Место

Лента рецензий друзей прямо-таки пестрит сравнениями "Места" с "Бесами" Достоевского. Я туда лезть не буду, ибо "Бесов" не читала, но спасибо за пинок. В политику я тоже лезть не буду, выискивать прототипы героев среди реальных исторических лиц тоже не стану, потому что в истории, честно говоря, разбираюсь не особо.
А сказать я хочу вот что. Какая гадость этот ваш Гоша. Хуже заливной рыбы.
Цвибышев, пожалуй, вызывает одну из самых сильных антипатий, которые я когда-либо испытывала к книжным героям. Ну, знаете, желание поработить мир и править им по своему усмотрению - это одно. Войны, массовые убийства, истребления исходя из своих каких-то убеждений и верований - это одно. А Цвибышев - он такой... слов нет. Как таракан, честное слово. Особенно в первой части романа. Такой и ядерную войну переживет, ко всему приспособится. Иждивенец, выезжающий чужими "молитвами", одолжениями, хитростью и выкрутасами. В начале романа он меня откровенно раздражал. И как же я надеялась, что из этой тряпки, рохли, этого верткого и пронырливого ужа что-то в итоге выйдет. Ну серьезно, я надеялась на некое событие, которое его промотивирует, заставит измениться. Ну Обломов же отодрал пятую точку от дивана, и у этого Гоши, наверное, в теории был шанс. Но как бы не так.

Гоша узнает, что он сын репрессированного, и начинает качать права. И опять я надеялась, что вот дадут ему эту чертову квартиру, и он утухнет. Нифига. Квартиру не дали, Гоша идет в разнос. Вот эта удивительная характерная для бесправного человека черта - он всегда будет качать права, как только почует, что был какой-то намек на эти самые права. Нормальный человек с нормальной самооценкой и взглядами на жизнь, возможно, попечалился бы какое-то время и успокоился, но Гоша идет вразнос и бьет морды всем кому ни попадя.

А потом-то все становится еще хуже, товарищи! Гоша попадает в подпольную политическую-террористическую группировку, которая просто как навозная куча для его мании величия и реализации своих мерзких наклонностей! И дальше от него тошнит все больше и больше. КГБ, постоянные доносы, любовь так называемая. Так называемое успокоение в конце. Персонаж меняется, персонаж не то чтобы эволюционирует, но определенно в каком-то смысле растет, за что надо отдать должное автору. Но блин, еще больше "должного" ему нужно отдать за то, что Гоша так и остается омерзительным и отталкивающим персонажем.

Наверное, "Место" стоит прочитать ради того, чтобы понимать - такие люди были, есть и всегда будут. Всегда будут те, кто выживает за счет остальных, выкручивается, вывертывается и использует связи в плохом смысле этого слова. Всегда будут те, кто использует политику не как инструмент для изменения общества и жизни к лучшему, и даже не для наживы, а просто для реализации чего-то дрянного в себе самом, для возможности дать этому волю. И всегда будут те, кому проще на кого-то ткнуть пальцем, убеждая себя, что так лучше, так правильно, так нужно. И еще и гордиться этим будут.

Долгая прогулка говорите? Действительно, отчего бы не прогуляться по памятным местам, не оторвать зад от дивана да размять косточки. Вторую неделю мариную впечатления. Давно пора занять папочке с личным делом Гоши Ц. нужную полку в шкафу Особого подразделения моей памяти.

