Люди на берегу

Книга Пекки (Петра Алексеевича) Пертту «Люди на берегу» выпущена издательством «Советская Россия» в 1979 году. И дата её выхода в свет, как по мне, говорит о многом.

Советский Союз ещё в полном расцвете. Весь советский народ, как один человек, твердой и мощной поступью идет вперед, к новым победам социализма на пути строительства коммунизма. И правильно пройти этот путь, не заблудиться, ему помогает многонациональная советская литература, авторы которой собраны «в один, единый кулак» в виде Союза писателей СССР и пишущие исключительно в правильном направлении социалистического реализма.

А характерные признаки этого направление – выполнение поставленных партией и правительством задач и серьезная идеологическая составляющая. Вполне естественно, по-другому и быть не могло. Соответственно, эти признаки соцреализма, в той или иной мере, присущи и произведениям, вошедшим в книгу, которая, по сути, состоит из трех частей.

Первая – повесть "Рийко Марттинен", Во второй - несколько небольших произведений малой формы из цикла рассказов о природе, объединенные общим названием «Родной земли очарованье». И третья, «Отпуск на Катаяранта», по всей видимости, отрывок из цикла «Двое вспоминают войну».

Выполнение поставленных партией и правительством задач, на мой взгляд, хорошо просматриваются в повести. Она писалась как раз в то время, когда в 1971 году на севере Карелии в районе деревни Юшкозеро (в родном для Петра Алексеевича Калевальском районе тогда ещё Карельской АССР) началось строительство очередной гидроэлектростанции каскада Кемских ГЭС, пуск которой был осуществлён уже после выхода в свет книги Пекки Пертту, 13 марта 1980 г. Подпорные сооружения электростанции образовали Юшкозерское водохранилище, включившее в себя озёра Верхнее, Среднее и Нижнее Куйто, в которых легко угадывается описанное в повести озеро Пяйвяярви.

Но новая стройка требует не только молодежного энтузиазма мало что умеющих вчерашних школьников, но и специалистов достаточно высокой квалификации. И их как-то надо привлечь на стройку. Партийные органы и правительство республики это прекрасно понимают. И ставят задачу писательскому цеху. Так, как я понимаю, и появляется «Рийко Марттинен», имя которого и стало названием произведения, в свои сорок пять лет бросает налаженный быт на юге республики, двухкомнатную квартиру, обустроенный приусадебный участок, семью, работу, где он пользуется заслуженным авторитетом, и, рискуя получить серьезное партийное взыскание, едет первостроителем на север, в лесную глухомань к кострам и палаткам. А судя по повести – нормальный человек, без каких-то патологий. Но… Едет. По велению своего сердца. Вот такая у него мятущаяся душа. Нас хлебом не корми, дай преодолеть все трудности, которые мы сами же себе и создадим. Нет, ну не фантастика ли?

Впрочем, такого, достаточно фантастического, в повести довольно много. Ну, взять, например, хотя бы эпизод с убиенным лосем. Отряд первостроителей выброшен прямо посредине первозданной дремучей тайги за многие десятки километров от и так достаточно редких на севере населенных пунктов, но… Местные правоохранители и контролирующие органы не спят! Бдят. И узнают…

… милиционеры нагрянули с пронзительным человечком из охотоинспекции. Проведали, что в нашей глуши творится.

И откуда только проведали? Не иначе, космонавты мимо пролетали, увидели. Ну, и не могли остаться в стороне. Сообщили в Центр управления полетами. А те уже переслали их сообщение, куда следует. А может, в тело единственного на весь Калевальский район лося, был вживлен чип с джи-пи-эс навигатором со спутниковой привязкой и выводом на общий центр слежения в охотоинспекции. Лося застрелили, навигатор остался на месте убийства, несколько суток не двигался, что для живого лося не естественно… Ну, инспектора и забили в набат. Ничего нам автор не говорит о том, как было дело. Вот и приходится… Самим домысливать.

Но, реализм, пусть всё-таки и социалистический, все-таки – реализм. И под пером писателя, может даже помимо его воли, проступают реалии того времени, в которое разворачивается действие повести.

Вот что говорит Рийко начальник строительного управления, Васильев, высадив отряд первостроителей на безлюдном берегу, посреди вековой тайги, в десятках верст от ближайшего человеческого жилья:

… первым рейсом катер придет через четыре дня. С ним – врач, растолкует кое-что: насчет санитарии, оказания первой помощи, как аптечкой пользоваться.

Людей высаживают в безлюдном месте, в отрыве от какой бы там ни было цивилизации и даже не провели с ними минимальной учебы по правилам оказания первой помощи в случае какого ЧП? Это что? Такое отношение партии и правительства, непосредственного начальства к живым людям? Или очередной фантастический эпизод в произведении соцреализма? К сожалению, первое значительно более вероятно, чем второе.

Если о следующей характерной черте социалистического реализма, - идеологической направленности, то, на мой взгляд, её можно проследить на примере «Отпуска на Катаяранта», отрывка из цикла «Двое вспоминают войну».

