Что-то случилось

Вот нет хуже книг, в которых ничего нет. Если после прочтения попробуешь поделиться сюжетом с подругой, или даже самой себе попытаешься рассказать о чем же я читала, то ничего не выйдет. Это книга про Боба Слокума. Он уже взрослый, а может быть, его можно уже назвать и стареющим, он оглядывается на свою жизнь и пытается понять, что же случилось, что он здесь и сейчас именно такой. Что все у него в жизни шло как-то не так. И что-то в его жизни не задалось (спойлер: всё!).

Он постоянно рассказывает и рассказывает без остановки. Сначала о работе. Один его бесит, другого он боится, третьи боятся его, четвертому он улыбается зная, что со дня на день займет его должность. Он с каким-то упоением рассказывает об интрижках на работе (даже не интрижки, а рабочий трах вместо обеда), притом, что дома его ждет жена и трое детей. Жена, кстати, тоже не задалась. Пить начала, да и ведет себя порой вульгарно на людях. И дети все не такие: старшая дочь врет постоянно, чуть не ненавидит, младший сын вообще больной и недоразвитый, куда б его спихнуть. Средний сын вот хорош. Любимый и лучший. Единственная надежда.

И единственный эпизод в книге, который вызвал во мне эмоции - это момент гибели этого сына.

С точки зрения развития сюжета, эта книга не принесла мне ни капли удовольствия. Не происходило ничего, не было кульминации, хотя, чего я жду, это же жизнеописание. Я тоже могу такую книгу написать (мне лень, и вам правда будет скучно). Но мне было интересно увидеть некоторые бытовые мелочи, которые затронуты в книге. Погрузиться в ежедневную рутинную работу конторы, быт семейства Слокумов. Но этих моментов было крайне мало.

Как вынужденный слушатель и психоаналитик Слокума могу дать ему задание. Каждый вечер перед сном вспомни пять хороших моментов за прошедший день. Порадуйся. Увидь, что в жизни есть и позитивные моменты. Хватит ныть, никто тебе ничего не должен (я плохой психолог). Ничего в твоей жизни нет совсем уж ужасного и необычного. Все так живут. Был даже момент в книге, где Слокум после разговора с детьми на тему "кем ты хочешь стать, когда вырастешь", приходит в коллеге и спрашивает об его детях, учащихся в колледже, тот отвечает, что они оба наркоманы, несколько раз пытались покончить с собой, а дочь в перерывах делает аборты. Так что у всех "что-то случилось". Будь мужиком, тряпка!

Костюм на Хэллоуин для ДП:
Она носит свободные свитера овечьей шерсти, которые восхитительно облегают торчащие соски ее маленьких грудок.
На нем просторный мягкий костюм верблюжьей шерсти - на сером фоне тоненькая лиловая полоска, - с большими и острыми лацканами, и это ему сходит с рук. Мы, остальные, можем себе позволить надеть подобный костюм только на праздник или на выставку, хотя такие широкие мешковатые брюки годятся и для воскресных пикников, водных прогулок или в загородных клубах
В своих цветастых трусиках она выглядела смешно и наивно
Он безобразно одевается. До сих пор ходит в коричневых туфлях

Что-то случилось. Бoб Слoкум чувствует, что его жизнь изменилась, и в какой-то момент что-то пошло не так. Несмотря на то, что у него хорошая должноcть в Фиpме, он женат и у него трое детей, он не чувствует себя счастливым, ему скучно и трeвожно, и даже самые любимые занятия ему больше не приносят удовольствия. Но не спешите ему сочувствовать - в его откровенном монологe, в фоpме которого и написано это произведение, Слокyм предстает перед нами во всех подробноcтях, но и, так сказать, во всей краcе. Кpизис среднего возраста, видимо, прорвал все шлюзы его отталкивающeй сyщности, и Слокyм, не стесняясь, делится с нами тем как он бы, например, yнизил или пoбил свою жeну и детей, так они его достали, или лягнyл бы своего коллeгу по больной ноге - он его раздражaет. Свою маму он в прошлом отправил в дом престарeлых, а от третьего ребенка, мальчика, у которого проблeмы с развитиeм, он все думает как бы отдeлаться. Вообще, кроме себя самого, а также его любимого второго ребенка, тоже сына, он никого не любит. Он эгоиcт, скрытый агрecсор, который, порой кажется, ещё и немного не в своем yме. Мyрашки от такого идут по коже и думаешь, а сколько таких вот Слокyмов скрываются под маcкой обычных людей, насколько это явлeние Слокyмства вообще рaспространено в миpе. Я про беcчувствие, бездyшие, цинизм и крaйнюю cтепень эгоизмa. И это не взялось из ниоткyда, из пyстоты. Вoзникли yсловия, cреда раcполагает, миp мeняется. И вот, что-то слyчилось.

