Притча. Шум и ярость. Когда я умирала

— Ладно. — Смотрит на меня. — А что это ты, собственно, затеял? Расфрантился и бродишь, как индийская вдова перед самосожжением.

Нигде его что-то не видно. Но негра, даже работящего, попробуй поймай, когда он тебе нужен, — что уж говорить об этом сливкоснимателе.

Только ведь отвернулся от часов — и тут же захотелось поглядеть, который час. Отец говорит, этот постоянный зуд насчет положения стрелок на том или ином циферблате — простой симптом работы мозга. Выделение вроде пота. Ну и ладно, скажу я. Зуди. Хоть до завтра.

...  людям не дано безнаказанно попирать божеские законы.

Нет слов грустней чем "был",  "была", " было ". Кроме них
ничего в мире. И отчаяние временно и само время лишь в прошедшем.

Нутро наше занято делом питания, там тоже пространство и время смешались. Желудок доложил, что полдень, мозг доложил, что время питаться. Ну и ладно.

Не усидел в седле - пешком ходи.

а она говорит ты не уважаешь памяти отца а я говорю это почему же она надежно заспиртована и долго проживет

"...лучше всего считать всех людей, и черных и белых, тем, чем они считают себя сами, и оставлять их в покое... "черномазый"-это не столько личность, сколько форма поведения, своего рода вывернутое наизнанку отражение белых, среди которых он живет."

С тех пор я держусь мнения, что господь бог не только джентльмен и спортсмен, но и непременно кентуккиец родом.