Отцы и дети

Кажется, в школьные годы Тургенев прошел мимо меня. Не знаю, как так вышло, но у меня до прочтения этого произведения не было впечатлений от автора. Я имею ввиду те чувства, что вызывают фамилии русских классиков, к примеру сама фамилия Чехова вызывает веселье, Гоголь кажется загадочным и мистическим и так далее, а Тургенев просто чистый лист. И вот я открыла "Отцы и дети" и была покорена.

Середина 19 века, в N-скую губернию приезжает Аркадий Кирсанов, он закончил учебу и приехал домой, к отцу и дяде. Вместе с ним приехал Евгений Базаров, главный герой книги. С первых дней Базаров везде видит недостатки, и сад у Кирсанова не растет, и мужики ленятся, да и сам отец Аркадия ничем не выделяется в числе прочих помещиков. А потом за обедом выясняется, что Евгений нигилист, а Аркадий считает его своим наставником, что в свою очередь приводит к изменению мнения о молодом человеке в глазах старшего поколения. Теперь Базаров предстает этаким циником, который ничего не принимает на веру и обо всем имеет собственное мнение.

Какой невероятный у Тургенева слог, как он мастерски передает свою мысль и рисует людей. Такое не в каждой книге бывает, чтобы герои казались буквально живыми людьми, с огромным количеством чувств и переживаний. Казалось бы, автор взял обычных людей того времени и написал о нескольких днях из их жизни, но сделано это так красиво, что я, наверное, впервые задумалась о красоте русской классической литературы. Не всегда у нас кто-то страдает или кого-то убивают, есть сюжеты где не все вертится вокруг любви. В общем, на меня снизошел катарсис.

Базаров же оказался гораздо лучше, чем могло показаться со стороны. Многие могут говорить и рассуждать о революционности своих взглядов на мир где-нибудь на приеме, а потом идут к богатым родителям и просят денег. Евгений же стремится развиваться и познавать мир, он ставит опыты и читает книги, при этом он не откажет в помощи больному. В общем, очень яркая личность, как фейерверк. И вот обаяние Базарова настолько сильно, что Аркадий следует за ним по пятам, при этом он прекрасно понимает, что не обладает теми качествами, что его товарищ, но это никак не мешает их дружбе. В итоге пути их расходятся, Аркадий находит себе нового компаньона, а Базаров.. Ох, я очень огорчилась его судьбе, чуть ли не до слез. И вот мне даже показалось, что такой конец был запланирован самим Евгением, ведь он так много знал и осознавал риски.

Как итог Тургенев в моем списке классиков легко и непринужденно занимает место рядом с Агатой Кристи и Сомерсетом Моэмом, нужно запланировать себе еще его книг!

Как же я любила Тургенева в юности! Мне казалось, нет чище и ярче языка, чем у этого классика. Зачитывалась его романами вдрызг. «Дворянское гнездо», точно уж читала, но почему-то осталось это неотмеченным на ЛЛ.

Взяла, перечитала, отложила. Нет уже того чистого юношеского восторга. Да, неплохо, но… И что со мной не так?

Вымирающая дворянская Россия, представленная инфантильным сорокапятилетним «стариком» Лаврецким, не пристроившим себя в жизни и гордо несущим звание дворянина. Куда несущим? Зачем? Не помню, были ли в моей книге из юности иллюстрации, но откуда-то в голове засела картинка: запущенный сад, просто море дикорастущей зелени, а в гуще её – сидит в кресле Лаврецкий, устремив взгляд внутрь себя.

Варвара Павловна, берущая от жизни всё, наглая и хамоватая особа, вечный образ стервы, разрушающий чужие судьбы. Не было бы таких Лаврецких, безвольных и наивных, и Варварам Павловнам не было где поживиться. И как остро в образе этой наглой особы чувствуется горький опыт самого автора. Не от этого ли он получился самым ярким, самым живым?

Тургеневская девушка Лиза – чистая, наивная, добрая, страдающая. Идеал. Я даже не знаю, жалко ли мне, что она вот так переломала свою судьбу. Не была бы она счастлива с Лаврецким. Есть такой тип девушек, которые придумают себе страдание и живут с ним. Сначала любовь к женатому мужчине, потом - к Богу. Ну, да не мне её судить. Но история её красива.

Но ведь главное, что основное разочарование вызвал у меня язык Тургенева. Как-то всё слишком просто, иногда на ровном месте закручено и ведёт в никуда. Правда, от этого очень быстро отвлекаешься, погружаясь в чтение. Вот тут магия срабатывает на отлично, читаешь – не оторваться. Летом пхнет от строк.

Изюминкой на торте стали последние страницы, где Лаврецкий вернулся в дом Калитиных. Почему я их не помнила, а вот сейчас обратила внимание? Звонкий смех, живые люди, детские игры – так всё очаровательно. Заснул в своём коконе Лаврецкий, сознательно похоронила себя Лиза, но сама жизнь продолжается. Вот оно, очарование молодёжи.

И да, очень жалко Аду, дочь Лаврецкого. Про неё всего несколько строк в романе, но девочка уже окончательно истерзана.

