Mein Name sei Gentebein

пока читала, написала в жж такую недорецензию, скопирую ее сюда

"перечитываю гантенбайна, обкатываю на языке каждую букву, не больше 20 страниц перед сном, а утром на либру перечитываю перечитанное. выучить его наизусть, что ли, рассказывать себе на ночь истории про посла, про филемона с бавкидой, про оборот медицинской карточки и помнить о том, что можно выдумать и прожить любую жизнь. и что главное -- это мелкое ежедневное, булавочные следы."

--- большего не скажу; кроме того что фриш, конечно, патологоанатом отношений между м и ж. хороший, добрый, но патологоанатом.

Очень непростая история, которую нужно читать вдумчиво, размеренно и никуда не торопиться.
Наткнулась я на нее очень случайно. Листала как-то ленту вконтакте и один из книжных пабликов опубликовал пост об этой книге. Меня заинтересовала книга своим названием.
Плюс, я никогда раньше не слышала про нее.
Тут же взяла и пошла в библиотеку, взяла книгу и прочитала спустя месяц.
Роман сложный, многогранный, непонятный, странный, изысканный и удивительный.
И при этом все находится на поверхности, остается лишь смотреть и наслаждаться.
И что еще интересно, так это монолог/диалог с читателем, который строится на рассуждениях героя о жизни, о повседневности бытия, о каких-то проблемах, и т.д.

Эта книга из флэшмоба-2011 вызывала у меня особый интерес, поскольку мне её посоветовали сразу трое читателей. Правда, аннотация и рецензии не особо вдохновляли, объясню почему. Я отношу себя к тем, кто читает в основном затем, чтобы получать удовольствие. Удовольствие же подобного рода у меня связывается если не с сопереживанием героям, то по крайней мере с пониманием и сочувствием. Меня больше интересуют эмоции и меткие жизненные наблюдения, чем интеллектуальные изыски, хотя и они бывают интересными. Роман Фриша не только оправдал, но более чем оправдал мои опасения в этом плане. И не будь он так блестяще написан, причём человеком столь выдающегося ума и литературного таланта - не знаю, смогла ли бы я дочитать до конца. Но хороший стиль и слог плюс тонкий психологизм взяли-таки меня в плен, несмотря на отсуствие сюжета и диагнозы главного героя.
Сама идея многовариантности действительности, разумеется не нова. Короче и занятнее всех, на мой взгляд, её выразил О*Генри в рассказе "Дороги судьбы". Ново тут другое: не судьба играет героем, подбрасывая ему разные вариации его жизни, а сам он занят изобретением вариантов того, как могла бы происходить его жизнь, и копанием в бесконечных подробностях этих гипотетических судеб. Зачем? Ответ на этот вопрос нашелся почти в самом конце книги, где герой говорит:

Я не могу поверить, что то, что я вижу, и есть моя жизнь.

Да, собственная жизнь, похоже, настолько не устраивает героя, что он вообще отказывается верить, что это она самая и есть! Ему легче поверить в реальность своих болезненных интеллектульно-снобистских фантазий. Хотя, честно сказать, только выдуманная женщина в выдуманном им мире способна вынести такое выворачивание отношений наизнанку и препарирование их по всем правилам науки, какое доставляет удовлетворение герою.
В одной из рецензий очень хорошо сказано про эту книгу - "литература для невротиков", и, добавлю, для тех, кто относит себя к сочувствующим. Я к таковым не отношусь, и персонажи, подобные герою этого романа, вызывают у меня только скуку и жалость. Можно возразить: а как же Достоевский, у него ведь тоже ни одного "нормального" героя и сплошное копание в психологии? Да, бесспорно, но помимо этого - у него всегда и "слёзы мира", и "милость к падшим"... и я его люблю за это.
За расширение горизонтов и знакомство с новым талантливым автором - спасибо extranjero .

