Дом, в котором...

Тут не без волшебства…

Если покопаться, попытаться раздробить книгу, то можно найти в ней много любопытных и цепляющих особенностей. Волшебство в книге содержится не только в сюжете, но в самой ауре, атмосфере если хотите, в способе представления и в таинстве смыслов, заключенных в Доме.

Герои магические, уникальные, образы законченные. Личности дома никак не хотели быть детьми в моем воображении – настолько герои целостны; абсолютно сформированные характеры, житейская мудрость и опыт, философский взгляд на события – да какие это дети? Вообще Мариам Петросян учит читателя не придавать большого значения внешней физической форме (без рук он, без ног или вообще слеп), фактам, местоположению дома, времени происходящего; она подчеркивает неважность возраста человека и т.п. Поэтому оболочка произведения становится настолько тонка, что кажется выше физической материи и находится между сном и явью, между жизнью и потусторонним миром. Магия в такие обстоятельства вплетается очень органично, без нее просто никак.

Слепой в Доме действует так, словно видит лучше многих зрячих; люди без ног и без рук запросто лезут на крышу Дома по стене безо всяких приспособлений, утверждая, что ноги или руки человеку не нужны; неказистая девушка вдруг становится красавицей. Но это не попытка стереть границу между добром и злом, между черным и белым, а попытка донести читателю бренность внешней оболочки, подчеркнуть главную роль внутреннего мира, попытка подняться над действительностью, взглянуть на мир шире и мудрее.

Многие обвиняют автора в том, что он якобы манипулирует «горячей» темой детей-инвалидов, детей, от которых фактически избавились родители. Я считаю, что книга абсолютно никак не манипулирует этой темой. То, что главные действующие лица инвалиды, лишь позволяет писательнице замкнуть пространство, подчеркнуть индивидуальность, загадочность, оторванность каждого, и помогает вызвать читателя на диалог, плотнее соприкоснуться с миром и завершить условия для введения магического аспекта. Манипуляция в виде давления на жалость, попытки показать жизнь героев тяжелой полностью отсутствует.

Для усиления эффекта нереальности, сна автор использует ретроспекцию, зачастую этим механизмом стирается грань между настоящим и прошлым. И сказки, связанные с повествованием (не пишу с общим сюжетом, потому что как такового сюжета нет), позволяющие приоткрыть завесу внутреннего мира членов стаи (ах, я еще не рассказала, что герои живут стаями?).

Ну так вот. Все обитатели живут по законам Дома, кроме того, они объединяются в стаи и у каждой стаи есть свои законы, ритуалы, традиции. Если смотреть выше уровня образа героев, то стая – это тоже образ, более обобщенный, и ведет он себя зачастую как личность, также стая и описывается автором: у каждой стаи есть свой внешний облик, свои особенности, привычки и т.п. Герои чувствуют своего состайника как часть самого себя, например, способны предчувствовать смерть одного из своих; многие законы стаи негласны, но принимаются и исполняются всеми, лишь один Курильщик не в состоянии понять их из-за белого оперения.

Герои слиты с Домом, а Дом слит с ними. Поэтому обеим сторонам очень сложно друг без друга. И здесь существуют только два исхода: Дом разрушается, герои превращаются в спящих, или деградируют (помните Слепого ребенком в финале?), или продолжают жить по законам стаи, но уже в семьях.

Немного о том, что не понравилось.

Рамку книги – начало и конец – читать было интересно, но средняя часть, где на многих-многих страницах фактически ничего не происходит, лишь глубже описываются законы стаи и Дома, была скучной.

Автор не ставит себе глобальную цель научить чему-то человечество, поэтому измениться к лучшему с этой книгой вряд ли получится. Дом подарит вам незабываемое посещение загадочного и любопытного мира, живущего по своим законам, подарит особое состояние души, даже заставит задуматься и размышлять, но больше над формой, структурами, связями внутри текста, а вовсе не о «разумном, добром, вечном», поэтому я понимаю тех читателей, которые будут говорить о потраченном впустую времени.

Одна из тех книг, которым три звезды мало, а четыре много=)

Я прочитала эту книгу еще несколько дней назад. Я Читала ее почти месяц. Но написать отзыв я так и не смогла. После начала читать Пелевина, который "словно по маслу" как говорят. Вы знаете, читать после Петросян Пелевина это что-то!!! Хотя Пелевин по своему крут.
История рассказывает о старом доме, в котором живут дети сироты и дети инвалиды. В Доме котором, есть беспощадность, вмещающая в себя человечность...
В Доме котором, есть настолько красочные персонажи, что иногда не веришь этому и твердишь себе обратное...
В Доме котором, есть сердца, но бьются ли они?
В Доме в котором, есть два мира и не более...

