Соглядатай. Отчаяние

Сложно... очень сложно было вникать в сюжет книги. Вроде и слог лёгкий. Начало затянуло, но где-то ближе к середине я перестала уже понимать, что происходит. Вернее, я понимала, но не понимала, к чему хотел меня привести автор. К Набокову я ещё вернусь, так как были моменты, которые меня  задели за живое, но не в ближайшее время. Сейчас понимаю, что русскую классику я не могу пока никак воспринимать. Хотя Достоевский мне нравится, по крайней мере, когда я его читала год назад - мне было не оторваться от его книг

Наконец-то завершен один из моих самых больших долгостроев. О нет, чтение книги заняло всего пару дней, но как же долго я к ней шла. С Владимиром свет Набоковым я познакомилась давно и неудачно. Прочитав "Лолиту", я испытала чувство какой-то брезгливости и даже стыда. Язык мне не понравился, тема казалась мерзковатой, стало как-то странно - как многие книгочеи пугают молодняк глубоким внутренним миром и интеллектуальностью Набокова. Где здесь это? Я просто не увидела, не пронялась. В силу ли юного возраста, в силу ли каких-то предубеждений. Став старше, понимаешь - не стоит судить книгу по обложке, а автора по одной прочитанной истории. Так у меня на полке появилось "Отчаяние". Купленная случайно книга долго пылилась на полке, я часто на нее смотрела, но сама себе говорила "Не время". Время пришло, книга прочитана,а я в смятении.
С одной стороны я действительно узрела. То, чем восхищаются поклонники творчества и люди, знающие толк в хорошей литературе. Я поняла, почему Владимир Набоков навсегда вошел в зал славы писателей и никогда его не покинет. Да, читать его порой одно удовольствие - словно плывешь в приятном теплом потоке слов. Но порой, расслабившись, налетаешь на большой подводный камень-будь то крепкое словцо, перескакивание с темы на тему, неприязнь к главному персонажу. Я-невежда, я не знаю ничего о его личности, его жизни, но вот как странно - он и его персонаж Герман слились для меня в одно.Никогда еще в жизни я не испытывала такого полного единения автора и его творения. И вот мне тогда казалось, что и сам Владимир Владимирович такой же надменный, неприятный тип, упивающийся своей интеллектуальностью, острым умом, считающий всех вокруг идиотами и дурами. Наверно, это и есть победа - писатель создал совершенный персонаж, став на время им для меня. Это успех. Сама я надеюсь, что в реальности сам Набоков таким типом не являлся и был куда приятнее.
Сама история весьма интересна, необычна. Аннотация не обманула - получился прекрасный детективный сюжет. И пусть в ней были рассказаны заранее все нюансы за исключением главного - читать было интересно. Гений или идиот, идеальное убийство или прихоть - сам читатель решает что разворачивается перед ним. Но клянусь, дочитывая последнюю главу, подходя к развязке, я жадно глотала строчки - какая же деталь? Что он упустил? Я продумывала про себя - что обронил, что забыл в кармане, где засветился? Не попав ни разу в цель, я с восторгом вздохнула, когда дошла до нужного момента. Вот так да! Браво, мастер, ваша книга прекрасна! Финал хорош. И как же блестяще автор обозначил такое название романа, "Отчаяние".
Почему так низка оценка в таком случае? А черт его разбери, по какому критерию мы ставим оценки. Порой прочтешь и нет сомнения,что это высший бал - 5, 10, 100 звезд, хоть миллион. Порой прочтешь и думаешь, как это можно оценить? Произведение вне времени, вне рамок, ну как тут оценить, опираясь на свои ощущения, на приобретенный опыт, или на красоту слога? И тут я до конца не уверена. Мне мучительно тяжело было начать чтение, я продиралась сквозь свое предубеждения, ожидая пошлость, скуку, неприязнь. Мне тяжело было порой читать, на персонажа нападало словесное недержание - поток ненужных слов, перескаиваний с темы на тему, ненужные детали. И это вперемешку с блестящими сценами и интересным языком! Противоречиво, ох как противоречиво.
Нет, горячей любви, увы, не возникло. Пока что в воздухе летает аромат появившегося интереса, желания прикоснуться к автору еще. Может, перечитать ту же самую "Лолиту", ведь я могла что-то упустить? Я предвкушаю долгое общение и знакомство с Набоковым. Такое было, например, с Иэном Макьюэном. Сейчас, 5 романов спустя, я до сих пор не уверена в своем к нему отношении. Похоже, у меня появился новый автор,с которым я буду спорить, ругаться на него, но при этом цепляться за любую попавшую в руки книгу.