С юности люблю Тургенева больше других классиков русской литературы. Виной тому созданные им прекрасные образы девушек. Нежные, чувствительные, скромные, умные, терпеливые и такие несчастные. Я даже прочитанные ранее произведения Тургенева не перечитываю, боюсь разрушить то первое впечатление.

Лиза Калитина, главная героиня «Дворянского гнезда», девятнадцатилетняя провинциальная девушка, обладающая всеми типичными чертами тургеневской барышни, ко всему прочему ещё и очень религиозна. Она влюбляется в своего дальнего родственника Фёдора Ивановича Лаврецкого, недавно вернувшегося из-за границы. В Париже он оставил изменницу жену с дочкой, и надеется на родине найти покой и утешение. И находит его в Лизе.

Но не всё так просто. Помимо Лизы и Лаврецкого, двух родственных душ, есть Паншин, который мог составить Лизе хорошую партию, и Варвара Павловна, жена Фёдора Ивановича. Они – полные противоположности главных героев, но идеально подходят друг другу, хитрые поверхностные пустышки, жаждущие красивой жизни. Вот такой любовный четырехугольник получился.

Не могу не высказаться про Варвару Павловну. Как же она меня бесила! Почему таким мерзким бабам попадаются такие приличные мужья? Я противница рукоприкладства, но здесь мне хотелось, чтоб Лаврецкий отлупил свою супругу, как сидорову козу. Ну почему он не смог приструнить её, если не во Франции, то хотя бы по её возвращению в Россию.

Прекрасный образец русской классики. Многогранный, богатый язык повествования, тщательно проработанные герои, хорошо построенная сюжетная линия, читать одно удовольствие. Один недостаток – финал печальный. Ну почему, почему совесть мучает всегда не тех?

Бедная Лиза

Пережив неудачный брак и покинув Италию, в русскую деревню к себе в имение возвращается Лаврецкий. Ему бы тут хотелось вздохнуть, зализать раны, да в поле пахать. По пути Федор Иваныч Лаврецкий приезжает к своей кузине и влюбляется там в ее дочь Лизу.

Не помню как мы обсуждали это произведение в классе, *дцать лет назад, но наверняка мы говорили о нравах и «тургеневских» девушках. Вот почему-то трудно мне читать Тургенева. Однако низкий поклон за краткость. Был бы Диккенс, он бы не ограничился таким скудным эпилогом. Может читается со «скрыпом» потому что время не то. Все-таки иностранную классику мы читаем в более или менее современном переводе. А тут никакой адаптации, все как есть.

Самым приятным образом Тургенев описывает своих персонажей. Четкие, яркие и ясные портреты лиц. Описание манер и характеров позволяет увидеть героя как в киноленте или наяву. Заглавные персонажи меня не тронули. Безразличен был Лаврецкий, его страдания и так далее. Лиза духовно очень просвещенная, однако совершено неопытная девушка без «своих слов». Печально, что она выбрала себе эту дорогу и даже немного жаль, но это ее собственный выбор. Арканом ее никто не тянул. Хотя, наверное, замыслом автора было обратить внимание на глупых людей, которые портят жизнь. Не было бы «козьего племени» - злой жены и этой глупой женщины Марьи Дмитриевны, может быть тогда…

Одно неоспоримо – настроение автора черно и пессимистично. Поэтому я уверена, что куда бы не пошли в результате Лиза и Федор Иванович, им не было бы спокойно. Оба они подвержены меланхолии, доверчивы и покорны. Пусть «цынык, скептык и байбак» может хоть чуть опираться на свой опыт, то Лиза… Бедная Лиза!

Очень интересными мне показались второстепенные персонажи – немецкий музыкант Лемм и тетушка Марфа Тимофеевна. Они похожи друг на друга и в то же время они похожи на главных героев Лаврецкого и Лизу. Однако с высоты своего возраста и опыта старшее поколение более приспособлено, не подвержено самопожертвованию и душевным мукам.

Как правильно говорится в аннотации – тема отцов и детей никогда не утратит своей актуальности, что в прошлом было, то и сейчас имеется, только сейчас ещё острее и сильнее, потому что дети становятся непослушными и непокорными, а родителям от этого страдать и мучиться. Но здесь ситуация всё же иная.

Я не буду рассказывать в сотый раз сюжет, потому что многие его знают наизусть, потому что тут как мне кажется важнее, это ощущения которые книга после себя вызывает. Я для себя тут наметила несколько сторон вопроса: юношеский максимализм, когда человек вылезает из тепличных условий, видит что-то новое это его захватывает; нежелание слушать другую сторону конфликта и приждерживаемость лишь своей позиции; столкновение реалий того времени с укоренившимся мышлением.

