Трильби. Творчество

У Золя как всегда: сначала идет красивая история, дающая надежду на счастливое будущее; двое влюбленных, которые с ума сходят друг от друга, всепоглощающая страсть, надежды на безбедную жизнь,- казалось бы, возможно ли разрушить такую идиллию, настолько крепкий союз?
Золя творчески всемогущ.
Клод Лантье безызвестный гений, который болен искусством. Таким людям не стоит заводить семью- у них уже есть детище, которому они будут преданы до конца своих дней. Такие люди никогда не бывают довольны своим творением, они заново изобретают новые формы, сюжеты, переделывают незначительные линии и добавляют новые краски. Они не успокоятся до самой смерти, упоительно вспоминая свой какой-нибудь единственный головокружительный успех.
Они несчастны, ибо их цель недостижима.
Кристина, жена Клода, тоже была поражена болезнью, но не болезнью искусства, а Клодом. Таким людям нельзя существовать вместе, это противоречит всем правилам и принципам истинных художников, ибо каждый в этом союзе ничего не получает. В итоге всепоглощающая страсть угасает, быт становится нестерпимо отвратительным, дети- сплошной обузой. Так и случилось с сыном Клода и Кристины- он угас, не смог существовать в таком мире, тихо покинув его в агонии болезни.
И ни выставка в Салоне, ни всепоглощающая любовь Кристины, ни поддержка лучшего друга не спасли великого художника,- ощутив полную ничтожность своего существования и неспособность создать то, что непрестанно присутствовало у него в воображении, Клод выбирает единственно верный выход от безысходности своего бытия, так и не запечатлев то самое, чем он жаждал поделиться с миром.

Почему-то фраза "Я - человек творческий" в наше время чаще предполагает, что ты нищий бездельник с беспорядком на столе и в голове. Такие уж стереотипы. "Творчество" - это трагедия трудолюбия и перфекционизма. Непризнанный художник, который не просто стенал о своей непризнанности, а каждый день и каждый час из шкуры вон лез, чтобы доказать, прежде всего самому себе, живость и гений собственных творений.

Живопись - единственная страсть, единственная любовь, затмившая всё другое, что было или могло быть в жизни Клода. И Золя прекрасно доносит это до читателя.

Рождение и недолгая жизнь ребенка - проходной момент, мальчишка, который мешается под ногами и появляется лишь эпизодически. Кристина - мимолетное увлечение, обман сердца, ставший в какой-то момент только барьером на пути к истинному стремлению. Друзья - завистники и болтуны, обвиняющие в собственных бедах ближнего своего.
Живопись - центр всего сущего, центр мироздания и бытия. Художник создает свой мир и стремится сделать его идеальным. Как тут удивляться, что Творец, заметивший изъяны в собственном творении, вновь и вновь берется за кисть, игнорируя несовершенства мира обыденного.

Несколько сцен меня очень задели за живое. Показалось, словно я смотрю этюды в театре, а не читаю черные буквы на белом листе.

Сцена номер один.
Судейство жюри Салона над картинами. Та самая вездесущая тема несправедливости, которая раз за разом пробуждает во мне гнев и обиду. Особенно в той ситуации, как показывает нам эту сцену Золя: картина не была плохой, это художник был недостаточно общительным, недостаточно завел связей, чтобы иметь какой-либо вес среди так называемых мэтров искусства. И, несмотря на то, что "Мертвый ребенок" не была лучшей картиной Клода, она всё равно оставалась более достойной, чем множество экземпляров, что попали в Салон исключительно по блату. Ты можешь всю жизнь делать свою работу правильно, но, если ты недостаточно гибкий в общении с людьми, недостаточно обаятелен и харизматичен, чтобы завоевать их признательность, вся твоя работа рискует пылиться на ветхих полотнах в старой мастерской. Так устроен этот мир. Одна из причин, почему многих гениев признают только после смерти. После смерти от тебя остается только то, что ты успел создать. И тогда уже никому не важно, каким человеком ты был и здорово ли мог наладить общий язык с людьми. А еще Его Величество Случай.

