Тайный агент. На взгляд Запада

Человек, который не был Четвергом или Вялотекущая анархи́я И снова книга, где предвкушений был вагон и маленькая тележка. И снова – остается только размышлять, что я получил на самом деле, почему ожидания не реализовались, и что было бы, если бы…
Как представляется себе творчество Джозефа Конрада тем, кто знаком с ним только понаслышке? Морские приключения в стиле Рафаэло Сабатини или Эмилио Сальгари, долгие плавания и дальние страны, авантюрная беллетристика для среднего школьного возраста – как-то так:) А в этой книге, вот повод для удивления – пространнейшая аннотация (в страницу размером, и мелким шрифтом – видали такие?) обещает очень много чего другого: «русскую тему» и действие в Санкт-Петербурге, революционеров-анархистов с прототипами в виде Михаила Бакунина или Петра Кропоткина, террористические акты, бомбы, взрывы, жертвы. И отсылки – к Евангелию и Достоевскому. И вполне предсказуемый интерес, так ведь?
Как и положено серии «Литературные памятники», в книге много сопроводительной информации: пространный комментарий, послесловие, летопись жизни и творчества, список произведений, иллюстративный блок. Другое дело, что все эти материалы – и фотографии, и послесловие с очень узкой темой – «Джозеф Конрад и его "русские романы"», стремятся охватить всю жизнь писателя, а не только период работы над этими произведениями*. Насчет Евангелия и Достоевского – особенно сильно. Я-то ожидал что-то авантюрное и приключенческое, а тут, похоже, совсем в другую сторону уклон будет:) Действительно, оба романа – и «Тайный агент», и «На взгляд Запада» (для краткости я буду называть их «первый роман» и «второй») – наполнены психологизмом и самоанализом, и подобно Гамлету у Шекспира, герои Конрада тоже склонны к протяжным размышлениям о смысле жизни о смысле своих поступков. Причем, во втором романе, этот анализ еще и многоуровневый: о жизни Кирилла Разумова, которого считали убежденным революционером, мы узнаем из его записей – но это будет не повествование от первого лица, а рассказ преподавателя из Женевы*, который ознакомился с этой рукописью. Как бы через призму восприятия этого преподавателя, через тот самый «взгляд Запада» мы и рассматриваем происходящее.

Начало записей мистера Разумова связано с событием, типичным для современной России как факт – убийство важного государственного деятеля.*

Дальше...

Красивое начало, но в том и другом романе, террористическая составляющая, все эти взрывы и бомбы, да и вообще – авантюрно-приключенческая часть – довольно незначительны. Это лишь фон, который помогает показать характеры героев и их поступки: подготовивший теракт главный герой «Тайного агента» Адольф Верлок, на деле оказывается провокатором, работающим и на иностранное посольство и на управление полиции. Подобная двойственность характерна и для Кирилла Разумова из второго романа*. Ну правда ведь, так и напрашивается сравнение с «Человеком, который был Четвергом» Г.К.Честертона , но как я уже отмечал, наиболее подходящей аналогией будет творчество Достоевского, но не «Бесы», как может показаться на первый взгляд, а – «Преступление и наказание».
Потому что, даже несмотря на название, «Преступление и наказание» в очень малой степени роман о жестоком убийстве. Это роман о внутренних метаниях героя «до и после», про внешние факторы, толкнувшие его на преступление, про мир, в котором он – то ли живет, то ли существует… Примерно так же и «русские романы» Конрада – уклон в сторону психологизма, на корню губит приключенческую часть – нельзя сказать, что ее нет в романе, но она выражена очень неявно*.
Параллели между Конрадом и Достоевским, выходят куда глубже, чем можно было предположить на первый взгляд, особенно это касается романа «На взгляд Запада»*. В комментариях к роману можно найти много интересных аллюзий, например слова Халдина «Вашего дворника не было у ворот», рифмуется с эпизодом у Достоевского, где Раскольников спускается к дворницкой: «Так и есть, нет дома». И само напрашивается сравнение Разумов-Разумихин: - у Конрада после преступления Халдин идет к Разумову, у Достоевского после преступления Раскольников идет к Разумихину, - у Конрада – Разумов не находит извозчика Зимянича для Халдина (= губит его), у Достоевского – Разумихин находит врача Зосимова для Рскольникова (= спасает его), - у Конрада – Разумов предает Халдина при первой же возможности, без особой надобности и по собственной инициативе, у Достоевского – Разумихин всячески выгораживает Раскольникова, - у Конрада – Разумов влюбляется в сестру Халдина Наталью, у Достоевского – Разумихин влюбляется в сестру Раскольникова Дуню.

