Отцы и дети

Ну и о чем, собственно, была эта книга?
Федор Лаврецкий ну никак не тянет на героя, который нравственный ориентир и так далее. Просто нытик, "тюлень" и "байбак" самый настоящий. Вот его друг Михалевич, тот, хотя и неприятен мне лично, все ж таки определился с тем, чего он хочет от жизни и со своим местом в ней. Преподает, сеет разумное, доброе, дети его любят. Удивил и разочаровал их спор, кстати. Вроде бы автор хотел показать разницу в их взглядах, интересную дискуссию...А, стоп, или не хотел? Потому что ничего не получилось. Такое ощущение, что оба просто с удовольствием треплют языком, рассуждая о судьбах нашей родины, а конкретики-то никакой и нет. Одни общие слова. "— Я теперь нашел, как тебя назвать, — кричал тот же Михалевич в третьем часу ночи, — ты не скептик, не разочарованный, не вольтериянец, ты — байбак, и ты злостный байбак, байбак с сознаньем, не наивный байбак. Наивные байбаки лежат себе на печи и ничего не делают, потому что не умеют ничего делать; они и не думают ничего, а ты мыслящий человек — и лежишь; ты мог бы что-нибудь делать — и ничего не делаешь; лежишь сытым брюхом кверху и говоришь: так оно и следует, лежать-то, потому что всё, что люди ни делают, — всё вздор и ни к чему не ведущая чепуха." Вот это похоже на правду, в общем-то...Но и Михалевич тоже растекается мыслью бестолково и невнятно. "— Да что ж ты бранишься! — вопил в свою очередь Лаврецкий. — Работать… делать… Скажи лучше, что делать, а не бранись, Демосфен полтавский!
— Вишь, чего захотел! Это я тебе не скажу, брат; это всякий сам должен знать, — возражал с иронией Демосфен. — Помещик, дворянин — и не знает, что делать! Веры нет, а то бы знал; веры нет — и нет откровения." Вера, дело, откровение, самонаслаждение...Тьфу,пустые словеса одни. Потом в разговоре с Паншиным Лаврецкий и вовсе городит чушь. "— вот вы, вернулись в Россию, — что же вы намерены делать?— Пахать землю, — отвечал Лаврецкий, — и стараться как можно лучше ее пахать." Ага, запахался прям.
Что касается линии романтической, то я, простите, не верю. "Случается иногда, что два уже знакомых, но не близких друг другу человека внезапно и быстро сближаются в течение нескольких мгновений — и сознание этого сближения тотчас выражается в их взглядах, в их дружелюбных и тихих усмешках, в самых их движениях. Именно это случилось с Лаврецким и Лизой. «Вот он какой», — подумала она, ласково глядя на него; «вот ты какая», — подумал и он." Эммм...
Лиза - это просто странная непрописанная толком героиня, про которую и сказано только, что у она была хороша собой, особых талантов и способностей не имела, зато любила бога. Вот вам судьба, искалеченная православием. Когда я читала заключительные страницы, у меня просто сердце разрывалось от тоски и обиды за нее. Когда вся ее семья веселится, радуется пригожему весеннему дню, радуется жизни, Лиза где-то в обители постится и бьет земные поклоны. Дикость, мрак! И зачем она ушла туда? Из-за мямли Лаврика? Или она, как и он, вывихнутая с детства? Да, скорее всего, так и есть.
Почему сошлись эти два одиночества, все же? Ну, тут все просто, мне кажется. Лаврецкий запал на молоденькую "чистую" (это слово стопицот раз повторяется, и оно меня просто бесит) девушку на пятнадцать лет моложе себя. А Лиза и вовсе никакого общества особо не видела, кроме Паншина да Гедеоновского, из кого ей, собственно, выбирать? А выбирать надо, потому как девятнадцать лет, надо бы и взамуж уже. А тут новый человек, да еще загадочный и с печалью на челе, ее пресловутая жертвенность и взыграла. Его же надо пожалеть, спасти, и проч. Лаврецкий в свое время влюбился в первую попавшуюся ему привлекательную женщину, на которой и женился потом и пожалел об этом; и с Лизой примерно то же самое произошло.
Обычная ситуация, в общем-то. Но нам она подается как исключительная, трагичная. Никакой исключительности не вижу. Все довольно обыденно.
Читается легко, язык приятный, неплохо описана деревня...Но и все на этом.