Люблю парки, люблю улочки, но нет-нет да выведут меня ноженьки к живописному, колючепроволочному, бетонному забору завода. Видимо сильны еще нити притяжения советского прошлого с его призывом "все на строительство светлого будущего". И вот иду я, разглядываю огромные грязные светящиеся окна цехов и думаю: "А может ну его на фиг этот задопротирательный интеллектуальный труд, может хватит терзать мозги вопросами мироздания, не лучше ли вместо стуканья по клавишам стучать кувалдой по костылям, сменить место за столом на место за конвейером, перестать пыжиться, рождая строчки, а тужиться с ведром раствора, взбираясь на леса. Как будет просто. Бери ближе - кидай дальше. Дело сделано - дом построен, рельс проложен, паровоз пыхтит. Как легко, когда есть хозяин, есть прораб, которые за тебя подумают, пожуют и в рот положат, а ты сглотнёшь да отправишься переваривать, выдавая на гора белки, жиры да углеводы.
Я не знаю, смогла бы так или нет... Иногда мне кажется, что на простых работягах, подобных Гошиным соседям, держится мир. Но вдруг прорабом окажется соплежуй Цвибышев, у которого руки из жопы, а в кармане зеркальце для самолюбования. Тогда ведь я не смогу молчать и придётся опять включать интеллигента, болеть за общее дело, заниматься болтологией, а производство в этот момент будет рушиться и простаивать.
А потом мне будет Цвибышева по нехорошему жалко, он ведь несчастный, сирый, убогий, просто не на своём месте, не всем рукастыми-пробивастыми быть...
Что потом, мне его уже сейчас жалко. Вон как все ругают, обзывают, доносы строчат...

Вспомнилось еще одно памятное местечко. У ж/д вокзала на парапете. В нищую студенческую бытность доводилось там закусывать сырыми сосисочками из вакуумной упаковки. Помню, как наскребали копеечки, высчитывали баланс, чтоб с голоду не сдохнуть и вкусненького поиметь. В этом плане мне Гоша симпатичен. Ишь как расчётлив, шельмец ))) Корейко номер два. Еще и скопить умудрялся. Хотя чему удивляться. При Хрущёве во всех столовках хлеб бесплатный был. Жри от пуза - не умрёшь. Нам тяжелее приходилось Так что каюсь, походы по знакомым с меркантильной целью пожрать, бывали. И вписки тоже пробивать приходилось.
И всё же расходятся наши пути с Гошей Цвибышевым. Койко-место получить ума не надо, а вот сохранить - это не по улицам щемиться и яйцепечати с неуклюжими взятками варганить. Профукал Гоша билет в счастливое советское будущее. Не потянул лямку, завещанную папкой-генералом. Друзья-покровители, чего уж, не помешают. Да и добрые дела всё же не за спасибо делаются, а по велению сердечному. Но коли обделен ты человеколюбием и спокойно присваиваешь всю руку дающего, вместо "подержаться", будет тебе пфук, а не матрас.

А это мой бывший дом родной - общага. Зарешёченные окошки - владения Терезы-кастелянши, горячей армянской дамы. Матрасная авантюра. Два убогих ватных половичка обменены на "отчётного невидимку" и один собственный, реальный новенький, полосатый, с тряпочками-стёжками. Вот так я, граждане-товарищи, превратилась в мещанку - матрасовладельца.
Гоша покруче будет. Зачем с матрасом таскаться, когда можно сразу в хранилище поселиться и стать "принцем на горошине". Вокруг бегают королева-мать, неприступная принцесса - "люблю только истинных Валерьян Борисычей", надрывно суетится младшенький королевич "я - сам, я узе больсой". А король робко взмахивает в кулуарах сабелькой да прячется в чулане, втихушку затыкая купюрами рот собственной совести.
Горошина - остатки Гошиной порядочности. Сначала подавит бок, но от пота размокнет и раздавится. Удобненько...

Дошли до центра. Приметное место. Историческое. Огроменный серый дом, где восседали, восседают и будут восседать вершители судеб человеческих. Величественно, ампирно. Лет ндцать назад были вырублены клёны, плебейски прикрывающие кровавое величие, оставлены гордые голубые елки, под цвет погончикам. Изгнан подозрительный тусующийся сброд и прочие гоши цвибышевы. Теперь под палящими лучами на голых газонах скамейки для прогуливающихся, чтоб усё чинно-благородно, под контролем.
А под окошками между скамейками камешек пристроен, неказистый, метра полтора в обхвате, с табличкой. Жертвам сами знаете чего. Мерзкие ощущения. Каменный плевок.
Я совершенно аполитичный и негосударственный человек. Но каждый раз, проходя мимо, думаю, думаю и думаю... Неужели круговорот террора вечен? Сколько еще надо совершить витков, чтобы до людей дошло, что всякое насилие порождает насилие? Как же разорвать этот порочный круг? Разбить камешек на куски и лупить серый дом по стёклам, лупить его по штукатурке, чтоб обвалились все помпезные завитушечки? А что потом? Какая-то злая ирония, но все разрушители стремятся внутрь, чтоб приклеить свою голую задницу к удобному кожаному креслу властелина. Это мы, а не они несём вам Истинное благо, сбережём ваши Честь и Достоинство. А если пороху не хватит занять заветное креслице, тогда хоть помечтаем...
А может включить терпелку? Нас гонят, давят, жгут, травят, насилуют, стреляют, а мы восстаем из пепла и продолжаем нести в своём сердце землю обетованную...
Я искала ответы на эти вопросы у Гошиных соратников, униженных и оскорбленных, но увидела лишь иллюстрацию собственных мыслей. Вопросы вечные и чтоб разрешить их потребуется вечность.

