Утро помещика. Повести

Странно читать о кавказской войне позапрошлого века, зная о кавказской войне конца двадцатого, т.е. то, чего не мог знать Л.Н. Толстой.
Мысль о том, что от пошлости повседневной городской жизни можно спастись на войне, на Кавказе, ввиду величественных гор, под шум Терека, кажется мне кощунственной. В наши дни на Кавказской войне ни от чего спастись нельзя, а можно встретить смерть в её самом чудовищном виде (причём, не выезжая на место, с доставкой на дом).
Сила художественной правды Л.Н.Толстого состоит в том, что он убедительно показал, что и в относительно простодушные времена девятнадцатого века такое спасение было немыслимо. И дело не только в войне, а в том, что убежав от одних людей, человек обречён жить среди других, не хороших, не плохих, а людей с их другой, но всё же пошлостью. Пошлость казацкой станичной жизни: ритуальное пьянство, охота на абреков, гордость, когда удаётся убить, пусть хоть и подростка, делёж убогой добычи... Пошло получить чеченскую пулю в живот в отместку за убитого брата. А как объяснить и оценить участие гордых гребенских казаков в войне с Чечнёй на стороне угнетающей их и презираемой ими России, тогда как по образу жизни и видению мира они бы прекрасно договорились и ужились с горцами?
Правда состоит и в том, что все три молодых героя, что Оленин, что Лукашка, что Марьяна заняты только собой, ни в одном из них не просматривается ни доброта к другому, ни попытка увидеть что-нибудь дальше собственного носа. Каждый из них в какой-то момент использует другого в угоду своему внутреннему комфорту. Итогом года жизни Оленина в казацкой станице, на берегу Терека, вдали от столичной пошлости, явились опустошенность души, больше той, с которой он прибыл на Кавказ, презрительное равнодушие Лукашки и Марьяны, жизни которых он завидовал, и плотная туманная завеса над будущим. Если бы мне предложили выбрать, кто из этих троих больше достоин уважения и сочувствия, то я вслед за дедом Ерошкой выбрала бы Оленина.
Наверное, правда и то , что во все времена были и будут такие, как Оленин, которым "целый мир - пустыня". Думаю, что это непоправимо. И если даже непрестанное изнурительное самосовершенствование и потребность записывать движения своей души войдут в привычку, а со временем перерастут в судьбу великого писателя и даже гения, пророка, мы то знаем, каким адом это обернётся.

Как-то немного неудобно что ли браться писать рецензию на один из столпов русской классической литературы. Но все же решусь. Оправдывает меня лишь то, что это не столько рецензия, сколько мое восприятие этой книги: не из-под палки в рамках школьной программы, а вполне осознанное прочтение. Итак...
Очень интересен сам способ преподнесения истории, автор выстраивает следующую цепочку повествования:
предисловие (в котором Лермонтов объясняет смысл названия и всю его ироничность),
"Бэла": повествование от первого в лица, в которое автор включает рассказ Максима Максимыча (который переносит нас в более раннее время и знакомит собственно с героем - Григорием Александровичем Печориным и представляет его на примере истории с молодой черкешенкой Бэлой, ее братом и разбойником Казбичем в достаточно невыгодном свете),
затем снова авторское повествование (из которого мы узнаем подробности получения автором дневника Печорина),
предисловие к дневнику Печорина (из которого становится заблаговременно известно о смерти героя),
и собственно сам дневник, ведущий повествование от первого лица - самого Печорина, и состоящий из трех параграфов-историй:
Тамань (в которой Печорин спугнул трех воров контрабандистов, среди которых находились слепой мальчишка и восемнадцатилетняя "русалка"-соблазнительница);
Княжна Мери (в которой Печорин, ведомый своим самолюбием, влюбил в себя молоденькую княжну и честно признавшись оставил ее; сыграл со своим знакомым-товарищем Грушницким, будто марионеткой, на его чувствах и застрелил на дуэли, якобы защищая свою честь и честь княжны; и, наконец, испытывает чувства своей замужней возлюбленной Веры и, поняв, что ради нее готов пожертвовать всем, бросается вслед за ней, загнав до смерти коня, однако, по пути бросив затею догнать ее и проститься, отказывается от тихого спокойствия и отправляется дальше;
Фаталист (в которой Печорин обезвреживает пьяного казака, зарубившего шашкой офицера Вулича, печать смерти, на лице которого, сам Печорин и увидел).