Очень любопытноe произведение и очень талaнтливый aвтор (тот самый, который написал «Уловка-22), который наcквозь видит пpоблему и cпособен превоcходно ее прeдставить читателям на обозрeние. Вот несколько цитaт, которые помогут лyчше «увидеть» Боба Слокyма:

Наверно, человек вроде меня теперь уже вряд ли может взбунтоваться так, чтобы хоть что-то всерьез изменить. Я утратил присущую мне в детстве силу нарушать привычный ход вещей; я уже не могу ничего изменить вокруг, даже не могу никого всерьез обеспокоить. Стоит попытаться, и меня тут же уволят и мигом обо мне забудут. Спишут в архив.

На своих некрепких плечах я должен вынести упадок американской цивилизации и вину и несостоятельность правительства Соединенных Штатов.

Что-то действительно случилось, если пишутся такие книги. Что-то действительно должно было случиться, если люди не обращают на них своё внимание и проходят мимо, задрав подбородки. Что-то случилось, иначе как объяснить, что у книги с такой наболевшей и очень современной тематикой всего две рецензии на этом сайте? Если она настолько никудышная, как могут многие предположить, то где соответствующие отзывы?
Что-то случилось со всем нами. И, видимо, никак не отпустит до сих пор. Где тот человек, о котором мы все так наслышаны? Мудрый и беспристрастный, здоровый и красивый, свободный и независимый? Я такого не видел, ХХ век что-то сделал с ним, он исчез, запропастился, куда-то отошёл на неопределённый промежуток времени, убежал, а может быть (этот клочок неопределённости будет проявлением моего сострадания и веры в человечество) и вымер. Хеллер - один из тех писателей, кто заметил расширяющуюся брешь (голодную чёрную дыру) в сознании и сердце современного человека и посвятил ей книгу. И так и не был услышан.
Рассказать вкратце об этой книге действительно очень не просто, пожалуй, я бы смог запросто написать толстенную книгу собственных размышлений. Поэтому буду максимально краток, насколько это возможно в данной ситуации.
Не считаю, что она примитивна и настолько линейна (при всей своей нелинейной, ассоциативной и даже хаотичной структуре и манере повествования), насколько многие пытаются её таковой сделать. Кто-то называет (не я!) её параноидальным бредом, нудной и пресной книженцией и даже непотребщиной! У меня вообще сложилось впечатление, что очень немногие способны дочитать её до конца. То тут, то там наблюдаю комментарии, что читающие даже не добрались и до середины. Честно, меня это раздражает! Как так? Все забывают, что книга - это не просто способ релаксации, не просто развлекаловка или модная тенденция, вновь набирающая обороты, а это диалог между писателем и нами; не всегда этот диалог бывает прост и доступен, что вследствие воспринимается нами как нечто пресное и блеклое. Может, ваша "призмочка" слабовата? Может, вы не доросли до того, чтобы говорить с мистером Хеллером? Скорее всего. В таком случае не нужно поносить книгу. Ну вот я уже начинаю скатываться в упрёки и морали. Вовсе этого не хочу. Брался написать в кои-то веки рецензию с искренней верой, что кто-нибудь её да увидит. Скажу, что, на мой взгляд, книга будет трудно даваться женщинам, особенно молодым девушкам, я в этом уверен на все сто процентов! Они будут трепать странички и в конце концов возьмут что-нибудь полегче, я уверен в этом, при всём уважении к слабому (пусть тут будет именно так) полу. Хотя пусть я ошибаюсь. Да, пусть я ошибаюсь! Читая книгу я увидел всё то, что вижу и сейчас каждый день, что чувствую каждый день, о чём думаю каждый день, что волнует меня каждый день. Формы всего этого конечно отличаются от форм Бобби Слокума (главное действующее лицо, рассказчик и виновник (нельзя помиловать!) этого разговора), ведь я помоложе буду и в обществе другом живу, не говоря уже об эпохе, но содержание-то одно и то же. А содержание всегда главенствует над формой! Не обошлось и без страха, это действительно страшная книга, страшная своей правдивостью. Она срывает все маски, к которым мы так успели прирасти и без которых уже ни на минуту не можем выглянуть из своей скорлупы (из которой никто никогда и не выбирается даже). На душе остался неприятный осадок, ведь, выходит, мы гораздо хуже, чем думаем о себе?
Но эта книга не сделала меня хуже. Наоборот. Мне захотелось чистоты. Столько чистоты, сколько можно найти вокруг. Захотелось делиться ей со всеми. Захотелось отмыться, очиститься, начать всё с начала. Исправиться. По-моему, мы поняли с Бобби Слокумом (Хеллером!?) друг друга очень хорошо. Эта книга даёт вам чувство отвращения к себе и ко всем вокруг, но она не делает вас хуже, в итоге она делает вас лучше, потому что если жить так, как это делает главный герой, то что это за жизнь?! (Вуаля, главный спойлер!)
Писать что-то про сюжет, который толком-то и отсутствует, главного героя и остальных персонажей я не буду. Мне кажется это второстепенным и малозначительным.
Напоследок, спасибо этой книге и Джозефу Хеллеру за вместе проведённое время, его нельзя назвать лёгким и беззаботным, чему я искренне и благодарен, ведь отпечаток пережитого останется тем дольше, чем болезненнее и труднее был опыт, таково свойство человеческой памяти.
P.S.