Эта и эта, и эта рецензии скажут лучше меня.
Если бы не необходимость по правилам лотереи писать рецензию, я бы сейчас ее не писала. Качественная литература выработала у меня хорошую привычку - не тратить время на скучные книги. Поэтому вот они - грабли. Выбор был сложным, и пал на мой пунктик - российскую современную литературу. Очередное подтверждение, что это - не мое.
Это довольно странная книга, которая, впрочем, сначала меня завлекала. Но потом было все скучнее. В Доме живет масса героев, у них всех не имена - клички. Которые в моем случае ассоциировались с детьми в известной рекламе сока. С детьми в огромных детских костюмах — маскарад, а не несчастные дети-сироты. Да еще и я путалась, кто там у них главарь, а кто - главная жертва.
Дети в этом Доме живут по правилу "Бейте меня, лупите, тут же все так делают, вот и я, коль вам так угодно, не буду сопротивляться!", совершенно спокойно, а утром рассматривают свои синяки на поллица и думают, как бы их подмаскировать, либо, как бы солгать так, чтобы правдиво было. Да еще с такой модной подачей – герои, круто, что их побили старшие! С этими благородными мыслями идут жаловаться директору, но не успевают этого сделать - не доходят до кабинета, им помогает… разговор с авторитетом одной из местных банд. После этого ребенок верит, что его не тронут. Как же это все написано - скучно, затянуто, не могу такое читать. Книга откровенно раздражала. Часы потрачены совершенно зря.
Впрочем, основная мысль автора была ясна с первых страниц: показать интернаты и жизнь сирот, в итоге все будет хорошо и кто-то таки выбьется в люди с таинственного Дома, но мне не хочется даже и читать при такой подаче, как это произойдет и с кем. Не мое. История будто слеплена с кусочков. Нелепых довольно-таки, на мой взгляд. А ведь я уже удаляла книжку из вишлиста летом, но, увидя в лотерее, вернула, доверившись случаю.
Впрочем, так мне и надо. Надо просить пережеребьевку чаще, а не пробовать искать среди современной российской литературы то, что меня не разочарует. В который раз одно и то же. Уже учту. Видимо, эксперимент с книгой Екатерины Мурашовой "Класс коррекции" пока остается единственным успешным познанием в этой области литературы. И пока нету желания продолжить поиски. Увы.

К входящему Дом поворачивается острым углом. Это угол, об который разбиваешься до крови. Потом можно войти

Насколько же все таки поразителен, ностальгичен и необычен мир детства. Как непросто в него войти и как не хочется уходить. До чего же, до каких высот в своем сознании могут дойти дети, брошенные родителями... Их детство, лишенное материнского тепла, утреннего какао, школьных завтраков, собаки и велосипеда — строит себе свой мир, защищенный от Наружности. Они не желают знать ничего, кроме того, что есть Дом. Их физический недостаток, только подчеркивает желание быть детьми, обостряет чувствительность к окружающему... Он как бы дает им преимущество перед здоровыми детьми, размывает рамки, стирает границы. И конечно, дети остаются детьми, несмотря на жестокий "подарок" судьбы.
И ведут себя они так, словно

ноги, в сущности, лишняя часть тела, необходимая лишь футболистам и манекенщицам, а всем остальным требуется только в силу привычки

Дом в котором... горе превращается в суеверия, суеверия превращаются в традиции, а к традициям быстро привыкаешь
Дом в котором... время идет не так, как в Наружности. Кое-кто успевает прожить две жизни и состариться, пока для другого проходит какой-нибудь жалкий месяц
Один и тот же дом, меняющийся для каждого входящего
Дом, который не отвечает за тех, кого не впустил. Он не отвечает даже за тех, кого впустил. Если они заблудились, не вовремя испугались или не испугались вовремя, а особенно за тех, кто думает, что видит сны, в которых можно умереть, а потом проснуться. Считающих его Ночную Сторону сказкой.

Все эти "встречные удары" Дома, приходящиеся в читателя, принимаешь и уже не можешь не считать себя частью Его. Поэтому и не веришь, что перед тобой книга, невозможно привыкнуть к тому, что Наружность внезапно оказывалась вхожа в Дом, к тому, что из Дома в нее уходили, казалось бы сросшиеся с ним существа. Но, закрыв книгу, понимаешь, что Дом остался, он в тебе... бесследно не проходит, просто так не отпускает...

Поставил данному произведению (2009) две звезды, не потому что «Дом меня не впустил», но потому что был категорически не согласен с тем, что эта работа относится к направлению «магический реализм».

Несогласие мое было вызвано тем, что все происходящее в поименованной книге можно объяснить приемами постмодернизма, который понятийно шире, а потому может использовать магический реализм как инструмент и способ передачи авторского замысла, или может реализовать себя через литературный прием под названием «игра».

О данном приеме писали: В. Набоков в «Лекции о «Дон Кихоте»» (1983), У. Эко «От древа к лабиринту. Исторические исследования знака и интерпретации» (2007), Е. Ковтун в «Художественный вымысел в литературе ХХ века» (2008), Ч. Паланик в «На затравку» (2020). Часто данный прием связан с одиночеством персонажа, его изоляцией, физическим недугом или психоэмоциональным состоянием. Для лучшего понимания данных факторов можно обратиться к книге «Человек, который принял жену за шляпу» (1985) О. Сакс.

Признаки использования данного приема можно найти в таких работах как: «Дон Кихот» (1615) М. де Сервантес Сааведра, «Кондуит и Швамбрания» (1931) Л. Кассиль, «Повелитель мух» (1954) У. Голдинг, «Торнхилл» (2017) П. Смай, и т.д.

