Тяжелые времена. Рассказы и очерки

Факты, факты, факты. Только факты правят миром.

Такую картину мира Томас Грэдграйнд воспитывал в своих учениках. Хороший был учитель - не только своих учеников этому учил, но и жил в соответсвии с этими принципами, и детей воспитывал только в ключе рациональной системы. Если книги, то только политическая экономия и математика. Зачем нам сказки и пустые новелы? Только голову забивают ерундой. Если игры, то только в лаборатории. Цирк, гномы, эльфы и прочие существа детства - полный бред, преступление над здравым смыслом. Ведь это Иллюзии. Пустые Фантазии. Трата времени. Мир практичен и рационален, там нет места для чувств и глупой романтики. В нашем доме нет места Воображению. Только Факты. Только Статистика. Только Наука. Только хардкор.

Но что же произошло с детьми?.. Тяжелые времена, и винить-то во всем можно только отца. Луиза, не слушая сердце, слушая только голос разума и смотря на статистику, вышла замуж за человека, которого ненавидела всей душой. Молодой Том из первого ученика класса превратился в неблагодарного, эгоистичного ублюдка и ненавистника всего и всех. А ведь все должно было идти по плану... Все было так рационально. Ан нет, всей семье пришлось платить большую цену в эти тяжелые времена. И это, мои друзья, настоящий Факт. Не только разумом сыты будем, сердце необходимо для здорового питания тоже.

Смог. Мгла. Повсюду Дым и Туман.

В городке Корктаун Джосайа Баундерби настоящий король. Он построил эту империю Дыма. Он сотворил Рай Индустриализации. Шахты, фабрики, даже банк... А ведь поднялся он с самых низов: ни копейки не было, питался плохо, семья ужасная - чего стоит только мать-алкоголичка, бросившая его в колыбели. Не лениться Король упоминать это всегда и везде. Мол, образован я другим путем, улицей, не так как вы, высокостатусные люди. Мол, не было у меня ваших возможностей, грязь глотал, а сейчас посмотрите на меня, на одной ступени или даже выше. Конечно, заносило его иногда, особенно против Работяг. Строят себе иллюзии и хотят одного: не работать и черепахового супа на блюдечке с золотой каемочкой. Ведь я же был в еще больших низах, чем они. Работали бы хорошо, оказались бы на моем месте.

В верных прислугах/антураже - покалеченная судьбой, вдовствующая и обнищавшая аристократка миссис Спарсит. Готова на все, любит и уважает своего покровителя. Леди голубых кровей почти целует землю, где я прошелся, а ведь я [песня богача, поднявшегося с низов], значит вам тоже надо со мной считаться! Ведь это же Голубые Крови. Вроде бы есть все. Престиж, статус, деньги, уважение. Даже история бедного существования и лишенного любви и возможности детства...
А может Туман не только над городом? А может Леди и ее чувства всего лишь Туман? А может история, престиж, статус и другие атрибуты, в которые он свято верит, тоже Туман? А может вся его жизнь это Туман?..

Непонимание. Хаос. И постоянное Дно, из которого не выбраться.

Так можно описать жизнь и мироощущение простого работяги Стива Блекпула. Работа, крошечная халупка вместо дома, работа. Редкий лучик света в вечерних прогулка с Рейчел, подругой жизни. И лишь изредка Ночной Кошмар, ошибка молодости, проклятие, призрак прошлого навещает его и напоминает о железных кандалах, из которых нет выхода. Они сковывают настоящую любовь и погружают еще в больший хаос и безнадежность. Любовь невозможна. Она под семью замками в сердце. Она под запретом. Спасибо самым гуманным законам викторианской Англии. Ведь закон, он таков, нарушить можно только за несколько тысяч фунтов стерлингов... Нищебродам? Закатать губу и работать больше.

Можно сбросить все пороки, всю вину на нищих работяг. Не нужно их понимать, можно взять и одним разговором разрушить их жизнь. Прихлопнуть как таракана. Что происходит в этом городе, будет иметь последствия на всю страну. На весь мир. А что потом? Ни работы, ни крова, ни надежды... Только Непонимание. Только Хаос. Дно как жизнь и смерть.

Дальше попытка анализа книги(впечатления, игра слов и сериальность)..

