Соглядатай. Отчаяние

Эта книга не для поверхностного чтения, нырять придется глубоко. Но чтобы понять Набокова, нужно быть очень подготовленным читателем. Это как заниматься подводным плаванием в специальном снаряжении или же отправиться в заморское путешествие без маски и дыхательного аппарата. В первом случае откроется красивый подводный мир во всех красках и деталях, во втором - красоту морской природы застелет пелена воды. Я себя таким читателем не считаю, но всё равно получила небывалое удовольствие от книги. Это произведение из тех, в которое хочется вчитываться, перечитывать, возвращаться к предыдущим главам, останавливаться на отдельных строках и смаковать их, ловить в воображении образ, созданный описанием Набокова и пытаться удержать его в памяти. Если говорить о сюжете, то это роман в романе. Главный герой пишет автобиографичное произведение, попутно что-то вспоминает или принимается рассуждать, как пойдет сюжет его романа дальше, мечтает о том, как бы могло быть. Он из тех, кто не сомневается в своём литературном таланте, зато имеет свойство принижать таланты других и ставить окружающих на уровень ниже себя. Одновременно Набоков вкладывает в уста героя свои философские размышления. Ну а в целом, если отбросить весь внутренний мир героя, то в книге изложена детективная история, правда, с весьма необычными мотивами и подходом к убийству. Мне кажется, что еще одним аспектом является тема субъективного восприятия мира или, научно, выражаясь, солипсизма. Набоков, насколько я знаю, увлекался этим философским течением в свое время. Он показывает опасность приверженности подобных взглядов. Например, Герман уверен, что встретил человека, являющегося ему двойником. На деле же между этими людьми мало общего. В начале книги герой вставляет ремарку, что он очень легко, вдохновенно лжет, вернее даже выдумает. Поэтому, возможно, все эти яркие, красочные воспоминания, всплывавшие в голове Германа - лишь выдумка? А в конце книги он задается вопросом "может быть все это - лжебытие". В общем, как там всё было на самом деле, особенно в отношениях с его женой, остается только догадываться. Жаль, что на журфаке не было лекций по Набокову. Это писатель виртуозно, владеющий словом, мастер с поразительным воображением и вкусом к деталям. Одним словом, гений.

Произведение сильное, но осознается это только к концу. Читать было тяжело, нудно, очень много описаний мыслей и рассуждений главного героя  Германа и совсем мало действий. Но в конце становится понятно, что все это было нужно для того, чтобы раскрыть образ Германа и подготовить нас к концовке. Это книга про одного человека, и все остальные персонажи и события нужны лишь для того, чтобы дополнить картину его личности.

Книга рассказывается от первого лица, благодаря чему мы видим происходящее через призму души главного героя. Благодаря этому Набокову удаётся нас запутать, ведь совсем непонятно, какие события реальны, а какие субъективны. И только с помощью реплик и реакций других персонажей мы можем в конце составить полную картину, и понять, что же произошло и что за человек был Герман.

И хочу сказать, что персонаж он весьма отталкивающий, а посему находиться у него в голове и постоянно слушать ход его мыслей не очень приятно, и даже прямо-таки противно. Поэтому книгу читать было тяжело, все время хотелось её отложить, потому что все это надоедало и раздражало. В конце, конечно, стало ясно, что даже эти чувства соответствовали гениальному замыслу Набокова и его ожиданиям от нас-читателей.

И тем не менее, ставлю произведению 3 из 5, просто потому что чтение не принесло удовольствия, и настроение от него было дряное.