Сам прием состоит в том, что персонаж или их группа создают альтернативную реальность со своими правилами, при этом оставаясь в нашем мире. В качестве примера можно привести детские игры на улице, где парк становится Шервудским лесом, горка может быть смотровой башней, палка способна стать волшебным посохом, а смартфон выполнять роль палантира из «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкина. При этом сами вещи не трансформируются, но из-за умелого обращения с фантазией становятся иными, с альтернативным функционалом, влекущим игровые последствия.

Совокупность измененных предметов в угоду замыслу, меняет пространство и время в представлении игроков. С точки зрения литературы, важным аспектом прочтения данного приема является то, что правила игры придумывают ее участники, например: «Они решили – Дом это Дом, а наружность – не то, в чем он находится, а нечто совсем иное».

Об изменении пространства и времени как элементе повествовательного хронотопа писали М. Бахтин, Ю. Лотман, Д. Лихачев. В случае с «Дом, в котором…» автор намеренно обезличивает персонажей, исторический период и территорию где происходят события. Обезличивание происходит, в том числе и за счет рваного повествования, частой смены точек обзора, восприятия быта не визуально, а скорее сенсорно, интуитивного проникновения. Такая деперсонификация сопряженная со стиранием времени путем удаления упоминаний об исторических признаках и символах эпохи имеет целью обеспечить долговечность романа, для сохранения его актуальности вне географии и времени.

Вместе с тем, не говоря о том, в какой исторический период и где происходят события, М. Петросян передает собственный оценочный ряд и выражает отношение к конкретному времени, стране, что подтверждается рассказами автора о том, как она убегала в «Дом». С учетом вышепоименованных приемов, автор искажает общее течение времени в «Доме» и за его пределами.

Создается ощущение, что все застыло в янтаре, в том числе и по причине необходимости исполнения неких систематических действий, поскольку речь о социальном учреждении, где есть, не только правила игры воспитанников, но и правила организации. Данный факт роднит роман с жанром антиутопии (например: "Над кукушкиным гнездом" (1962) К. Кизи), как минимум в части борьбы с системами, такими как администрация и персонал, условно кастовая система групп, иерархия участников внутри группы.

Кроме того страх. Страх перед необходимостью покинуть «Дом», что можно рассматривать как экзистенциальный кризис рождения личности, необходимость пройти инициацию, стать никем в обществе после того как ты был элементом социальной группы, которая пусть и возникла в меру необходимости выживания в стрессовой среде. Даже если персонаж «часть команды, часть корабля», ему необходимо пройти свой путь и вступить в битву с судьбой, где победа фатума, или поражение героя в равной степени приведут к фатальной ситуации, что и демонстрирует М. Петросян в итоге, даже не смотря на открытый финал.

В дистопическом жанре, как и в направлении постмодернизма, а с ним и в магическом реализме, в контексте территории часто используется некое изолированное пространство (квартира, дом), которые искажаются в рамках клише. Однако, если таковые известны в жанре антиутопии, то с постмодернизмом и магическим реализмом все куда сложнее. Так как правила, по которым играют два последних направления в литературе не четкие, а по большей части, даже эфемерные, заимствующие все подряд из всего подряд.

Зачастую необходимо довериться тому, что время и пространство, в котором находится читатель – это либо постмодернизм, либо магический реализм, а иногда это может быть синтетически объединенным явлением. Данное обстоятельство обязывает читателя держать во внимании большое количество факторов излагаемых в произведении, а равно погружаться в него глубже, чем поверхностный текстуальный слой. Для погружения в тему рекомендую обратиться к труду С. Поварнина «Как читать книги» (1924).

Возвращаясь в «Дом», уверенно можно сказать, он вертикально ориентированный (трехэтажный), с внутренними помещениями, которые лишены статуса личного, в том числе интимного, пространства, что однозначно роднит характеристики жилища с тем, как оно описывается в антиутопии. Однако автор, через персонажей, искажает внутреннее пространство «Дома», буквально превращая его в сумку Гермионы.

Делает М. Петросян это через его одушевление и предания человеческих черт зданию, отдельным его помещениям, что погружает читателя в альтернативное пространство и время, через ощущения, путем привязки, к персонажам, выполняющим роль пограничных буйков, периодически отрывающихся, уплывающих в даль, увеличивая незримую часть авторского мира. Это тоже постмодернистский прием, который делает главным героем книги вещь, неодушевленный предмет, разрушая канон.

Описания в экспрессионистской стилистике так же способствуют восприятию искаженности, как времени, так и пространства. При чтении данного романа читатель может почувствовать задымленность, духоту, которые затуманивают взор, замедляют мышление, делают пространство сюрреалистичным за счет иммерсии читателя.

Этот факт отсылает к работам Л. Кэрролла, литературному сюру и зазеркалью, Г. Ф. Лавкрафта, который делал акцент на причудливой архитектуре, а равно Фр. Кафки, с его сновидческой деконструкцией пространства и времени, в том числе конкретных зданий. Необходимо отметить, что М. Петросян активно использует прием искажения времени путем размещения персонажа в настоящем, но читателю показывая разные фрагменты его жизни из прошлого, через интермедии и флэшбэки.