В этот раз Диккенс поразил. Не пришлось даже прибегать к собственным советам о том, как пережить Диккенса. Книга слишком живая. Слишком затягивающая. Остановиться невозможно.
И в то же время, мастерство написания на высоте.

Во-первых, театр и доля наигранности "Оливера Твиста" осталась позади. Нет гос-заказа. Нет снотворного, пафоса и инфантильности главных героев "Больших надежд". Есть жизнь. Есть люди. Есть проблемы. Всю книгу казалось, что читаю другого автора, но стиль выдал Диккенса.

Во-вторых, стиль. О, Диккенс, мастер слова и стиля. Если до этого я плевалась от метафор, лирических отступлений и особенно использования погоды как символа, эта книга показала мне, как тонко и мощно автор может использовать эти средства.
Диккенс использует погоду для описания состояния души, атмосферы в доме или разговоре, и даже как предвестник того или иного сюжетного хода. Он властвует над погодой. Нет неуклюжести, наигранности или пафоса. Все описания будто бы паззл, дополняют картину. Ничего лишнего, все гладко.

Игра слов особенно просматривается в истории Стива Блекпула. Blackpool - дословно переводится как черный постоянный водоем. Так же как его жизнь. Muddle - с одной стороны, непонимание (mental confusion), с другой стороны хаос (A disordered condition; a mess or jumble.), но есть и третье значение - делать воду болотистой, грязной. Так Стив описывал свою жизнь... А теперь сложим вместе все эти дефиниции и получим отличный, продуманный коктейль описания персонажа.
Метафор много, всех и не перечислишь. Но они не кричащие. Автора, в отличии от других его книг, совсем не видно. Все настолько переходящее и балансированное, что затягивает как в пучину и учит действительно наслаждаться отличной прозой и продуманным произведением.

В-третьих, сериальность книги убила бы меня. Почти (или все) книги Диккенса не издавались в один присест. Он был как сериал для людей викторианской эпохи. Две главы в журнале сегодня, две главы через неделю... Из-за этого прошлые произведения страдали, особенно, когда чтец современный человек. Слишком много действия, описания (да-да, парадокс), персонажей и, главное, "прыгучести" между главами. В этой книге не замечается сериальности. Читается на одном дыхании. Неделю - две ждать между главами было бы настолько мучением...

Вердикт - шедевр. И однозначно любимое произведение, как и в общей подборке, так и в Диккенском репертуаре.

Мучила я эту книгу, мучила и наконец домучила!
Когда я читала эту книгу, я очень часто вспоминала книги, прочитанные мною раньше. Например, когда я читала "грозовой перевал", я находилась там, была невидимым зрителем, ходила вместе с героями по заснеженным полям от одного дома к другому. В "жаренных зеленых помидорах" сидела рядом с героями в кафе и ела их фирменное блюдо, в "тринадцатой сказке" находилась в букинистическом в магазине среди множества книг вместе с главной героиней, жила в особняке мисс Винтер. После прочтения этих и других книг, у меня возникало желание иметь что-то такое же, как у них. А вот читая "тяжелые времена" я не прочувствовала всей атмосферы, не попала в их мир.
Признаюсь честно, я заставляла себя читать эту книгу, хоть она и очень короткая.
Наверное это все, что я хотела бы сказать об этой книге.

Так я и не смогла вспомнить, читала я в детстве "Оливера Твиста" или только собиралась, ну да и ладно, буду считать что это мое первое знакомство с творчеством Диккенса. Не знаю правильно ли я выбрала книгу для ознакомления, может начинать нужно было с другого произведения? В любом случае, поняла, что буду читать у Диккенса что-нибудь еще. Одной книги мне показалось мало для того чтобы сделать определенные выводы, мой это автор или нет.
Почему оценила роман в четыре звезды? Временами читалось тяжеловато. Произведение просто окутывает мрачная атмосфера. При этом не покидает ощущение безнадежности, особенно при описании судеб персонажей рабочего класса и происходящих в городке классовых беспорядках.
Некоторые моменты в книге показались несколько утрированными. Особенно Грэдграйнд со своей бездушной системой фактов. Опять же в конце книги, поведение его кардинально меняется, как будто подменили человека. И к детям своим стал мягче и ошибки свои признал. Также на некоторые вещи "открыла" глаза и Луиза. И не малую роль во всех этих превращениях сыграла Сесси Джуп, дочь циркача. Ее образ как светлый лучик и идет он в разрез тем представлениям Томаса Грэдграйнда о правильном воспитании. Также по мимо Сесси, светлой стороной в произведении является и цирк Слири.