Сцена номер два.
Срыв Кристины. Я всё жалела бедную Кристину, восхищалась её короткостью и мужеством нести свой крест, но больше всего меня поразил этот страстный всплеск отчаяния снедаемой собственным горем женщины. Все, что она так старательно замалчивала все годы, унижаясь и теряя себя саму в угоду неиссякаемой любви, вдруг вылилось единым потоком, неудержимой бурей. Она пошла в ва-банк. И, одержав минутную победу, все-таки проиграла. Её монолог (а это был скорее монолог, учитывая безучастность Клода) поражает смесью решимости и унижения. Словесная агония в качестве последнего козыря в рукаве. Мне так понравился этот момент, что я хочу дерзнуть и взять его, чтобы сделать этюд в театре. Эти трое (Клод с его нарисованной женщиной и бедная Кристина) не выходят у меня из головы. Боже, неужели можно так сильно любить?

Подводя итоги, хочу сказать, что это второй мой удачный опыт с Эмилем Золя. Расстояние в два века совсем стерлось и иногда мне кажется, что сам автор нашептывает свои тяжелые, но такие жизненные истории мне на ухо.
Признаюсь, завидую отрешенности и настойчивости творческих людей. В "Творчестве" не только один Клод, но и многие его друзья были примером такой уверенности в собственном выборе, в жизненной цели.

P.S. Во многих рецензиях была затронута тема биографичности данного произведения, речь шла о том, что прообразом главного героя стал Поль Сезанн, друг Золя. Я не хочу это обсуждать и разбирать. Для меня "Творчество" - произведение исключительно художественное. Вопросы морали, дружбы и правдивости такой участи, какая постигла главного героя в сравнении с его живым прототипом, пускай остаются за рамками.

Я закрываю глаза, чтобы лучше видеть. (с) Поль Гоген

В юности я перечитала всю серию Макар -Ругоны,куда входит и эта книга. А сейчас решила перечитать хотя бы одну книгу из этой серии и сравнить впечатления.Книга не разочаровала! Такое же сильное впечатление как и в юности ,а может и еще сильнее.Книга не только о творчестве ,а о банкротстве юности! Сколько у всех мечтаний ,сколько надежд,кажется весь в мир в кармане! И что мы видим через 20 лет? Крах всего! Причем это не только у Клода ,но и у всех друзей.Возможно в меньшей мере у Сандоза. Образ Кристины это образ всех любящих женщин.Хочу опять перечитать все 20 томов Макар-Ругонов.

Очень противоречивые впечатления оставил у меня роман Золя. С одной стороны, написано мастерски, чудесно (и с любовью) выписан Париж, блестяще передана атмосфера того времени. Благодаря близости к богемному кругу начала ХХ века, Золя удалось создать шикарное полотно о творчестве, о создании нового в искусстве и о неприятии всего непохожего, новаторского широкой публикой. Это самоотречение, жертвенность художника наиболее активно раскрыты в образе Клода, и здесь кроется для меня главное "но" романа. Пусть образ главного героя собирателен, но он основан на эпизодах из жизни реальных импрессионистов, при этом некоторые черты преувеличены, кое-где писателем заострено внимание на проблемах, искусственно (в художественных целях) им гиперболизированных. Не удивительно, что большинство его друзей разорвали с ним отношения после этого романа. Насколько вообще этично было использовать их жизни в книге без их на то согласия? Для меня, при всей его художественной ценности, роман несет вот этот отпечаток сомнительной этики автора. И это, безусловно, испортило мне общее впечатление от книги и, в итоге, её оценку.