Это создает эффект мозаичности, а равно иллюзию динамики повествования, хотя все происходит в статике не позволяющей персонажам и читателю покинуть пределы того самого янтаря, в котором все застыло. Невзирая на то, что первично считывается глобальная изломанность происходящего, общей канвы, персонажей, восприятия читателя, все это можно охарактеризовать как идиллический топос окутанный пасторальным текстом, где через постмодернистскую насмешку незатейливая жизнь низвергнута до застойного болота. Однако попытка выбраться из него не гарантирует освобождение и радость.

М. Петросян уничтожает человеческую природу персонажей, антропоцентризм в целом, облекая их в прозвища. Иными словами, герои истории это защитные маски с необходимыми характеристиками и реакциями, в рамках созданного ими мира по правилам игры. Каждый из них не реален, а потому автор превращает его в кафкианского маленького человека, либо проточеловека. Эти маски есть ни что иное как символы, функции созданного мира и сюжетный повод. Для привязки читателя к персонажу, только лишь символа мало, а потому автор перестраховалась и недосказанность обратила в загадочность, которая будоражит интерес читателя.

За счет иной эмоции, но М. Петросян удается сделать так, что лакуны персонажей заполняются самим читателем, делая каждого из них живым. Ровно так же действовал и Г. Ф. Лавкрафт, создавая персонажей подобных пустым сосудам, которые наполнялись читателем самостоятельно, что вызывало его эмоциональную связь с героем.

Через прозвища персонажей данной книги, читатель получает большое количество отсылок к литературе, а с ними общие характеристики масок и функций, персональную мифологию авторского мира, которая становится понятной, если читатель в курсе широкого спектра культурных явлений (мифы, сказки, картины, история, литература, кино и прочее), а равно вступает в игру героев.

Некоторые персонажи-маски наделяются противоположными смыслами, что можно принять за отсылку к гадальным картам, в частности таро, либо к игре постмодернизма, где все не то чем кажется на первый взгляд. Тут будет персонаж, который борется со временем, падший «Ангел», «вампир» по прозванию Волк, Рыжая «Пеппи», «Смерть», «Сфинкс», который любит смотреть на отражение людей в зеркале, «Святой», «Русалка» и многие другие.

В данном произведении множество элементов, которые хрестоматийно разбираются по книгам: Н. Куна «Легенды и мифы Древней Греции» (1914), В. Проппа «Исторические корни волшебной сказки» (1946), Библии, но само по себе использование в тексте отсылок к мифам, сказкам, библейским сюжетам не наделяет книгу волшебством.

Смысл и значение магического реализма исказились. Изначально, на российском книжном рынке, его планировали приравнять к интеллектуальной прозе «не для всех», однако теперь – это синоним отсутствия культуры чтения и базовых познаний в области литературы. Игра на желании потребителя чтения поживиться чем-то нестандартным, что позволяет создать иллюзию принадлежности к некоему закрытому клубу, в данном случае «Дому, который впустил»…

Обозначенное литературное направление вульгаризировалось, поскольку пиарщики, продажники и многие блогеры, которые не соприкасаются с литературой о литературе, либо не запоминают ее содержание, утверждают, будто магический реализм – это все, что не согласуется с их представлением о логике. Потому они смело кидаются терминами, не проявляя уважения к языку, указывая, что магический реализм предстает в таких жанрах как: фантастика, фэнтези, мистика и даже готика, что стирает границы между жанрами, а равно деформирует взаимодействие читателя с текстом книги и работой автора.

Произведения в поименованных жанрах могут содержать элементы характерные для магического реализма, однако сделать литературное направление жанром они не способны, как и стать чем-то иным. Вместе с тем, это указывает и на отсутствие у многих современных писателей высокого уровня навыков использования не только магического реализма и его отличительных черт, но и инструментария постмодернизма, поскольку они не наполнены культурно, в широком смысле слова.

На мой взгляд, «Дом, в котором…» М. Петросян – это представитель постмодернизма для подростковой аудитории, где продемонстрирована работа с разными приемами, методами и способами изложения текста. Книга содержит большое количество отсылок, намеков на интеллектуальность и т.д., но они не являются предопределяющими в вопросе того, что этот роман кровь от крови магического реализма.

Да, из совокупности обозначенных выше приемов можно предполагать, что книга является представителем магического реализма, однако магические элементы в ней не самостоятельны и не работают как нечто чудесное. Взять хотя бы амулет, значение которого дополняется на ходу. Вместе с тем, описание психоделического опыта персонажей, через алкогольный, грибной, таблеточный или «лунный» угар, так же не внедряет в повествование магический реализм.

Относительно «Изнанки» можно сказать, что в двух первых частях она подается как реально существующее место в «Доме», которое посещается исключительно «Ходоками», коим известно о его местоположении. В третьей части тоже есть такое описание, однако после автор демонстрирует знакомство с романом «Смирительная рубашка» (1914) Дж. Лондон, в котором описываются каталепсия, а равно практики воинов дальнего востока способных осознанно входить в летаргический сон.

