельства, и привычки, и то, что вызывало восторг да хоть бы и год назад, совсем не факт, что отзовется той же эмоциональной бурей в настоящем. Я стала жестче, любовные перипетии потихоньку вышли из зоны приоритетных читательских интересов, может, потому и «Ночь в Лиссабоне» я восприняла куда прохладнее четыре года назад… Хотя, конечно же, только сердечными тревогами смысловая составляющая романов Ремарка никогда не ограничивается.

Как я читала этот роман? А как можно прочитать книгу о потерянном поколении, в котором обнаруживаешь черты поколения современного? Мне было больно. Человечество не учится на своих ошибках, на карте мира едва ли найдешь точку, где не было бы конфликтов - внутренних, внешних, межнациональных… Людвигу Бодмеру - главному герою этой истории - двадцать пять лет. За его окном апрель 1923 года, совсем недавно отгремела Первая мировая война, на которую Людвиг попал семнадцатилетним юнцом и на которой сумел выжить. Как известно, ни одна война не заканчивается объявленным перемирием, пройдет еще немало лет, прежде чем воспоминания поблекнут, боль утихнет, а жизнь вернется в прежнее спокойное русло. В маленьком немецком Верденбрюке молодой человек работает в фирме по продаже надгробных памятников, является членом Верденбрюкского клуба поэтов, по воскресеньям играет на органе в маленькой церкви при психиатрической клинике и, как и многие соотечественники, пытается выжить.
Инфляция в стране растет такими темпами, что государственный банк не успевает печатать денежные знаки. Счет ведется на десятки тысяч и на миллионы. В нищете прозябают почти все слои населения, наживаются же на ситуации обладатели векселей, акций или крупных реальных ценностей - единицы, забывшие о морали. Повышение ставок служащим не поспевает за курсом доллара, деньги обесцениваются молниеносно, а число безработных растет день ото дня. По всей Германии усиливаются волнения, вопрос об увеличении пенсии инвалидам и престарелым так и остается открытым, пока те просят милостыню, ищут поддержки у родственников и попросту помирают с голоду. Теперь быть сытым - совсем не значит хорошо питаться. Быть сытым - значит просто набить желудок всем, что попадется, а вовсе не тем, что идет на пользу.
В новом безумном мире каждый выживает по-своему. Кто-то критикует старые порядки, а кто-то наоборот ностальгирует по прошлому, восхваляет военную дисциплину и Гитлера. Кто-то все еще пытается зарабатывать честным путем, пока иной обкрадывает собственную семью, напивается до поросячьего визга на последние деньги и мочится на обелиск. Легкомысленные красавицы ищут богатых поклонников и прекрасно понимают, что время играет против них. Впрочем, немало и тех, кто, не выдержав нищеты и позора, сводит счеты с жизнью… Людвиг Бодмер продает памятники с изрядной долей сарказма, тщетно пытается вернуться к творчеству, размышляет над смыслом бытия и пребывает в поисках любви земной и небесной, правда, ни с той, ни с другой ему не везет. В лечебнице он знакомится с Женевьевой Терговен (Изабеллой, как та предпочитает себя называть), чувствительной образованной девушкой, болеющей шизофренией. Со временем их общение перерастет в нечто большее - любовь платоническую и, по очевидным причинам, обреченную на грустный финал… А бывают ли у Ремарка счастливые любови?
Знаете, что бы я со спокойной душой убрала из текста? Как раз любовную линию с Изабеллой. Долгие беседы Людвига с девушкой утомили меня до чертиков, именно на них я всякий раз прерывала свое чтение. Сложно все-таки поглощать на сон грядущий философские пассажи, замешанные на безумии. При этом с удовольствием я читала о трудовых буднях главного героя, смаковала его диалоги с Георгом Кролем, хихикала над их предприимчивым использованием просроченных талонов, попытками скрыть интрижку с Лизой и той хитростью, на которую пошел Людвиг, чтобы проучить бессовестного Кнопфа. А вот грустно было от выбора Греты, которая, очевидно, предпочла сытую жизнь чувствам. Каждый работник конторы Кролей вызвал во мне живой интерес. Столько силы воли и духа было в них, запутавшихся в жизненных ориентирах, потерявших веру в Бога, заливающих водкой память о войне, но рук не опускающих, работающих, жаждущих любви! Не забывает Ремарк поведать и о тех странных, подчас отвратительных трансформациях, что произошли в сознании немецкого общества, когда по истечении времени война стала вспоминаться с нотками ностальгии, как нечто далекое, нереальное. Удивительно ли, что в финале мне было так больно?

Добавляю в багаж прочитанного «Черный обелиск» и прихожу к удивительному выводу - пора перечитать «На Западном фронте без перемен». Человек на войне, выживание на руинах надежд, память о потерях, преодоление одиночества и поиски себя - то, что когда-то много лет назад, в другой жизни, утомило и наскучило, отозвалось ныне горечью понимания. Наверно, я мазохист, но в моменте это было то, что нужно, я просто не могла удержаться, зачитывала мужу целые куски текста и захлебывалась отчаянием. Так уж выходит, что без всякого умысла я отмечаю новые вехи взросления и более глубокого понимания действительности одновременно с прочитанными романами Ремарка, и сейчас осознаю, что пора вернуться к началу. Некоторые книги достойны переосмысления и, сдается мне, первая, прочитанная мной у автора - не исключение.