***
Прогулка затянулась. Пора уходить. Осталось попрощаться с чугунным стражем этого горького места - Фёдором Михайловичем. Ему, несчастному, тоже довелось приобщиться. Аккурат здесь и заработал небезызвестное койко-место в "мёртвом доме". Хочешь сбежать от гиблого "добрососедства"? Не выйдет. Замурованы ноженьки. Стоять тебе и терпеть, Фёдор Михалыч, малювания поклонников, обливания гонителей и птичьи приветы.
А вот Гоша Цвибышев, наконец, успокоился. Сбылась мечта идиота заделаться литератором. Впрочем он им давным давно уже стал. Сначала ментальным (талант к маниакальному самокопанию и обмусоливанию каждого пука не пропьешь), потом и материальным.
Сможет ли он "глаголом жечь", не мне судить, но грязные пальцы, бесспорно, наделают отпечатков.

Всегда, читая книгу «с претензией», задаешь себе два вопроса: что хотел сказать автор и для чего он это говорит. С первым так или иначе все понятно. Маленький человек в большой системе, кто был никем тот станет…опять никем, судьба страны на примере отдельного человека, разоблачение власти, разоблачение разоблачителей власти, извечный поиск бед и виновников в бедах России, в качестве приправ, естественно, еврейский вопрос. Обличение, вскрытие нарывов, чтобы помнили, философские рассуждения и предсказания будущего России и так далее и тому подобное. А вот зачем, это уже более сложный и не совсем понятный для меня вопрос.
Значимость данного исторического периода. Да, безусловно, но сколько было таких переходных периодов в многострадальной истории России?

Пережимая с трагизмом ситуации, опять же невольно я ставлю под сомнение и другие выводы автора. Давайте сейчас спросим школьников 21 века что они знают про 53 год? В принципе, все пророчества автора не состоятельны. Историческая книга либо написана про отдельную эпоху и является достоверной, интересной и т.д. и это уже отлично. Но автор может пойти дальше, сделав выводы на будущее, правдивые и точные выводы. Книга становится вне времен, актуальной всегда, так как истины, заложенные в ней, обоснованы, правдивы и гениальны. Если пророчества автора не сбываются, помимо того, что несбывшиеся прогнозы читать скучно и неинтересно, так еще и невольно ставишь под сомнение все остальное, написанное автором.
Бог с ними пророчествами, нет и нет. Вернемся к вопросу «Зачем» Описать страшные события 50-х годов? Тут тоже для меня неубедительно. Неубедительно по одной простой причине– все это высказано от лица гражданина Цвибышева Гоши, человека явно нездорового духовно, мелкого во всех ипостасях, с парадоксально бредовыми аллюзиями и выводами о жизни, людях и о том, что его окружает. И все, что произносится от лица данного субъекта, полностью обесценивается и теряют моральную подоплеку и объективность.
Кто такой Гоша Цвибишев? Латентный политический маньяк? Униженный и оскорбленный, жаждущий отмщения? Да это же Шариков времен Хрущевской оттепели. Человек, в которого заложены чужие мысли, книги, эмоции. Это необходимый для любого революционного, преступного и мало мальски уважающего себя сопротивления материал. Это как раз тот человек, из которого можно слепить все что угодно, потому что своих моральных устоев и ценностей он не имеет, при этом у него есть претензия на некую исключительность. На ней и может сыграть умный руководитель группировки – вложить необходимые мысли об исключительности, несправедливости и он будет делать самую грязную работу, и даже вероятно бесплатно. Претензия на исключительность, нездоровые амбиции, и при этом абсолютная несамостоятельность, ведомость и приспособленчество – идеальный материал во всех отношениях, но тем не менее и крайне опасный, когда будет выгодно или изменятся «конъюнктуры» это тот, кто первый опустит «кирпич» на голову бывшего добродетеля, естественно, в переносном смысле.
Обличение оппозиции. Да. Здесь удалось так удалось.