Роман Набокова и покорил и разочаровал.
Покорил сюжетом и накалом страстей. Первая часть давалась с трудом. Жил был Герман и вдруг его осенило. Сложно было понять мотивы и  причину поступков Главного героя. Повествование ведётся от первого лица. Размышления? Повествование? Дневник? Я не смогла понять.
Разочарование в финале. Такое чувство не дописал или не захотел.
Мастерски прошёлся по Достоевскому (не прощу).
Язык произведения для меня тяжёлый так как нет прямой речи и я пыталась понять это диалог или авторские размышления в кавычках. Хотя никто не говорит, что у мастера бывает легко.
Здесь Набоков играет с детективным жанром.
Развязки сюжета как такового нет. Но дочитать историю хочется до конца. Меня до сих пор не оставляет в покое вопрос зачем всё это надо было герою? Может я не поняла?
Как и не поняла зачем в книгу введён алкоголик художник. Толку от него никакого, а читать про него не интересно, да и незачем.
Лида, жена гг тоже женщина со странностями. Глупышка и вертихвостка.
Единственный большой плюс для меня это жизненность истории и естественность действующих лиц.

Это было похоже на танец. Вел, конечно, сам Владимир Владимирович. Сначала я никак не могла попасть в ритм, мне не нравилась музыка, обстановка, наряды. К тому же после долгого путешествия в невесомости я еле держалась на ногах. Но только благодаря мастерству партнера, его таланту и очарованию, мне удалось преодолеть скованность и дискомфорт, и слиться с симфонией. О, как я танцевала! Как кружилась! Впитывала каждую ноту (а иначе и не назовешь), каждый звук, каждый удар.
Я позволила ненадежному рассказчику снова и снова обманывать меня, водить за нос, хитрить, уверенно прыгала в расставленные ловушки, с удовольствием сходила вместе с ним с ума.
Так бывает, когда пишешь книгу и в какой-то момент понимаешь, что книга пишет тебя. Твой главный герой постепенно завладевает твоим телом, мыслями, жизнью. Бросает высов своему создателю, борется с ним, как Иаков с богом. До самой зари.
А утром исчезают тени, призраки, двойники. Ты возвращаешься из своего литературного ада в ад реальности. В полном молчании. Самое время что-то сказать, произнести речь. Но ты не успеваешь - занавес.

В этот раз герои Набокова какие-то недостаточно отвратительные, как это было, например, в "Камере Обскура", хоть я и провела некоторую параллель между этими романами в своей голове. И за что мы все читаем Набокова? Правильно, за его стиль повествования, такой витиеватый, вкусный и в то же время простой понятный, такой узнаваемый.

История, заключенная в "Отчаянии" интересно изложена - от первого лица, с размышлениями, сбивчивыми мыслями. В таких произведениях можно проследить как герой сходит с ума. В романе Набокова я уловила обратный процесс. Герман, повествующий, к концу книги как будто обретает ясность мысли и понимание себя, хоть и сделать с ними он уже ничего не сможет. Возможно налет легкого сумасшествия объясняется самим фактом повествования от лица героя, тем, что герой записывает историю по памяти, а воспоминания наши никогда не бывают ясными. Законченность и целостность истории - удваивает прекрасность произведения, совершено преступление - вынесен приговор, все прозрачно.

Не лучшее, на мой взгляд, произведение Набокова. Как мне показалось — это роман-предтеча, если не сказать «отдых». С одной стороны, автор, несомненно, имеет право расслабиться, с другой — даже тут он почти моментально с головой окунает читателя в желчь своей иронии:

Кто-то когда-то мне сказал, что я похож на Амундсена. Вот он тоже похож на Амундсена. Но не все помнят Амундсеново лицо, я сам сейчас плохо помню.

Коммунизм действительно создаст прекрасный квадратный мир одинаковых здоровяков, широкоплечих микроцефалов, и что в неприязни к нему есть нечто детское и предвзятое.

Матери старинных княжеских родов, «глубокомысленные» замечания в духе «всякое лицо — уникум», пошлятина еле прикрытая «лёгкой, вдохновенной лживостью» (ведь главное — признаться, да ещё и в самом начале. Каноническое: «Да, я подлец, зато подлец честный!», и сразу всё хорошо, и сразу прощён), желание быть хоть кем-нибудь, но не собой ни в коем случае… и очень мне хотелось всем этим товарищам плюнуть в глаза. Необъяснимо.