Почему 6? Достаточно устав от всплеска воображения на трехстах страницах, написанных Фришем, не будем представлять, что же было бы, если бы я поставила 10. Или 2. Или вообще эту книгу не прочитала.
"Назову себя Гантенбайн" - не легкое чтиво. Как невозможно понять мысли и характер постороннего, а иногда и друга, так и нельзя не устать от бесконечного потока сознания, излитого на страницы. Казалось бы философия, возможно фантастика, похожий на зыбучий песок вымысел, сосредоточенный в одном человеке.
Но для меня, "Гатенбайн" книга не о мечте, и не о ситуациях, которые мы придумываем себе, проигрывая в памяти неудачно сложившийся диалог или то, как мы эпично споткнулись на глазах у всего коллектива. Для меня эта книга стала самой повседневной на свете. Книга о жизни, быте и скуке, и выборе пойти на работу день за днем, а потом плотно поужинать или не поужинать вовсе, посмотреть фильм перед сном или провести вечер с друзьями.
И мы могли бы быть кем угодно, делать все что угодно, говорить что хочется. Мы могли бы быть слепыми или пожарными, утерянной аристократией или финансовыми магнатами, красавицами или дурнушками, возможно даже магами или воинами, в которых мы иногда превращаемся, сидя за экранами компьютеров. Мы могли назвать себя Гантенбайн, или Эндерлин, или Лиля.
Но сегодня на мне серый свитер, любимые джинсы и неудобные сапоги. Я снова на работе, и вокруг меня книга за книгой уносится в водоворот издательской деятельности. А вечером я приготовлю спагетти и посмотрю хороший сериал. И возможно, по пути на работу, под хорошую музыку я могу быть Рин или Лайтом, Хоук или Ирэн. Но мы играем все те же роли, день за днем. И книга Фриша лишь напомнила мне об этом грустном факте, что однако сделало ее чрезвычайно запоминающейся и к прочтению обязательной.

Это произведение в жанре неоклассика не стоит читать новичкам в мире книг и литературы. Не стоит начинать знакомиться с мировой литературой с книги Макса Фриша "Назову себя Гантенбайн" - потому что книга сложно построена, не имеет глав, написана тонким швейцарским стилем ни на чём не акцентируя внимание, а создавая приятную компанию читателя с героями Эндерлин/Гантенбайн и их любовных похождений с женщинами.

В защиту Фриша скажу, что эта книга написана лучше, чем подобные у Чарльза Буковски и Жан Поль Сартра. Это как раз та самая книга, которую хочется читать спокойными вечерами и выискивать новые, доселе неизвестные читателю, "изюминки": непосредственно сам весь жизненный опыт автора с женщинами, актрисами, быт в браке и чувства одиночества, когда мужчина остается один наедине сам с собой. Макс Фриш всё это тонко чувствовал, знал, описывал выдуманные/не выдуманные ситуации будто по-сексистски, с сексистским налётом, но всё таки это бесподобная проза заслуживающая внимания читателя. Читать хочется вечерами отдельными кусками текст (он без оглавления) подмечая всякие тонкости и нюансы, до которых сам бы никогда не додумался!

Понизил оценку за то, что эта книга проигрывает современным книгам о любви и психологии, несмотря на то, что сама с претензией на это.

Книга зыбкая, кажется, что не за что ухватиться и ты тонешь в болоте действия (или бездействия?). С самого начала многое было не понятно и к концу понятнее не стало. Да и не должно было стать, ведь эта книга - калейдоскоп вариантов личности, то выдвигающихся на первый план, то уходящих в тень. Однажды он решил, что назовет себя Гантенбайн и станет слепым. Зачем?

Персонажи-личности не статичны, они постоянно меняются, причем, вовсе не так, как это обычно бывает в книгах. Тут может измениться все: от происхождения до типа внешности. В какой-то момент я поняла, что не стоит пытаться слишком уж скрупулезно разобраться во всех ипостасях главного героя, что было весьма уместно и дало возможность получить удовольствие от чтения. Книга написана очень талантливо и с множеством интересных мыслей, но вряд ли я буду кому-то рекомендовать её, она действительно на любителя. А еще, несмотря на всю абсурдность сюжета, она не так далека от нашей с вами жизни, как казалось вначале.