Более того, от себя добавлю - власть законная укрепляется нашей российской оппозицией, бессмысленной и непонятной.
Впрочем, ладно, даже абстрагировавшись от так и непонятного мне вопроса зачем и кому это писалось, у меня вопросы и в целом к наполненности текста и художественным построениям.
Во-первых, так как повествование ведется от первого лица, пусть малоприятного Гоши, но почему после первой части, отлично выдержав мерзостную подробную манеру рассказа отщепенца Гоши со второй части он вдруг начинает нормально мыслить, иногда, впрочем, автор спохватывается и вставляет в раздумья Гоши старую оценку поступков себя и других людей.
Во-вторых, абсолютное отсутствие эмоциональности, насыщенность противоречивыми философскими изысканиями, тоской и злобой. Злость, мерзость и прочее есть и в других книгах, но почему здесь совсем без эмоциональной окраски? Ну это же невозможно читать, все эти рассуждения вводят в ступор. Самая сильная сцена-убийство директора завода. Все! И то, он вызывает скорее брезгливость. При этом роман достаточно насыщен событиями разного масштаба и глубинными слоями - здесь и история, и политика, и любовь, и семейные отношения, и проблема одиночества. Но... ну почему же так нудно и безэмоционально все?
А, кстати, да - любовь... любовь - прекрасное чувство, да. Но даже любовную линию автору удалось показать гадкой, мерзостной, маниакальнофригидной. И да, эти груденочки - это вообще капец, после очередных груденочек я чуть читалку в стену не запулила...
Эта книга как надоедливый знакомый, встретив которого невзначай спрашиваешь как дела, чтобы получить стандартное нормально и бежать по жизни дальше. И который вместо этого хватает тебя за пуговицу и начинает невнятно нудно и очень подробно рассказывать всю свою неинтересную и скучную жизнь, сопровождая этот рассказ идиотическими философскими выводами. И только внутрикомандный дух не позволяет послать сей персонаж на три всем известных буквы и двигаться вперед к настоящим философам, истинной мужественности и благородным страстям. Но нет я стою, сама отупев от всего этого и слушаю монотонное бубнение и жалобы, и ноют зубы и уже ничего не хочется, только одного, чтобы это закончилось. Вот и с этой книгой так - читаю и тошно, и мыслей нет, нет ярого отрицания, все эмоции размазали. Просто вот тошно, брезгливо и ничего не хочется. Вот такое вот дрянное послевкусие, простите...
Возможно, я не способна глубоко воспринять авторскую гениальную мысль, ну так и не буду расстраиваться по этому поводу, книг много хороших и разных.

БЛЕСК И НИЩЕТА ОППОЗИЦИИ

Читаю и все больше удивляюсь: почему советские власти эту книгу не печатали? Да ее надо было не просто печатать, а изучать в школе и в университете. Пропагандировать и заставлять читать. Эта книга должна и сейчас издаваться в роскошных переплетах и в дешевых бумажных обложках. Раздаваться на площадях даром… Да, даром! Ни одна разгромная статья не может сравниться с этой книгой по силе разоблачения любой оппозиции. Мерзкий, противный герой – ренегат и отщепенец , рассказывает историю своей жизни, своего падения, своей болезни. Его рассуждения о политике, о «русской душе», о «еврейском вопросе», когда герой то ли объясняет, то ли оправдывает свое гнусное поведение, муторно длинны. Иногда не понимаешь: герой ли это рассуждает, или сам автор. Но, вдумавшись, осознаешь, что если бы авторская позиция была бы хоть чуточку близка писателю, то его герой получился бы более симпатичным читателю. Даже его любовь болезненно деформирована.
Начинаешь читать и становится жалко героя, с его поломанной судьбой, когда его жизнь сводится к жалкому прозябанию, к борьбе за койко-место. Потом понимаешь, что юноше уже под тридцать, что работать он не может и не хочет, зато мнит себя выше и умнее всех, кто его окружает. Женщины, которые его даже не замечают, оказывается его «фаворитками». Уже думаешь, а не светит ли герою койко-место в больничке с решетками на окнах. Нет, он «идет своим путем», революционным (!), заключающемся в том, чтобы мстить, тем,кто его обидел, а "обидели" его все: и те кто живет лучше материально, и те кто живет хуже, и те, кто его не знает и знать не хочет. Ну и, по типу «свинья грязи найдет», находит «единомышленников».

