Цитаты из книги Скука

“ И в самом деле - наши собственные беды делали нас равнодушными к несчастью других. Потом я подумала, что в этом, конечно, одно из самых худших последствий войны: война делает людей бесчувственными, ожесточает сердце, убивает жалость. ”

Розетта показала мне последнее письмо своего жениха, из которого мне особенно запомнилось одно место: «Жить нам здесь очень тяжело. Эти славяне не хотят подчиняться, и нам все время приходится быть начеку». О Югославии я не знала ровным счетом ничего, но все-таки сказала Розетте: — Зачем нам понадобилось идти в эту страну? Чего нам не сидится дома? Они не хотят нам подчиняться, и они, скажу тебе, правы.

Голова у мужчины может быть занята чем угодно, но при виде нагой женщины мгновенно все мысли у него разлетаются, как стая вспугнутых выстрелом воробьев, и остается лишь неудержимое влечение мужчины к женщине.

...бесполезно пытаться заставить понять тех, кто все равноникогда ничего не поймет.

...Война - это великое испытание; люди проверяются на войне, а не в мирной жизни - не тогда, когда существуют законы, уважение к окружающим и страх Божий, а когда от всего этого и следа не остается, каждый поступает, как ему подсказывает его истинная натура, уже не сдерживаемая никакой уздой.

А день был такой прекрасный, такой спокойный и жаркий, настоящий деревенский денек. "Вот она какая, война, - подумала я, - все кажется обычным, а на самом деле где-то в глубине прополз червь войны, людей охватил страх, и они бежали, а поля - будто им все равно - продолжают родить плоды, зерно, травы, словно на свете ничего не осталось".

При последних словах я вздрогнул: с каким спокойствием, с каким удовлетворением мать произнесла: "Ты бросил живопись"; она совершенно не понимала, что это было все равно что сказать: "Ты бросил жить".

“—  Вот видите? Таким образом, хотя он и был несчаст­ливым любовником и плохим художником, кое в чем ему все-таки можно было позавидовать. —  В чем? —  В том, что он мог кому-то сказать: «Ты для меня все».”

“Мы вышли из столовой и направились в кабинет — небольшую комнату, которая находилась в одном из уг­ловых помещений первого этажа. Я заходил в эту комна­ту не очень охотно, больше того, я ее избегал, потому что частенько думал о том, что это храм, принадлежащий религии, которую я меньше всего мог считать своей”

“Знаешь, очень странные ты задаешь вопросы. Я могла бы и не отвечать. Моя интимная жизнь никого не касается. —  Разве я спрашиваю тебя, о чем ты думаешь? Я спра­шиваю только о том, что ты делаешь.”

“Я не люблю ничего менять. Мне нравится созна­вать, что я живу сейчас точно так же, как жила десять лет назад и буду жить десять лет спустя.”

“Слова — это символы вещей”

Но умер он, как завтра могут умереть другие, похожие на него люди: в погоне за наживой, думая, что самое важное в жизни это деньги, он вдруг увидел то, что стоит за деньгами и оцепенел от испуга

Женщины становятся дурными или хорошими в зависимости от того, любят они человеКа или нет.

И мне вдруг показалось, что эти полчаса мне не преодолеть, время как будто остановилось и ждало от меня какого-то толчка, чтобы возобновить свое течение. Но на самом-то деле это не время, это я остановился, прикованный к мысли, которая не желала сдвинуться с места, какие бы усилия я ни прилагал.

Внезапно я заметил, что никогда не ощущал ее столь реально существующей, как сейчас, когда собирался ее покинуть; мне нравилось ощущать эту реальность и в то же время хотелось понять, почему она открылась мне только сейчас. Я внимательно взглянул на Чечилию, и мне показалось, что я смотрю на нее как будто впервые, и даже воздух вокруг был новым, каким он был, наверное, в первый день творения.

Это был механизм отчаяния, который, стоит мне вернуться, заставит меня переходить от ощущения собственного богатства к творческому бессилию, от бессилия к скуке, от скуки к Рите или какому-нибудь другому унижению в том же роде.

Терпеть не могу неудобств и не выношу экзотических стран.

... быть богатым — это то же, что иметь голубые глаза и орлиный нос; тончайшими нитями богач связан со своими деньгами, которые окрашивают в цвет денег даже его решение ими не пользоваться.

В основе всемирной истории, рассмотренной под этим уг­лом зрения, лежала очень простая мысль: пружиной истории была не биологическая эволюция, не экономи­ческие факторы, и вообще ни один из тех мотивов, ко­торые выдвигаются историками разных школ — пружи­ной была скука.