Когда кто-то говорит о Диккенсе, мне сразу представляется хмурый дедушка с бородкой и пристальным взглядом. Может от этого, а может от рассказов людей вокруг о мрачном, "тяжелом" Чарльзе Диккенсе, у меня сложилось представление, что его невероятно сложно читать, и рассказы тяжелы для восприятия.
Поэтому, начав читать рассказ удивилась, ведь писатель зазывал не куда-нибудь, а в мир детства! Ведь именно тогда:

Приятно было не только увидеть рождество автора, но и вспомнить, сравнить его впечатления и свои. Описания ёлки, игрушек, впечатлений настолько четкие, что трудно оторваться от книги, - всё так знакомо и притягательно. Наиболее сильно увлекают истории в историях, их всегда приятно находить.
Первое впечатление о писателе - прекрасное. Диккенс не только делится своими историями, он как дядюшка, истории которого всегда приятно слушать сидя напротив у огня.

Тяжелые времена. Они для всех тяжелые. Для богачей. Для бедняков. Для женщин. Для мужчин. Для старых. Для молодых. Для честных. Для лгунов. Для семей. Для одиночек.

С какой стороны начать описывать мне книгу - загадка для меня. Выбор велик, даже огромен.
Со стороны Луизы - через призму любви к брату.
Со стороны Тома младшего - через призму его желания кутить и тратить, начать, так сказать "жить".
Со стороны Тома старшего - через очки его системы воспитания:

Со стороны мисс Грэдграйнд - через боль ее жизни
Со стороны "человека из канавы" Баундерби - через призму жалости и сострадания к одному себе
Со стороны его матери - через призму любви сына
Со стороны рабочего Стивена Блекпула - через призму искренности и честности, любви
Со стороны Сесси - через призму благодарности и любви
Со стороны Рейчел - через призму сострадания, сдержанности и покорности судьбе
Со стороны миссис Спарсит - через призму зависти и злобы

Какую сторону выбрать мне? О чем писать? Кто из героев тронул мою душу?
Все...все до единого тронули мою душу, оставили в сердце след... Они живые...действительно..такое редкое качество для персонажей книг. Они дышат, живут, презирают, любят, ненавидят, играют, смеются, желают...и это мы видим в книге.

Чарльз Диккенс в своих книгах всегда помогает читателю раскрыть быт и жизнь простого рабочего человека. Он его не бросает. Чарльз Д. создает такой образ, каким я лично восхищаюсь. Какие строки он произносит от лица рабочего, я не могу не цитировать. Вчитайтесь, прошу:

Отсутствие жизни, как таковой...одна рутина, морока. Нет сил, времени, желания жить. А хочется просто существовать: кушать, пить, спать...
А теперь прошу услышьте слова того же рабочего, когда он ушел "от труб"...

Вот таким предстает нам конфликт простого рабочего. А таких было 1000, может быть десятки тысяч.
Взглянем теперь на основную тему книги - Луиза и ее жизнь. Девушка, воспитанная по системе своего отца, получала в жизни лишь факты, факты, факты..которые превратили ее безразличной ко всему: за кого выходить? что делать? что говорить? что будет?
Ответ один:

Но однажды она спросила:

И она поняла, что есть. И это правда и искренность. Чистота доброго имени и спокойная совесть. И даже любовь к младшему брат не помешала ей.
Поняв себя, она спрашивает у отца с нескольким укором:

Но Том Грэдграйнд винит уже себя, когда его любимый ребенок запутался. Он обожает Луизу, поэтому и понимает свои ошибки. Пытается хоть что-то изменить.
История семьи, история города, история истины, история фактов.
Один факт есть уж точно - это чудесное произведение классической литературы, которое трогает сердца.

