Peril at End House

Я знаю… знаю. Для каждого из нас приходит время, когда смерть кажется заманчивей жизни Но это проходит — и горе проходит, и грусть.

– Простудитесь? В такой дивный вечер?
– Дивный вечер! Дивный вечер! Ну еще бы, раз дождь не льет как из ведра. Если не хлещет ливень, для вас это всегда дивный вечер.

За окном среди автомобилей, стоявших у гостиницы, выделялся один – длинный и красный. Неправдоподобно длинный и неправдоподобно красный.

Пуаро предстоит решить самую серьезную задачу в истории человечества – разобраться в женской душе.

Мы знакомы испокон веков, во всяком случае не меньше пяти лет.

“Никогда не вешать носа. Вот мой девиз. Не думай о беде, и никакой беды не будет.”

Женщины, кто их разберет? Все «милая» да «милая», а сама небось думает: «Чтоб тебя черти взяли».

– А о кругосветном перелете Сетона по-прежнему ничего нового. Отчаянный народ эти летчики. Его самолет-амфибия «Альбатрос», должно быть, замечательное изобретение. Жаль будет, если бедняга отправится к праотцам. Правда, надежда еще есть. Он мог добраться до какого-нибудь острова в Тихом океане.
– Жители Соломоновых островов, кажется, все еще каннибалы? – любезно осведомился Пуаро.

Перед рассветом всегда темнеет.

... Вся наша жизнь - риск.

Самое простое объяснение чаще всего и бывает самым верным, не правда ли?

Если женщина думает, что какой-то цвет ей не к лицу, она ни за что не станет его носить.

... Самое прозаическое объяснение почти всегда бывает наиболее вероятным ...

Обо мне говорят: «Вот Эркюль Пуаро… великий… неповторимый! Подобного ему никогда не бывало и не будет». Ну что ж. Я доволен. Я больше ничего не прошу. Я человек скромный.

Соблюдение тайны – искусство, требующее многократной и виртуозной лжи, и больших артистических способностей, и умения наслаждаться этой комедией от всей души.

– Ах, мой друг, зачем же взваливать на плечи господа бога бремя человеческих грехов?

.. И у англичан есть чувства.

Для каждого из нас приходит время, когда смерть кажется заманчивей жизни. Но это происходит - и горе проходит, и грусть. Я понимаю, что вы сейчас не можете мне поверить.