Шахнаме. Том шестой: От начала царствования Йездгерда, сына Бахрама Гура, до конца книги

«Шахнаме» - пожалуй, самая важная книга для Ирана: ее чтут и любят, с уважением называя «Кетабе Кетаб» (Книга Книг); редкий персидский праздник обходится без декламаций или театрализованных постановок отдельных ее частей. Это потрясающее сочетание мифологии, истории и эпической поэзии, в оригинале состоящее из 60 тысяч строк. Здесь есть все: - героика - рассказы о подвигах, о военных победах и поражениях, о мужестве и предательстве, о мудрых и смелых правителях и о жестоких тиранах; - романтика (в книге 4 потрясающих любовных истории); - мудрость - практически каждая строчка в книге - готовый афоризм; - историческая составляющая (в книге рассказывается о многих исторических событиях, некоторые из которых относятся аж к 5 веку до нашей эры; заканчивается же она периодом завоевания Ирана арабами в 651 году); - духовно-религиозная составляющая (книга вся пронизана духом древней персидской религии Зороастризм, которая была со временем вытеснена исламом, хотя, кстати, Навруз - персидский Новый год до сих пор празднуется по зороастрийскому календарю).

«Шахнаме» - больше, чем просто эпос и собрание героических сказаний о древних царях. Арабы, завоевав персидские территории, стали искоренять персидскую культуру и язык, поэтому на долю «Книги Царей» выпала великая миссия сохранения богатейшего культурного наследия Персии, включая искусство, философию и язык. Когда я слушаю отрывки из этой книги на языке оригинала (будь то аудио запись, театральная постановка или декламация на празднике), то по телу бегут мурашки, а горло перехватывает от эмоций…даже совсем плохо понимая язык, невозможно остаться равнодушной к поэтичности и красоте слога, который льётся как музыка. Переводов существует масса - и на русский, и на английский, и на многие другие языки…не все они одинаково хороши и зачастую переводят только какую-то одну часть (например, «Сказание о Рустаме»).

Персидские цари, безусловно, описаны величественно и героически, но все же не без недостатков…они совершают ошибки и поддаются соблазнам…и здесь и автора появляется повод напомнить им и о бренности существования, и о роли правителя, да и просто о вековой мудрости:

Обычай мира древнего таков: Мы в море тайн не видим берегов. Тигр в камышах, огромный кит в пучине И лев могучий – властелин пустыни, И муравей, и мошка – все должны Уйти в свой срок, - пред смертью все равны

Никто не вечен. Хоть живи сто лет, Всяк осужден покинуть этот свет. И будь то воин или шах Ирана, Мы – дичь неисследимого аркана Наступит время, всех нас уведут На некий Страшный на безвестный суд. Длинна иль коротка дорога наша – Для всех равно, - дана нам смерти чаша. Как поразмыслить, то сейчас навзрыд Оплакать всех живущих надлежит

Ты, словно солнце, разумом сияешь. Что не избегнуть смерти нам, ты знаешь. Что ж ты возжаждал мир завоевать, Войн ядовитым воздухом дышать?!. Умрешь – твоя десница все утратит И враг плоды твоих трудов захватит. Зачем ты страшной тяготой такой Обременился? Где он – разум твой? Безумие – в юдоли нашей бренной Надеется на этот мир мгновенный!

Тайной не пребудет слово. Есть тайна двух, но тайны нет у трех, И всем известна тайна четырех

Ум просветленный должен шах иметь, А не бездумьем ярости гореть

Я крайне редко перечитываю книги, но это одна из тех, к которым я периодически и с огромным удовольствием возвращаюсь. И что удивительно, каждый раз мне открывается что-то новое. В этот раз я с удивлением обнаружила, что при том, что большая часть книги - это описание войн и сражений (кстати, очень ярких и впечатляющих), практически в каждой реплике от автора сквозит неприятие войны

О, зло вселенной вечное – война! Земля слезами от тебя полна! О. долго ль будет полной крови чашей Кипеть враждой юдоль земная наша?

Своих отцов утратили сыны, Отцы – сынов: таков удел войны!

Есть такие произведения, которые сложно оценивать. Даже не в категории "Понравилось - не понравилось", а в принципе; за годы и века, прошедшие с их написания, их культурная ценность выросла в разы. "Шах-наме" одно из таких произведений. Поэма представляет собой сборник различных преданий, перечня легендарных и полулегендарных правителей, их деяний. В целом, вся история древнего Ирана представляется бесконечной чередой военных конфликтов между Ираном, Тураном, Забулом, арабами и прочими странами. В центре повествования всегда находится или шах, или богатырь, который выполняет волю шаха. Казалось бы, поэма должна содержать только героические дела, но ничто человеческое не чуждо её героям. Тут есть место и зависти, и злости, и навету, и предательству, и непреднамеренному убийству. Есть место и красивым любовным историям, и справедливому возмездию. Книгу стоит прочитать (хотя бы несколько глав), чтобы прикоснуться к чарующему миру Востока, к его загадкам и мифологии.

Боялась-боялась, а на самом деле Шах-наме читается на удивление легко, нередко вызывая из памяти почему-то Евгения Онегина.

Синдухт рыдала, муку обретя: Из чрева скоро выйдет ли дитя? Пришел мобед и влагу дал хмельную, Искусный лекарь усыпил больную, Рассек без боли чрево, заглянул, Младенцу он головку повернул И бережно извлек его оттуда, - Никто не видывал такого чуда!

Прелесть же, в древнеиранском эпосе наткнуться на кесарево сечение. Но это редкость, гораздо чаще все сказания строятся так: жил был богатырь, однажды он родился, рос-рос и вырос слонотелым красавцем-силачом-удальцом, непременно царевым сыном, благородным аки лев. И встречает он луноликую деву, непременно цареву дочь, вражеского племени, любовь-морковь-все дела, ну и пошло поехало. Из страсти с первого взгляда вырастает моментально тут махач Турана с Ираном, там Кабула с Тураном, здесь Ирана с Кабулом. По кругу. Ну чисто Елены Троянские в Иране жили.

Из всей череды несколько однообразных богатырей и не менее однообразных войн можно выделить лишь благородного Рустама и его битву с сыном. Рустам - ни разу не царев сын, а просто некий благородный герой, у которого все почти что хорошо и благородно. Да, велик, благороден, на чужих царевн почти не соблазнялся, ну с одной вот только разок по ее просьбе, неблагородно же даме отказывать, и вот от сей царевны сын народился. А уж от сына-то проблеееееем. Неблагородных... И ведь интрига прям, сын отца или отец сына.

А еще Шах-наме нередко борщит вот такими рифмами:

Живет во мне отвага - для тебя. Моя поездка - благо для тебя.

Ну, мясо-говядина, что уж там.