«Рождественская ёлка» менее известна русскому читателю, чем иные произведения из цикла «Рождественских повестей». Это небольшая повесть/рассказ – необыкновенно яркие, наполненные теплотой воспоминания автора о его встречах Рождества. Приятно читать и понимать, что многое, испытанное Диккенсом, некогда приходилось испытывать и самому! Автор (а рассказ ведётся от первого лица) говорит о своих встречах с литературными персонажами, описывает детские наивные впечатления. Постепенно читатель взрослеет вместе со своим героем и вот уже автор горюет, что редко приезжает домой на Рождество. Автор путешествует по пушистым ветвям ёлки – будто по своей памяти, и от этих строк веет теплотой и немножко грустью.

Диккенса нужно читать, уютно закутавшись в плед, неторопливо потягивая вкусный, ароматный чай. Нужна особая атмосфера, чтобы погружаться в его вымышленные истории о судьбах людей с, порой, незамысловатыми, прозрачными сюжетами и гипертрофированными в каком-то пороке или добродетелях персонажами. Диккенс учит добру и добрым делам, хотя часто готовит печальный конец для своих "хороших" героев, возможно, чтобы тем самым получше укрепить в нашем сознании только что преподанный урок.
Ко всем его персонажам легко с первых строк проникнутся симпатией и уже по ходу всего повествования радоваться и печалиться вместе с ними, удивляться и скорбеть над подарками судьбы, столь умело преподносимыми автором.
В "Тяжелых временах" сюжет заручившаяся вокруг семьи достопочтенного и всеми уважаемого сэра Томаса Грэдрайнда. Он придумал и воплотил в жизнь особую систему обучения, которая призвана обучать детей только голым фактам, учит их подчинять и объяснять все только с помощью логики, не примешивая к ним ни капли фантазии, вымысла и чувств. Она должна была научить их мудрости ума, но не мудрости сердца. Эта система была внедрена в одну из школ города, по которой обучались и его дети. И об нее в последствии разбивается жизнь всех героев этой книги. Выдуманая система втаптывает все грезы и волшебные мечты детей, в первую очередь его собственных, в суровую реальность, начиненную сплошными фактами. Вот только к чему способны привести закупоренные страсти? Его старшая дочь окажется на последней ступеньке лестницы, ведущей к греху прелюбодеяния, сын повиснет над пропастью, развернувшейся под ногами картежника, только его младшая дочь, попавшая под влияние сироты Сесси, которую приютило семейство Грэдрайнд, будет расти здоровым ребенком. Поймет ли старик Том, к чему привела его собственная система, которой он так горд и устоят ли его чада против соблазнов жизни, так не поддающейся одним только фактам?
Об этом стоит почитать и лишний раз сделать для себя определенные выводы)

Хороший образец английской классики. Неторопливое повествование, красивый слог, тяжелые судьбы героев.

Книга о том, как рациональное воспитание и обучение детей, основанное только на фактах, без душевного тепла, эмоций воображения, приводит к плачевным результатам.

Также много о  социальном неравенстве. Из всех героев только три можно назвать положительными и все они бедняки, автор сопереживает тяжёлой жизни рабочего народа. Остальные - богатые, глупые и циничные. Самый отвратительный из всех - это мистер Баундерби. Его хвастливость, цинизм и глупость не знает  пределов.

Понравился слог автора. Красивый, плавный, приятный, с юмором. Обязательно прочитал что-нибудь ещё у автора.

Пара фактов в качестве вступления: это книга о тяжёлом положении рабочих в Англии, книга о том, как умело подобранной статистикой правительство морочит людям головы, а это не есть хорошо.

Теперь про самое интересное – про форму, в которую эти две идеи облечены, т.е. про сам роман.

Первое впечатление было почти восторженное: антиутопия! у Диккенса!! Министерство фактов, школа, в которой каждого ученика называют не по имени, а по порядковому номеру, чёткое деление персонажей на представителей «партии фактов» и прочих пролов, фамилии персонажей, буквально в уши орущие тебе, что они говорящие (вроде Чадомора), героиня, которая не вписывается в эту Систему и, наконец, метода воспитания детей мистера Грэдграйнда, прямо «системой» и называемая. Этакая смесь из Замятина и Оруэлла (до Замятина и Оруэлла!).

