Possession

До некоторого момента книга под названием «Обладать» удовлетворялась тем, что мне был известен сам факт её существования. Но пару месяцев назад она вдруг вознамерилась быть непременно прочитанной и стала то и дело попадаться в лайвлибовских лентах и подборках, журнальных книжных обзорах, даже картина на обложке русского издания («Очарованный Мерлин» Берн-Джонса) оказалась подружкиной вышивальной хотелкой. Не припомню обстоятельств, при которых впервые услышала об этом романе (возможно, где-то в «Иностранке»), но отчего-то с тех пор особого желания знакомиться ближе у меня не возникало. Как будто отталкивало даже само название – слишком пафосное? а больше я ничего и не знала, ни объёма книги, ни специфики композиции, ни сюжетной линии хотя бы в общих чертах. Не знала и того, что Антония Байетт занималась исследованиями творчества нелюбимой мной Мёрдок – и всё-таки, несмотря на тихонько ворчащую интуицию, взялась за найденный не без труда текст в оригинале.
Определенно лучше, чем «романтический роман», перевод подзаголовка “a romance” – «о любви», с той оговоркой, что более всего тут любви автора к самой себе. Литературная условность в квадрате – вымышленные герои в современности, изучающие вымышленных поэтов прошлого, которые входят в артистический круг эпохи наравне с действительно жившими личностями, заменив собой прототипов – тут минус на минус не дал плюс. Не могла я избавиться от мысли о сфабрикованности всех этих поэм, дневников, писем, статей, тщательно подделанных автором то под Браунинга, то под Дикинсон, то под академический дискурс конца XX века. Ведь никого из её героев не существовало – это снова и снова она, Антония Байетт, великая чревовещательница, повелительница стилей, демонстрирует своё искусство. Причём демонстрация от чужого лица выходит гораздо более навязчивой – примерно как если человек просит об услуге не за себя, а за другого, отказать ему бывает труднее. Во второй половине романа поэтические эпиграфы я уже просто пропускала – их функция в тексте, прослеженная, например, в этой статье, гораздо интереснее, чем непосредственное содержание. И вообще я собиралась книгу бросить, но в порядке компромисса решила взять тайм-аут и посмотреть экранизацию.
Фильм скрасил мне вечер – то, что снят он весьма неточно, в данном случае совершенно простительно. Хотя из актёров только Джереми Нортэм (Рандольф Эш) как-то попадает в книжный образ, все они очень милы, симпатичны и искренни в своих ролях. И всё-таки мне стало интересно, сохранился ли хотя бы оригинальный финал, и я вернулась к книге на удачном моменте – как раз начался дневник кузины Сабины, а там оставалось уже немного. Я рада, что дочитала – ради и филологической гордости, и ожившего наконец-то на последней паре сотен страниц текста, когда автор наигралась с языком и вспомнила о чувствах (как героев, так и читателя). Но должна признаться, пусть это чистое предубеждение с моей стороны, что глядя на портреты некоторых писателей, я сразу ничего хорошего о любви от них не жду.
Собственно событийная линия сюжета, что называется, проще некуда и в любовном, и в детективном аспекте. Главное тут – словесное оформление, и как же ярко мне вспомнилась Скарлетт, читавшая письма Эшли к Мелани: «Если когда-нибудь мой муж вздумает писать мне такую галиматью, ему достанется от меня на орехи!» Надо сказать, что в оригинале письма звучат менее витиевато, чем по-русски, и вообще наши переводчики слегка перестарались со стилизацией. Я читала параллельно оба варианта из профессионального интереса и, например, в «тюленьке» никак бы не заподозрила selkie, не будь под рукой английского текста. Вот ещё пример, на мой взгляд, весьма показательный в плане тона и ритма:

В конечном счёте, возможно, это книга второго чтения. Книга, которую необходимо представлять пространственно, архитектурно. Английский ответ «Улиссу», и оба они, воля ваша, всё-таки больше текст, чем роман.

Прекрасный литературоведческий детектив, впрочем, как и пишет автор, "литературоведы - прирожденные детективы".