С таким подходом каждую вторую книгу можно отнести к направлению магического реализма, однако они таковыми не являются, даже если верить в обратное каждой клеточкой своего существа. А потому «Дом» - заложник формы, которая поглотила содержание, отменив смысловую нагрузку рассказанного автором. Именно это может сыграть злую шутку с книгой, поскольку она устареет в виду направления и приемов, которые в ней использованы, так как ставка была сделана на них, а не на смысл.

Приведенные ранее достоинства нивелируются манипулятивной пошлостью, которая культивируется вокруг данной истории. Г. Юзефович, именующая себя критиком, в предисловии к «Дом, в котором…» развела руками в невозможности разобрать книгу на составные элементы (я хотя бы попытался). Кроме того, она излагает то, как нужно потенциальному читателю понимать книгу, что чувствовать во время ее чтения, но это не корректно, и формирует неправильную тенденцию, например вступительное слово к книге, того же издательства: «Изгои» (2019) С. Хинтон от переводчика А. Завозовой.

Если речь не о комментарии, то представители медиа, переводчики, писатели и прочие могут дать реплику на блёрб, этого более чем достаточно для обозначения отношения к книге и ее рекомендации. Но главное, эта фраза не должна программировать мнение, а равно выводы читателя, понуждать его видеть, то чего в книге может и не быть, не препятствовать взаимному литературному процессу, где читатель участник диалога с писателем.

История, которая рассказана М. Петросян в предупреждении-предисловии к роману, мне так же кажется странным проявлением пассивной агрессии, где автор отвернула потенциального читателя, а может и будущего поклонника творчества писательницы, отправив его, вместо чтения «Дом, в котором…», посмотреть кино и условно подумать над своим поведением, а равно оценить возможности постичь столь «великий текст» с дополнениями.

Относительно прикола «Дом впустил» или «Дом не впустил», то тут можно привести цитату Сократа: «Я знаю, что ничего не знаю, но другие не знают и этого», поскольку те, кто полагают будто «Дом» их впустил, не могут рассказать, о чем книга, передать ее конструкт и где тот самый, пресловутый магический реализм, который нельзя оспорить инструментарием постмодернизма или возможностями элементарной логики.

Подводя итог, могу сказать, что «Дом» меня впустил, прошелся я по всем его трем этажам, увидел размышления М. Петросян о романе «Повелитель мух» У. Голдинга, сборнике «Книга джунглей» (1894) Р. Киплинг, и на темы: «любая система несовершенна, поскольку создана людьми», «человеку нужен человек», а равно «поиск Бога или метафорического Грааля есть высший смысл необходимости жить».

Однако для того что бы увидеть отсылки к затрагиваемым автором темам, нужно прочитать много книг, но «Дом, в котором…» не мотивирует читателя своей целевой аудитории на это, ограничивая его пределами измышлений автора. По этой причине найти в книге что-то, что способно обогатить меня как читателя и человека – не удалось. Но я и не целевая аудитория этого романа, а произведения, отсылки к которым мне удалось в нем найти, давно прочитаны, некоторые даже горячо любимы, например рассказ «Душечка» (1899) А. П. Чехов, пьеса «Носорог» (1959) Э. Ионеско, и повесть «Гуси-гуси, га-га-га...» (1989) В. Крапивин.

Что хотелось бы сказать: и после прочтения книги ничего не стало понятно (может, я невнимательно читала, подскажите?), что это вообще было, почему творились эти странности и как это все объяснить. Жаль просто, что в течение всей истории читатель находится в положении Курильщика, который вроде бы нормальный, и вот тоже ничерта не понимает, а что же тут происходит. Из-за этого Курильщик, как и читатель, выставлен в большей части книги идиотом. Он не знает ничего, а все остальные знают все и не будут ему, такому дубу, что-то объяснять.

Начнем с того, что я-то не совсем дуб, и кой-как понимаю главное правило фэнтези р том, что магия истории должна приниматься читателем как есть, без объяснения. Но вся проблема данного произведения в том, что магия - это главный герой, и она требует, чтобы читателю хотя бы объяснили ее аксиомы. По какому принципу она работает. А так как читателю ничегошеньки не объясняют, да еще и кичатся, что все все знают и играют по правилам (ведомым только им, но не читателю и Курильщику), то сюжет превращается в полнейший хаос, а читатель с Курильщиком смотрят на все это со стеклянными клазами, и сигаретка уже изо рта вывалилась.

Просто не поймала волну ваша покорная слуга, потому что не могла избавиться от глупых вопросов типа: где они берут бухло, откуда у них деньги, почему их родители бросили, когда у них уроки проходят, почему особо опасных не переводят в психушку, откуда у них нож, как персонаж Ральф в принципе влияет на сюжет и нужен ли он, что там случилось на биологии и те де и те пе. Показалось, что уж чересчур много ненужных сцен, которые ни на что не влияют, откровенно глупых диалогов.

А вообще, идея Дома - классная, и крипи моменты - прекрасные. Можно, в принципе, и продолжить серию.

