Желтая стрела. Затворник и Шестипалый. Принц Госплана

Этот короткий рассказ - своеобразное зеркало, в котором причудливо отражается история человечества, история развития его взглядов на мир. Но зеркало кривое и отражение в нем получается смешное. И хотя нам и весело читать, и нас забавляют необычные персонажи, непохожие на людей, сравнение с которыми для нас было бы оскорбительным, смеемся мы именно над собой.

Смеемся над свойственной человеку самоуверенностью во взглядах. Кто-то раньше говорил, что земля держится на китах, кто-то твердил про гигантских черепах; другие, позже, готовы были сжечь каждого, кто отрицал то, что Земля находится в центре Вселенной. И всегда была какая-то непоколебимая уверенность именно в своем представление мира, всегда казалось собственное мнение единственно верным. Но время шло, приходили "Затворники", и разрушали сложившиеся стереотипы, немного подвигая прогресс вперед.

Так поостережемся же быть категоричными в своих суждениях, дабы не стать посмешищем для потомков.

P.s. А конец слишком оптимистичный! В человеческом социуме такого не бывает, все обычно заканчивается прозаичнее и печальней.

На Затворника и Шестипалого - двух куриц, живущих на бройлерном комбинате имени Луначарского, надвигается конец света под названием Страшный Суп. Единственный способ избежать смерти под ножом повара - это сбежать из своего мира (инкубатора) в другой. Затворник - умудренная опытом курица (или петух? Наверное, петух), переживший аж пять Страшных Супов и знающий об истинном миропорядке: что миров много, над ними сияют сотни светил, а живущие во вселенной курицы - всего лишь пища для великанов-богов, говорящих на странном рокочущем языке. Шестипалый - отщепенец, не желающий жить в курином "социуме" - становится его учеником. Вместе они пытаются выжить - и понять, что такое полет.
У этой крохотной, на самом деле, повести (всего 50 книжных страниц) есть два огромных достоинства. Во-первых, она дает читателю возможность взглянуть на мир с точки зрения существа, которое неизмеримо меньше нас. Кем мы кажемся этому существу? Кем оно осознает себя? Во-вторых, эта книга, разумеется, не о курицах, а о людях. Человеческий социум проецируется на бройлерный комбинат: читаешь и внезапно чувствуешь за себя нестерпимый стыд. Отношения внутри общества, догадки о богах и загробной жизни - все это чисто человеческое. Разница в том, что люди, в отличие от куриц, до сих пор не могут научиться летать - и дело тут совсем не в крыльях.

Пелевин в ранних и лучших своих произведениях умел причудливо сплести с совершенно земным и конкретным контекстом самый невероятный подтекст, самую неожиданную и глобальную идею, и каждый раз - не в бровь, а в глаз.
Вот смотрю я на обложку книги с двумя цыплячьими головами и думаю о новой России, в 90-м году едва вылупившейся. Где теперь эта двуглавая курочка, улетевшая из серого совка в светлое и свободное будущее? Может, её поймали унылые боги с помойным ведром, где та и лежит ныне, агонизируя?
Затворнику и Шестипалому повезло больше. В них - живых и борющихся - я верю; верю так, как мне хочется верить в себя.
Ничто не предопределено в огромном и настоящем мире, который, увы, так для многих навсегда остаётся мифом, легендой, мечтой. Жизнь - не движение вдоль кормушек к "завершающему этапу".
Жизнь - это надежда, жизнь - это борьба и отчаяние, это - полёт

в сторону огромного сверкающего круга, только по цвету напоминавшего то, что они когда-то называли светилами.

Итак, это сборник повестей и рассказов, мое первое знакомство с Пелевиным. Что сказать - все три повести меня впечатлили, каждая по-своему, ведь они настолько разные!!!
"Желтая стрела"

Этот поезд в огне и нам не на что больше жать.
Этот поезд в огне и нам некуда больше бежать.

Очень классная аллегория современного мира, противопоставление Востока и Запада. Некая предопределённость и безысходность, но лишь до тех пор, пока не поймешь, что можешь и хочешь сойти с этого пути.

