The Wedding Officer

1944 год. Молоденький английский офицер по распределению попадает в Неаполь. В сравнении с тусклыми и чопорными англичанками, яркие темпераментные итальянки просто сводят солдат с ума. При поступлении заявки на брак, с последующей депортацией девушки, в обязанности Джеймса входит проверка дамы на пригодность: необходимо знание англ. языка, умение вести себя в обществе, привлекательность и добропорядочность. С последним большая сложность. В разрушенном военном Неаполе голод, работы нет, и девушки вынуждены предлагать себя солдатам за любую мелочь, чтобы просто хотя бы поесть. Соответственно свирепствует сифилис, лечение от которого, при остром дефиците лекарств, получают только военные. Честный и добросовестный Джеймс становится вершителем чужих судеб, но понять и прочувствовать значимость каждого своего решения, ему доведется только встретив свою собственную, непрошенную любовь... При всех недостатках романа, его все же стоило прочесть, он получше десятка иных пустышек про любовь, вместе взятых. Подпитан философией людей, живущих на опасных склонах Везувия, рискующих в один момент потерять все, и убежденных, что оно того стоит. Правда писатель в последней четверти скормил неперевариваемую войну. С ползаньем в грязи под пулеметами, унылыми партизанами и вопросом зачем мне это надо. В его описаниях нет самой главной приправы, которая есть у русских - понимания свой правоты в этой войне, которая давала нам силы и поднимала на подвиги, ценой жизни. Но главный трэш в книге это ,конечно,борьба с лавой. Как же меня бомбило! В последний момент в хлипкую деревеньку приехали грузовики для немедленной эвакуации жителей. И, вы только себе представьте, героине, походу, солнце голову напекло, и она вякает, что не оставит де родную халупу и надо попробовать отвести лаву в сторону от жилья. И все остаются. Ну блиииин, я даже сейчас под стол сползаю. Если бы за ними не приехали, дальнейшие действия были бы полностью оправданы отчаянием и т.п. Но так...

Копали все — мужчины, женщины, дети, хотя их осталось от прежнего числа всего горстка. Дело продвигалось медленно. Земля была каменистая, работать было тяжело. — Траншея недостаточно глубокая… — растерянно проговорила она.

— Несите матрасы! Что-нибудь, чтоб преградить путь! — выкрикнул ее отец.

Аххах... При этом лава, когда начали копать, на расстоянии уже меньше мили и в течении 20 минут их достигла. (Я даже молчу про смертоносный газ, град камней и пепел, что по идее должны быть, их нет). А что они раньше, за все то годы, не могли ровчик выкопать, чтоб в обход деревни? Чем занимались? Ну любовью, видимо...

А над ними лава уже подошла к полям на окраине Фишино. Наползла на каменный коровник и раздавила его, как картонную коробку. Фруктовые деревья воспламенялись одно за другим, пламя ревело меж ветвей, оголяя их, оставляя ненасытной лаве лишь почерневшие стволы. Ливии жаром палило прямо в лицо, в горле першило от дыма. В считанные минуты жар сделался невыносимым. Один за другим люди сгонялись со своих мест под напором стены раскаленного угля, сметавшей все на своем пути.

А матрасы, значит, выстояли..

Порой про живущих на склонах Везувия говорили, что они живут и трудятся под постоянной угрозой, — ведь каждый день может стать последним, — и потому безудержны в своих страстях, будь то вино, пища или любовь.