Выносятся "смертные приговоры", заканчивающиеся банальными избиениями, правда, для некоторых людей и роковыми. Читаешь и чувствуешь параллели с романами Достоевского, и ждешь, ну когда же герой вопросит:"Тварь я дрожащая или право имею?" Но нет, герой - не Раскольников. Всю жизнь герой, шагая по головам и даже по трупам, ищет свое место в жизни, а в итоге получается, что Цвибышев просто искал свое место у кормушки. Этого оказалось ему достаточно.
В книге показаны несколько группировок «диссидентов», все оппозиционеры либо больные на всю голову люди, либо подлецы и негодяи, ради своих мелких амбиций и «великих идей» готовые жертвовать чужими жизнями. Они совращают юношей красивыми идеями и бросают в горнило русского бунта, «бессмысленного и беспощадного», используют чистые душевные порывы юной души для удовлетворения своего тщеславия, называемого «великой идеей», за которой не стоит, на самом деле, ничего, кроме неясного ощущения своей исключительности.

Ощущение такое, что вокруг героя жили только кучка оппозиционеров-провокаторов и «органы», надзирающие за ними и провоцирующие эту кучку . Те и другие, в книге Горенштейна, - одинаково мерзкие.

Очень сильная книга, которую и сейчас нужно рекомендовать читать начинающим политикам, глядишь, что-нибудь и поймут, чему-нибудь и научатся. А то также, потом, будут писать оправдательные мемуары, рассказывающие полуправду-полуложь об их "жизни замечательных людей" Тьфу!
Д.П. 2016. команда "ЛитераDura"

Очень сложное впечатление. Роман о второй половине пятидесятых и роман, наверное, в первую очередь политический, при этом написанный в традициях русской литературы девятнадцатого века. Это немного странно, читая про время после смерти Сталина, стилистически находиться в пространстве романов Достоевского.

Кстати о Достоевском. К сожалению, я совсем не знаю «Бесов», начинала их читать, бросила и ничего не помню, поэтому тот смысловой пласт, что связан с «Бесами», для меня оказался недоступен, но, как я понимаю, там должно быть много перекличек. Но в голову постоянно лезли какие-то аналогии по делу и не по делу с другими произведениями русской классики. Что мы тут имеем. Молодой мужчина (не очень, правда, молодой — 29 лет), сирота (отца репрессировали, мать умерла), без своего жилья и крайне стесненный в средствах. В первой части романа главная цель его жизни — удержать койко-место в общежитии, которое он занимает незаконно. Своей неустроенной жизнью, бедностью, убогим жилищем, гордостью, отсутствием отношений с женщинами, трудностями с различением добра и зла и наличием какой-то еще не очень понятной нам идеи («Ощущение идеи мне было ясно: рано или поздно мир завертится вокруг меня, как вокруг своей оси. Но как, и в какой плоскости, и под каким углом, я не знал и не позволял себе знать, не доверяя своей твердости и умению соблюдать тайну. Одно я знал точно – выпусти я эту идею из своей души раньше времени, и она погибнет…») он напоминает Раскольникова. Упорством в преодолении материальных проблем — внезапно Акакия Акакиевича. Как тот кладет все свои насущные потребности на алтарь будущей шинели, так и наш герой не побрезгует ничем, чтобы не тратиться лишний раз. Бывая в гостях у друзей, к которым он искренне привязан, он мысленно вычитает из своего бюджета сумму, сэкономленную на ужине с учетом калорийности блюд. Его мозг похож на мобильное приложение по учету расходов. Вот, например, зайдя в гости к соседям по общежитию после того, как лишился части своих продуктов из-за одной нелепой ситуации, наш герой (его, кстати, зовут Гоша), которого хозяева комнаты стали угощать, не может не отметить этого обстоятельства в своем бюджете: «Я сел, намазал корж, но не маслом, а салом… Сверху наложил домашней колбасы, густо, не так, как ем свою, наложил не жалея и неэкономно. Тем не менее, несмотря на то что этим завтраком я несколько компенсировал потерянные продукты, ел я без аппетита». И так до конца романа мы будем подробно узнавать, что у Гоши сегодня на обед и, что важнее, на халяву ему это досталось или нет.

