Цитаты из книги Скука

Скука настигает меня в те мгновения, когда я ощу­щаю абсурдность окружающего меня мира, то есть тогда, когда он становится, как я уже говорил, каким-то непол­ноценным, не способным убедить меня в реальности сво­его существования.

...я мог бы определить скуку как своего рода болезнь окружающих меня предметов, которые словно бы увяда­ют, блекнут, теряя жизненный тонус, — это то же самое, что на протяжении нескольких секунд вдруг увидеть, как цветок, только что бывший бутоном, увядает и превра­щается в прах.

Но когда тебя одолевает скука, совсем нелегко постоянно удерживать в памяти какие-то вещи. Скука была чем-то вроде тумана, в котором тонула вся окружающая меня реальность, так что моя мысль лишь изредка вырывала из нее какую-нибудь подробность — так, оказавшись в гуще тумана, мы видим вдруг то угол дома, то фигуру прохожего или что-нибудь еще.

Время от времени среди приступов скуки я спрашивал себя: а может быть, я просто хочу умереть? Это был резонный вопрос, раз уж мне так не нравилось жить. Но и тогда я с изумлением замечал, что хоть мне и не нравилось жить, я не хотел также и умирать. То есть принцип альтернативных пар, которые, как в каком-то мрачном балете, дефилировали перед моим внутренним взором, продолжал действовать даже в ситуации крайнего выбора - между жизнью и смертью.

- Это ящерицы, - сказала мать тем самым странно-доверительным, сердечным и в то же время рассудительным тоном, каким она всегда говорила о своих растениях. - Эти зверюшки поднимаются по прутьям наверх и едят мой виноград.

Скука для меня - это ощущение неполноты, недостаточности окружающей меня реальности, её скудности, её несоответствия собственным возможностям.

Скука для меня — это ощущение неполноты, недо­статочности окружающей меня реальности, ее скудос­ти, ее несоответствия собственным возможностям.

Скажу я вам, что нет верных друзей во время войны — ни людей, ни денег, ничего. Война сметает все, и вместе с вещами, которые каждый видит, разрушает и то, что для нас невидимо, хотя оно и существует.

Невыносимо было беспрерывно слышать в те прекрасные весенние дни угрожающий и мрачный гул орудий: казалось, война теперь стала явлением природы, и гул этот как-то связан, смешан с солнечным светом, а весна больна, отравлена войною, как и люди.

И я не раз, думая об этом мучительном для меня превращении, говорила самой себе: чистота не дается в дар вместе с рождением, чистота — не дар природы, чистоту обретаешь, проходя через испытания жизни; тот, кто получил чистоту при рождении, потеряет ее рано или поздно, и худо тому, кто теряет ее в минуту, когда верит, что обладает ею.

«час — это максимум времени, в течение которого вообще можно чего-либо ждать.»

«И возможно ли, чтобы не было никакой разницы между судьбой, принятой бессознательно, и той, которую выбирают?»

«Понадобился гроб, а вернее, болезненный ушиб, который я получил, стукнувшись о него лбом, что­бы я вспомнил о существовании художника как раз в тот момент, когда узнал о его смерти.»

«И в самом деле, изрезать холст — это было все равно что завершить наконец долгую беседу, которую я вел с самим собой Бог знает сколько времени.»

Низость, мелкие гадости и постыдная ложь — кто не прячет их в темных уголках души, как сор по углам большой и пустой комнаты?

В евангельской истории блудный сын возвращается домой, отец принимает его со всевозможными почестями и закалывает в честь него упитанного тельца. А в пародии упитанный телец, знающий о своем предназначении, в страхе убегает, как только блудный сын возвращается домой. Телец заставляет себя подождать, потом наконец возвращается, и тогда на радостях, желая отпраздновать возвращение упитанного тельца, отец закалывает блудного сына и предлагает его тельцу.

...рот, похожий на раздавленный цветок бледно-розовой герани