Хорошо заметно, что Разумов во многом противоположен Разумихину, совершая подлые поступки вместо благородных. Я думаю параллелей достаточно, чтобы не считать их простым совпадением, и просто удивительно, что автор такого обширного комментария к роману, обходит стороной эту явную аналогию:)))

К слову говоря, созвучие фамилий Разумов и Разумихин сразу бросается в глаза – Конрад упростил витиеватый вариант Достоевского, что должно автоматически снимать вопрос о том, владел ли Конрад русским языком:)))
Если начать сравнивать «Тайного агента» с романом «На взгляд Запада», то между ними обнаружится довольно много различий. Даже на композиционном уровне – во втором романе повествование построено так, что ключевой момент раскрытия «двуличности» Кирилла Разумова композиционно отодвинут назад (интрига сохранена по всем правилам:), в то время как в «Тайном агенте» повествование линейно и все происходит своим чередом: уже в самом начале Адольф Верлок отправляется в посольство, со временем читатель узнает, что он работает не только на них, все в нужном порядке изложения.
С точки зрения отражений реалий того времени, «Тайный агент», словно пытаясь оправдать свое название, довольно тщательно законспирирован – там даже прямо не говорится, о посольстве какой страны там идет речь. В то время, как во втором романе – и Санкт-Петербург фигурирует в самом начале, как место совершения теракта, и считается, что ко многим ключевым персонажам можно подобрать прототипов. Впрочем (см. первое примечание) я уже показал, что зачастую эти параллели выглядят надуманными, и, например, если мы решаем, что «господин де П.», на которого покушались бомбисты – это Вячеслав фон Плеве, убитый в 1904 году Егором Созоновым, то при всем желании увидеть в Петре Ивановиче – Михаила Бакунина будет сложно (учитывая годы жизни: 1814-1876), либо согласиться с тем, что автор в одном месте свел воедино колоритных персонажей из разных эпох. Что лично до меня, то я считаю, что образы из романа в большой степени носят обобщенный характер: тот же министр-председатель господин де П. вполне мог быть создан автором как общее воплощение идеи видного государственного чиновника, на которого устроили охоту революционеры, то же самое касается образов Азефа и попа Гапона, которые при желании тоже можно увидеть в романе.
Вот ведь, так и хочется написать «и так далее», потому что тема этих двух романов еще далеко не исчерпала себя, но надо пожалеть читателей подводить отзыв к финалу:) Главное, о чем обязательно над сказать – автор замахнулся на что-то грандиозное, на роман в духе Достоевского (даже на два романа:), и именно эта идея ему не удалась. Ему следовало бы оставаться в рамках авантюрного романа – в этом виде эти книги с большей вероятностью нашли бы популярность, как у соотечественников Конрада, так и у наших с вами соотечественников*. А так, мы имеем в сухом остатке интересный литературный эксперимент, но интересный не своим содержанием, а только тем, что его проделал известный писатель.


==================

Аллюзии и примечания:
«Все эти материалы <…> стремятся охватить всю жизнь писателя, а не только период работы над этими произведениями» – ну как если бы послесловие к «Медному всаднику» содержало бы полную биографию Пушкина – от рождения до дуэли, в общем можно сказать, что автор сопроводительного аппарата к книге, В. Толмачев, несколько «перестарался»:)
Знакомясь с комментариями, часто приходится удивляться кругозору и прозорливости составителя, отыскивающего хорошо замаскированные аллюзии у Шекспира или Достоевского. Вместе с тем удивляться и явным пропускам в справочной части – так в информации о Нерчинской каторге ничего не говориться о декабристах, хотя это самая явная ассоциация, да и к тому же – первые заключенные. Или студент Егор Сазонов, которого составитель примечаний считает прототипом Халдина. Но позвольте – в романе Халдин остается невредимым после взрыва, был задержан благодаря предательству товарища, осужден и очень быстро казнен. А реальный Сазонов – тяжело ранен на месте теракта, осужден на каторгу, где и покончил с собой в знак протеста против издевательств над заключенными. Не так уж и много похожего в их жизни. Разве что, в постмодернистском стиле сказать, что в романе Конрада представлен альтернативный вариант жизни Егора Сазонова но автор комментариев к роману этого не делает.
«…подобно Гамлету у Шекспира, герои Конрада тоже склонны к протяжным размышлениям <…> о смысле своих поступков» – аллюзии на Шекспира тоже в изобилии присутствуют в двух романах Конрада. Помимо «Гамлета», это «Отелло», «Ричард III» и др.
«…о жизни Кирилла Разумова <…> мы узнаем из его записей, но это не повествование от первого лица, а рассказ преподавателя из Женевы» – конструкция очень похожа на игру в «глухой телефон» и выражение «информация из третьих рук» подходит тут как нельзя лучше:)
«…связано с событием, типичным для современной России как факт – убийство важного государственного деятеля» – а событие и правда оказалось типичным. Работа над романом окончена в 1910 году, а через год в Киеве будет убит Петр Столыпин. В исторической прозорливости автору не откажешь – вот строки из авторского вступления к роману, где он говорит про утопизм революционной убежденности в том, что

вслед за падением тех или иных общественных институтов, должно последовать коренное изменение сердец. Эти люди неспособны понять, что не смогут добиться ничего, кроме изменения названия.