Наверное, человеку, далекому от литведческого мирка, показалось бы странным, что такие страсти разгораются из-за кучки бумажек давно умерших людей, однако автору удается очень убедительно показать, каково это - встать на след и, дрожа от нетерпения и желания обладать тайной, идти по нему во что бы то ни стало.
Понятно, что детективная линия тут - не основное, книга многослойна, чем больше твой личный багаж знаний, тем глубже можно нырнуть в текст (и вынырнуть с каким-нибудь сокровищем). Но все же догадываться о многом начинаешь почти сразу - и о том, что наверняка появится в конце какой-нибудь потомок, и о том, чем закончатся личные отношения между главными героями, да и вообще концовка кажется излишне мелодраматичной и даже отдает слегка индийским кино:)

И несмотря на все величие замысла у книги есть два минуса, на мой взгляд: это излишняя затянутость в начале и слабость прозаического языка. Стилизации - да, удаются вполне, все эти длинные, занудные викторианские письма, километровые изъяснения, дневники чувствительных барышень и острые замечания леди менее чувствительных, тут автор вполне в теме. Однако современные герои, их чувства и действия описанию поддаются с трудом. Грешу, конечно, на перевод, он, наверное, не вполне удачный, но все же.

Спойлерный ПС: Все-таки мне кажется совершенно нереальным, что мужчина - даже викторианский! - жил всю жизнь с законной женой, ни разу не вступив с ней в интимные отношения. Вот ни разу. И только один раз ей изменил и на этом успокоился.

Это история двух литературоведов Роланда и Мод, которые изучают викторианских поэтов Рандольфа Генри Падуба и Кристабель Ла Мотт. Вместе они решают разгадать тайну их отношений, неизвестных никому в течение ста пятидесяти лет.

Мы узнаем о любви между Падубом и Ла Мотт тем же способом, которым Роланд и Мод узнают о ней — читая письма, биографии, записи в дневнике, сказки и расшифровывая поэмы, и это, на мой взгляд, уникальный способ рассказать историю.

И больше всего впечатлило меня в этом романе, не только то, что Байетт выдумала двух поэтов, но и то, что она сама сочинила их поэмы, стихи.

Написать отзыв на этот роман кратко – задача сложная. Поэтому будет не очень кратко.

Плюсы. Во-первых, язык. Ну, или перевод. Язык чист, богат, выразителен, полнокровен. И там, где идет стилизация под речь 19 века, и там, где идет описание 20 века – везде язык выступает не только как инструмент выражения авторских мыслей, но и как самостоятельный эстетический объект, что всегда радует. Во-вторых, обращение к мифологическому, фольклорному материалу. Сказки, легенды, поверья – всё это здесь использовано с большой любовью и опять же не только как подпорка для авторского замысла, но и как самостоятельное произведение. В-третьих, игра культурными символами. Я, конечно, не всё везде увидела и разгадала, но и того, что разгадала, достаточно, чтобы получить удовольствие. Мировое древо, неприступная дева, переход из жизни в смерть и многое другое. Каждый такой символ дается в бесконечном многообразии его толкований, в его постоянной трансформации в сознании людей разных эпох. Байетт умеет показать, как в культуре всё пронизывает всё. В-четвертых, интертекстуальная игра. Опять же уверена, что я ее разгадала от силы процентов на пятьдесят, но всё равно здорово находить рассыпанные по тексту отсылки к знакомым текстам и фактам.

Минусы. Во-первых, всего очень много. Наверно, это неоднозначный минус, который для кого-то очень даже плюс, но у меня было ощущение некоторого нагромождения разнородных текстов, мыслей, идей. И хотя автор выстроил из всего этого обильного материала единую конструкцию, всё равно она, на мой вкус, избыточна. Тут тебе и мифология, и фольклор, и психоанализ, и феминизм, и Лакан, и Батай, и Кольридж, и Шекспир, и Гёте, и Фрейд, и внутренняя академическая кухня, и спиритизм, и естественные науки, и детектив, и проблемы авторских прав, и образцы разных литературных жанров, и что хочешь еще. (Есть такая песня у Псоя Короленко – «Остров» - передает этот мой тезис очень ярко.) Причем всё подается очень обстоятельно, тут никакая тема, кажется, не затрагивается вскользь. Меня немного утомило это многообразие, хотя не могу не согласиться, что это доказывает мастерство автора и его глубокую эрудицию. Во-вторых, уже упомянутая повесточка. Да, если вы думали, что в романе о поэтах 19 века мы обойдемся без феминизма и ЛГБТ, то нет, не обойдемся. Утешает меня то, что автор, как мне видится, эти темы подает иронично, особенно радикальные феминистические «научные разыскания», в которых всё сводится к унылой физиологии.