"Принц из Госплана"
Как часто мы живем в воображаемом мире, который создали в своей голове и воспринимаем как реальность?! Пытаемся достичь целей, которые по сути неважны?! Видим и чувствуем то, что хотим увидеть и почувствовать?! И как разочаровываемся, когда наваждение проходит, а понимание того, что столько сил и энергии потрачено впустую приходит?!

"Затворник и Шестипалый"
Эта повесть мне понравилась больше всего!!! Модель мира, построеная на основе птицефабрики - это круто! Тут тебе и социум, и дискриминация, и религиозность, и политика, и распределение капитала. Вера в светлое будущее, которое оказывается цехом по забою. Много чувств и мыслей, тяжело описать. Точно буду читать еще раз!

В центре мира находится двухярусная кормушка-поилка, вокруг которой издавна существует наша цивилизация. Положение члена социума относительно кормушки-поилки определяется его общественной значимостью и заслугами...

"Проблема верволка в средней полосе" - из рассказов больше всего понравился. Если нам кажется, что в нашей жизни что-то происходит случайно, то это не значит, что так оно и есть. Возможно кто-то спланировал эту случайность)))

Перечитываю в очередной раз мою любимую повесть В. Пелевина "Затвориник и шестипалый" и невольно сравниваю со сказкой Андерсена. Боги, мои Боги, как же добр и уютен был девятнадцатый век, как он был милосерден. Птичий двор, пусть враждебно настроенный, но такой свой. А если тебя отвергают, так можно уйти и там, за воротами, стать прекрасным лебедем, обрести дружбу и счастье. Но что делать, если ты родился на птицефабрике и только для того, чтобы стать чьей-то пищей, попав в "страшный суп"? Как жить, если у тебя нет сильных крыльев, ты не рождён для того, чтобы летать, да ещё все прогоняют, потому что у тебя шесть пальцев? Нужно просто найти себе учителя, который сам всех бросил, который (пусть от скуки и одиночества) вдруг поверит в тебя и не только поможет выжить, но и откроет тебе новый мир без стен и заборов, без богов, которые могут схватить тебя за лапы и бросить в "страшный суп." Он откроет тебе, что всё, что мы делаем, это ради любви, а иначе сидели бы и выли от тоски и ужаса. И ты поверишь ему, и станешь настоящей птицей, и улетишь на юг, туда, где Солнце, только по цвету напоминавшее то, что они называли светилами. Какое это счастье - понимать, что ты не бройлер

Иногда попадаются книги, которые не читаешь — а как будто слышишь, как они дышат. «Жёлтая стрела» — именно такая. Маленькая повесть, написанная тридцать лет назад, но сегодня звучащая как инструкция по выживанию в цивилизации, которая мчится в неизвестность с видом уверенного идиота.

Пелевин, как всегда, играет в буддийский кубик Рубика: переворачивает пространство, режет реальность на ломтики и заставляет читателя понять, что эти ломтики — про нас. И вот парадокс: книга о поезде-призраке, который несётся куда-то, не зная куда, оказалась в 2025 году не просто актуальной — она стала почти документальной.

Мы тоже сидим в своём вагоне. Мы тоже не знаем, кто управляет локомотивом: алгоритм? медийный шум? экономическая турбулентность? собственный страх? И мы тоже уверяем друг друга, что «всё нормально», хотя в окна давно уже светит что-то недоброе.

Главный герой повести — человек, который начинает подозревать, что существует выход. Что можно сойти с поезда. Что можно перестать подыгрывать собственному бессмысленному движению. В 90-е это читалось как метафизика для продвинутых. Сегодня — как будничное руководство для тех, кто пытается выжить в мире уведомлений, бесконечной toxicity и вечного бега из ниоткуда в никуда.

И да, эта повесть понравилась. Понравилась тем, чем часто раздражает современная литература: честностью. Пелевин не пытается быть милым, не предлагает вдохновляющих цитат и не зовёт в новое светлое завтра. Он просто показывает: если идёшь по движущемуся поезду всю жизнь, не удивляйся, что никогда не выходишь из вагона.

