Замок Броуди

Как внезапно разбуженная от сна, Мэри подняла глаза, очнулась от задумчивости и улыбнулась, словно солнцем осветив тихое и грустное озеро своей красоты.

А ведь  эта непокорная дочь становится красивой девушкой, - наружностью она в него. Но и ради собственного удовлетворения и для ее же пользы надо сломить в ней дух независимости.

"...ветер усилился. Он играл ветками смородиновых кустов, поднялся выше, здесь коснулся нежно листьев берез, тех серебристых берез, что стояли и радовали когда-то девушек. Неожиданно ветер налетел на дом, коснулся и его, такого загадочного, холодного и непробиваемого, поскорее умчался обратно, к прекрасным холмам Уинтона".

Он нетерпеливо строил догадки, что происходит наверху, его корчило при мысли об этом осмотре. Хотя он не жил больше с женой, бесцеремонно выгнав ее из спальни, мысль, что другой мужчина трогает ее, приводила его в ярость. Жена его была старая, изможденная, одряхлевшая женщина, но ведь она оставалась все же его собственностью, его имуществом, его движимостью. Эта собственность ему никогда не понадобится, он не будет больше пользоваться ею, но она целиком должна принадлежать ему.

Итак, это было неотвратимо. Одной фразой она взвалила ему на плечи бремя несчастья и ответственности, которое превратило этого только что весело свиставшего мальчишку в зрелого, мучимого заботой мужчину. Их любовь оказалась западнёй, шаловливо-нежные ласки и тайные встречи - попросту силками, которые его заманили и запутали в эту печальную историю.

Он привык в жизни командовать, требовать, карать, бичевать; он не умел выражать сочувствие.

... в каждом из них бурлил прилив невысказанного чувства, и оттого, что они молчали, чувство это все росло и росло.

«Отец... он как скала. Но не та скала, о которую можно опереться, а та, что давит на тебя, пока не раздавит совсем».

Мэри Броуди

«Я — хозяин в этом доме! Что я сказал, то и закон. Мне не нужны ни ваши советы, ни ваши мнения. Мне нужно только ваше повиновение».

Джеймс Броуди

Когда хозяину угодно было молчать, никто не смел произнести ни слова, и сегодня же он был в особенно сердитом настроении и, хмурясь, а промежутках между глотками бросал мрачные взгляды на свою мать, которая в порыве жадности не замечала его недовольства и макала корочки в чай.

"Я буду дома, когда приду."
(Джеймс Броуди)

«Присосалась к книге, как пьяница к бутылке»

Несмотря на то что им пора бы привыкнуть к тирании этого холодного наблюдения, оно их всегда подавляло, и теперь они, разговаривая, невольно понижали голос. У мамы лицо все еще пылало. У Мэри дрожали губы. Несси вертела в руках чайную ложку и, уронив ее, смущенно покраснела, словно уличенная в каком-нибудь дурном поступке. Только старуха оставалась безучастной, погруженная в блаженное ощущение сытости

На моем фамильном древе оказалась одна гнилая ветвь — и я отрубил ее.

«…язык его точно прилип в гортани, а сердце было так переполнено, что он не мог заговорить»

«Хмурясь и, видимо, пытаясь отыскать причины своего недовольства, он повернулся, и взгляд его упал на углубление среди простынь на другой половине кровати, оставленное телом жены, которая, как всегда, встала уже целый час тому назад, чтобы всё приготовить и подать завтрак на стол в ту минуту, когда хозяин сойдет вниз.
«Ну что только в такой женщине! – подумал Броуди с возмущением. –Разве это жена для такого человека, как я?»

Не смейте, не смейте так говорить, Мэри! Я знаю о вас только хорошее. Я не забывал вас все эти годы, потому что вы славная, благородная и храбрая девушка. — Посмотрев на нее, он чуть не прибавил: «И красавица», но удержался, сказав только: — За всю мою жизнь я не встречал такой кротости и самоотверженности.

Мой дом - моя крепость.