Вообще, тема именно пошлости в этой относительно небольшой книжке раскрыта на диво великолепно: порой мне казалось, что Набоков не просто ставит на заду «сливок мещанства» тавро, он буквально топчет ногами всех этих глубокомысленных раздувателей ноздрей, ценителей разодранных детективов и прочую мелкую сволочь в лице вещистов и глупых себялюбцев.

Не лучшее у Набокова, но и это «не лучшее» стоит целых библиографий многих и многих, не вызывающих абсолютно никаких эмоций графоманов.

Это было не первое мое знакомство с творчеством Владимира Владимировича, но первая книга, которую я дочитала. И “Лолиту”, и “Камеру обскура” я сворачивала после первых нескольких глав ибо мне было неприятно. Здесь же мне было любопытно и получила удовольствие даже больше от процесса, нежели от сути. Такой виртуозной игры со словами, такого заигрывания с читателем я, пожалуй, ещё не встречала. А его ненадёжный рассказчик просто эталон ненадёжности. Но у этого словесного кружева есть один существенный недостаток: сквозь него плохо видно сюжет, суть, идею. Как будто ты заостряешь внимание на всех этих завитках и петельках, а происходящее за этой прозрачной паутинкой рассмотреть сложно, отвлекаешься постоянно.

Читать было и грустно, и смешно. Вообще, эта книга – будто сборник противоречий, где и сам автор (он же и рассказчик) противоречит сам себе. Например, при рассказе о жене поначалу чувствуется и любовь, и нежность, но при этом дальше упоминает её не иначе как “эта дура” и говорит пренебрежительно. Удивительно легко и непринужденно, в пару штрихов, обрисовывал он нам героев и придавал им хороший объем и живость, и характер.

В общем, это сочетание психологичности и как будто детективной, если не криминальной составляющей мне понравилось.

Рада, что познакомилась с этой книгой, потому что после первых двух неудачных попыток Набокова я обходила стороной.

Герман проживает вместе с прелестной женой Лидой в Берлине в уютной квартире с балконом и центральным отоплением. Он доволен собой и своей жизнью (особенно собой). Но его шоколадный бизнес не приносит желаемого дохода, а в последнее время дела идут совсем скверно. Во время деловой поездки в Прагу Герман встречает бродягу Феликса, «как две капли крови» похожего на него самого. И в голове у Германа созревает некий план.
Шестой берлинский роман Набокова и третий - психологически-криминальный, но в нём писатель напрочь отвергает условности жанра, а также второй после «Соглядатая», в котором рассказчиком выступает очевидный негодяй. Герой не стесняясь расхваливает себя, лжёт, пото́м, насмехаясь, признаётся, что солгал, из-за чего с самого начала возникает недоверие к нему. Его размышления производят угнетающее впечатление, вызывают тревогу, ощущение опасности. Набоков виртуозно играет на нервах читателя, не забывая порадовать его оригинальными эпитетами, неожиданными сравнениями - всем тем, что является фирменной особенностью его слога.

Отношения с Набоковым складываются у меня всё хуже и хуже. Если сначала я хотела перечитать "Лолиту" и не смогла, то потом в отчаянии взяла "Отчаяние".

Перед нами ненадёжный рассказчик. Он сразу заявляет, что верить ему нельзя: "Я мог бы, конечно, похерить выдуманную историю с веером, но я нарочно оставляю ее как образец одной из главных моих черт: легкой, вдохновенной лживости".

И вот это мешало мне наслаждаться хитросплетениями сюжета. Ибо если это всё выдумка, то на кой мне читать? Но в итоге к концу книги всё стало более-менее понятно, финал хороший. Для читателя.

