Замок Броуди

Увлеченная далеко за пределы своего замкнутого и однообразного существования опьяняющими впечатлениями этого вечера и колдовством музыки, Мэри готова была, если бы Денис этого потребовал, с радостью умереть для этого юного бога, чью близость ей было так сладко и горько ощущать.

Ему доставляло удовольствие, когда все вскакивали при неожиданном звуке его шагов в передней. Только таким образом и возможно держать их в узде.....

Этот дом казался ему более подходящим для тюрьмы, чем для жилья, и столь же неподходящим жилищем для кроткой и милой Мэри, как темный глухой склеп - для голубки. Приземистые серые стены, казалось, сжимали её неразрывным объятием, крутые валы напоминали о её порабощении, глубокие амбразуры окон кричали о том, что она насильственно заточена здесь.

Я ей объяснений не даю, я приказываю, вот и всё.

Он твердил про себя, что добьётся всеобщего признания, что все будут смотреть на него снизу вверх, что он когда-нибудь заставит оценить себя должным образом.

• Не распускайся! - сказал он предостерегающе. - Помни, тебе

После его ухода все вздохнули с облегчением, словно рассеялась какая-то нависшая над ними туча. Миссис Броуди ослабила мускулы, которые бессознательно напрягала весь последний час, плечи ее сразу опустились, исчезло и душевное напряжение, и она немного оживилась.

"Вы победили болезнь своим мужеством, а слава досталась мне!"

"...теперь, с клеймом этой ужасной болезни, она стала ему еще противнее, чем была. Ему в тягость была и она, и моральная обязанность навестить ее."

"...лицо человека, который, зная, что за ним никто не наблюдает, сбросил маску... Видно было, что он потерял почву под ногами. Его хмурое лицо было словно низкая стена, из-за которой так и рвалось наружу смятение души..."

"...шла мелкими шажками, волоча за собой ноги, опустив голову, с посиневшим от холода лицом, стараясь не привлекать ничьего внимания и всем своим видом говоря о безропотном мученичестве."

Odi prof annum cultus et arceo - Я ненавижу, и я люблю

 Он готов был убить Грирсона взглядом, но достоинство не позволяло ему употребить другое оружие, а гордость мешала уйти

Джемс Броуди переживает сейчас самое худшее время своей жизни. И если он вовремя не спохватится, то очутится там, куда не раз уже сталкивал других людей, - в канаве!

<...> какой богатой и яркой могла бы стать жизнь с таким человеком, любящим и сильным, мягким и в то же время смелым. Она чувствовала, что начинает его боготворить.

на верхней губе у нее темнел ровный коричневый пушок, пока еще слабый, скорее похожий на тень, но являвший серьезную угрозу в будущем.

В первый раз она целовала мужчину, и, несмотря на ее полнейшую чистоту и невинность, в ней властно заговорил инстинкт пола, и она крепко прижалась губами к его губам.