Вот знаете, каждое поколение говорит – а вот мы жили лучше, а вот мы жили не так и получается то, что родители просто не успевают бежать за этими изменениями, считая их странными и пугающими. Я думаю многие сталкивались с этим, когда например покупали пожилым родственникам новый телефон. Так и здесь, идеи сына были чужды отцу. Второе, то что все склонны ошибаться, старшее поколение держится за свои идеи, потому что им страшно окунаться во что-то новое, погружаться в перемены, в то время как дети не видят и не понимают причины почему родители так поступают и говорят. И к сожалению проблема в том, что в то время, да и сейчас, люди не особо умели разговаривать, не ругаться, не спорить, а именно разговаривать. Собственно поэтому для меня вся эта ситуация была просто высосанной из пальца, в то время как достаточно было просто хорошо поговорить и выслушать. Ну и третье это идеи витающие в воздухе и нежелание их принимать. Тут уж как говорится каждый должен решать сам, каким путём идти, родитель может лишь дать совет, если ребёнок слушать не хочет, сам себе создаст проблемы, что собственно тут и вышло.

Что мне здесь не зашло, это скорее образ мышления того времени. Слишком дотошно это всё, порою даже абсурдно, вот я там подумал, там в этой идее надо покопаться. А сказать просто – папа мне интересно то и то никак? Обязательно надо говорить про состояние души, терзание ума? Обычно когда человек вот это вот всё думает и говорит, размазывая кашу по тарелке, у него нет никаких идей по факту и целей тоже нет. Просто есть в этом своего рода искусственность некоторая. Это не плохо и не хорошо, просто из-за этого ты не сочувствуешь ни одному персонажу, ни отцу, ни сыну.

Я сейчас сделаю то, за что меня бы жестоко покарала первая учительница по литературе. Она твердо знала, что автор хотел сказать, какой герой как характеризуется и как к нему надо относиться. Поэтому ей я писала сочинения не как я вижу, а как она хотела видеть. Этакая мимикрия критика. Сейчас этим ТВ активно занимается, делая новостные репортажи.
Так вот, дальше в отзыве будут спойлеры и много эмоций. Я предупредила.

Я не нашла в книге положительных персонажей. Ну, разве что родители Базарова. Остальные мне не понравились, но больше всего мне не нравилась эта манера Тургенева делать главным героем какое-то типа высокоинтеллектуальное чмо. Да, таким я считаю Базарова. Товарищ с психоатеничным характером, склонный бежать от эмоций, держать все в себе. И, как следствие, отрицать все.
Говорят, он нравится многим читателям подросткового возраста. Почти каждый школьник проходит эту грань, когда все старое отрицается, и "вам не понять", и "все взрослые тупы, а я самый умный и в моей голове такие мысли - вашим не чета". У меня этот период пролетел очень мягко и быстро, потому ни в школе, ни сейчас Базаров меня не привлекал. Жил человек глупо и так же нелепо умер - вот и весь сказ. Я бы его судьбе, будь он реальным человеком, больше пяти минут своей жизни не посвятила.
Все его отрицание, кстати говоря, мнимое. Не может быть оно искренним и от всего сердца, когда голова говорит одно, а сердце говорит: "Напиши Одинцовой, что помираешь, пущай придет порыдает хоть чуть!" Если человеку приходится бороться со страстями, причем не греховного характера, во имя своих убеждений - есть ли в этих убеждениях смысл?

Бесконечно люблю русскую классику и, оглядываясь назад, ещё в школу, когда в первые поняла, что безумно люблю Достоевского, понимаю, что многое пора бы перечитать и услышать, увидеть и понять то, что когда-то давно либо было непонятно вовсе, либо не придано значения.

«Отцы и дети» - тема для меня достаточно сложная и в любой момент времени наводящая тоску, которую приходится долго разгонять, просто так её в форточку не выкинешь. И всё же к Ивану Тургеневу я вернулась как будто к себе домой: всё родное, даже душа болит, и слезы здесь и от счастья, и от печали текут и текут. Здесь я вижу реальных людей, а не старательно создаю людей и образов; я слышу их печали, ощущаю затаенную радость и тяжелый груз разочарования. Я вижу здесь столько всего, что от восторга перебираю каждую подмеченную деталь словно неожиданные открытия, тайны, которые доступны только мне. Извечное непонимание отцов и детей, разных поколений друг друга здесь показаны лучшего всего: тут и извечное требование уважения только по возрасту, но не по уму и опыту, и, как говорится, «бревна в собственном глазу не видишь», и политические споры, и ненавистное «а что я могу», и долгие ночи без сна с росой на сапогах, и слезы родителей напополам с тяжелым молчанием детей. И всё это так понятно, так просто, там невыносимо тяжело, так невыносимо легко, что хочется смеяться и плакать одновременно.

Мне совершенно точно нужно будет вновь вернуться к этой книге. И не только к ней.

Перечитывать "Отцов и детей" оказалось невероятно приятным опытом. А всё потому, что во время первого прочтения (в школе, как полагается) я была в категории "детей", а теперь вот жизнь переместила меня в категорию "отцов". Именно поэтому произведение русского классика заиграло новыми красками: слова и поступки героев приобрели другие оттенки, получили бОльшую значимость. В юности всё моё внимание было сосредоточено на Базарове (кстати, кто из вас сможет назвать его полное имя вот прямо сейчас?). Его имя практически стало нарицательным, созвучным отрицанию привычных ценностей, выделяющим гордыню, ставящим в приоритет то, что полезно и практично. Сейчас же мне ближе к сердцу пришёлся дядя Аркадия — Павел Петрович Кирсанов, — которого раздражали "принСИпы" Базарова и его "совершенная развязность". Я точно так же, как он чувствую привязанность к "старому веку", понимая под этим, прежде всего, то, с чем я выросла, что формировало мой характер; всё то, что было понятно, и что я особенно ценила. В современном мире, который меняется с невообразимой скоростью, многое кануло в лету, потеряло изначальную ценность, видоизменилось. И я не имею в виду технологии (сейчас уже не могу объяснить, как мы росли без мобильников и интернета). Это, скорее, относится к тому, как дружили, как любили, как уважали.