В общем-то не секрет, что одно из назначений атиутопии – транслировать взгляды автора на то, как, по его мнению, надлежит человечеству жить и как не надлежит. Часто это делается прямо, в лоб, без всяких художественных ухищрений. Так что когда Диккенс начал буквально с первых глав скорбную песнь о горькой судьбе людской цивилизации, о забытых вере, надежде и любви, я только понимающе кивнула. Кто бы стал антиутопии читать, если б там такого не было? Но вот обоснования, которыми эта песнь подкреплялась…

Чтобы было понятно что к чему, кратко введу в курс дела. Не думаю, что сильно проспойлерю все сюжетные перипетии, во-первых, потому что, если вы читали до этого хоть один роман Диккенса, ни один сюжетный ход вас не удивит, и, во-вторых, аннотация любезно раскрыла практически все вот-это-повороты. Итак, есть кучка героев, которые поклоняются фактам, фактам и ещё раз фактам (мистер Грэдграйнд с сотоварищами), которые сделали опору на «только факты» основой государственной политики и образования подрастающего поколения. Автор не щадит красок, описывая, как такая метода калечит детские души. Бедняг мучают изучением минералогических коллекций, карт звёздного неба и просто карт, а также алгеброй. В них целенаправленно подавляется фантазия и эмоции. Далее по сюжету Диккенс на конкретных персонажах показывает, к чему всё это приводит. У одной напрочь поломана способность испытывать чувства, второй – трусливый эгоист, третий – бездушный карьерист. Ну и только Сесси Джуп, дочка циркача,

Всё бы хорошо, но вскоре становится очевидно, что проблема не в фактах. Проблема в том, что детей лишают право на выбор и личное пространство. Думаю, если бы воображение и фантазию насаждали в школах столь агрессивно, а факты стали там персоной нон-грата, результат был бы точно таким же. Но автор этого не понимает и весь роман самозабвенно бичует ни в чём не повинные факты, карты, алгебру и минералогические коллекции (нам в школе показывали, было интересно). Настоящая ребяческая дурость в стиле «а давайте сожжём все учебники и никогда больше не будем учить уроки – то-то будет здорово!». То Р.Дэвис, то вот Диккенс… Сговорились они, что ли?

Скоро глаз споткнулся об ещё одну ребяческую дурость – уверенность в том, что простые люди (здесь это рабочие и циркачи) – это детишки, которых надо воспитывать, поощряя и развлекая. Любую хрень, которую они временами творят, Диккенс тоном мамы-наседки оправдывает тем, что «ну они же дет… простой народ!». Один дочь в чужом городе бросил на чужих людей (так ей, дескать, лучше будет). Другой к хозяину фабрики пришёл с вопросом, что ему делать с пьющей женой (он тебе что – ребе?). Рабочие легко верят любому горлопану, который будет им льстить, уверяя их, что они пуп земли, соль земли и Избранный Народ Божий. И так же легко с его подачи объявят бойкот товарищу, которого они знают всю свою жизнь, без выяснения обстоятельств.

Все эти люди не заражены «системой» мистера Грэдграйнда, в них уцелела способность сопереживать и фантазировать. Наверно, поэтому они легко ведутся на бездоказательные домыслы, облечённые в красивые трескучие фразы. Достаточно было бы некоторым таким персонажам просто «включить голову», чтобы половины несчастий, которые на них обрушились, просто не было.

Ну и вишенка с апельсином – расследование ограбления банка!.. Даже то, что автор сразу раскрывает нам личность преступника, не так поразило, как описание самой процедуры расследования. Представьте: у двери ограбленного банка утром найден дубликат ключа от неё, сейф взломан, пропало 150 фунтов, хотя в банке хранились гораздо более внушительные суммы. Кого вы бы опросили на месте полиции и хозяина банка? Наверное, тех, у кого был оригинал ключа от входной двери. Наверно, служащих, которые оставались в банке на дежурство. Их бы первыми включили в список подозреваемых. Кого подозревает полиция? Некоего бедного рабочего, никогда не бывавшего в банке, который три дня подряд вечером прогуливался рядом со зданием, а потом уехал из Кокстауна, потому что его уволили, и некую бабку, которая приезжает в город раз в полгода и всегда ходит туда-сюда по этой же улице (что не удивительно, потому что эта улица в городе самая большая). Они объявляются в розыск и… всё. Больше полиция себя в романе никак не проявит. Такое ощущение, что она где-то «за кадром» тихо самоликвидировалась. Бабку выслеживает и приводит миссис Спарсит (одна из дежуривших в банке), а истинного вора – Битцер (другой дежуривший в банке). Миссис Спарсит, вредная тётка, преуспевает потому, что просто любит шпионить. А Битцер (отрицательный герой, между прочим!) – потому что в отличие от других персонажей «включил голову» и сложил два и два.

