Ночные истории

Привет, Ленка!
Забавно… Уж большая часть жизни оставлена за кормой, у нас обоих давно родились и выросли дети, а у тебя даже и внуки, а прослушав на ЛитРессе эту сказку Гофмана, я захотел написать о ней именно тебе. Тебе, той девочке в форменном коричневом платьице и чёрном фартуке. Девочке, над левой грудкой которой гордо алел октябрятский значок с кучерявым Вовочкой. Девочке, командиру нашей звёздочки. Я ведь не ошибаюсь? Именно «звёздочками» называли субклассные группки младшеклассников, между которыми учителя-манипуляторы устраивали соревнования по оценкам, поведению, металлолому, и прочей макулатуре?
Сказка такая страшная, что вряд ли мы «проходили» её с нашей Ниной Павловной. Во всяком случае, я этого совершенно не помню. Да и сам я её, при всей моей любви и уважении к чтению, кажется, раньше никогда не читал. А ты? Читала? Тогда? А позже? Я — нет. Реально. Вот, сегодня только прочёл впервые. Точнее — прослушал на ЛитРессе.
Слушай, отлично написанная вещь! С одной стороны — сказка, а с другой — качественная литература. Сейчас так мало кто умеет. Сказка — страшная. Можно сказать жуткая. Так что на ночь читать — не берись — не уснёшь. Но, кроме жути и, что уж греха таить, иногда сбоящей фабулы, я нашёл в этой сказке довольно глубокий философский подтекст. Постараюсь сформулировать две основные мысли из него. Первая: в каждом взрослом сидит маленький испуганный ребёнок; неизжитые детские страхи в любой момент могут вырваться на свободу и тяжело ранить своего носителя. Вторая: наше прошлое — это мы сами; мы сами нынешние — это сумма нашего прошлого.
Ну и парочка мыслей из книги для подрастающего поколения: хочешь быть здоровым — не суй свой нос; меньше знаешь — крепче спишь.
Обнимаю!
Передавай привет семье и городу нашего детства.
Костя.

Ох уж эти романтики!
Я не литературовед и не перечислю отличительные черты немецкого романтизма с закрытыми глазами в три часа ночи. Но чувствуется же! Чувствуется по тексту, что это нечто старое, написанное для людей с немножко другим восприятием реальности. И чувствуется, что магический реализм (который зачем-то прикрутили в тэги к этой книге) – совсем другое.

Рассказы Гофмана – это потрясающий коктейль из разной степени трагических судеб, трепетных, восклицающих юношей и мужей (дамы как-то поспокойнее, или, скорее, так кажется на фоне современных реалий, алхимии, легкого страха перед грядущим техническим прогрессом и, поэтому, машинами и изобретателями. И заправлен этот напиток потусторонним ужасом. Вы не встретитесь с демонами лицом к лицу, но то и дело мелькнет что-то демоническое на периферии зрения – то во сне привидится, то в отражении зеркала, а то и в глазах собеседника. В качестве вишенки – фольклор, старинные истории, страшные сказки для детей, которые под пером Гофмана обретают второе дыхание.

Читать эти истории – как вдохнуть морского ветра для жителей мегаполиса.

Ночной этюд (читай - кошмар). Юный поэт влюбляется в дьявольскую куклу и сходит с ума.
p.s. Ведь надо знать, что такое эти Куклы!
Кстати, пушкинский "Кот Ученый", который "всё ходит по цепи кругом, идет направо - песнь заводит, налево - сказку говорит..."(только говорил и пел он на немецком) абсолютно реален. Эту куклу Пушкин действительно видел в парке одного из богатых русских аристократов, у которого гостил.
А вот та самая кукла, которая свела с ума бедного Натанаэля.

По ссылке статья про автоматоны 18 века

Сказки, мистика, фэнтези – наверное, кто-нибудь считает истории Гофмана чем-то таким. Считает, безусловно, ошибочно. Гофман велик! Он смог чрезвычайно примитивными средствами показать, что неправдоподобен наш, так называемый, «реальный мир». Мир его рассказов гораздо точнее описывает то место, в котором мы живем.

Главной ошибкой нашей картины «реального мира» является граница между субъективным и «объективным» или, если угодно, между внутренним и внешним, мыслями и окружающими объектами, фантазией и «реальностью». Гофман легко и непринужденно убирает эту границу. События в его рассказах, начавшись в разгоряченном уме героя, продолжаются в реальном мире, изменяют реальный мир и возвращаются в свою исходную точку, становясь продолжением «объективной реальности».

В каждом его рассказе читателя ждет хитро расставленная ловушка – выглядящие абсолютно необъяснимыми в начале рассказа «мистические» события к его концу вдруг находят простое материалистическое объяснение. Читатель переводит дух, окружающая его привычная механика мира восстановлена. Но, внезапно, в самом темном углу сознания читателя загорается маленький огонек сомнения… Хорошо, думает он, действительно, все просто – за занавеской была рука старой сумасшедшей, но кого мы вместе с моим психиатром видели в карманном зеркале???