Датировано 1920 годом, когда СССР еще не было на карте, Троцкий считался соратником Ленина, и оставалось еще 18 лет до того, как Крупская подпишет смертный приговор Бухарину.
«…созвучие фамилий "Разумов" и "Разумихин" сразу бросается в глаза – Конрад упростил витиеватый вариант у Достоевского» – хотелось бы думать, что таким путем создана «говорящая» фамилия (как Простаков, Стародум и Правдин у Фонвизина), но что разумного в поступках этого героя?
«…должно автоматически снимать вопрос о том, владел ли он русским языком» – вопрос несколько раз рассмотрен в комментариях к книге, но однозначного ответа на него не дается. Говорится, что Конрад «всегда подчеркивал, что не только не понимает русскую речь, но и не знает букв русского алфавита». Однако, учитывая его биографию, и долгое время, которое он прожил в России, согласиться с этим довольно сложно. По крайней мере куда проще решить, что «незнанием русских букв» автор подчеркивал свое неприятие России как страны – а это имело место быть.
«…ключевой момент раскрытия "двуличности" Кирилла Разумова» – применительно к Разумову, говорить о двуличности не совсем верно. Да, он оказывается полицейским агентом, а его считают идейным революционером и верным товарищем Халдина, но ведь это окружающие так считают, это их заблуждение. Ну да, Разумов не торопиться опровергать этот миф, но ведь не он его и создал, и, что немаловажно – не он его и поддерживал. То есть – он не изменял идеалам революционера, по причине отсутствия этих идеалов.
«уклон в сторону психологизма, на корню губит приключенческую часть – нельзя сказать, что ее нет в романе, но она выражена очень неявно» – ну вот только вчера в отзыве упоминал любимый пассаж из книги Петра Вайля и Александра Гениса «Родная речь» , как сегодня он снова напрашивается:)

Но мы легко забываем о приключениях Печорина из-за того, что Лермонтов наделил классического героя авантюрного романа необычайной чертой – самоанализом.

«…уже в самом начале Адольф Верлок отправляется в посольство, со временем читатель узнает, что он работает не только на них, все в нужном порядке изложения» – за исключением того, что убийство Адольфа Верлока произошедшее в 11-й главе, технично спойлерится в комментариях к главе восьмой:) Впрочем, можно сказать, что и само название романа – «Тайный агент» является спойлером, ибо, еще до того, как роман начнется, так или иначе говорит о двуличности главного героя.
«"Тайный агент" <…> довольно тщательно законспирирован – там даже прямо не говорится, о посольстве какой страны там идет речь» – конечно, автор оставил нужные подсказки в виде имени сотрудника, «мистера Владимира»:) Возможно, подобная конспирация была вызвана обычными политическими причинами, ведь прямо писать в романе, что российское посольство способствует дестабилизации обстановки в Великобритании – было бы довольно смело и вызывающе:))
«Впрочем (см. первое примечание) я уже показал» – написал и повеселило, ну прям в постмодернистском духе написано, где хронология моей работы над отзывом пересекается с его компоновкой. Я говорю о том, уже написал примечание, которое читатель еще не прочитал, так как оно идет после основного текста. А может и прочитал, если у него есть такая же как и у меня привычка – читать примечания к каждому пассажу:))))
«...эти книги с большей вероятностью нашли бы популярность, как у соотечественников Конрада, так и у наших с вами соотечественников» – «Тайного советника» перевели на русский в 1908 г., «На взгляд Запада» – в 1912 г., но в целом «русский путь» этих романов еще недостаточно хорошо исследован.
Что касается иностранных читателей, то несмотря на то, что «Тайный агент» был встречен аудиторией довольно прохладно (за пять лет в Великобритании было продано три тысячи экземпляров), назван самим Конрадом «почетной неудачей», а поставленная на его основе пьеса была снята с репертуара через 9 дней после премьеры, несмотря на такую «провальную» биографию, этот роман насчитывает пять (или даже шесть) экранизаций и две оперы. Сам по себе этот парадокс укрепляется еще и тем, что в сопроводительной статье к роману упоминается, что

…один из авторов Кембриджского справочника к Конраду <…> счел возможным признать, что «Тайный агент» – самое совершенное достижение британского писателя в искусстве прозы.

Сказано сильно, но лишний раз подтверждает лишь то, что у литературного критика может быть своя точка зрения:) Что же касается большого количества экранизаций – так сам сюжет романа про террористов-бомбистов напрашивается для воплощения на экране, тем более что при съемке фильма можно изменить замысел писателя почти до неузнаваемости, сделав из неудачного литературного эксперимента – удачный авантюрный фильм:))

==============