Без них расследование было бы самым настоящим балаганом, в котором виновность или невиновность подозреваемого со стопроцентной точностью выводилась из честности/нечестности его физиономии, а также из того, верит ли в него Рейчел, Сесси или другая положительная героиня или нет.

Надо заметить, что не будь Луиза Грэдграйнд воспитана по «системе» отца, она бы почти наверняка стала жертвой скучающего ловеласа Хартхауса. Именно отсутствие эмпатии спасло её честь, ведь любовные признания не произвели на неё столь мозговышибающего действия, на которое и рассчитывал этот льстец. Если бы на её месте была девушка с «воображением», думаю, всё бы закончилось очень плачевно.

Так что сколь не потрясай автор кулаками и не вопи «долой факты, портящие девушек», роман, напротив, показывает, что польза от фактов (и аналитики) всё-таки есть, причём очевидная.

Это уж провальный провал, когда автор со своим романом не может сладить.

Диккенс и в других романах активно снабжал своих героев и особенно героинь христианскими добродетелями. Здесь же этого столь много, что выглядит почти карикатурно. Раньше у него именно злодеи отличались таким обилием всяких гротескных свойств (кривляющиеся карлики, словно только что выпущенные из Бедлама) – все такие раззлое зло. Но это, как выяснилось, не предел. В «Тяжёлых временах» такое сусально-доброе приторно-слащавое добро, что его вполне можно использовать как оружие. Все противники умрут от сахарного диабета. Читаешь и удивляешься, как это Рейчел или Сесси Джуп до сих пор живыми на небо не взяли.

И ведь странное дело: такое добро вчистую «проигрывает» местным злодеям. Хотя бы потому, что те похожи на живых людей, а эти – ходячие христианские прокламации – нет. У добра нет ни толком прописанного характера, ни бытовых забот, ни привычек, ни мелких слабостей. Потому читать главы с участием мистера Баундерби, миссис Спарсит, Хартхауса было настоящим спасением (ещё владелец цирка очень колоритен, но он из хороших персов).

Автор столь агрессивно «топит» в Евангелие, что в общем-то мало чем отличается от мистера Грэдграйнда, уверовавшего в то, что кроме фактов всё прочее надо запретить как развращающее и тлетворное, а кто не согласен, тот дурень и сам себе враг.

Чтение шло, вопросы множились и не находили ответа. Почему из всех злодеев главным был назначен Хартхаус, который и назлодеить-то ничего не успел, только собирался? Почему Грэдграйнд внезапно принял переживания дочери столь близко к сердцу, хотя до этого относился к ней как к андроиду собственного производства, и резко из живой машины стал любящим, всепрощающим, участливым отцом? Почему автор изображает дружбу между девушками в репликах и поступках, позаимствованных из любовных романов (я всё ждала, когда ж Сесси Джуп вызовет Хартхауса на дуэль, поскольку только этого не хватало для полной картины)? Почему из всех инструментов борьбы с противниками положительные героини пользуются только секретной техникой «взгляд самурая» (которая всегда прокатывает)? А кто его знает… Стало быть, какие времена, такие и романы.

Рождественская елка и все, что связано с Рождеством, глазами классика английской прозы. Произведение по-своему красиво и по-особенному великолепно (хотя и совсем далеко стоит от моего личного восприятия Светлого Рождества). Наши традиции празднования Рождества и отношение к этому празднику различны, но одно нас роднит...

Среди светской суеты рождественских праздников пусть по-прежнему, в неизменном обличий, стоят перед нами те образы, что в детстве воплощали для меня добро...
Если где-то внизу в непроглядной чаще елки для меня упрятана старость, то пусть мне будет дано уже седому возносить к этому образу детское сердце, детское доверие и упование....
Это для того, чтобы люди не забывали закон любви и добра, милосердия и сострадания...