Уже по этой детали можно понять, что герой Горенштейна — человек неприятный. И, наверное, зря я его сравнила с Акакием Акакиевичем, тот ведь человек честный. Думаю, Гоша больше похож на юного Павлушу Чичикова, которому отец завещал: «Не угощай и не потчевай никого, а веди себя лучше так, чтобы тебя угощали, а больше всего береги и копи копейку: эта вещь надежнее всего на свете». Отсутствием каких-либо принципов Гоша очень схож с Чичиковым. Он начинает заниматься политической деятельностью, выступая против сталинизма, что, казалось бы, прекрасно, да и отца же его репрессировали, вроде как сам бог велел бороться против тех, кто отправлял людей в лагеря. Но и тут нет. Во-первых, вся его деятельность сводится до поры до времени к избиению старушек и прочим некрасивым поступкам, так еще и в нужный момент Гоша переметнется в стукачи — подумаешь, что эта система убила его отца, зато не посадят самого Гошу, да и средства к существованию наконец появятся.

Роман «Место» постоянно ставил меня в тупик. Как в одном герое могут уживаться черты Раскольникова и маленького человека? Или почему Гоша такое ничтожество? Иногда хотелось как-то его оправдать, ведь человек без родных, без семьи, не на что опереться, доведен до крайности бедностью… Вспоминается выражение «среда заела». Тем более хочется найти в Гоше какие-то плюсы, что роман написан практически в дневниковой форме, очень откровенно, честно и подробно, а-ля дневник Печорина, и, читая его, не можешь не ставить себя на место героя. Но нет, читаешь дальше и понимаешь, что оправданий тут быть не может.

Проводить параллели с русской классикой можно и дальше. Отношения в семье журналиста, с которой Гоша будет тесно связан, не могут не напомнить «Отцов и детей», когда дети и родители как будто живут на разных планетах и вообще неспособны к диалогу. Судьба Маши — девушки из этой семьи — ассоциируется с судьбой России, как это было с образом Елены в «Накануне» Тургенева. Вообще весь роман, как я уже говорила, кажется написанным средствами не двадцатого века, а девятнадцатого.

Маленькое отступление. Что меня очень порадовало в этом романе, так это описание города, где герой провел первую половину романа. Место прямо не называется, и я, читая описание, думала, что это за город, реальный или вымышленный, город, который «расположен частично на возвышенности, частично в низине. Если смотреть сверху, со склонов городского парка либо небольшого живописного и старого бульвара, открывается знаменитый вид на реку и прилегающую к ней низовую часть, вид, который спешит увидеть каждый приезжий. Особенно красив этот вид вечером. Тысячи подвижных и неподвижных огней, огни мигают, огни мягко плывут, и по ним угадывается река…» Красивое описание, но как я была удивлена потом, когда поняла наконец, что это Киев, по фуникулеру и по собору, расписанному Врубелем и Васнецовым. И потом, возвращаясь к описанию города, удивляешься, как этого можно было не заметить раньше, ведь так точно всё описано: «Низовая часть [города] менее разрушена войной и потому более самобытна… Дома здесь старые, либо одноэтажные, с железным крыльцом, либо в несколько этажей с витыми пузатыми балконами. Улицы не залиты асфальтом, а вымощены стертым булыжником, тротуары вымощены тоже стертой плиткой. Даже крышки канализационных колодцев здесь со старинными надписями через „ять“. Здесь много башенок, портиков, арок… И все это тонет в зелени: сирень и акации во дворах, каштаны вдоль улиц». В общем, благодарю автора за чудесный Киев и пока расписываюсь в неспособности осмыслить его роман на достойном уровне, чувствую, что пока мне чего-то не хватает, чтобы более-менее разобраться в этой сложной книге.