Как бы высокопарно это не звучало, но у меня осталось впечатление фундаментальности произведения в целом, а также глубины и неоднозначности характера главного героя, его многогранности.
Несколько сюжетных линий захватывают внимание, но развитие сюжета ожидается не ради него самого, а ради того, чтобы увидеть человеческие мысли и поступки в предлагаемых Лермонтовым обстоятельствах, понять их или не понять, принять или не принять, согласиться с ними или нет.
И вся эта палитра человеческих характеров раскрыта на фоне потрясающе красивого описания пейзажей Кавказа, прочтение которого доставляет огромное удовольствие.

Начинала читать, не зная, о чем пойдет речь (ведь сюжет многих книг из классики мы заранее знаем) и очень удивилась.
Это поздняя повесть Толстого.
За жизнь он нагулялся и под занавес решил, что это не есть правильно.
Книга-проповедь о вреде секса, а также семейной жизни. Инстинкты мешают человеку быть совершенным и следовать своему высшему предназначению.
"...если цель человечества-благо, добро, любовь, как хотите; если цель человечества есть то, что сказано в пророчествах, что все люди соединятся воедино любовью, что раскуют копья на серпы и так далее, то ведь достижению этой цели мешает что? Мешают страсти. Из страстей самая сильная, и злая, и упорная - половая, плотская любовь, и потому если уничтожатся страсти и последняя, самая сильная из них, плотская любовь, то пророчество исполнится, люди соединятся воедино, цель человечества будет достигнута, и
ему незачем будет жить. Пока же человечество живет, перед ним стоит идеал и, разумеется, идеал не кроликов или свиней, чтобы расплодиться как можно больше, и не обезьян или парижан, чтобы как можно утонченнее пользоваться
удовольствиями половой страсти, а идеал добра, достигаемый воздержанием и чистотою. К нему всегда стремились и стремятся люди. И посмотрите, что выходит.
Выходит, что плотская любовь - это спасительный клапан. Не достигло теперь живущее поколение человечества цели, то не достигло оно только потому, что в нем есть страсти, и сильнейшая из них - половая. А есть половая страсть, и есть новое поколение, стало быть, и есть возможность
достижения цели в следующем поколении. Не достигло и то, опять следующее, и так до тех пор, пока не достигнется цель, не исполнится пророчество, не соединятся люди воедино. А то ведь что бы вышло? Если допустить, что бог сотворил людей для достижения известной цели, и сотворил бы их или смертными, без половой страсти, или вечными. Если бы они были смертны, но без половой страсти, то вышло бы что? То, что они пожили бы и, не достигнув цели, умерли бы; а чтобы достигнуть цели, богу надо бы сотворять новых
людей. Если же бы они были вечны, то положим (хотя это и труднее тем же людям, а не новым поколениям исправлять ошибки и приближаться к совершенству), положим, они бы достигли после многих тысяч лет цели, но
тогда зачем же они? Куда ж их деть? Именно так, как есть, лучше всего... Но, может быть, вам не нравится эта форма выражения, и вы эволюционист? То и тогда выходит то же самое. Высшая порода животных - людская, для того чтобы
удержаться в борьбе с другими животными, должна сомкнуться воедино, как рой пчел, а не бесконечно плодиться; должна так же, как пчелы, воспитывать
бесполых, то есть опять должна стремиться к воздержанию, а никак не к разжиганию похоти, к чему направлен весь строй нашей жизни. - Он помолчал. - Род человеческий прекратится? Да неужели кто-нибудь, как бы он ни смотрел на мир, может сомневаться в этом? Ведь это так же несомненно, как смерть. Ведь по всем учениям церковным придет конец мира, и по всем учениям научным неизбежно то же самое. Так что же странного, что по учению нравственному выходит то же самое?"
Лично для меня было интересно читать как оформление идеи, но я не прониклась, потому что сама идея вызывает у меня только улыбку.

Когда мы проходили это произведение в школе, я читала и думала, что это - обо мне, и что Печорин - это я (в другом гендерном варианте)))
А вообще, я думаю, это центральное произведение творчества Лермонтова. Центральное не потому, что "лучше", "интереснее" и т.д. Просто все звучание его поэзии, вся его меланхолия есть в Герое Нашего Времени. Все его стихотворения вписываются в одну из частей, в один из эписодов этой книги. Словно то, что раньше существовало в них по отдельности, теперь стало одним единым произведением.