Роман экзистенциальный. Роман постмодернистский. Роман-паззл, собранный из осколков событий, грёз, домыслов ("Я представляю"). Написанный от первого лица и, большей частью, в настоящем времени, что традиционно вызывает чувтство искренней доверительности автора и сопричастности читателя.
Роман-шарада. Да такая, что долго ещё думать и перечитывать обрывки: а правильно ли он понят, собран в собственном воображении; да и не оставил ли Фриш умышленно (или неумышленно) аллогичных и несвязанных сцен и образов: ведь так неоднозначна действительность, преломлённая через призму сознания любого человека .
Роман-афоризм для размышлений, узнаваний, согласий (большей частью) и несогласий.
Роман лёгкий (в прочтении) и сложный (страх не выпутаться из предложенных лабиринтов образов) одновременно.
Роман о поиске оболочки: человек (герой) целен, но какую роль выбрать для себя в жизни? ("Я примеряю истории, как платья!")
Оригинальная структурированность и философичность на основе банальнейшего (а потому вечного и волнующего всех сюжета о любви, супружестве, адюльтере и верности, жизненных приоритетах и поисках себя), большей частью представленная с точки зрения человека, решившего притвориться слепым, оставляют восхитительное впечатление. И каждый раз разное: перечитывая через несколько лет, читала мысли и многие сцены, как впервые.

Какое же это восхитительно непростое чтение! Чтение, когда спотыкаешься на каждом эпизоде, возвращаешься, с упоением перечитываешь... Но понятнее не становится, просто на дереве романа появляется ещё одна тоненькая веточка. Просто борхесовский сад расходящихся тропок какой-то!
Чтение как блуждание в лабиринте, когда оказывается, что вход в лабиринт не один, а уж выходов из него и подавно превеликое множество Или вовсе нет. Я не знаю. Но блуждала я с удовольствием...

Дальше...

Для любителей чёткой композиции - завязка - кульминация - развязка - этот роман я бы не рискнула советовать, а для ценящих нелинейность сюжета, нетривиальность расположения материала - самое то!
Сюжетообразующие элементы: фразы типа "Назову его...", "Пусть это будет...", "Я представляю себе...", а дальше - бесконечное множество вариантов (описано-то, конечно, их определённое количество, но если следовать логике автора - эти воображаемые варианты событий можно длить и длить. И все они не менее реальны, потому что имеют полное право быть, т.е случиться ).
Дальше...Фабула строится как череда фрагментов, как ряд историй, объединенных одним и тем же зачином: "Я представляю себе..." И мы, читатели, вынуждены внимательно следить за чередой фрагментов.

«Настоящий писательский труд всегда есть участие в продумывании и проигрывании возможностей человека", — писал современник и соотечественник Макса Фриша Фридрих Дюрренматт.

Гантенбайн, Эндерлин, Лили, Свобода, Беатриче... Кто они? Не есть ли все они - плод воображения рассказчика, всех их выдумавшего, а теперь проигрывающего разные ходы историй, как в сказке: налево пойдёшь..., направо пойдёшь...
Множество историй, множество масок - и все в целом - обыкновенна история про то, как он любил её, а она - другого мужчину, который...
Филемон и Бавкида - может быть тут маленький ключик к разгадке???
Многоточия прошивают ткань текста, связывают, скрепляют. ["Я примеряю истории как платья"]
В начале романа: преследование то одного человека из толпы, то другого:

Бывают книги, которые каждой долбаной буквой, каждым дыханием фраз, самим ритмом их построения - написаны для тебя. А если ты человечишко так себе, с червяками в голове, то значит, что эти книги - про черноту. И читать их тебе, знающему эту черноту наизусть, неописуемо тяжело.

Вот так и это. На цитаты растаскивать хочется буквально все, но это такого уровня цитаты - чтоб охохо в конце добавить, и головой покачать, сокрушаясь, и вообще всячески раскаяться.