Ну да, 2017 год, рецензия на роман Тургенева... Да ну, бросьте. Никакие перечитывания в любое время не умаляют репутацию Ивана Сергеевича как автора философского, психологического и драматического. Отлично выстроенный сюжет, тонкий, умный, замысловатый, при этом лишённый ненужной загадочности и навязчивых размышлизмов. Классика, иначе и не скажешь. Концовка замечательна тем, что она и счастливая, и горькая, и неважно, как мы отнесёмся к Базарову: все эти субъективные мелочи стираются Жизнью, даже если она выступает в своём негативном проявлении... Пусть дальше звучит виолончель и читается Пушкин, пусть даже Одинцова, вероятно, самый сложный образ в романе, скучно-правильно выходит замуж вторично. Пусть всё. И понятно, что не все будут так принципиально выбирать судьбы маргинальных личностей: кому оно надо? Два протагониста умерли - туда им и дорога, как бы подмигивает автор, и хотя мы с ним не соглашаемся, но охотно кланяемся. Идеальное взаимопонимание между писателем и читателем - козырь Тургенева, и, что бы он ни делал, эта система взаимоотношения не меняется. Как хорошо!

Achtung! Территория спойлеров!
Начну с того, чем рецензию советуют заканчивать - с собственного мнения: мне понравилось. Понравилось, как видите, аж на пять звездочек, что удивительно - классическую литературу я читаю с трудом.

Почему-то из всего списка школьной литературы именно этот роман читается практически всеми. И лично у меня в классе "Отцы и дети" были прочитаны каждым вторым. Я, к сожалению, тогда осталась в числе первых и сейчас читала роман впервые.

Включила я, значит, электронную книжку и первым делом посмотрела количество страниц - 180. "Ну, - бодро подумала я, - заставить себя прочитать несчастные двести страниц не сложно". Как вы помните, классическая литература дается мне с трудом. И первые страниц 60 я действительно пинала себя - ведь впервые участвую в Книгомарафоне! - нельзя сесть в лужу. А потом появилась Анна Сергеевна, и, начиная с описания ее внешности на балу, книга пролетела за полдня.

Обычно я выбираю в книге любимого героя и "болею" за него на протяжении всего повествования. Здесь мне никто не был близок. Ни Базаров-нигилист (после обсуждений романа на уроках литературы это слово мне должно сниться в страшных снах), ни спокойная Анна Сергеевна, ни простоватый Аркадий, ни милая Фенечка. Про братьев-Кирсановых я вообще молчу. Меня вообще тихая деревенская - размеренная - жизнь пугает до дрожи в коленках. Так что по всем параметрам я должна была ядом плеваться от этой книжки. Ан нет.

Где-то в середине повествования мне начал нравиться старорусский язык, так раздражающий меня поначалу. Все эти "...-с" от слуг, "аллегория" вместо "метафора", "довольно" вместо "хватит", "сего" вместо "этого", "отчего", а не "почему" и пр. Когда я поняла, что мне все это нравится, то попыталась понять - почему, собственно? Оказалось, что я как-то подсознательно, что ли, воспринимало старорусские слова как насмешку, сарказм, будто герои смеются надо мной, так глупо общаясь между собой. А по мере чтения, по мере погружения в тот мир эта речь стала казаться нормальной, и я начала понимать, что имеют в виду персонажи, какая эмоция кроется за тем или иным словом.

Я невероятно была зла на Базарова, когда он уезжал, бросая своих родителей, и на глаза наворачивались слезы, когда Николай Петрович говорил брату, что, мол, отстали они от современного поколения, безнадежно отстали.