Будто бы написанная мазками картина, повесть "Соглядатай" проходит перед глазами изумленных читателей, выхватывая то один, то другой образ, и все это словно окутано плотной завесой тумана, пробиться через которую не так-то просто. Перед нами возникают действующие лица и тут же уходят обратно в тень, и сложно понять, что здесь явь, а что - вымысел. У меня было стойкое ощущение, что я блуждаю впотьмах, ведомый искусным стилем Набокова, и лишь в самом конце нахожу, наконец, просвет, и все становится на свои места.

Сама тема произведения необыкновенно заманчива: жизнь после смерти в старых декорациях, но с новыми людьми. И превыше всего этого - наблюдение, постоянное соглядатайство за одним конкретным человеком. Граница между "жизнью" и "загробным миром" ощутима, прежде всего, на уровне текста: четкие, яркие события превращаются в череду расплывчатых и не совсем логичных эпизодов. Все это, кстати, происходит стремительно, читатель не успевает даже опомниться, как попадает в другую, новую жизнь главного героя.

Как обычно у Набокова, здесь присутствует трагичная любовь, но даже она отходит на второй план. Превыше всего в повести - исследование личности, то, как видят одного и того же человека разные люди. Храбрый ли это герой войны или никчемный воображала? Счастливый жених или "сексуальный левша"? Жалкий вор, быть может? Ни один, ни один из этих образов не является правдивым, а уж тем более полным и исчерпывающим. Все это - субъективизм, и отчаянная попытка главного героя докопаться до истины терпит крах, и он решает сжечь все мосты, начать все сначала - в какой уже раз?

Разумеется, здесь присутствует и определенная загадка - та черта произведений Набокова, которая никогда не дает заскучать над текстом. Но в данном случае внимательный (или просто догадливый) читатель может довольно быстро разгадать замысел автора. И даже я, который в детективах до последнего гадает, кто же убийца, смог понять Смурова раньше, чем автор раскрыл все карты. По какой-то причине герой - такой неумелый, нелепый, несчастный, все с приставкой "не" - не вызывал у меня сочувствия. Он добрался до тех ответов, какие искал, и открыл, казалось бы, секрет бессмертия конкретной личности, но разве можно поверить в его отчаянные попытки доказать, что он счастлив? Он слишком сильно хочет этого, слишком убедительно клянется в этом - но это все не то, не то.

Повесть полусон-полуявь, где главный герой то ли уже мертв, застрелившись после того как был "опозорен" тем, что его избил муж его любовницы, то ли ещё жив и выступает незримым соглядатаем истории борьбы за сердце юной девушки Вани.

Кто он? Один из претендентов или молчаливый наблюдатель? Что готовит ему будущее и что скрывает его прошлое ведомо только автору, который наполняет крошечную повесть множеством оттенков, смущает и путает читателя, дает взглянуть на такой уютный быт русской аристократии, которая сбежав от красной власти, законсервировалась в прошлом и не движется никуда.

Тут нет приятных и неприятных героев. Да и вообще, как бывает у Набокова, персонажи вторичны, а первичен слог и язык, который подхватывает и втягивает в повествование, не оставляя шанса остаться "вне". Ты вроде бы следишь за историей загадочного Смурова, молчаливого Мухина и шумного Романа Богдановича. Кто же из них одержит победу в борьбе за сердце. И кто же этот загадочный Соглядатай? Дух мертвеца или вполне реальный человек? И пусть разгадка проста и приходит сильно раньше, чем все озвучено, но какое удовольствие наблюдать за тем как разворачивается экспозиция. Никогда не перестанет поражать то, как писатель создает живой текст, после которого четкое ощущение, что ты не просто прочел его, а посмотрел на сцене или на экране всю историю. Казалось бы нет даже описания внешности многих героев или деталей обстановки, но по крошечным деталям складывается полноценная картина.
И вот расставлены детали, актеры замерли перед зрителем и впереди стремительный финал. А как его трактовать и во что верить - решать вам.

Мне определенно понравился этот роман.
Мне определенно понравился Набоков.
Первый опыт с автором, не считаю Лолиту, на которую меня хватило страниц на 10.
Мне понравился язык, которым написана книга, легкий, местами витиеватый, уходящий вдаль. Мне понравились вставки и про СССР, и про то, как пишутся книги, куда какие моменты обычно вставляются.
Повествование ведется от первого лица. Мы - Герман, его копия - Феликс и Набоков в одном лице.
Герман находит поразительное сходство в лице бродяги Феликса, и у него возникает идея, как можно с его помощью нажиться. Он совершает продуманное преступление, в котором участвует и его дура жена.
В самом конце у Германа открываются глаза на всё происходящее, не без чужой помощи конечно, и он решается написать повесть. И только в самом конце мы узнаем и чем обусловлено название романа-повести и что на самом деле представляется из себя этот двойник Феликс.
Мне понравилось то, как у Набокова получилось держать до самого конца интерес и интригу, не давай ни малейшего намека на правду.