Я всё ещё мальчишка. Заброшенный мальчишка, который никогда не повзрослеет и никогда не изменится, – он уходит, а потом снова возвращается. Он весь в синяках и отчаянно одинок. Он тощий. Стоит его вспомнить – и становится грустно. Он ещё жив, хотя уже неподвластен мне. Он так и не вырос. Он никогда не уходит далеко и всегда возвращается. Помочь ему я не могу. Нас разделяет пропасть. Но он всегда поблизости

Только в Америке взлет и падение возможны одновременно. Взять хотя бы меня. Я взлетаю ввысь, точно кондор, и в то же время разваливаюсь на части.

Все вокруг мучаются.

Гениальное название: предельная простота и предельная же точность выражения чувства тревоги и безысходности, безнадежности всего происходящего. Что-то определенно случилось. Но ЧТО?

Мне дико нравилось начало книги. Эта исповедальность, этот самоанализ, непрекращающаяся рефлексия… ммм, обожаю. У героя все на редкость паршиво: работа, из-за которой он пребывает в состоянии перманентного страха и стресса; семья, членам которой тяжело (а иногда и просто невоносимо) находиться бок о бок; отношения со знакомыми (о друзьях речь не идет), полностью подчиненные идеям соперничества, зависти, достижения превосходства и самоутверждения за чужой счет. А ведь и герой был когда-то мальчиком, перед которым жизнь расстилалась обещанием… счастья. Так что же случилось? Куда это все ушло?

Уточню, что перечислила я пункты исповеди Боба Слокума очень общо и штрихами, потому как в романе об этом гораздо подробнее, мучительнее и уж точно более тягостно.