Мне было жалко Базарова, когда - совершенно неожиданно! - он умер. Ничто не предвещало. Разумеется, еще с уроков литературы я знала, что Базаров умирает в конце книги, но не так же внезапно! Смерть должна была быть оправдана, Базаров должен был как-то логически прийти к ней в конце, а тут - случайность! Тифозный больной, вскрытие, неаккуратное движение скальпелем - и все. Мысленно возопив и затопав ногами - не верю!!!, я все-таки заставила себя немного подумать. И прийти к выводу, что несостоятельность некоторых выводов Евгения, некую неправильность самой его жизни можно было показать только так - через неожиданный конец. Да и сама смерть оказалось для меня внезапной - вот он, кажется, еще бредит, и вот - буквально в следующем абзаце - его уже хоронят.

Что мне сказать по поводу нигилизма? Будучи в корне несогласной с "отрицанием всего и вся", тем не менее, я люблю наблюдать, как Базаров держит себя, как ловко отвечает Павлу Петровичу, как он уверен в себе, как он сходит с ума, обнаружив в себе любовь к Одинцовой. Но это относится, скорее, к личности самого Евгения, чем к нигилизму.

Кто меня больше всего раздражает в романе? Одинцова Анна Сергеевна. Почему? Не потому, что не ответила на любовь Базарова, совсем нет. Раздражает Одинцова меня своим спокойствием, размеренностью, тем, что ей лень любить. И вот она мечется туда-обратно. "Как я могла даже подумать о том, чтобы полюбить такого как он?", "Нет, он все же меня пугает", "Или привлекает?". Почему-то мое воображение подсовывает мне картинку девушки с "рыбьими", навыкате глазами, в общем неприятную, хотя и мило-полноватую.

Я бы многое могла сказать и о других персонажах, но, боюсь, что тогда моя рецензия растянется на несколько вордовских листов, хотя прекрасны все - и Аркадий, и Катерина и родители Базарова, которые по отдельности у меня даже не воспринимаются, и другие тоже. Но для меня роман стал историей именно Базарова и Одинцовой, хотя и название - "Отцы и дети", и множество уроков литературы, и википедия, и любой отзыв говорит о пресловутом "конфликте поколений", который, разумеется, присутствует. Но на самом деле не на него было направлено мое внимание во время чтения.

А в заключение мне даже нечего сказать. Только совет - прочитайте. Но не спешите, а, вдумываясь в каждую строчку, представляя каждый абзац, медленно смакуйте и любуйтесь этим романом. Он этого достоин.

P.S. Почему-то я не могу представить себе Базарова с бакенбардами. Ну не нравятся они моему воображению и все.

И снова я вернулся к русской литературе, к нашей классике, которую я не особо жалую. Конечно, не буду отрицать, что тут много морали и не зря этот роман Ивана Сергеевича включили в школьную программу. Но я все-таки более симпатизирую современной прозе.

Стоит заметить, что сейчас, когда школьные годы давно позади, читать данное произведение Тургенева более приятно. Все-таки уже никто не заставляет делать это ради хорошей оценки по литературе, а читаешь по своему собственному желанию. И если раньше еще можно было посмотреть на ситуацию глазами детей, то сейчас уже смотришь на все исключительно со стороны отцов.

Этот роман мне не нравится только одним - Базаровым. Абсолютно отвратительный главный герой, к которому я не испытываю ни малейшей симпатии или хотя бы сочувствия. Он стал меня раздражать с самых первых страниц. Мне не нравится его надменное отношение к людям, его претенциозные взгляды на жизнь, его отношение к искусству, его дерзкое поведение в гостях, обращение с дамами и т.д. Как бы он не старался высмеять аристократию, я все же убежден, что вся его желчь берет свои истоки из банальной зависти. Когда у человека чего-нибудь нет, и вряд ли появится, проще сделать вид, что ему этого и не хотелось вовсе. Это не есть нигилизм, а всего лишь инфантильность. Он, как обиженный ребенок, которому не досталось подарка.

Но больше всего меня возмущает отношение к родителям. Вообще только двоих стариков было искренне жаль. Их сын вел себя, как эгоистичный (подставляем любой "эпитет" из нелитературного русского языка), но при этом они продолжали гордиться, радоваться его приезду и любить. Да и друг из Базарова никудышный. Знал же о симпатии Аркадия к Одинцовой, но ему было наплевать на чувства друга. Хотя он не раз откровенно высмеивал самого Аркадия. И мне абсолютно непонятно обожание и благоговение со стороны Кирсанова.