Сегодняшняя я оценила поведение Базарова позёрством. Почему-то теперь мне показалось, что нигилизм героя — не суть его натуры (в чём я была уверена в десятом классе), а некий тренд что ли, если ввинчивать модные словечки. Сам Евгений сказал, что ему "нравится отрицать", что и натолкнуло меня на мысль о неистинности его отрицания. Однако несмотря ни на что Базаров мне всё равно симпатичен: он умён, критичен и знает себе цену. Я не могу представить другой судьбы для него. Он этакий антигерой, с которым можно не соглашаться, но совершенно не возможно не прислушиваться к нему.

Меня совершенно очаровала любовь родителей Евгения Базарова к их сыну. Как трогательно Арина Власьевна называла его Енюшей! Как благоговел перед ним Василий Иванович! Для них он всегда был просто сыном — любимым и желанным, независимо от его связей или убеждений.

Тургенев так талантливо показал читателю разницу взглядов двух поколений, что кажется, будто это он изобрёл проблему отцов и детей. Однако и у него не всё так односложно, потому что, например, Аркадий Кирсанов хоть и является представителем молодёжи, но взгляды у него, скорее, "отцовские", в чём он сильно отличается от своего старшего товарища Базарова. Принадлежность к разным поколениям не означает автоматическую вражду и непонимание. Это лишь значит, что нужно быть чуть терпимее друг к другу, чуть старательнее пытаться понять этап жизни, на котором оказались участники противоположных "лагерей". Ведь рано или поздно дети тоже станут отцами, и всё повторится, но уже при другом раскладе действующих лиц...

Было бы здорово, если бы оба поколения не замечали этот ход времени: значит, им хорошо вместе.

Тютчев

В этих стихах, весь Тургенев: у него страдают и счастливы, не только люди, но и мгновения жизни, звёзды и сама красота.
Есть в романах Тургенева что-то утончённо-восточное.
В Японии, любование снегом называют — юкими. Любование луной — цукими.
Тургеневым хочется любоваться столь же трепетно, т.к. девственная, застенчивая красота его книг, похожа на дивное явление природы.

Откидываюсь на зелёную спинку дивана. На коленях — томик «Отцов и детей».
Рука словно бы щурится и дремлет на страницах, словно кошка на печке: наслаждается строчкой.
Вот, средним пальцем, рука зацепила страницу, опарусила её и медлит: глаза перечитывают что-то на левой странице и сердце пятится, и пальцы послушны сердцу: странички медленно листаются назад, словно сами собой..
Аркадий Кирсанов, лежа с Базаровым у стога сена (похожего на взошедшую луну!), мечтательно и грустно промолвил, гладя на то, как пожухлый кленовый лист сорвался с ветки и его движения в воздухе, напоминают бабочку: печальное и мёртвое, так похоже на весёлое и живое..
Ах, почему он не лежал вместе с женщиной в стогу сена и не ей сказал это?
По сути, из этой строчки вышел весь роман Тургенева: она вмещает в себя и нигилизм Базарова, его тайные мечты, грусть родителей, ожидающих сына и потом пришедших к нему на могилку, и мечты женщины вмещает в себя эта строка, и даже, сны замечтавшегося ночного леса: люди во сне, порой нежно бредят, а ночной лес, тихо роняет листок.

Страницы медленно листаются назад.. словно падает осенняя листва: я думаю о любимой своей.. бессознательно листая дни, когда мы были счастливы.
Вместе с Тургеневым, сладостно вспоминать о любимой.
Если я умру, то и в раю буду вместе с душой Тургенева вспоминать о любимой, с удивительными глазами, цвета крыла ласточки: я ему поведаю такую историю любви.. которая ему и не снилась.
Страницы так томительно-медленно… ах, где-нибудь на далёкой планете, в будущем, возле окошка космической станции, точно так же падали бы крупные, неземные снежинки.

Я не понимаю, как это удаётся Тургеневу.
Есть великие писатели, виртуозы, мастера: Толстой, Достоевский, Набоков, Платонов.. но ни у одного из них нет этой чары соучастия в загрустившей красоте мира, ставшей на миг, осязаемой и зримой, как северное сияние.
Наверное, есть более глубокие книги, более остросюжетные развития событий, с неземными метафорами, похожими на ангела, упавшего в эпилептическом припадке, содрогаясь в воздухе лазурными крыльями, похожими на волнующиеся от ветра, цветы на краю бездны.
Нет, всё это прекрасно, дивно.. но не то. Так оглядываешься с грустной и милой улыбкой на книги детства. Так… душа оглядывается с просиявшей высоты, на своё простёртое в постели тело и мир.