Чтобы не выписывать всю книгу, выпишу одно:

"Предательство (если угодно называть это так) не состоялось, и я стираю запись, которая научила меня только одному: я жажду предательства. Я хочу знать, что я существую. Все, что меня не предает, подозревается в том, что живет оно только в моем воображении, а я хочу выйти за пределы своего воображения, хочу существовать в мире. В глубине души я хочу быть преданным. Это любопытно.

При чтении истории Христа у меня часто бывало такое чувство, что Христу, когда он говорит во время тайной вечери о предстоящем предательстве, важно не только пристыдить предателя, а что он добивается предательства от одного из своих учеников, чтобы существовать в мире, чтобы доказать реальность своего бытия в мире".

Мда, по такой цитате я бы ни за что не стала читать книжку, но это только выглядит занудным, ох, занудным оно не является ни разу.
Но тяжело. Выворачивает. Вообще это к давно мне не дающей покоя теме: долбаная литература невротиков, чем тоньше ты вывернулся, чем честнее обрисовал свою проблему, тем ты лучший художник и почему-то автоматически переводишься в маст рид и ИСКУССТВО, епт. Но настоящее факин искусство - это жить изо дня в день, жить простой жизнью, радоваться ей. Этика и эстетика, клубок змей.

Не могу дочитать. Мне тяжело. Я отложила. (И принялась за Санаева, мда, молодец, чо полегче нашла).

Лавйлиб мне меж тем подсказывает - популярные теги для данной книги: "взяла у марины", омг.

Что можно сказать о Читателях романов? Прежде всего это очень невнимательные люди. То что пишется годами, читается за неделю. И если автору показать страницу из его романа, то он наверняка довольно ухмыльнется, и покажет вам пару удачных мест, которые ему непросто дались. А читатель пробежит глазами и пожмет плечами. Или еще хуже – придумает смысл сам. Вероятно, чтобы это искоренить постмодернисты стали придумывать такие тексты, которые заставляют читателя думать и задавать вопросы.
Вот и я, крайне невнимательный читатель, взялся за эту книгу. Ничего не подозревая, я одолел истории о слежке, пустой квартире и побеге из психушки. А чем дальше в лес, тем больше дров. Персонажи были связаны друг с другом какими-то неведомыми связями, фрагменты рассказа напоминали отдельные истории, стиль повествования постоянно менялся, и у меня таки стали возникать вопросы. Я не получал ответа на них, путался в намеках, смыслах, злился но читал.
И наконец-то рассказ выровнялся, появилась общая линия, ответы на вопросы стали приходить, и я так сказать был вознагражден. Раздумывая над книгой, выделяя фрагменты, я понаписал несколько страниц заметок. Отмечу пару моментов: про износившееся Я молочника, разговор с графиней которая спала, да тысячи их, этих эпизодов!
Здесь нет действия, его нет здесь по определению. Но это очень круто. Вот цитата:

Вот вы живете бесконечно быстрые годы в любви, нежной парой, не показывая этого гостям, ибо вы действительно нежны, вы действительно пара с мертвыми для любви телами, которые лишь изредка ищут друг друга. Затем снова плавное затухание всякого любопытства с обеих сторон, не облекаемое в слова и закамуфлированное дневными заботами. Так вы и живете дальше. Ваши письма, когда вы вдруг в разлуке, почти пугают вас, приводят в восторг вас самих, потому что вы пишете потоком забытых слов, языком, говорить на котором вы разучились. Из номера гостиницы с пустой двуспальной кроватью вы звоните, не останавливаясь перед расходами, из Лондона, или из Гамбурга, или Сильса, чтобы поболтать среди ночи, любовь не терпит никаких отлагательств. Вот вы еще раз слышите ваши ушедшие в прошлое голоса, вот вы дрожите. Вплоть до вашего свиданья дома. Остается привязанность, тихая, глубокая, почти нерушимая привязанность. Может быть, это пустяк?