И концовка меня ничуть не растрогала. Вполне закономерный финал. Человек не может жить без веры. Странно только то, что роман стал знаковым в свое время, а сам Базаров был для той молодежи примером для подражания. Неужели он может вызвать в ком-нибудь симпатию?!

Так случилось, что я являюсь жителем города, в котором происходили события. Поэтому никак нельзя было не читать это произведение!
Если оно и было в школьной программе, то я прошла мимо него. Может быть и хорошо. Не смогла бы я тогда прочувствовать эту книгу. Было бы как минимум скучно.
Конечно, и сейчас, читая литературу 19 века, возникает недоумение от какого-то театрального общения между взрослыми людьми. Их чувства кажутся преувеличенными, их действия вызывают недоумение и неприязнь. Например, почему после измены жены ее муж Лаврецкий не настаивает на разводе? Он дает своей супруге ежегодное обеспечение и удаляется к себе в имение. Потом прощает ее, но после случившегося повторного "загула" он так же ничего не предпринимает. Что это? Глупость или, наоборот, показатель благородства?
Лизу Калитину я понимаю. Думаю, что с ее воспитанием и мироощущением она не смогла бы поступить по другому.
Лаврецкого в целом, конечно, жаль. Получив фиаско первого брака, у него была возможность построить действительно счастливые отношения. Иногда судьба зло шутит над людьми.
Жена Лаврецкого Варвара Павловна, с точки зрения современности, молодец. Вышла достаточно удачно замуж, после адюльтера получила содержание и спокойно продолжила жить на деньги мужа в свое удовольствие, в один вечер получает заступничество родственницы мужа и тут же флиртует с другим мужчиной. А как же общественное порицание того времени?! Странное общество как по мне. Бросить мужа официально - это одно (достаточно вспомнить, как аристократия отвернулось от Карениной), а вот изменять ему, как бы с его позволения (он же ничего не сделал) - это совершенно другое. Вот и она, поняв мягкотелость мужа, не отказывала себе в поклонниках.
Паншин - перспективный жених Лизы. По итогу романа так и хочется с интонацией Юлия из м/ф "Алеша Попович" сказать сакраментальное "Ой, дураааак". Уж слишком он легко поддался на женскую лесть, да и променял возможность создать семью на бесперспективные отношения.

А теперь немного не о романе.
В нашем городе находится парк "Дворянское гнездо" или просто Дворянка. Место очень живописное. Сейчас, после благоустройства, оно стало еще лучше. Но и до благоустройства вид был замечательный.
Именно там находилась городская усадьба и деревянный двухэтажный особняк «дом Калитиных», где жила прототип Лизы Калитиной.
Я помню этот дом таким
Интернет помнит его таким
Сейчас дома нет. Долгое время за него "бились", но реставрировать там особо было нечего. Однако на месте должен был быть воссоздан тот самый особняк. Честно, не знаю, будет ли стройка.
В парке есть памятник «Скамейка Лаврецкого со скульптурным изображением Лизы Калитиной». Вот моя относительно свежая фотография

• как по мне, то мужчина больше Паншина напоминает. Как то "краснощекого" помещика, о котором мать Лизы думала как о "тюлене" не очень ассоциируется с этим подтянутым молодым человеком.

или

)
В планах теперь посмотреть фильм "Дворянское гнездо", снятый Андреем Кончаловским в 1969 году. Верю, что фильм будет тоже интересным.

Что может поменяться в восприятии книги за пару десятков лет? Да всё!

Честно, впервые прочитав в школе роман, мне казалось, что он о конфликте поколений. Молодые бунтуют, старшие вздыхают, время идёт и это актуально в любое время.

Теперь, перечитывала и понимала, что тут не только про столкновение "отцов" и "детей", но и про неизбежную борьбу мечты и принципов с реальностью, которая неизбежно меняет не только жизнь, но и самого человека.