Так вот, ближе к середине кризис среднего возраста ГГ таки сменился дегуманизацией. Стало очевидно, что так живет не только Боб Слокум и его семья, но – что это общая проблема и тенденция американского среднего класса. И вот тут почему-то стало скучно. Боб бесконечно повторяется, как будто он на сеансе психоанализа. В качестве психоаналитика, разумеется, читатель, с той лишь разницей, что он не знает, чем и как помочь. Я понимаю и, в общем-то, одобряю этот прием Хеллера (потому что если человека что-то мучительно и неотвязно гнетет, он беспрестанно мысленно и вслух повторяет это), но я как-то отключилась, отвлеклась, как от надоевшего, зацикленного на одной теме жалобщика.

Но вот за это тревожное «что-то случилось», за полное ужаса, тоски и непонимания предчувствие я Джозефу Хеллеру безмерно благодарна.

Эта книга - три ночи, проведенные за бутылкой и со степенным американцем средних лет напротив.
Три ночи параллельно длятся два монолога - твой собственный, в твоей собственной голове, и его, успешного американца, который понять не может, почему он так несчастлив, почему несчастливы его дети и его жена.
Точнее, он-то понимает, почему, но не видит выхода из ловушки, в которую попал не только он сам и его семья, но и его соседи, сослуживцы... Да все - всё государство. Исключение составляют те, кто сошел с ума или покончил жизнь самоубийством, выйдя из-под власти Комбината (но это уже немного иная история, не так ли?).
Вполне обычная для Хеллера манера - минимум действия, максимум рефлексии. На три части книга делится всего лишь двумя происшествиями - повышением по службе и смертью сына.
Кому что удастся увидеть в этой книге, меня же больше всего задела великолепно описанная и хорошо всем (всем?) знакомая лживость обычной жизни: то, какова она на самом деле - и то, какой она преподносится окружающим. Мысли. Побуждения.
"Когда умирала моя мать, у меня не осталось ни любви к ней, ни жалости, а только чувство скуки и нетерпения - поскорей бы все закончилось. Вначале я навещал ее в доме престарелых каждый день, потом раз в три дня, потом раз в неделю, а потом и раз в месяц-то не всегда выходило, и все равно я чувствовал себя связанным ею, и все мое существо желало ее смерти".
" Он нуждается в постоянной заботе, а возиться с ним никому неохота - ни отцу, ни матери, ни стестре, ни брату. Никому из нас теперь даже играть с ним неохота. Хотя мы все по очереди друг перед другом притворяемся."

Жена. Потихоньку спивающаяся от однообразия и безумного ребенка, ЕЁ ребенка, от осознания собственного желания избавиться от него.
Дочь. Жаждет взаимопонимания с отцом, но, в силу того, что они слишком похожи, наталкивается на отражение самой себя в нем. Одинаковые полюса, как известно, отталкиваются. Но чем-то слишком знакомым сквозит через эти строки:
"Ей скоро шестнадцать - прелестный возраст, - она курит и люто ненавидит нас обоих - по крайней мере временами (кажется, почти все время). Понятия не имею, чем мы это заслужили, что сделали или чего не сумели сделать: я ведь понятия не имею, за что она нас винит - но ведь за что-то винит. (И от неумения ей угодить, от нашей неспособности сделать ее счастливой я сам становлюсь недобрым и ожесточаюсь. И зачастую искусно и зло даю ей сдачи. Мне приятно дать ей сдачи. <...> Иногда я ловлю себя на мысли - пусть бы она сбежала из дому, просто чтоб мне стало легче)."
Все тяжело больны. Апатией. Однообразием.
"Где ж были мои нравственные принципы, чувство долга и здравый смысл, когда я пытался вылепить из нее такую личность, какая мне не по душе, и какой она, вероятно, все равно никогда не смогла бы стать?"
Нет ни до кого дела, кроме самого себя.. и своего сына, но и тот ожесточается, уходит тем дальше, чем самостоятельней становится.
И, как итог: "Не могу воевать с целой культурой, с окружением, сэпохой, с прошлым, не могу все это отменить, свести на нет, ведь и я сам столь презренно ко всему этому приспособился".
Можно было бы много наговорить о том, что это этой болезнью поражена нынче вся ЮСА, и далее развести демагогию " Идиоты-америкосы". Америкосы, конечно, идиоты, но болезнь эта принадлежит уже не только им...

«Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь».
(Сергей Есенин «Черный человек»)

Если умные мысли вытаптывают на голове лысину, то скверные мысли способны проделать в ней дыру. А скверные мысли неизменно приходят к любому мужчине, когда жизнь его начинает клонится к еще далекому, но уже намечающемуся закату. Что делать с выжигающим осознанием обесценивания своего опыта? Как пережить это? Как выплюнуть прочь, словно потухший окурок, гадкое ощущение, что «что-то случилось», случилось раз и навсегда?

Роман «Что-то случилось» издан в 1974 году через целых тринадцать лет после «Уловки-22», нашумевшего дебюта Джозефа Хеллера. Герой романа представитель типичного среднего класса США. Роберт Слокум - работник крупной фирмы, связанной со страхованием, где «все тратят, и никто не откладывает», белый воротничок около 50-ти лет от роду. Он занимает неплохую должность «у руководства» и занят на работе в основном флиртом с сотрудницами и борьбой за повышение путем интриг и сплетен. Слокум женат на довольно религиозной и красивой женщине, которая из-за безделья пристрастилась к алкоголю. У пары трое детей: почти совершеннолетняя дочь, девятилетний старший сын и еще совсем маленький, страдающий от аутизма, младший. Жизнь Слокума, несмотря на достойный заработок, однообразна и скучна до отвращения, того отвращения, которое он однажды осознал и попытался осмыслить…

Сложно не заметить некоторые общие черты в композиции романов «Уловка-22» и «Что-то случилось». Оба произведения основаны на повторении раздражающих главного героя ситуаций, избежать которых он не в состоянии: боевых вылетов в «уловке» и гнетущих мыслей в «что-то случилось». Оба сатирических произведения трагикомичны, причем юмор тут такого порядка, что вызывает не улыбку, а одновременно сочувствие к герою и желание дистанцироваться от него. Оба произведения в значительной степени автобиографичны, отображают опыт службы Хеллера в американских ВВС и пережитый им кризис. Оба произведения можно назвать «мужскими», а точнее «для мужчин». Оба произведения оставляют читателя в растерянности после прочтения.

Эдвард Хоппер - Контора в маленьком городе (1953)
По большому счету, «Что-то случилось» - это монолог «ненадежного рассказчика», полтысячи страниц самоистязаний главного героя, его бесконечно повторяющихся зыбких воспоминаний, рассуждений о работе, коллегах, семье, любовницах и жене, здоровье физическом и духовном, страхе, карьере и смысле существования. Бесконечное повторение одних и тех же коллизий, одних и тех же мыслей, одних и тех же выражений четко и однозначно передают тягучую монотонность жизни обывателя. Это же придает размышлениям Слокума некоторую псевдорелигиозность, ведь для молитв (просьб к Богу) повторение слов – традиция и правило. Но Боб Слокум вопрошает не Бога, он вопрошает себя: «Что со мной случилось? ЧТО случилось со мной?» Молитва – это не только просьба, это еще и жалоба, жалоба на неустроенность бытия, на несовершенство жизни. И повторение жалобы превращается в романе в неутихающий, глухой стон.
Можно подумать, что роман написан о кризисе среднего возраста. Действительно, у главного героя «подходящий» возраст, что в данном случае не имеет никакого значения, потому что природа кризиса экзистенциальна, и прийти он может в любые годы. В какой-то момент времени у человека происходит переоценка своей жизни, испытание прожитого давлением: принятыми обязательствами, взятой ответственностью, задекларированными мечтами. Если искать самого беспристрастного и справедливого (равные права, обязанности и ответственность) судью, то никто не сравнится со Временем. И вот, оглядываясь назад, человек видит, что его жизнь если не пуста и бессмысленна, то в целом обычна, конечна и ничем не примечательна. Он настолько характерен и универсален, что не играет никакой роли ни его существование, ни его НЕсуществование. Успехи прошлого и устремления будущего обесцениваются трагедией этого понимания. Но время уже потрачено, как и силы, и возможности.