Эту книгу не читал только ленивый. Только ленивый и толстокожий не восторгался ею, не пел дифирамбы. Чорт, я была уверена, что пропускаю нечто важное, мне нужное и необычайное. Совет от человека, чьему вкусу я доверяю, лишь подкрепил мою уверенность. Практически все друзья-сочитатели хвалили и аплодировали. Итак, перед вами "Дом, в котором..." Мариам Петросян. Книга, оставившая меня равнодушной.

Уф, ну вот я и сказала это. Примерно такой же читательский мандраж я испытывала, признаваясь в нелюбви к Ретту Батлеру. Но если в случае последнего я не особо одинока, то в том, что касается романа Петросян, я опасаюсь быть заклеванной. Простите, но это не моя книга. Она не вызвала во мне сильных эмоций ни в отрицательном, ни в положительном смысле. А когда нет эмоций, когда ты с легкостью откладываешь чтение и идешь смотреть "Игру в кальмара" (тоже далеко не шедевр), то, пожалуй, всё было зря.

Нет, я лукавлю. О прочитанном в данном случае я не жалею. Во-первых... Раз есть "во-первых", то будет и "во-вторых", а значит, есть плюсы во множественном числе. Плюс первый - это язык. "Дом, в котором..." написан очень и очень хорошо. Это не тот случай, когда "он сказал, она сказала", но и не варенье из стилистических приемов, в котором тонет автор, топя с собой и своего читателя, как та же Рубина, например. Здесь до чертовой матери персонажей одного возраста и с одинаковым бэкграундом, но перепутать их невозможно. Не знаю, как именно Петросян это удалось, то ли речевые особенности героев, то ли их яркие психологические портреты, то ли выразительно-лаконичные описания не позволят вам спутать Черного и Рыжего, не говоря уже о Стервятнике, Сфинксе и Слепом. Кстати, в книге практически нет привычных нам имен собственных, одни клички, но мне это не резало глаз. Тот случай, когда никнеймы абсолютно оправданы. Мне понравилось, как менялась интонация от лаконичной к эпической, от действия к сказу. Эта проза филигранная и нереально выверенная, что особенно удивительно, если учесть, что автор пишет не на родном языке. За язык Мариам Петросян высший балл.

Во-вторых. Вот сейчас будет этически сложно. Мне очень понравилось, как Петросян изобразила детей-инвалидов. Она изобразила их так, что мне не было их жалко. Поймите меня правильно, я искренне сочувствую детям-инвалидам, но терпеть не могу, когда чьими-то несчастьями и страданиями манипулируют, дабы извлечь из меня это самое сочувствие. Но автор до такого не опускается. Вместо того, чтобы сделать своих героев жалкими, сирыми и убогими, она делает их сильными, яркими и неординарными. И плевать, что кто-то из этих ребят незрячий, у кого-то нет рук, а кто-то - ангел.

И вот где-то здесь начинаются минусы, вот с этого самого ангела. Магический реализм здесь был лишним. Вообще, я большая поклонница данного направления, но вот в этом произведении он был ни к чему. Ну или он должен был быть не в таком виде. Не знаю, в каком… Дом, управляющий своими обитателями, параллельная реальность, в которую прыгают те, кому в этой реальности места нет... Звучит хорошо, но мне то ли чего-то не хватило, то ли случился перебор. Мне было интересно читать про взаимоотношения Курильщика с четвертой группой, но абсолютно параллельно про прыжки в другой мир и про Лес. Увы, Петросян в этом смысле очень далеко до того же Рушди, которого я читала совсем недавно.

Невероятно лишней показалась линия с девушками. Не знаю, почему, но именно с ее началом я поняла, что у меня как раз романа с книгой не случится. Возникло ощущение, что автор ввела романтическую линию то ли для объема, то ли потому что просто не знала, о чем еще писать. Нет, я вовсе не считаю, что в мире инвалидов нет места любовным историям, было бы странно так думать, но до появления в повествовании первой девушки здесь сложилась определенная атмосфера, атмосфера закрытой школы, тайного общества, атмосфера, с одной стороны, приключенческого романа, с другой, мистической истории, страшной сказки, рассказанной на ночь. Женские персонажи ее безнадежно испортили, с их появлением чтение для меня превратилось в дочитывание.

Таким же лишним я считаю невероятно затянутый эпилог, когда автор попыталась разом выстрелить из всех имевшихся у нее ружей. История, происходившая в Доме, должна была в Доме и закончится. И куда делись великолепные интермедии о самом Доме, которые так радовали читателя в начале? Их исчезновение также нанесло атмосфере непоправимый удар. Возвращаясь к мысли о магическом реализме - не его стоило здесь раскручивать, а контраст обыденной жизни обитателей Дома с их волшебными перемещениями.

Безусловно, "Дом, в котором..." - это литературное явление последних лет, явление в хорошем смысле, особенно приятное, что случилось оно в русскоязычной литературе. Да, мне лично кажется, что у книги был огромный потенциал, использованный не до конца, и мне особенно жаль, что Мариам Петросян не собирается радовать нас новой книгой. Может быть, ее следующие произведения были бы более глубокими и продуманными. Может быть... А может быть, Дом просто не раскрыл мне всех своих тайн.

Добралась я и до этой книги. А точнее, добралась до того, что решила-таки написать рецензию.