Как видите, плюсов больше, так что и общее впечатление – хорошее. Да, это книга для английского читателя, причем образованного английского читателя, который знает свою литературу, фольклор своей страны, идиоматику своего языка. Да, это замороченный филологический текст, написанный подкованным филологом. Да, это в какой-то степени герметичный, закрытый, самодовлеющий текст, рассчитанный на таких же книжных червей, как самая Байетт. Да, там есть бесячие темы. Да, я там половину отсылок не поняла (но вторую половину поняла!). Да, пожалуй, по менталитету это очень западная книга. Да, она прежде всего обращена к уму, к интеллекту, она требует от читателя базы наработанных текстов из художки, психологии, теории литературы. Но при всем этом в книге всё же есть тепло, искренность и жизнь. Кроме выискивания глубинных смыслов, расшифровки символов, смакования разгаданных аллюзий (что уже само по себе прекрасно) в этой книге можно почувствовать тепло живых людей. Так что в итоге констатирую: леди Байетт создала крепкий настоящий роман, который если и не всем нужен и не всем понравится, то всё же не оставляет пустоты внутри, а оставляет желание подумать, посмотреть вокруг и тихо улыбнуться.

Книга не оставила после себя никакого впечатления и эмоций, что очень обидно, ведь у меня было возложено очень много надежд на нее.
Сюжет:
История не вызывала интереса на протяжении всего прочтения. Это было похоже на чью-то жизнь, в которой ничего не происходит. Настолько там всё медленно и тягуче, что аж дурно становится. Читаешь десять страниц и засыпаешь. Девятнадцатую главу я читала три месяца. Три месяца невероятно скучного описания жизни Кристабель де Ла Мотт. Мне пришлось дослушивать ее в аудиоформате, ибо было уже невозможно читать в бумаге и в электронке самой.
Язык:
Написано очень красиво, тут не поспоришь. Тот, кто будет это отрицать, не заслуживает доверия. С этой книгой можно пополнить свой словарный запас множеством новых слов. Из минусов, было странное ощущение во время чтения и особенно прослушивания, что каждое предложение накатывает на тебя волной, ты не успеваешь вылезти из-под первой волны слов и уже тонешь под второй, третьей. Это не очень приятно, потому что терялась нить повествования.
Герои:
В целом, те герои, которые были в конце двадцатого века, мне понравились. А вот герои викторианской Англии сильно злили. Особенно главная героиня. Мне было не очень понятно почему, если она отстаивала идеи равенства женщин с мужчинами и свободы для себя как личности, почему Кристабель в итоге заперла сама себя в какой-то воображаемой тюрьме? Почему она не стала жить так как со своей подругой в начале книги. Зачем она заставляла всех вокруг страдать, особенно Падуба, я не понимаю. Видимо для нее мнение света значило больше всего на свете, либо она просто чокнулась немного.
Можно сказать, что мне книга не понравилась, я думаю, что ее писали не для наслаждения чтением и не для того, чтобы читатель что-то новое узнал. Какой-то книжный артхаус.

Год назад, в непростой для меня период, я попыталась прочитать «Обладать», поскольку заявила ее в одной из игр. Разумеется, ничего не вышло: персонажи показались плоскими, сюжет – топчущимся на месте, а переписка двух выдуманных поэтов Викторианской эпохи - скучной до зевоты. Я бросила книгу, написала разгромный отзыв и закрыла долг в игре.

Но я знала, что была несправедлива к леди Байетт. И вот, спустя год, я решила дать себе еще один шанс. Что ж, с чистой совестью я удаляю старый отзыв и пишу новый.

Книга – чистая поэзия: она читается как поэзия, она ощущается как поэзия. Если не спешить и позволить себе получить удовольствие, она может стать откровением – мягкая, ироничная проза, без шероховатостей, без зацепок. Плавный, идеально выверенный текст, которым наслаждаешься все шестьсот страниц.

Подозреваю, что книга мне понравилась еще и потому, что глубоко-глубоко это постмодернистское высказывание, а постмодернизм я очень люблю. Но это не только постмодернистский текст.

Для себя я выделила несколько слоев в тексте, и в этом смысле роман похож на «Имя розы», но, по моему мнению, слои здесь более размыты и имеют менее четкие границы.

На поверхности лежит литературный детектив. Литературовед Роланд Митчелл в одной из книг находит письмо викторианского поэта Падуба к неизвестной женщине. Кто это женщина? Почему Падуб ей писал? Продолжилось ли их знакомство?

На втором слое лежит исторически-литературоведческий анализ, о чем нам любезно сообщают переводчики в конце. Три временных периода и три литературных традиции:

• 80-е с развивающимся постмодернизмом, феминизмом, современным осмыслением всей классический литературы, со значениями и толкованиями, которые вряд ли могли прийти в голову писателям-викторианцам, со страстью все и везде раскопать, препарировать каждое слово и чувство;
• Вторая половина 19 века: робкие попытки освободиться от викторианских условностей, но все еще огромное влияние традиций, правил поведения и религии; развитие дарвинизма и спиритизма как следствие стремления постичь природу человека и Бога; и тайная переписка двух талантливых людей, которые хотели духовно общаться, но не могли по причине все тех же условностей.
• Третий период, - период мифов, - мы видим только в изложении поэтов: первые люди Аск и Эмбла, Прозерпина, Мелюзина. Еще одна попытка найти новый смысл в старых сказаниях.