Вот, например, что говорит, один из героев этого цикла Эйно Малинен, обращаясь к своему товарищу Теппана Лесонену:

...мы всего лишь какие-то "рюсси", которых любой белофинн может убивать по пятьдесят штук зараз, навалив в одну кучу, как один их классик описал потом в своем антивоенном романе.

Так ли это? На мой взгляд, навряд ли. Если бы «финские» финны так относились к «карельским» одноплеменникам, считая из «какими-то «рюсси»», навряд ли в 90-е появилась широкая программа их возвращения на историческую Родину, по которой не один, не два человека, значительная часть финской диаспоры Карелии уехали в Финляндию.

А Пекку Пертту, словами Эйно, уверяет нас, что «карельские» финны для «финских» - какие-то. Просто потому, что тогда – так было надо.

Вообще, этот цикл мне показался каким-то надуманным. Нет, никаких сомнений, что боевые эпизоды, описанные писателем, учитывая факты его биографии - с февраля 1942 года вплоть до ранения в 1944-м он воевал в партизанском отряде «Красный партизан» - подлинные, у меня нет, но вот сам сюжет… Двое совершенно разных людей, которые когда-то вместе побывали в одном-единственном боевом партизанском походе…

…какое значение имеют возраст, работа, планы, интересы, если людей объединяет пережитое, если им довелось быть вместе, хотя бы в одном боевом походе.

Двое, много-много лет не видевшие друг друга, собираются вместе провести отпуск, выбираются на дальнее озеро, ловят рыбу и… вспоминают свое боевое прошлое. Одна глава – две истории. Одна от Теппана, вторая от Эйно.

Не знаю, может, и такое случается. Но по моим личным наблюдениям, бывшие фронтовики очень неохотно вспоминали своё боевое прошлое. Тяжелое было время. Многое им пришлось пережить. И о многом из пережитого, они, инстинктивно защищая себя, старались забыть. Загнать в самые глубины своей памяти. И не вспоминать.

И все-таки. Чем же может быть интересна современному читателю книга канувшего в лету социалистического реализма?

Во-первых, циклом рассказов о природе «Родной земли очарованье». Всё-таки природа – вне идеологии, за рамками партийных задач. Она была, есть и будет. А автор - настоящий знаток тех мест, где родился, вырос и жил. Он не просто смотрит на то, что окружает его, он – видит. Видит, как озеро начинает схватываться льдом, как на смену лету, приходит осень. Пекку Перту не только внимательный наблюдатель, но и хороший рассказчик. Трагедия семейства каменок из рассказа «Кукует кукушка», как на мой взгляд, никого не может оставить равнодушным.

Во-вторых, книга интересна тем, что её произведения – легкий слепок той эпохи, о которой пишет автор. О враче, из повести «Рийко Марттинен», который приедет потом, следующим рейсом катера, я уже упомянул. А вот, уже в «Двоих на берегу», - заглянувший по пути в гости к Эйно и Теппана мастер химлесхоза Теппана Липкин. Кто сейчас помнит о том, что были в Карелии (и не только в ней!) такие предприятия – химлесхозы, одними из первых ушедшими в процедуру банкротства после принятия в 1992 году российского закона «О несостоятельности (банкротстве)», поскольку на тот момент уже стало понятно, что производимая из добываемой ими живицы канифоль – мало кому нужна при таких издержках? А добывают живицу путем нанесения на ствол живой сосны специальным ножом, хаком, двусторонней, сходящейся клином вниз, глубокой насечки - карры - по желобку в центре которой и стекает в специальный приемник сосновая смола (живица) люди, специальность которых называется вздымщик. Вот их, своих вздымщиков, работающих где-то в тех местах, где разбили свой лагерь Эйно и Теппана, и ищет мастер химлесхоза Липкин. Ну, а в-третьих… Книга Пекку Пертту может заинтересовать современного читателя местным колоритом. Не успеешь прочитать и десяток страниц, как обязательно столкнешься с ракотули – ночным костром охотников, рыбаков, геологов, огненным сторожем, верным другом ночного сна –

… спи себе, не вскакивай, без подкормки огонь, до утра.

Или, если не рокотули, то встретишь пестерь - сплетенную или сшитую из берёсты, луба и драни домашнюю утварь, предназначенную для переноски ягод, грибов, орехов, продовольствия и мелкой клади. А не рокотули или пестерь, так нож пукко, варакку (покрытый лесом холм, гору), сельгу (каменистую гряду). Последние, кстати, легли в основу многих карельских топонимов – Малиновая Варакка (поселок в Лоухском районе) Пяжиева Сельга (поселок в Прионежском районе), Матвеева Сельга (деревня в том же, Прионежском районе).

Но… если вам нужен местный колорит, то, думаю, лучше все-таки обойтись без идеологических или партийных наслоений. Читайте «Землю Гай» Ирины Мамаевой Ирина Мамаева - Земля Гай (сборник) или «Вожделение» Дмитрия Новикова Дмитрий Новиков - Вожделение: Повесть в рассказах (сборник) и воспринимайте Карелию такой, какая она есть. Или была в совсем недалеком прошлом…