Книга — как удар по стеклу: не громкий, но резкий. Та самая трещина, через которую видно больше, чем хотелось бы. И оттого она сегодня, в нашу эпоху глобальной спешки и тотальной растерянности, звучит даже сильнее, чем в момент рождения.

Вердикт: «Жёлтая стрела» — это предупреждение, которое мы слишком долго игнорировали. И если Пелевин был прав, то главное сейчас — научиться искать двери, даже когда нам говорят, что их нет.

Как подходя к большому делу, нужно начинать с малого, так и приступая к чтению Виктора Олеговича, надо начинать с его трёх повестей, вышедших в печати в начале 1990-х годов. Перечитал как всегда с удовольствием и подивился умению совмещать японскую поэтику, кастанедовскую мистику, буддийскую философию с поздесоветской действительностью и жаждой понять, «кто я?» и «где я?»... И что же это такое «я» в конце концов.
⠀

⠀
«Жёлтая стрела» (1993)
Андрей просыпается в своём купе, где напротив обретается уже немолодой Пётр Сергеевич, делающий зарядку под музыку из динамика. Заведëнный ежедневный ритуал с выстаиванием очереди в туалет и походом в столовку, где дают непонятную кашу и где странный седой мужик заводит с ним разговор о решении всех человеческих вопросов в тысячелетнем прошлом. Поход к Хану, мужику с восточным лицом, на двери которого словно для напоминания вышкреблена почти руничкакая стрела вверх. Бесконечный поезд, жители которого уже и не помнят, что это поезд и какого его название. Они только помнят, что едут к обрушенному мосту. Сменяются поколения, покойных выбрасывают в открытые окна, налицо социальное расслоение и борьба за место в купе. Люди выживают как могут, кореш Андрея занимаются “бизнесом“ («По звучанию. «Бить, «п*зда» и «без нас»), прокручивая схемы с ложками, дверями... Атмосфера 90-х прекрасно передана. С Ханом они изредка залезают на крышу бесконечного состава и видят человека, спрыгнувшего в реку, когда поезд едет по мосту. Хан внезапно исчезает, оставив после себя записку...
Прекрасная философская притча о жизни и обретении смысла, о вневременном, трансцендентном. И о «выходе из поезда».
⠀
«Затворник и Шестипалый» (1990)
История о двух цыплятах-бройлерах — Шестипалом, которого из-за отличий во внешнем виде изгоняют из общества и от кормушки, и об отшельнике-философе Затворнике, который путешествует по мирам птицефабрики имени Луначарского, проповедуя о Страшном суде и призывая к посту (худых отправляют с конвейера назад докармливать). Цыплята пытаются освоить загадочное явление «полëт».
Один из лучших философских текстов вообще в русской литературе, эдакий симбиоз христианского мессианства с буддизмом и антиутопия.
⠀

⠀
«Принц Госплана» (1991)
Позднесоветская реальность, в которой пребывает герой Саша, работающий в Госплане и играющий в компьютерную бродилку-сражалку «Принц Персии», превращается в компьютерную, игровую. Оформление текста выглядит в виде пройденных этапов игры с «Loading...» и «Level 1»... влоть до прохождения на высший уровень, где героя ждёт принцесса. При этом выполняя задания своего начальства, Саша то выпадает из игры, то вновь в ней оказывается, все герои повести тоже играют в ту или иную популярную на тот момент компьютерную игру, параллельно общаясь, выполняя задания, рассказывая истории... Пелевин мастерски отражает психологический слом в сознании героя, соединившего реальность и вымысел, так что читатель уже на себе ощущает зыбкость и призрачность этого мира. Повесть словно передаёт атмосферу уходящей, разрушающейся советской матрицы и первые шаги приходяшей на её смену пока неведомой, новой, технологической, с большим размыванием человеческого “я“. И получилось это передать с помощью казалось бы простой истории об играющем в компьютерную игру герое — превосходно!
⠀