Вкусная и сочная романтически-готическая классика. Полуразрушенный замок в тёмном лесу. Романтический вьюнош, влюблённый в прекрасную даму. Ужасный призрак, вводящий в ужас всех жильцов. Убийца-лунатик, царапающийся в каменную стену и сдирающий ногти. Интриги из-за наследства, само собой. Бури, грозы, девичьи обмороки и ужасные косматые чудовища-волки.

Очень удивила и, наверное, не понравилась двойственность рассказа. Первая половина идёт от лица пылкого и впечатлительного романтика, поэта, музыканта и протчая, который рассказывает о своей возлюбленной так, что скрипишь зубами от зависти... А потом вдруг короткая фраза: "Я так больше и не видел Серафины!" — и всё словно обрубилось. Через пару абзацев — вставной ретроспективный и довольно сухой рассказ от третьего лица об истоках трагедии.

Понравился образ дедушки главного героя первой половины рассказа. Эдакий всезнающий и бесконечно мудрый старикан, который и договора подпишет, и дам обстебает, и привидение прогонит, и уму-разуму научит. Сам же юноша довольно незапоминающийся.

Хм... Эдуард Мане назвал свою красавицу Олимпией не под влиянием ли Гофмана? Вижу много общего в этих двух образах...

История до странности современная. Могу легко представить себе аналогичную в недалёком будущем. Не хватает самой технологической малости, так что будем ждать.

Забавным показался финал. Гофман разбавил хэппи энд до 50%-ной крепости. По-моему, у этой истории должно быть суровое окончание, но ему виднее.
Клара странноватая. Жених свихнулся и явно предпочёл ей другую -- и что? И ничего. Всё осталось по-прежнему. Ладно, бывает.
В целом написано хорошо. Временами излишне цветисто и сентиментально, но это и понятно: XVIII век, классика есть классика и романтизм есть романтизм.

На Новый год в нашей семье под ёлку ставили двух кукол - советского Деда Мороза и непонятного Санчмана. Мама говорила, что это немецкий эквивалент. И правда, у него за спиной был мешок - что же там могло быть, как не подарки? Но каждый год я традиционно вопрошала маму, кто это у нас заместо Снегурочки. И вот мама раскололась - этот дед приходит к детям не только в Новый год, но каждый день, а в мешке у него не подарки, а песок. Слава Богу, лет мне было достаточно, чтобы после этого не плакать от ужаса по ночам. Я не знаю, что там в голове у немцев, ведь это далеко не единственная ужасающая фигура в их фольклоре, но несмотря на добродушный вид (можете нагуглять картинки по слову Sandmann), ОН СЫПЛЕТ ДЕТЯМ ПЕСОК В ГЛАЗА!!!!!!12 Очевидно, намерения у него отнюдь не добрые.
Гофман соглашается со мной, потому что его ужастик базируется на той же фигуре - Песочном человеке. Да, это только перенос сказочного персонажа на реального злодея в мозгу нервного Натаниэля, но я его вполне понимаю. С такими сказками, вообще чудо, что только впечатлительные дети вырастают в сумасшедших взрослых, а не все подряд.
Историю можно трактовать двояко: была магия или расшалившееся воображение вышеозначенного невротичного героя. Но даже если второе, то боевые человекоподобные куклы - отнюдь не что-то реалистичное во времена Гофмана, собственно до сих пор такие вещи сами по себе способны вызывать ужас.
Милая деталь: Натаниэль влюбился в существо, которое способно говорить только "Ах" и "внимательно" слушать. До какой же степени нарциссизма надо дожить, чтобы любить только бездушного внимателя твоего неуёмного эго?

В своей новелле Э.Т.А.Гофман прекрасно показал, как зарождается страх и к каким последствиям может привести. Он может отравить всю жизнь. Немалую роль в его формировании играет воображение. Именно там страх пускает свои корни и разростается. А когда сила воображения наиболее велика? Ответ очевиден - в детстве.
Именно тогда юный Натанаэль слышал ежедневные фрагментарные упоминания матери о пугающем Песочном человеке. Затем "добрая" нанюшка рассказала свою ледянящую не только детские умы версию историю о нем. И так в сознании героя укоренился образ Песочника.
Решающим, на мой взгляд, стало то, что Натанаэль с пугающим образом оставался один на один. Рамки общения принятые в его семье не позволяли поговорить на это тему с матерью и отцом, что могло бы исправить ситуацию. Замкнутось героя стала фатальной. Любая мелочь, случавшаяся в реальности, в голове ребенка могла присоединиться к фантазии о Песочном человека, тем самым способствуя ее росту. Становится понятным, насколько важно открытое общение между родителями и детьми.
Песочный человек не остался в юности Натанаэля, а перекочевал с ним во взрослую жизнь. Рассудительные слова друзей уже не способны были коснуться сознания героя.