Несколько дней стояла непрекращающаяся жара, забирающая у каждого, кого она касалась, остаток сил. И вот сегодня я услышала начищающийся гром, предсказывающий скорый ливень. Именно в этот момент я читала предпоследнюю главу "Творчества". А дальше в моей голове началось просто невероятное.
Вечер в четверг у Сандоза, от которого мне хотелось плакать, все больше и больше преводил меня в бешенство. Гром также усиливался. Вечер закончился, но гром нарастал. Началась XII глава. Вместе с гей начался ливень, которого я ждала, уже несколько дней изнемогая от духоты. Кто читал, тот знает, что происходила в этой последней главе. Именно под шум нарастающего дождя я читала одну единственную (и оттого настолько жаркую ссору Клода с Крстиной). Ссора закончилась вместе с дождем.
Остаток книги я читала под чистую, ничего не прерывающую, свежую тишину. Все закончилось. Осталось только мое непередаваемое впечатление от Золя.

В некоторые моменты мне казалось, что Золя - это мой идеальный автор. Он сочетает сюжетную линию, характеристику героев, описания Парижа и природы именно так и именно в таком количестве, в каком всегда хотелось мне. В каждой книге я всегда хотела что-то убрать или, наоборот, прибавить, понимая, что это невозможно...да, и ненужно. Но Золя...
Скрадывалось ощущение, что он прожил рядом со мной всю жизнь, зная все мои мысли и поступки. Я читала и не понимала, как...! Откуда, он это знает!
Я не ручаюсь, что у всех, кто прочтет книгу, останутся такие впечатления. Точнее, даже наоборот. Я уверена, что большинство не поймут моих восхищений. Я сама их не понимаю.
Может, эта книгу оказалась мне такой близкой, потому что я сама писала, мучаясь теми же чувствами...? Я читала и с ужасом узнавала в Клоде себя. В такие моменты мне становилось жаль близких мне людей, терпевших мои безумства. Но это защитило меня от обвинений в сторону художника. И, кстати, помогло в понимании отца-музыканта во время теперь уже его собственных отчуждений.

Когда начинала читать, не знала, что это биография (ну, или полубиография...неважно) Сезанна. И слава богу. Когда я читаю биографии, у меня к ним какое-то странное отношение. Я не воспринимают их как полноценное произведение... Не знаю, почему.
Последнее, чему хотела отдать должное, так это образу Сандоза. Тут вообще без слов.

Ничего не существует вне живописи, и пусть гибнет мир!

Цитата, которая рассказывает читателю, что же такое роман "Творчество". Живопись, скульптура, литература - все это можно в избытке найти в романе. Творчество. И люди, которые кладут свои жизни на его алтарь. Клод Лантье был одним из них - непризнанный и непонятый гений, одержимый и неугомонный, сошедший с ума, замкнувшийся в себе, влюбившийся в кусок холста, влюбившийся в плод своего воображения, доведенный, как ему казалось, до совершенства.
Сандоз - это литература, это сам Золя, который скромно приоткрывает для нас занавес своей литературной карьеры. Сандоз - это дружба, которая проходит через года, полные зависти и соперничества, которая отчаянно пытается спасти человека, вытянуть его из вязкой трясины, из мира грез - творчества.
И наконец, Кристина - любовь. Любовь к художнику, а значит - любовь, которую навсегда придется делить с его картинами. Картины, этюды, зарисовки, безумные идеи... И вот ты пробуждаешься от холода, который поднимается от каменного пола и окутывает твое нагое тело, и понимаешь, что ты - всего лишь натурщица, всего лишь оттенки и изгибы, манекен.
И во главе полотна - Париж, величественный Париж, сводящий с ума пейзажами, красками и сюжетами! Золя как хороший гид проводит читателя по улочкам, аллеям, мостам и набережным, взмахом руки указывая на здания, достойные нашего внимания - рассказывая нам все самое необходимое для того, чтобы почувствовать этот город, пройтись по нему рядом с главным героем, постоять на мосту Св. Отцов, насладиться красотой Ситэ, окунуться в жизнь, бурлящую вокруг набережной. Настолько ярко, что мне захотелось найти изображения того старого Парижа, Сены, а главное - пейзажа, над которым так упорно работал Клод. К сожалению, Интернет, кроме многочисленных фотографий Эйфелевой башни, ничего мне не предложил, поэтому пришлось обратиться к видению Парижа знаменитыми художниками.
Наверное, не суждено мне перестать восторгаться Золя, так как после прочтения 14-ой книги цикла, я все еще прихожу в экстаз от его романов, от его видения жизни и манеры донести это увиденное и прочувствованное до читателя.