Подобно очарованному страннику и блудному сыну от искусства, наскитавшись по другим дивным берегам и странам: Акутагава, Фолкнер, Пруст, Сартр, Буковски, Бальзак, Воннегут… моя душа кротко возвращается к Тургеневу.
То, что я нашёл у него — нет больше ни у кого. Как и ни в одной женщине нет той красоты неземной, того чудесного сердца, как в любимой моей. Потому я и зову её ласково… Тургенев.
Иногда мне снятся эротические сны с Тургеневым. Но это уже другая история.
Так почему я не видел в Тургеневе всей этой красоты, раньше?
Каким взором я смотрел на него? Надменной и гордой юности?
Ну да, красиво, трепетно, персонажи чудные, ранимые, часто, бесячие… но так только школьники делают или наивные читатели прошлых веков, читая красоту, словно примеряя на себя платье: что-то не подошло, что-то жмёт, значит, не моё.
Такой подход убивает искусство, превращая его в игрушку для развлечения.
Или нужно было настрадаться в жизни, разбить своё сердце, вдребезги… и, словно дети, раздавленные судьбой, кроткими возвращающиеся к родителям (с ребёночком на руках), так и душа моя, вернулась к Тургеневу?

Боже мой.. и вроде пишет Тургенев о простых вещах, о любви старушки-матери, сидящей возле  своего гордого и равнодушного сына, играющего в карты и любуется им: она ждала его три года, истомилась по нём, а он..
Она не смеет коснуться его, и лишь её синий взор, кротко ласкает его плечи, волосы тёмные..
Боже! Вот как у Тургенева это получается? У Тургенева, самого языческого нашего писателя, нашего русского Пана… писать о любви и природе, быте, так, что они сквозятся.. евангельским и тихим светом?
Да это же евангельский образ природы!
Нет, это не просто мать-старушка, а, кроткая русская Пьета, предчувствующая гибель своего сына, не на коленях держащая его бессильное тело, а на сердце — его уставшую душу.

К слову, если по карте посмотреть на маршрут путешествия Базарова и Кирсанова к своим родителям и к степной Калипсо — Одинцовой, то можно подумать, что сама красота крестится, причём, по православному.
Да,Тургенев вроде описывает бытовые и милые вещи: тоску матери, мечты юности, сны женского сердца, домик с зелёною крышей возле церковки, тоже, с зелёной крышей, утонувшей в зелени сада..
Но всё это словно бы залито неземным светом, луной бессмертной души, а быт, обыденность, из которой так мечтал вырваться Базаров, волшебно превращается в бытие, и всё это делает любовь и красота, которых так чуждался Базаров и которые.. разорвали ему грудь.

Кажется, что в романе Тургенева незримо действует волновая теория света, сбываются сны Эйнштейна: всё всё в романе дивно связано друг с другом, и красота, чувства любовного томления, несутся на сверхсветовых скоростях и мир дивно и навека замирает за их плечами..
Да, всё связано друг с другом, словно в конце света: упавший кленовый листок и сердце Базарова, впервые увидевшего Одинцову. Чеширский розовый зонтик, мелькающий в листве, и улыбка ребёнка у Фенечки, этой крестьянской Киприды, Афродиты, выходящей из пены цветов: к ней, к её девственной чистоте и душе, словно к Мадонне степной, так или иначе льнут все герои романа, и «Отцы и дети».

Так и кажется, тронь вот тут, строчку с описанием ночной луны, и через несколько страниц это касание светло отзовётся в улыбке женщины… и моей улыбке. Ах.. в нашей общей улыбке!
Боже.. прошло 200 лет, а мне, именно мне, сидящему на зелёном диванчике в глубинке России, улыбнулась тургеневская девушка!
И с этой улыбкой замечтаешься о любимой..(да-да, улыбки тоже умеют мечтать, не хуже нас)
Есть в этом чуде тургеневского мира, что-то от предчувствия Рая.
Я не удивлюсь, если однажды кончится мир, и человек, кроткая красота земли, милая природа, искусство, будут отринуты нигилизмом самой жизни, по логике и разуму вещей, стремящейся в ничто.. к себе домой, т.к. всё произошло из Ничто и к нему стремится.
Потому разум и нелеп на земле, сам по себе. Он предатель, как и слепое преклонение перед наукой и цивилизацией.
В этом плане Базаров в некотором роде прав. Как  правы дети.. сами не зная того.
И вот, на выжженной и замёрзшей земле, над обезлюдевшим раем, в синеве воздуха, высоко-высоко, проявится дивный призрак, похожий на взошедшую луну: это будет тургеневский пейзаж, белый домик с зелёною крышей и церковкой рядом, утонувшей в акациях и сирени.

Не хочется с школьной скукой прилежания, разбирать характеры героев и событий, переливая из пустого в порожнее, утомляя и себя и читателей.
Хотя.. славно было бы сказать о романе то, что свежо и оригинально.
Хорошая рецензия — это диалог души, с текстом, с его мечтами, грустью и снами.
Хочется положить на свои колени карий томик Тургенева, и тихо погладить его, словно.. это милые волосы Одинцовой, Базарова, Кати, или Фенечки, похожей на милого домашнего призрака: есть кроткие, поруганные судьбы, с грацией призраков.
Да и что есть любовь в нашем мире, как не призрак?