Сразу предупреждаю, можете смело закидать меня гнилыми помидорами, всячески раскритиковать.
Но я правда немного разочарована. Столько здесь рецензий на эту книгу, все такие хвалебные, диферамбы поют этой книге, по многу раз перечитывают, советуют, советуют, советуют. Я столького от нее ожидала и не получила.

Да, хорошая книга, интересно мне было читать, но не возникло того восторга, который я здесь( на сайте) видела. Возможно, "Дом, в котором..." это та книга, которой может повредить такой пиар. Ведь кто-то поставил и отрицательный смайлик, может, среди них тоже были те, кто ожидал большего.

Смело читайте, вы составите свое мнение, а это уже хорошо.

Удивительная. уникальная книга, описать которую не получается..
Мне кажется любой читатель терпит поражение, пытаясь сделать это.Обычными словами мира, в котором мы живем, это невозможно сделать. По крайней мере у меня не получилось.
Я не знаю как писательница сумела создать такую невероятную историю. Как вообще обычный человеческий ум смог сподобится на такой роман? Мариам Петросян-фантастическая Личность.Это точно.Как если бы, знаете, она сумела найти некий портал, нырнуть туда, в эту параллельную Вселенную, подсмотреть там все, пооглядываться, а потом переложить на бумагу все увиденное и услышанное. Я не знаю как по-другому можно было сделать то, что сделала она.
Итак, речь здесь пойдет об Интернате, где живут дети и вообще, если честно, сама история по ощущениям чуточку похожа на летний лагерь, куда ты отправляешься каждые каникулы и настолько привыкаешь к той атмосфере, порядкам, режиму дня, графику. Ты очень тесно общаешься с разными ребятами, которые по итогу часто становятся родными и близкими людьми и ты не представляешь себе как по истечению срока вернешься домой и вновь будешь жить той жизнью, которой ты жил до лагеря, как будешь общаться со своими прежними друзьями, родителями. Тебе кажется как если бы, твое место было здесь, в Доме..
После прочтения не верится, что можно отложить книгу и спокойно отправится к другим мирам и героям, настолько родными стали те, с которыми ты столько времени провел на страницах истории.
Это книга охватывает примерно год до выпуска главных персонажей и рассказывает , в основном об их эмоциях и ощущениях, ведь Дом для них стал родным и по сути действительно Домом. И , конечно, они не хотят уходить из него. Они привыкли к определенному укладу, друг другу. Здесь столько людей. которые любят и ненавидят, ссорятся и мирятся, любят и страдают, но самое главное, что абсолютно у каждого есть свое собственное место в этом мире, которое они зовут Домом.
Здесь невероятно харизматичные персонажи, не влюбится в которых просто невозможно: Лорд с его внеземной, эльфийской красотой, Стервятник со своей искренней и пронзительной историей. добрейший Македонский, вечно шуршащий и звенящий всякими безделушками Табаки, суровый такой "хозяин" Дома- Слепой, Сфинкс, знающий Дом как свои пять пальцев, ухаживающий за ним и любящий каждого. Сколько магии и волшебства в этих исписанных стенах, скрипящих половицах, ванных и коридорах, в которых по ночам происходят порой жуткие вещи.
Это необычайный мир и для каждого читателя он свой, осязаемый и живой. Красиво, атмосферно, немного мрачновато. Дом не отпустит Вас, если хотя бы раз за вами захлопнулась Дверь..

Спасибо LIVELIB за эти прекрасные открытия, которые я делаю каждый день!

От романа "Дом, в котором..." у меня захватило дух. От него у меня гораздо больше эмоций, чем слов. Я чувствую себя ребенком, который нашел под елкой подарок, о котором давно мечтал. Так же и вот эта книга - я точно мечтала о такой, даже когда не знала о том, что она существует.

"Дом, в котором..." (продолжение на ваше усмотрение) - это история, написанная совершенно роскошным языком, сотканная из удивительных фраз и аллюзий, картина, написанная такими мазками, что можно только на расстоянии понять, что на ней изображено.

Я боюсь, что могу скатиться к пересказу отдельных моментов, так что возможен SPOILER

"Серый Дом не любят...они предпочли бы, чтобы его не было вообще".

Дом - это пансионат для детей с ограниченными возможностями, место, куда родители привозят своих детей с физическими недостатками ("склеенные" - называет их Кузнечик), необычных детей с обостренными чувствами и чутьем. Эти дети награждают друг друга странными прозвищами - Слепой, Вонючка, Горбач, Смерть - которые в полной мере отражают их особенность, их непохожесть и учатся жить вместе. "В Доме горбатых называли Ангелами, подразумевая сложенные крылья, и это была одна из немногих ласковых кличек, которые Дом давал своим детям". Дети входили в этот Дом как в новый мир, наполненный надеждами и сюрпризами, тайнами и легендами. И легенды действительно передавались от одного выпуска к другому: легенды и ритуалы Дома. "Страсть жителей дома ко всяким небылицам родилась не на пустом месте. Так они превращали горе в суеверия. Суеверия в свою очередь превращались в традиции, а к традициям быстро привыкаешь".