Прочитав аннотацию, я ожидала от книги чего-то детективного - и было очень интересно, как этот жанр проявит себя под пером такого удивительного писателя, как В.Набоков. Собственно, ничего детективного, кроме небольшой интриги о маленькой ошибке, разрушившей замысел идеального преступления, не было. Напротив, основная интрига как будто все время остается на втором плане, повествование превращается в литературную игру автора и рассказчика с читателем. Из этих постоянных отступлений, размышлений о литературе и искусстве, из откровенно-игровых поэтических компонентов (например, трех вариантов развития сюжета), из постоянных аллюзий и отсылок к другим литературным текстам и т.п., которые вроде бы замедляют общий ход рассказа, мешают развитию главной линии, перебивают мысли читателя на что-то другое постоянно, – из всего этого постепенно сплетается причудливый текст со множеством смыслов и подсмыслов, и каждый может выбирать себе тот или иной поэтический уровень, который ему больше по душе. Текст как будто сначала рассыпается на множество мелких осколков, весьма условно связанных между собой, но в итоге после прочтения складывается великолепная картина-мозаика, творцом которой выступает Герман – или сам Набоков.
Отдельно отмечу красоту и уникальность набоковского текста уже не в первый раз. Если в начале книги поразило:

А это потрясающее (в контексте всего произведения) предложение «Указал палкой»! (не могу сказать подробнее, потому что это будет уже даже не спойлер, а издевательство над набоковским текстом). Какая великолепная игра с читателем! И такой живой текст, что сложно прогнать мысль, будто это автобиографический эпизод. Удивительное мастерство!

«Высшая мечта автора – превратить читателя в зрителя».
В. Набоков

Во всяком случае, реализовать эту мечту в романе «Отчаяние» у Набокова вполне получилось…. Причем превратить не просто в созерцателя некой художественной картины, а полнометражного цветного фильма, со звуком.
Начинала читать «Отчаяние» как пример истории «ненадёжного рассказчика» (для сравнения с «Презрением» Моравиа), но оказалось, что небольшой роман Набокова в первую очередь посвящён вечной теме двойников. Допельгангеры - явление довольно популярное в мировой литературе, но у Набокова оно реализовано в необычной интерпретации, потому что… но тут надо сохранить интригу.

Требовательного читателя не должна смутить простая форма романа – детектив (тут надо отметить, что с точки зрения детективной истории Набоков достиг больших успехов, а история с уликой - и вовсе в лучших традициях величайших мастеров жанра), «криминальная история» лишь маскирует философско-эстетические воззрения автора. Преступление как искусство. За сюжетной детективной историей явно видится размышление автора о «новом искусстве». В этом плане довольно любопытно описание героем-рассказчиком картин его шурина Ардалиона (чьё имя удивительно созвучно с Леонардо): «какие-нибудь квадратные яблоки, рассыпанные по косой скатерти, или малиновая сирень в набокой вазе с бликом», «натюрморт: трубка на зеленом сукне и две розы» (с этой картиной связана определённая сюжетная «загадка»).
Если рассматривать «новое искусство» через призму романа, то можно сказать о взглядах автора следующее: «новое искусство» дегуманизированное, коммерчески ориентированное, не оригинальное, искусство сумасшедших (или не вполне нормальных людей), да и не искусство вовсе…

«Лёгкая» детективная история, когда «интрига» сохраняется почти до конца повествования, и одновременно философское эссе об искусстве в набоковском стиле «многоцветья точек и пятен языковых находок, метафор, сравнений» - haute cuisine литературы, не меньше...