  И третий слой, самый туманный и неоднозначный. Для себя я выделила несколько направлений.

Здесь я перехожу ко второму направлению мысли. В какой мере мы можем понять замысел писателя? Откуда мы знаем, о чем именно он или она думали несколько веков назад? Дальше уже идет моя мысль: а важно ли нам знать, что в точности задумывал автор? Все равно наверняка мы не узнаем за давностью лет, за различием характеров и нравов. Может, если книга откликается и наводит на мысли, все равно какие, то и пусть? Станем ли мы счастливее, если узнаем, что автор имел в виду совсем не то, что мы думали?

И третье направление. Сама Байетт определяет свою работу как romance, в переводе «романтический роман», а затем в тексте дает намек на то, что поскольку это именно роман, у него четкая структура и четкая концовка. Спасибо леди Байетт, что хотя бы в книге все заканчивается определенно. Потому что в жизни четкий финал – это редкий финал. В жизни остаются недомолвки, различные толкования, остается неопределенность. В том числе поэтому это не совсем постмодернизм. Постмодернисты не щадят читателя, а Байетт о своем читателе заботится. Ну а для тех, кто все-таки хочет получить частичку постмодернизма, в романе найдется достаточное количество загадок и аллюзий.

Надо завести специальную памятную тетрадку и записать: никогда не читай советских газет книги о книгах! ты с ними несовместима!
Филологи - зануды еще почище философов. И если последние хотя бы пытаются служить на благо человечеству, то филологи мелют воду в ступе для собственного удовольствия и на радость (зависть) коллег и - иногда - духовного обогащения будущего поколения школьников.
А еще филологи думают, что умеют писать книги. Ведь все приемы, последовательности, метафоры и типы сюжетов разобраны и заново собраны ими неоднократно. Кому, как не им, знать, что хорошо и что плохо, что и у кого будет пользоваться успехом, а что нет?!

Этот роман - кристальной чистоты роман филолога для филологов.
Настоящий эффект присутствия - читатель оказывается внутри исследования. Неторопливого, описанного правильными, пространными предложениями, от красоты которых не отвлечет даже увлекательный сюжет. Можно будет погрузиться в переписку любимого автора - такую же правильную, витиеватую, наполненную высокими смыслами. Честное слово, не может же любимый писатель вывести в письме что-то вроде

Можно - насладиться пейзажем, украшенным "можжевельником, в снежных гирляндах", с вмерзшими в лед рыбками, которых "блеск цветной чешуи оживлял сумрачный уголок".
Собственно, пейзажами, всяческими рыбками и сложными сплетениями человеческих отношений можно будет любоваться, читая письма не только писателя, но и "ныне живущих" филологов, изучающих его творчество, и всех-всех-всех, кто решил взяться за перо и черкануть пару строк с той или иной целью. Да что там - даже предсмертное письмо (подруги любовницы писателя) не даст заскучать любителю пышных описаний.
Тех, кто преодолеет всю эту красоту, кто насладиться чувственными, с подробными описаниями, историями любви двух разных эпох, ждет предусмотренный наукой увлекательный финал с ночными раскопками на кладбище среди разбушевавшейся стихии, неожиданным поворотом и трогательной сценой.
Любители изящной словесности! Налетай!

Многим лит. авторам важно признание не читательской аудитории, а писательской братии. Поэтому  они изо всех сил стараются доказать им(братии), что они могут сочинять витиеватые творения. И достойны различных премий( или хотя бы какой-нибудь). Ведь премия прямая дорога к высоким тиражам, а стало быть к деньгам. Что бы читатель заламывал руки от того как глубоко, тонко, чувствительно автор может излагать  свои мысли на бумаге. Будто другие(авторы), до создания различных премий, никчёмны и бездарны. "Обладать" будь она короче в два раза ничего не потеряла бы, возможно стала бы даже динамичнее и интересней. А так, я как читатель, погряз в эпистолярном жанре. Так  и не смог её(книгу) осилить. А во всём виновато стремление автора заполучить Букеровскую премию. P.S. На обложке +18 к чему  вообще? Подозреваю опять же для увеличения продажи тиража.