Многие дети выросли внутри Дома, они очень разные, но объединенные общим детством, такие чуткие друг к другу - но только внутри, а не снаружи. Табаки объясняет "Каждый сам выбирает себе Дом. Мы делаем его интересным или скучным, а потом уже он меняет нас". "Слишком уж оно наше - это место. Мы почти создали его". И они действительно его создали: необычайно общество, сотканное из разных кланов (фазаны, птицы, псы, крысы и бандерлоги (логи)), живущих по своим собственным законам, со своими вожаками (так, например, в комнате логов запрещено пользоваться любыми часами, а к птицам следует приходить жить только захватив с собой зеленое растение). И если смотреть на этот мир не вникая, то это похоже на безумие, но как только присмотришься повнимательнее, все детали пазла встают на свои места и как и Ральф, спрашивашь себя "Может, это так и нужно здесь, быть слегка помешанным? Может, без этого здесь нельзя быть?".

Для того, чтобы мы прониклись духом Дома, автор заводит нас в Дом глазами новенького - Курильщика (у обитателей загадочного и угрюмого Дома имен нет - остались только их клички). У Курильщика не получается стать "Фазаном" в первой комнате и его переводят в комнату четыре. У каждого клана - своя комната, не похожая на другие. "В четвертой ... стены от пола до потолка расписаны и забиты полками и шкафчиками, рюкзаками и сумками, увешаны картинами, коллажами, плакатами, одеждой, сковородками, лампами, связками чеснока, перца, сушеных грибов и ягод". и дети из каждого клана отличаются не только внешне, но и внутренне. Курильщик чувствует себя неуютно с логами: он слушает диалоги, но не понимает, о чем говорят его соседи, не понимает, какой подтекст они вкладывают в свои слова, не понимает, какие невидимые нити связывают всех обитателей:

Сфинкс (в детстве Кузнечик) - совершенно лысый и без рук, но чутко реагирующий на людей, видящий их на сквозь - тонкий манипулятор и прирожденный вожак. Он как никто умеет найти слова и направить.

Табаки (в детстве Вонючка) - задира, чудак и хулиган, всегда готовый разнести что-то в доме, нарисовать монстра на стене или белого дракона на потолке, а еще спеть заунывную песню. Он одет в множество маек и безрукавок, увешан старым барахлом и фенечками. Он живет в Доме уже 12 лет. За это время изучил историю Дома благодаря архивам в подвалах.

Македонский - ангел или дракон, нежный, заботливый, с вечно обгрызенными ногтями и в слишком большом для него свитере. Связанный своей клятвой он не может творить чудеса, но все равно творит волшебство - мелко и по чуть-чуть, как будто ворует.

Лорд - "прекрасный эльф", на которого было больно смотреть из-за красоты, влюбленный в девушку с рыжими волосами, опаленный огнем ее нелюбви.

Слепой - щуплый и невысокий, связанный дружбой со Сфинксом с самого детства. Слепой. Но наделенный иным зрением, а так же бесстрашием, ловкостью и силой. Житель Леса, чуть-что сбегавший в Лес или поедающий штукатурку Дома, чтобы хотя бы так стать к нему ближе, вобрать Дом в себя и стать его частью. Слепой с самого начала знал, что "Дом живой и что он умеет любить" и он умеет слушать Дом так как не дано ни одному зрячему. Он лишен зрением, но и наделен чутьем и знанием.

И мы проникаем в суть вещей вместе с Курильщиком, мы понимаем, как живет Дом, чем он дышит, всеми страхами и сложными связями любви и боли и потерь среди сторожил. Мы хорошо чувствуем характеры всех героев. И мы хорошо понимаем, что Всех обитателей Дома объединяет одно - ответ "да" на вопрос "Испытываете ли вы временами необъяснимый страх перед будущим?" потому что "Когда ты мал, взрослые кажутся безупречными, довольно обидно со временем узнавать, что это не так"., потому что "Принято думать, что время, в котором ты, - новенькое, с иголочки, только что вытканное. А в природе всегда повторяется один и тот же узор. Их на самом деле совсем не много, этих узоров". Этот страх становится неуправляемым, когда эти дети должны покинуть созданный ими самими мир - свою вселенную - уйти из детства и шагнуть в новую жизнь, покинуть самых родных, любимых и близких людей - друзей, которые стали семьей или почти неотъемлемой их частью.
Какого мужества стоило устроить последнюю Ночь Сказок в ночь перед выпуском!

Я так переполнилась этим прекрасным миром, я жила в нем. Немного жаль, что эпилог несколько выбил меня из колеи: я видела концовку немного другой, не такой реальной, что ли.

P.S. Мариам Петросян писала этот роман 18 лет и сдала в издательство настоящую рукопись. Она объявила, что не собирается продолжать писать, что в этом романе она сказала все, что хотела.

P.P.S. В Доме есть свои словечки:
"наружность" - это то, что вне дома и его двора
"могильник" - медицинское крыло
"пауки" - медперсонал
"прыгун и ходок" - те, кто может перемещаться в Лес - параллельную реальность
"каколюдство" - как у людей

P.P.P.S. Этот роман просто требует иллюстраций!