С Набоковым я знаком через общих знакомых, хороших людей с прекрасным литературным вкусом. Их хлебом не корми, дай похвалить Набокова, а я только и читал, что «Приглашение на казнь», «Соглядатай» и «Пнин». Причём с последним произошёл небольшой читательский казус, приводящий к необходимости перечитать. Но с перечтением я хотел бы повременить, ведь знакомый моих знакомых чуть-чуть мне знакомый, но только чуть-чуть, а хотелось бы иметь возможность для кайфа от совместного глубокого погружения в набоковофилию. Вот я и взялся за «Отчаяние», в состоянии прямо противоположном.
Стоит заметить, что и сам текст без учёта финальных двух глав совсем не об отчаянии. Там у нас позитив, планы, вера в себя, дар и безграничное высокомерие. Последнее остаётся с нами до конца, а вот всё остальное тает, как весенний снег, разбивается, как ласточка о стекло, напевая тему из «Реквиема по мечте» или чего-то там тематического. И на этих мокрых кровавых осколках в состоянии, вынесенном в заглавие, сидит герой, над ним, забрав у него всё, хохочет автор, предсказавший свой крах и потому непобедимый.
Главный герой – русский эмигрант в Германии. Чем он занимается или занимался не имеет значения, сейчас он пишет. Пишет не какие-то мемуары или дневник, а переносит в литературу, в письменный вид своё совершенное достижение, дар, посланный судьбой, план реализованный на все сто. В своём повествовании он не стесняется в похвалах самому себе и своему произведению; смело пишет о том, как бы мог писать и почему пишет именно так, а не иначе; объясняет структуру, оставляет место для вставок и описаний, временами случайно оставляет интересные ретроспективные заметки. Всё это на определённое время подталкивает читателя к подсознательному отождествлению главного героя с автором: слишком громко дублируются слова, предложения. И пока мы буквально ничего не знаем о Германе Карловиче, лицо Владимира Владимировича закрывает его собой. На экваторе происходит перелом. На первый план выдвигаются действия, мотивы. Герман Карлович убирает своего создателя за ширму, чтобы финал они пели дуэтом, на равных, завершая одновременно два произведения. И каждое из них о самоубийстве.
Высокомерие рассказчика уничижает всех, о ком он рассказывает. Стирает черты, превращает в никчёмные карикатуры, пыль у его ног. Поэтому собрать характер кого-то из второстепенных персонажей очень сложно, и в этом Набоков играет «в зеркало». Текст во многом о зеркале. О том, как узнавать себя в других и как не узнавать. Стирая чужие лица, ты удивляешься, что точно так же, не задумываясь, стёрли твоё, проигнорировали то важное и настоящее, над которым ты корпел.
Герман Карлович случайно находит похожего на себя человека, и у него зарождается план. О сути плана читатель узнаёт ближе к концу, потому что, по версии своего создателя, план идеален. Произведение отсылает нас к мистическим историям о двойниках и детективах о Шерлоке Холмсе. И то, и другое переворачивается с ног на голову и оборачивается самым непристойным видом. Так же и «Преступление и наказание». Роман постоянно искривляется и изменяется, поэтому долгое время сложно понять, что читаешь. Это часть характеристики гг. Это контекст, в котором он живёт и пытается писать. Веянии самоубийства юного Вертера заполняют совершенно не ту историю, просто потому что иначе рассказчик не умеет. Он даже не хочет, ведь он и без того лучший, и слог у него лучший, и план у него идеальный. Как оказалось, нет.
За историей Германа Карловича таится книга о написании книги. Где последние две главы постскриптум. Автор отправляет книгу в издательство. Ждёт решения критиков, а получает только негатив, оскорбления и непонимание, чтобы затем взять эту злосчастную книгу и перечитать на свежую голову, заметить ляп, гигантскую дыру в якобы идеальном творении. И ничего уже не изменишь, они уже под твоим окном.