Раньше мне нравился Базаров – дерзкий, уверенный, отрицающий всё. Его нигилизм казался чем-то крутым. Я помню, не понимала, почему к нему цеплялся Кирсанов все время. Точнее я видела, что он уже видит, его время ушло, и поэтому он хочет доказать свою трчку зрения.

Теперь же я увидела в Базарове уязвимость. Его принципы остаются теорией, когда жизнь бьёт больно (любовь, болезнь, смерть), он оказывается безоружным и принимает то, что ему осталось.

Павел Петрович, которого я раньше считал просто чопорным аристократом, теперь тоже видится трагической личностью, цепляющейся за то, что у него когда-то было. И в этом он ближе к Базарову, чем кажется: оба не умеют приспосабливаться, просто у каждого разная дорога.

Любовная линия тоже открылась по-новому. Раньше я думал, что роман Базарова и Одинцовой – просто несостоявшееся чувство, теперь поняла, что тут было скрыто множество эмоций. Герои боятся близости, избегают чувств, считая себя выше этого. Она – потому что уже разочаровалась в страсти, он – потому что любовь рушит его систему взглядов.

Главное, что изменилось в восприятии – я не искала, кто прав, а кто виноват. Все персонажи заложники своих убеждений.

"Отцы и дети" – не про конфликт, а про неизбежность перемен и про то, как сложно их принять.

И посмотрите какие красивое издание. Я читала и рассматривала исслюстрации на форзаце и нахзаце.

Евгению Васильевичу Базарову надо было родиться где-нибудь на Британских островах, да жить в славном городе Лондоне на Бейкер-стрит 221Б, и звали бы его тогда Шерлок Холмс, а приятелем бы его был не Аркадий Николаевич Кирсанов, а милый доктор Ватсон. Жили бы они душа в душу, долго и счастливо, расследовали бы всякие преступления, верно служили бы Короне, и мало бы задумывались о судьбах мира и о положении русского мужика вкупе с русским дворянством. Евгений Холмс хранил бы вечно в своем сердце образ Анны Сергеевны Одинцовой, из которой получилась бы знатная Ирен Адлер, удалившаяся на покой. Жил бы, да не тужил, возможно со временем стал бы даже на скрипке играть. Современники его бы уважали, а потомки снимали о нем дерзкие фильмы с Железным человеком в главной роли. Но Енюша родился в России, и судьба его - быть репейником на лютиковом поле: глаз не радует, хоть и растение полезное, когда знаешь как применять, а так... раздражение одно... Эх лютики! Милые да бестолковые, временами ядовитые да боящиеся, что лопух им солнышко загородит...

На мой взгляд, история, рассказанная Иваном Сергеевичем Тургеневым, - невероятно русская: с противоречиями, расслабленностью, мечтаниями и самоуничижением. Все, как мы любим. Порой даже кажется, что за полторы сотни лет ничего не изменилось. Кирсановы, Базаровы, Фенечки, Петры, Кукшины и прочие, такие знакомые и родные. Тут только остается отдать должное автору, которые несколькими меткими фразами умеет создать весьма яркий и узнаваемый образ.
Разумеется, будучи школьницей, трудно было оценить героев, особенно, когда Базаров считался образом всего передового и хорошего, а Кирсановское семейство было символом барства, отсталости и бестолковых мечтаний. Через тридцать лет уж и Евгений Василич кажется страдающим каким-то психическим расстройством, а обитатели Марьина хоть и баре, но такие понятные и приятные обыватели. Лютики они же такие милые...

Я читал эту книгу лет пятнадцать назад полностью(может быть, даже сочинение по нему писал), обрывками смотрел фильм, лет пять назад слушал аудиоспектакль.... Пф... Вот если бы меня ещё месяц назад спросили, мол, а о чём эта книга-то вообще, я бы смешался, потому что и сказать-то мне было особо нечего. Ну не может же весь роман состоять из того, как нигилист лохматый лягушек кромсает, чем дворян смущает и с понталыку сбивает!? Само собой, что такого быть не может. Но чего-то другого я вспомнить не смог. Хотя это признанная классика русской литературы, а сам Тургенев - величина мирового масштаба.