- Ну что, милые, о чём вам рассказать?
(жена заглянула в спальню, грустно улыбнулась и сказала, не мне, куда-то в пространство: опять с книгами разговаривает..).
Рассказать, как однажды Тургенев и молодой Толстой, поссорились и чуть не подрались, словно Кирсанов с Базаровым?
Тургенев ходил по комнате, чесал себе лоб, размахивал руками и на повышенных тонах доказывал что-то Толстому, после кутежа с цыганами, лежавшего на зелёном диване, задрав на спинку, ноги и играя какой-то чепухой в руке.
Тургенев вдруг разворачивается к Толстому, отрицавшему и глумящегося, как Базаров, над всеми основами мира, над высокими речами Тургенева о прекрасном, и, сказал как-то охрипши, сжимая руками своё горло: я больше не могу! Вы меня не слушаете, не слышите..
У меня горло болит, мне нельзя так кричать! У меня фарингит!!

Толстой, позёвывая, отводит взор от покрасневшего лица Тургенева и говорит: малахит, фарингит… чепуха. Фарингит, это такой камень на Урале.
Тургенев поднял глаза к небу, скрытому за потолком, поднял руки и мысленно закричал..
Толстой улыбался на диване..
Как ни странно, Толстой похож на Базарова.
Они оба страдали той мучительной синестезией души, чем-то похожей на муку неприятия своей гомосексуальности (только наивные или глупые люди могут думать, что это норма, что стоит просто поддержать человека и он с улыбкой станет собой. Не станет. Если его природа мучительно и навеки расщеплена на две части. Лишь новую маску нацепит… продвинутую, красочную).
У Толстого и Базарова, сердце — пытается мыслить, а это пугает, и ещё более пугает их, до экзистенциального стыда, что разум — пытается чувствовать.

Как Базаров по утрам на заре, желая истомить своё сердце и отвлечься от шепчущих голосов в сердце, голосов любви и боли мира, уходил в лес и бродил там по росистой траве (ах, какой замечательный из Базарова вышел бы призрак!!), так и я, на днях, томясь от любовной муки, бродил по страничкам дневника Толстого, бессмысленно почти листая страницы: года и страницы, росли как стволы берёз, дубов и елей, освещённых солнцем с боков..
Набрёл на запись совсем молодого Толстого: если я в ближайшие 3 дня не сделаю что-то доброе для человечества, я.. убью себя.

Любовная мука в груди, ярко вспыхнув, на миг замерла и вместе со мной внимательно прильнула к страницам последующих трёх дней Толстого.
Боже! Как я переживал за Толстого! Как за.. Базарова.
Я даже на миг подумал, что я.. сошёл с ума. Что Толстой, на самом деле, умер молодым, а вся его грустная и великая судьба: Каренина, Война и мир, ночной побег из Ясной поляны от жены и.. себя, лишь мираж, сон.
Мне реально стало страшно: а вдруг, я и правда, болен, и нахожусь в сумасшедшем доме: попал туда, то ли из-за любви, то ли доказывая, что Толстой — жив! Что он жил долго, до старости, и я с наслаждением читал его романы, которых нет..
(красивая медсестра с каштановыми волосами, в чудесно сидящем на ней белом халатике, заглянула в окошко в двери палаты и грустно прошептала: снова, разговаривает сам с собой, бедный…).

Поверишь ли, Базаров, мне до сих пор кажется чем-то вымышленным, что я прочитал страницы тех трёх дней в дневнике Толстого, и что всё закончилось благополучно: У Толстого внезапно нашли какую-то мистическую болезнь и уговорили на операцию. Он и правда мог.. умереть.
И вот я задумался об общей природе Базарова и Толстого, как-то крылато разметнувшейся в разные стороны.
И если Толстой, преодолев нигилизм молодости (не совсем, всё же), томился по счастью всего человечества, то Базаров…
Кем бы стал Базаров, преодолев свой демонический, а по сути — подростковый нигилизм?
Ну было бы счастливо человечество, кушало бы сыто, радовалось цветочкам, сердце бы благополучно и демократически зарастало бы жирком…
И что? А куда деть эту боль души, под этими холодными и бескрайними звёздами? Куда деть ту муку любви, вечной красоты, разрывающей грудь?
Неужели и любовь, красоту вечную, отдать.. вот на такое, чтобы и она заросла жирком и довольством?
Может.. образ Базарова, несколько глубже, чем кажется?