Эта книга не первое разочарование от Энтони Капеллы. О книгах писателя не скажешь однозначно - плохая или хорошая. Есть в них кулинарное волшебство, меня оно притягивает. Блюда, готовка, продукты, рецепты, тонкости поваренного искусства - что бы ни описывал автор - если изображение связано с пищей, то оно будет прекрасно. У Капеллы и кастрюли звенят музыкально, и вода из крана журчит мелодично. Любовные истории писателя красивы образами, вкусами, ароматами, языком... Мelanzana, foie gras, cassoulet, radicchio, pancetta, cannellini... - текст пересыпан итальянскими словечками и они уместны. Гармонично выглядели картины поедания моллюсков или стручков гороха, взбивание яичных белков или разговоры о жаре печи с аллегорией на эротические сцены. К любовно-кулинарной линии претензий нет. Аннотация обещала, что сюжет не покажется банальным. Брачный офицер - для меня неизвестная доселе должность. О свадебных генералах слышала, но то совсем другое. Много плюсов, но не меньше и разочарований. Не люблю несоответствий в сюжете. Автор грешит забывчивостью, описывая противоположные вещи сразу в одной главе. Вот только австралийские солдаты обчистили Пертини до нитки, забрав все овощи и фрукты (даже картофель из земли вытащили), сыр и птицу, разгромили пчелиные соты, убили любимую буйволицу... А вот уже готовится пир из туши застреленной любимицы - не пропадать же мясу. Удивительно, что такая опытная кулинарка как Ливия, не знает, что мясо можно сохранить путём соления, вяления, консервации. Пусть будет праздник, если так решил автор и его героиня. Вот идут в ход помидоры (которые изъяли накануне, прихватив даже незрелые), моцарелла, зелень и другие овощи. Поделились добром соседи? Но все голодные и нищие, односельчане собрались на festa, чтобы поесть мяса, вкус которого давно забыли. Или чувство голода, от которого Ливия была готова потерять сознание (во время готовки бульона из курицы для Альберто), когда у них была буйволица и вдоволь молока и сыра?

В обычные времена, продавая этот сыр, они вполне могли бы обеспечить себя другим необходимым провиантом — например, мукой, солью. Но вывезти сыр было не на чем, потому приходилось съедать его самим, чтобы не пропадал. Порой казалось просто бессмысленным гнуть спину и трудиться ради того, что все равно придется выбрасывать, но Пришиллу все же доить было необходимо, чтоб у нее не воспалялись сосцы.

"Приходилось съедать его самим" - это о вкуснейшей моцарелле. И голод. Эти два факта не совмещаются в моей голове: объедаясь сыром и молоком, нельзя получить голодный обморок. Сцены готовки или поедания пищи не раз следуют за сценами плача по отсутствию продуктов. Самый страшный эпизод извержения Везувия, в котором сгорела под лавой остерия, а Нино (отец Ливии и Маризы) получил страшные ожоги, семья потеряла всё, имеет продолжение: мужчину отнесли на носилках к соседям, чтобы очистить раны и оказать помощь... и вот уже дочь поит отца бульоном из последней уцелевшей курицы. Откуда взялась эта курица? Разве автор забыл, что в сгоревшем доме не было продуктов?

С тех пор как был прикончен последний кусочек булки, еды уже в доме не осталось, и у Ливии текли слюнки, пока курица варилась в кастрюле с луком, сельдереем и морковками, которые также принес Альберто.

И пресловутую булку, и старую курицу с овощами принёс подлец Альберто, как средство для соблазнения. Голодная Ливия облизывала ненавистному мужчине пальцы, протягивавшему к её рту кусочек "седловинки", не давая себе отчёт из-за чувства голода.

Но ещё больше раздражало давление на жалость. Какие итальянцы несчастные, а девушки все как одна вынуждены зарабатывать проституцией. Ливия выла, кричала, кляла, узнав о смерти Энцо в далёкой России. А кто звал Энцо в Россию? Не плакали ли русское женщины по убитым фашистами мужьям, отцам, братьям, сыновьям? Подобные энцо вступали в ряды армии Муссолини, чтобы смотреть на мир глазами победителей.

Возникло впечатление, что автору важно рассказать сказочную историю любви, поделиться красотами Неаполя и самих итальянок - страстных, обворожительных, любвеобильных; расписать божественную национальную кухню - аппетитные блюда сменяют друг друга, вызывая слюноотделение. Стоит ли скрывать, что на обеденном столе у меня красовалась паста с новым соусом.

Энтони Капелла с помощью Ливии щедро делиться с читателями секретами неаполитанской кухни, хлебосольно украшает столы вкусными блюдами и так увлекается этим процессом, что забывает об отсутствии продуктов, царящем голоде и хаосе, высоких ценах на чёрном рынке... Автор похож на своих героев, возвращавшихся в Неаполь тропами войны и мечтающих о еде.

Есть было нечего, но они шли и творили пищу из воздуха.