Предуведомление всем, кто отважится открыть роман Фридриха Горенштейна «Место»: Это не то, что вы ожидаете, чего бы вы там себе не ожидали!

Итак, крупный советский город, хрущевская оттепель. Страна «Весны на заречной улице», «Высоты» и «Я шагаю по Москве». Но это всё для лиц с пылающим сердцем и партбилетом в кармане, а для того, чей отец пропал в лагерях, страна равных возможностей оборачивается кафкианскими мытарствами и гонениями библейского масштаба.

Знакомьтесь, Цвибышев. Отец (предположительно офицер КА), сгинул в лагерях, мать умерла, образование нет, желания трудиться на благо родины нет. На работу Цвибышев устроен по протекции друга отца, и место в общаге строителей занимает тоже благодаря потизму. Мы застаем Цвибышева в его ситуации жалкого просителя, длящейся уже не первый год. Герой откровенен, рассказывает о неказистых своих делах и поступках без прикрас. Благодетеля ненавидит, людей, пытавшихся ему помочь – презирает, соседей по комнате в грош не ставит, за своё койкоместо ведет многотрудную борьбу. И как бешеный пес, готов кусать руки, кидающие ему кость. И только абрис некой абстрактной идеи освещает мечты Гоши. Жизнь героя меняется, когда отца его реабилитируют и сам Цвибышев получает возможность и работать, и учиться. Государство извинилось перед своим винтиком, винтик восстановлен в своих правах. Работай. Учись. Но маловато будет. Жить хочется богато, есть-пить сладко, а тут что нашему герою предлагают? Работать? Уехать на какую-нибудь коммунистическую стройку и там пытаться жить как все советские люди? Не на того наехали, товарищи. Цвибышев это вам не там. Хотите верьте, хотите нет, но жизнь у товарища завертелась в лучших традициях «философии нового мышления», сиречь трансерфинга реальности и прочей псевдонаучной хЭрни. Тут вам и политическая борьба, и троцкисты, и антисемитизм и борцы с ним, и двурушники КГБ, драгоценными кремлевскими звездами сияющая москва и пылающий кукурузными початками юг. А фишечка в том, что Гоша, курсируя от одной политической группировки (вот смешно, понимаю, звучит этот термин применимо к советской эпохе) к другой, в конце концов получит именно то, чего желала его душенька с самого начала – сытненько жрать и сладенько жить. Вселенная, етить её, понимаете?
Предполагается вывод о режиме, о жизни маленького человека, о системе. Но его не будет.

P.S. Горенштейн и сценарии писал, и с Тарковским, к примеру, дружбу водил, но мне, во время чтения его романа, кроме олдскульной «Квартиры из сыра» ничего на ум не шло.

Удивительный был месяц! Начало мая ознаменовалось знакомством с «Местом» Горенштейна – той книгой, что ввела меня в ступор, вызывала желание то бросить на полпути, то перечитывать излюбленные места. Странное состояние: с одной стороны – ворох мыслей, с другой – тотальная пустота – пожалуй, ни одна книга в этом году не вызывала подобных эмоций.
О Цвибышеве:
Гоша Цвибышев – туповатый, но хитрый прораб «Строймеханизации» (о таких говорят: хитрость – второй ум»), каждый поступок которого либо раздражал, либо вызывал усталое «ну вот опять». Гоша вообще поразительный персонаж. Изначально мне он показался похожим на Клима Самгина – такой же «никакой», мнящий себя кем-то великим; такой же скучный и посредственный. Но, пресвятые джигурдинки, как же Горенштейн вжился в своего персонажа, как он его провел по всей книги, как развил его характер! Вообще, о Цвибышеве можно говорить много и долго, рассуждать о его характерах и его поступках, но более всего меня оттолкнули две черты его характера:

• Восприятие доброты как слабости.

• Поиск выгоды.