Боже… какой дивный образ создал Тургенев!
Во время чтения, хотелось раз 40 прибить чем-то тяжёлым, Базарова, и три раза вызвать его на дуэль, и.. столько же раз хотелось его обнять, и три раза даже поцеловать (правда, все эти разы связаны с его мукой любви и его болезнью).
Базарова легко представить в синих джинсах и с растрёпанными чёрными волосами, сидящего на скале, позируя Врубелю.
И если Базаров, существо инфернальное, отрицающее и мир и себя, но в его груди томятся жаркие крылья для преодоления этого заблуждения и гордыни, то последователей Базарова, очень хорошо описал Достоевский, в «Бесах», которых полно и сегодня, как у нас, так и на западе.
Чисто по человечески, их даже жалко: жить демократическими идеалами пользы, истинами Фомы, с вечной линеечкой в руках, которой измеряют счастье, истину, бога и душу и пол, постепенно врастая в быт и холодную подлость вещественности мира, в сытое счастье, зарастая ими, словно травой с лопухами, толком уже не помня и не понимая, что такое совесть, честь, истина, правда, Родина, семья, бог и любовь.
В этом плане, роман Тургенева, о тотальном непонимании между не поколениями, а между человеком и миром, непонимании человеком себя, людей: мать разлучается с ребёнком после родов, влюблённые разлучаются, душа с телом разлучается, дети с родителями разлучаются… увеличивается тёмное безмолвие между звёздами. И никто, никогда, не поймёт друг друга…
Если только.. в любви. А кому нужна любовь на земле?
Ну страдает мать Базарова. Некая крестьянка страдает по нему. Розы страдают под зноем и замученные Базаровым лягушата, ещё много чего страдает, что не видят глаза, но видит одна любовь.
И что? При чём тут поколения? Для одних и сейчас совершенно нормально и демократически, как в том самом месте с Грушенькой из Карамазовых, пить ананасовый компот и смотреть на то, как насилуется красота и правда в мире, смотреть, не замечая, на звериные оскалы бесов, не замечая, как на духовном плане, снова распинается Бог и на том же плане духовном, апокалиптически полыхают многие страны и сжигаются, уродуются души людские, а потом искренне удивляться… войне, которая словно взялась из ниоткуда.
Может подлинный нигилизм, это равнодушие? Базаров бы пожал плечами..

А это ведь и правда, страшно, и в этом смысле Тургенев описал нечто спиритуалистическое в любви… Базарова. Для кого прикосновение любви, стало столь же ужасным и потрясающим, как соприкосновение с призраком.
Да, это страшно, и не только в случае с Базаровым, когда тебя что-то словно бы касается из пустоты, темноты, а ты не видишь, что это, и бессознательно хочется отринуть, убить эту область, откуда было касание, и не важно что это, особенно для сегодняшних нигилистов: истина, совесть, бог, душа, любовь..
В этом смысле удивительна фамилия Базарова.
И пускай в школе и литературные критики, с умным видом толкуют про базар, пустоту слов на ветер.
Этот оттенок разумеется есть, но он не главный.
На самом деле, Тургенев сам сделал подсказку к тайне фамилии, в том эпизоде, где Аркадий и Катя сидели в беседке и читали Гейне.
Дело в том, что в фамилии Базаров — эхо стихотворения Гейне — Азра.

В стихе говорится о человеке из таинственного племени Азров (Азраил?) — полюбив, они умирают.
Боже.. превращение Базарова из заносчивого и глупого подростка, изумляет не меньше, чем Превращение Кафки.
Что все эти исполинские истины мира, сверкающие мечты науки, гордости юности… пред маленьким цветком любви?
Любовь победит всё. Всё в мире, нелепо, по сравнению с любовью.
И в этом смысле, любовь — инфернальная царица нигилизма, любовь — сокровенная природа Базарова, по которой он томился всю жизнь.
И не случайно, лёжа в траве, он называл муравья — братом; не случайно его, словно бесприютного и таинственного ребёнка, рождённого от какого-нибудь Пана, влекло вглубь природы.
Да даже резание тех же лягушек..

И каково же было его изумление, что в сердце природы — вовсе не пустота, не сутолока атомов, а свет любви и всё держится этой любовью!
Грудь Базарова, словно несчастного лягушонка, рассёк луч любви и томный взгляд женщины…
Базаров похож на нравственного горбуна, где горб — томительность неразвившихся крыльев.
Потому и его стыд, презрение к красоте, поэзии, любви: так стыдятся и презирают, предатели. Или дети.
Любовь и красота словно в аду говорят, напоминают не столько о безобразии Базарова, а.. об изуродованном лике души самой жизни, её истин.
Душа Базарова томительно-сопричастна этому уродству жизни: его душа, подобно мыслящему тростнику Паскаля, дрожащего между звёздной бездной, и сверкающей пустотой в душе: ещё не известно, какая бездна больше..
Любовь?

В романе есть дивный образ неприкаянной женщины: то молится по ночам, а днём бросается в буйство наслаждений, душа куда-то рвётся, а сама не знает куда.
Это сама любовь..
У женщины на руке было кольцо с изображением Сфинкса.
После своей смерти, она завещала вернуть кольцо влюблённому в неё мужчине: Сфинкс был перечёркнут крестом.
Кто этот Сфинкс? Душа женщины? Красота природы? Искусство? или.. любовь?
Ах.. эта женщина могла бы полюбить Базарова! Успокоить сердце этого последнего Дон-Кихота..
Как это грустно сознавать.. что твоя любовь, быть может давно умерла. Может и в этом ещё бессознательная тоска Базарова? Он один в целом мире. Среди скучной сутолоки атомов, звёзд и людей.