Боже мой, до чего было бы прекрасно посвятить всю жизнь творчеству, постараться охватить им все - животных, людей, всю вселенную! Охватить не в свете доктрин определенной философии, диктуемой идиотской иерархией, убаюкивающей нашу гордость, но проникнуть в мощный жизненный поток, в мир, где наше существование всего лишь случайность, как пробежавшая собака или придорожные камни? Все объединить - значит объяснить! Не взлет и не падение, не грязь и не чистота, а мир - таков, как он есть...

Браво, Золя!

Продолжаю знакомиться с творчеством Эмиля Золя, на этот раз попалась мне книга «Творчество».

В этой книге нам рассказывается о молодом художнике по имени Клод Лантье и его пути в творчестве, где он и его друзья-единомышленники бросают вызов искусству и хотят принести в него что-то новое.

Есть несколько моментов, которые мне в книге не понравились, это местами затянутые описания, которые уже стали понемногу утомлять. Затем жена Клода для меня тоже достаточно неоднозначная персона, она так яростно борется с его страстью и любовью к искусству, что забывает и про ребенка. Мне этого не понять. То же самое могу сказать и про самого Клода, он так же поступает со своей семьей, забыв про неё напрочь, всецело отдав себя искусству, и не замечает жизни вокруг.

Наверное, это звучит романтично, быть музой для художника, чтобы он с тебя писал картины, но при прослушивании этой книги я поняла, что не так уж это и романтично. Клайд перестаёт видеть в своей жене женщину, даже как модель, которой он раньше так восхищался, он её больше не воспринимает. За этим на самом деле грустно наблюдать.

Но больше всего возмущений и негативных эмоций у меня вызывали критики, которые никогда не признавали картин Клода, а не признавали их потому, что просто были не способны принимать что-то новое, поскольку у них есть свои правила, которым они следуют, тем самым не давая новым художникам возможности пробиться на выставку и показать что-то новое.

Мне понравился друг Клода, Пьер Сандоз, который всегда его поддерживал и верил в его талант.

Книга интересна тем, что позволяет заглянуть во внутренний мир творческого человека, увидеть мир его глазами.

Роман Джорджа Дюморье «Трильби» вышел почти полтора века назад, но остался свежим и актуальным именно потому, что сумел уловить главное свойство своего жанра — неопределенность чувств. История любви и искусства, интриги и соблазна становится притчей о том, что бывает, когда искусство побеждает жизнь.

Герои романа живут в мире тонких ощущений и сильных страстей, мира артистического Парижа второй половины XIX века. Здесь каждый вдох пропитан ароматом кофе и табака, запахом старых книг и свежей краски. Это мир, где художник теряет голову перед моделью, музыкант влюбляется в голос певицы, а писатель предается воспоминаниям о юности.

«Трильби» напоминает нам, насколько хрупким и эфемерным может быть творчество. Как легко талантливый певец превращается в марионетку злого гения Свенгали, чье гипнотическое влияние уничтожает индивидуальность Трильби. Роман читается как парабола о власти над человеком и цене свободы. Его главная героиня страдает оттого, что сама не осознаёт своей зависимости от чародея-пианиста, превращающего её уникальный дар в инструмент собственного тщеславия.

Дюмориэ пишет тонко и проникновенно, с тонким чувством юмора и мелодраматическим накалом. Благодаря живым диалогам и метким описаниям мы ощущаем себя внутри той эпохи, погружаясь в атмосферу богемы и волшебства. Однако, несмотря на лёгкость повествования, книга полна глубоких размышлений о природе таланта, власти, манипуляции и человеческих слабостях.

Для любителей литературы этот роман станет настоящим открытием, напоминающим, почему романы прошлых веков остаются такими притягательными даже спустя десятилетия. Ведь лучшие произведения навсегда сохраняют свою эмоциональную остроту и способность удивлять нас красотой сюжета и мудростью мысли.