Теперь же, когда впечатления свежи, мне кажется понятным, почему свет клином сошёлся именно на Базарове. Дело в том, что Евгения Иван Сергеевич просто писал самой яркой, нарочитой и карикатурной краской – потому он и получился таким заметным, знаковым и запоминающимся. Ещё, наверное, дело в том, что Тургенев в жизни мало встречал таких, как Базаров, потому выписывал его образ с большей старательностью, чем образы любого из Кирсановых. Наверное, именно оттого хамоватый вчерашний мученик науки получился наиболее заметным. Но назвать его главным персонажем, проводником авторских идей рука не поднимется. Наоборот - это самый нелюбимый автором персонаж. Он очень одиозен: одет непонятно во что, манеры его нарочито отталкивающие, чем он хочет заниматься, помимо выстёбывания и суждений относительно окружающих – непонятно. Опытами, скажете вы? Безусловно, но чего ради? Препарировать лягушек ради изучения анатомии человека было мейнстримом ещё во времена Римской империи, а в середине девятнадцатого века этим заниматься можно только ради собственного удовольствия. Или для того, чтобы произвести на окружающих впечатление. Получается, что Евгений, будучи обладателем университетского образования, применяет его отнюдь не для преобразования окружающей себя реальности, а исключительно ради своего имиджа, позы.

Базаров близок к персонажам «Бесов» Достоевского, но это не Верховенский хотя бы потому, что у него нету каких бы то ни было целей, кроме как производить впечатление. Он уснащает речь народными шутками-прибутками-пословицами, держится с крестьянами накоротке, но крестьяне в ответ держат его за шута горового. Это несмешной наследник Хлестакова, желающий не располагать, но раздражать. До встречи с Одинцовой ему это успешно удаётся и только любовь выворачивает наизнанку его трикстерское нутро. И тут он, кажется, становится человеком. Ещё бы немного и, чем чёрт не шутит, из него мог бы выйти этакий Чехов, который днём лечит страждущих, а свободное время посвящает каким-то сугубо своим изысканиям. Однако же – увы и ах. Пытаясь препарировать русского мужика, чтобы наконец в нём разобраться, Евгений получает такую дозу суровой реальности, которую его организм вынести не в силах… Не знаю, лично я вспоминаю песню «ДДТ», где: «Я знаю народ! Я всё про него прочитал! Вот только не надо меня, пожалуйста, бить!» или мультфильм про попугая Кешу, который, успешно утопив трактор, хвастает своим городским приятелям о решительных действиях в случае, если корова опоросится или свёкла заколосится.

Ещё в романе есть Павел Петрович, который тоже будто из «Бесов» - перед Отчизною стоит воплощённой укоризною. Он представляется мне другой стороной монеты, где решкой изображён Базаров. Этот-то уж, будьте добры, орёл-мужчина! Его тревожат вопросы чести, будоражит щепетильность дворянская и великосветская богемность не даёт покоя. Так себе и представляю, как он в накрахмаленной рубашке и оксфордах блестящих с надушенным платком от хлева до овина через лопухи шастает. Опять попугай Кеша, только тут уже эпизод, как он на скотном дворе исполняет хиты группы Modern Talking.

Всех в этом романе спасает любовь. Она спасает от морока Аркадия, она вырывавет из лап бесовщины Базарова, она оставляет живыми какие-то струны в душе Павла Петровича, благодаря которым у него хотя бы пепельница на столе появляется. И именно любовь сподвигает на серьёзный и смелый поступок Николая Петровича – главного благоприобретателя романа. Николай Кирсанов похож на Манилова тридцать лет спустя. Такой же деликатный, кажется таким же непрактичным. Базаров его характеризует как человека отставного, но история ставит всё на свои места и спокойный, рассудительный, терпимый, доброжелательный и негордый Николай Петрович выходит главным бенефициаром. Побольше бы Николаев Кирсановых и, бог знает, может быть мы жили бы в совсем другой России.

Закончить хочется словами классика американской литературы Курта Воннегута:

«И я знаю только один закон, дети мои:
НАДО БЫТЬ ДОБРЫМ, ЧЁРТ ПОДЕРИ!»