И все явления природы, люди, государства, искусства и мечты, далёкие звёзды, словно говорят сами с собой и мы их не слышим, как не слышал Базаров страданий и любви матери.
Словно земля общается с далёкой звездой: пока свет и сигнал дойдёт туда, вопрошающий уже умрёт, и ему ответит, фактически, его же эхо.
Эхо, этот призрак звука — Базаров, как инфернальное воплощение невозможности понять друг друга, ни людям людей, ни звезде, человека, ни человеком — грусть даже малого цветка.
Тогда не лучше ли сразу.. стать травою и ветром, светом звезды, тем самым обняв, заключив в свои объятия весь мир, став дыханием любимой женщины… боже!
Стать томлением ночи и звёзд, мира, который впервые тебя не отринул (nihil), а, словно Отец, обнял душу, припавшую к нему на колени, подобно блудному сыну.

А где же Базаров? А если точнее, что снится травам, цветам, выросшим на его могилке?
Цветам снится окно, к которому подошёл Базаров.
Закрытое окно похоже на сложенную синеву крыльев ангела.
Позади Базарова, на диване сидит женщина, боящаяся себе признаться, что любит (в этом плане мы все, чуточку нигилисты, убийцы).
Базаров приникает к окну жарким лбом.. приникает к ласковой природе и её красоте, словно к матери, ища у неё защиты и помощи избавления от горячей муки в груди. Он шепчет: я.. люблю вас.
Он это говорит женщине, с чудесными волосами, цвета крыла ласточки.
Женщина отражается в окне и сквозь её силуэт, прозрачно и ласково проступает красота и вечность природы, словно и им признаётся в любви, Базаров, через миг распахивая дрожащими руками, окно: чистый катарсис, словно душе стало тесно на земле и она стосковалась по небесам и полёту, и оказалась далеко-далеко от Земли.

p.s. Ночь не спал и думал о романе Тургенева и о любимой своей.
Мысли о прекрасном, всегда сворачивают к мыслям о наших любимых.
Смотрел на окно.. Ярче сна, в сердце текли мысли о болезни Базарова, страницами которой так восхищался Чехов.
Базаров умирал и бредил и ему мерещились красные собаки в его комнате.
У Есенина в стихе — Розовый конь (Не жалею, не зову, не плачу).
У Базарова — красная собака. Он.. жалел, звал кого-то, плакал (слёзы к горле… порой похожи на сирень, прильнувшую к окну).
Разумеется, это Фифи: собака Одинцовой.
Боже.. он на смертном одре, в бреду… мыслил о любимой! (собака возле ног любимой.. сердце… возле ног любимой).
Когда я буду умирать, о чём я буду думать и бредить?
В этом бреду, вся суть человека: ради чего он жил и кого он любил.
Я знаю точно, что в моём смертном бреду, в раскрытое окно моей комнаты, влетит ласточка и я ей улыбнусь и кротко протяну руку к ней.
Просто.. у любимой моей, глаза и волосы — цвета крыла ласточки.

А ещё я думал ночью, о дивном узоре в романе.
Не знаю, обращали ли на него внимание раньше (я в детстве мечтал быть археологом.. на далёких планетах. Пока не сбылось, но в произведениях искусствах, с их неземной красотой, я порой открываю дивные вещи, мимо которых важно прошли учёные и бородатые археологи).
Базаров и Кирсанов, лёжа на стоге сена, говорят об опавшем листке, похожим на бабочку.
К дому Базаровых подъехала телега. На стогу сена, лежал человек, больной тифом: только умер.. и его душа отлетела бабочкой.
Что видел этот несчастный в бреду, когда его везли к Базарову?
Об этом же целый рассказ можно написать!
Это же.. судьба и душа Базарова! — Бескрайнее тихое небо плывёт над глазами, над сердцем, бьющимся в синеву, и редкие птицы, ласточки, словно медленно влекутся ветром в сторону: похожи на осеннюю листву..
Что шептали в небеса, губы несчастного?
Имя любимой? Мама? Что-то ласково-смутное из детства? — лягушка, сирень на ветру, щеночек у ног девочки..
А может… образ Базарова ему бредился?

Это не вымысел мой.
Удивительно, но этот несчастный на стоге сена, похожего на взошедшую луну, был именно тем таинственным человеком на инфернальной, спутанной двойке лошадей, который проезжал на заре возле леса, где Базаров сидел в траве, ожидая дуэли.
И не случайно Базаров бредил при смерти: из 8 вычесть 10.
Это шаги дуэли. — 2. Базаров и его любовь. Их нет больше в мире.
8 — 10… желание уйти в отрицательные величины. Домой, в иррациональное безмолвие космоса, желание зарыться сердцем, в шорох атомов, словно в вечернюю траву.
Когда Базаров вскрывал труп того несчастного и таинственного человека и заразился… это ведь было даже не самоубийство, а экзистенциальная дуэль.
С кем? Со смертью, всё отрицающей.
С самим собой, своим прошлым, с почти космическим безмолвием того самого «безвоздушного пространства», в котором не могут существовать ни любовь, ни человек, чтобы не говорил старый и новый нигилизм.
Та ледяная, космическая тьма, которую анатомировал Базаров, это тот самый Чёрный человек Есенина, то самое… разбитое зеркало.