Осенью прочтённый «Соглядатай» Набокова (в тридцатом году, кажется, ещё Сирина), конечно, сразу произвёл на меня, как на наблюдателя по самоопределяемой сути, неизгладимое впечатление. Однако, поскольку смутные (если угодно – смурные) ощущения преобладали над конкретными мыслями, собственного мнения об этом произведении и его герое так и не сложилось. Но сейчас, кажется, самое время о нем написать...
Нет особого желания вслед за множеством исследователей и критиков делать акцент на литературных параллелях и значении первого лица для последующих произведений (в частности, многострадальной «Лолиты»). Гораздо интереснее для меня рассмотреть Смурова как ещё один портрет в галерее русско-литературных «маленьких людей».
Традиционное сочетание чувства собственного достоинства и некоей жалкости, над которой только и можно, что рассмеяться, приправлено набоковской двойственностью и мелкой (но не мещанской!) пошлостью.
Эмигрировавший после революции в Берлин, герой служит гувернёром в русской семье. О его прошлом можно только догадываться. Инертно оказывается вовлечённым в интрижку с достаточно подлой, и, уж конечно, совершенно пошлой дамой, пользующейся героем (имя которого мы ещё не знаем) как марионеткой, дабы разыграть очередную сценку, сценарий которой почерпан из дамских романов. Ревнивый муж дамы избивает его на глазах у воспитанников, после чего герой приходит в свою квартиру и совершает самоубийство. Довольно классический для маленького человека конец. Смерть Червякова помните? Вот-вот. Можно принять этот порыв за стремление спастись от позора (проявление чувства собственного достоинства), но эта концепция чересчур поверхностна и фальшива. Сначала мне показалось, что таким образом автор даёт повод лишний раз подивиться и посмеяться над пошлостью героя, но это, как будет видно в конце, не совсем так. На мой взгляд, дело в другом. Говоря о себе, герой сразу подчёркивает свою особенную беззащитность, невозможность довольствоваться малым, вкупе с откровенной невозможностью сотворить из себя что-то большое. Постоянный самоанализ с такими неутешительными результатами не может его не тяготить. А «отдыха» машинальности нет. Самоуничтожение героя – попытка найти выход из этого замкнутого круга. После принятия окончательного решения, герой хочет ощутить свободу, которую трактует как вседозволенность, но не может придумать ничего лучше, чем разорвать денежную купюру. Уже одно это обнажает совершенную безнадёжность героя. Вот странный контраст – герой проживёт в уверенности в собственной смерти длительное время, что свидетельствует о редкой фантазии, но этой самой фантазии ему не хватает, чтобы вообразить себя кем-то из ряда вон выходящим. Как видно из его низкопробного вранья, разоблачённого Мухиным, образы, которые он способен для себя придумать, насквозь пошлы и фальшивы. Но фантазия, удивительно изящная, присутствует, просто мозг не в состоянии уследить за её полётом и материализовать все её восхитительные творения. Несоответствие желаний и возможностей преследует героя и после «смерти». Да-да, он верит, что мёртв, и полагает свою потрясающую фантазию виновницей того, что происходит с ним далее. Герой уже окончательно раздвоился, сам герой – только бесплотный дух, пытающийся быть бесстрастным, наблюдающий за неким Смуровым, к которому он, вопреки желанию, испытывает симпатию и почти что нежность, которого хочет видеть хорошим, и видит, пока не приходит ему в голову посмотреть на него чужими глазами. И самого Смурова почти не существует – существуют лишь его отражения в зеркалах чужих глаз и душ. И эти отражения-частицы умирают вместе с их «носителями». И сам Смуров умрёт только тогда, когда исчезнет его последнее отражение.
К чему это? Да всё к тому же. Смутно чувствуя свою исключительность, он не видит возможности её реализовать. И потому пытается сделать самого себя в своём же представлении более многогранным через представления о нём других людей. Иными словами, он пытается найти в плодах чужой фантазии то, чего не может конкретизировать из смутных образов и ощущений своей собственной.
Но «загадочный» молодой человек Смуров в представлении других оказывается вором, мелким лгуном, «жестоким воином»… и «счастливым женихом», словом тем, чем он как раз не является. И именно в тот момент, когда Смуров становится совсем уж жалок и смешон, в него вновь «вселяется» всё это время паривший над ним «соглядатайствовавший» дух. Герой снова вполне осознанно жив, и снова вполне осознанно ходит по Берлину, в меру пошлый, в меру жалкий, в меру смешной, смирившийся, но гордящийся своей исключительной фантазией и имеющий на это полное право, а значит – уже не «маленький».
Пытаясь вообразить героя, представила… нет, не птицу с подбитым крылом, но некий бесплотный дух, заключённый, скажем, в воздушный шарик. Он летает, пространство вокруг него огромно и прекрасно, но он ограничен и не в силах границу пересечь. Смуров – это скрытый конфликт размаха крыла и площади клетки, полёта фантазии и непреодолимой узости внутреннего мира. И пусть большинство исследователей называют его клоуном, для меня он – трагический герой. Ещё одно отражение, делающее его бессмертным.

Набоков такой разный. То слишком сложный, то заставляющий с неистовством переворачивать страницы и хотеть ещё и ещё. В этом году я наталкивалась на разные его произведения. В этот раз произведение второго типа.

Захватывающий с первых строк сюжет, филигранный язык и противоречивые герои.

Главный герой Герман встречает бездомного бродягу на улицах Праги. В этой встрече не было бы ничего удивительного, если бы не одно но. Мужчины похожи друг на друга, и не просто похожи, а идентичны. За исключением налета общества и наличия денег. Что же делать с такой необыкновенной удачей? Правильно, планировать преступление, и не простое а с изюминкой. Интересно, что автор не даёт нам никаких подсказок, что задумал Герман и идёт ли все по плану.
Но сама возможность очень соблазняет. А так как герой обещает врать читателю с самого начала, повествование становится все интереснее. Смелый эксперимент мастера языка абсолютно оправдал все ожидания.