Эдвард Хоппер - Комната в Нью-Йорке (1932)
Жена не любит Слокума, и сам он понимает, что взаимность любви между ними давно заменена удобством сосуществования.

Угроза назревающей «обычности» формирует непростые отношения Слокума со своей дочерью. В них смешались потеря понимания, недоверие и страх. Обесценивая свою жизнь похожестью на большинство, она обесценивает и жизнь отца, у которого осталось не так много времени и сил, чтобы исправить свою ситуацию. Поэтому он стремится наставить юную дочь, но вызывает только взаимное раздражение, отдаляющее их друг от друга.

Довольно однозначное отношение Слокума к младшему умственно отсталому сыну. Для него он просто обуза, «унижение», то, что заведомо было и есть ошибкой прошлого, о которой лучше не думать в настоящем. Через образ Дерека выражено неприкрытое взаимное безразличие, настолько очевидное, что члены семьи вынуждены притворяться перед друг другом, что этого безразличия не существует.

Свои самые большие надежды отец семейства возлагает на старшего сына. При этом Слокум боится, что став самостоятельным, сын перестанет быть зависимым от него, а стало быть, он снова станет ненужным, «необязательным». Эта неразрешимая задача непрестанно терзает Боба.

Главный герой в целом боится своих детей.

Дети Слокума также, как и он доказывают себе и другим, что они кому-то нужны в этой жизни:

В целом следующее поколение не видится ни Слокуму, ни его коллегам хоть сколько-нибудь перспективным, что хорошо видно в приведенном ниже диалоге (у Хеллера замечательно получаются хлесткие лаконичные диалоги и их много в этом романе):

Сложные отношения у Слокума и с тяжело больной, умирающей матерью.

Хеллер подчеркивает безразличие между матерью и сыном:

Характерны и последние слова матери. Она назвала Слокума неудачником. В этих словах выразилось разочарование нереализовавшейся в сыне ее же собственной жизни. Он прочувствовал это, и потому ему стало жалко себя, а не ее. К тому же более отчетливым стал страх точно также разочароваться в собственных детях.

*Эдвард Хоппер - Синяя ночь (1914)
И вот мы видим человека, который признал себя несостоявшимся и «необязательным», разочарованным в жизни, не нашедшим ни одного оправдания себе ни в прошлом, ни в настоящем, не видящим светлого будущего в своих детях. Он понимает, что время неумолимо забирает все. Его закономерное желание - остановить это время. И вот, в порыве опеки, в желании оградить своего старшего сына от надвигающейся на него зрелости, Боб Слокум совершает непоправимый (и как бы цинично это не прозвучало, единственно верный в его парадигме) поступок…

Способ очень прост, и абсолютно нереален. А значит, пережить кризис, подобный тому, который проживает Боб Слокум, предстоит каждому. Это ужасно, и в чем-то даже комично.

***
«Что-то случилось» - роман, своими бесконечными повторениями может навевать скуку. Кто-то резко охарактеризует его как «сплошное нытьё», а кто-то найдет в рассуждениях главного героя много созвучных собственным мыслей. Сложно сказать, в каком возрасте стоит читать этот роман. Но можно точно определить, КОГДА его стоит читать. Читайте его тогда, когда, решите оценить прожитую жизнь. Вы можете получить пугающие результаты. Но не бойтесь! Вы не одиноки, вы обычны, как миллиарды людей, как Боб Слокум: работник Фирмы, уставший муж, отец трех детей, человек, которого убило Время.

*Эдвард Хоппер - Экскурс в философию (1959)

МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Стандартное, ничем не примечательное издание из 1970-х, с хорошим переводом и традиционной вступительной статьёй про «загнивающий мир западной буржуазии».
Формат стандартный (130x200 мм), твердый переплет, без суперобложки, 512 страниц.

Достоинства издания: информация об авторе; плотная бумага; твердый переплет; нормальные (небольшие) поля и удобный размер шрифта.
Недостатки издания: желтеющие страницы; плохо читаемые надписи на обложке; отсутствуют колонтитулы с название читаемой главы.

ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. Интересный пример зрелой «прозы отчаяния», с нотками сатиры, черного юмора и пугающей честности. Не могу сказать, что главный герой и его мысли (а вся книга, это его монолог) мне сильно близки, хотя о некоторых вещах я бывало рассуждал также. Местами скучно и затянуто, слишком много банальной похабщины на страницах, традиционной для американской прозы. Но если не обращать на это внимание (что сложно), то книга хороша, даже можно сказать уникальна.

КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Вам кажется, что вы неудачник? Что вы единственный неудачник на сто миль вокруг? Что жизнь прожита зря в ваши 20…30…90 лет? You are welcome! Посмотрите на себя со стороны, это будет страшно и смешно.

ВИДЕО В ТЕМУ: Ярко говорящим о банальности жизни (и о уродливости этой банальности) анимационным кинофильмом является снятая в 2015 году Дьюком Джонсоном и Чарли Кауфманом кукольная мультипликация «Аномализа». Настроение романа Хеллера этот мультфильм передает потрясающе. Обязательно смотрите с субтитрами и оригинальной дорожкой, это важно!

В финале пьесы Тома Стоппарда "Розенкранц и Гильденстерн мертвы", когда герои готовятся к казни, один из них произносит слова:

После этого Розенкранц и Гильденстерн исчезают, но вопрос, поставленный ими, остается. Где был тот момент? Как его можно было изменить? Что это был за момент? Оглядываясь назад, подводя неутешительные итоги, мы прибегаем к закону неизбежности, пытаемся объяснить, как мы оказались здесь и сейчас. Но единственное что приходит в голову, только слова: "Наверное, когда-то что-то случилось... И все пошло не так".

Неотрывное ощущение травмированности - для человека обычное дело. В конце концов, все мы носители первородного греха. Но со временем травма переходила от этих высоких сфер в более низкие. Фрейд считал что жизнь определяется детством, детские травмы - ключ к нашей судьбе. Отто Ранк считал главной травмой - травму рождения, которую каждый переносит по-разному. Эрик Бёрн винил игры, Виктор Франкл - утрату смысла. Но есть общий симптом - ощущение какого-то удара, тяжкой потери чего-то, чья ценность осознается лишь со временем. Грусть о потерянном рае.

Однако, при осознании травмы, мы все же слабо можем себе представить, а как бы все было без неё. Лучше? Хуже? Совсем идеально? Мало кто ответит на эти вопросы, но ощущение неправильности всего происходящего не отпустит никогда. Наша реальность какая-то нереальная, глупая, похоже, что с ней что-то случилось.

Пятисотстраничный роман Джозефа Хеллера "Что-то случилось" скрупулезно протоколирует чувство, обозначенное в заглавии. Роман представляет собой топчущийся на месте долгий и запутанный внутренний монолог преуспевающего бюрократа, не слишком богатого, но и совсем не бедного. Чуть выше среднего класса. Главный герой несчастен, его жена несчастна, его дети несчастны. Он боится на работе всех и многие боятся его. Он боится жены и жена боится его. Все проникнуто чувством страха, напряженности и постоянного дискомфорта. Герою приятнее находиться на работе, чем дома. На работе нет пьющей с самого утра жены, переживающей подростковый кризис дочери, слабоумного сына. Единственная отрада героя - его второй сын, хрупкое создание, неприспособленное к жизни, слишком слабое и наивное для него. Главный герой - Боб Слокум - не знает что получится из его дочери, но он уже уверен, что горячо любимый сын вырастет неудачником.

А почему всё сложилось именно так? Похоже, что-то случилось... Быть может, всему виной детский испуг, когда герой застал старшего брата, в сарае, в обнимку с одной некрасивой девочкой? Наверное, все дело в том, что он так и не решился переспать с той девушкой, Вирджинией, с которой он вместе работал, когда ему было 17 лет, а ей 21. А вот это чуть больше похоже на правду, потому что Боб постоянно возвращается к этому. Постоянная тревога, постоянно напряжение, неправильность реальности заставляют сбежать от неё... куда-нибудь туда, где травма только зарождалась.

Вот герой молод, вот он пламенно влюблен в свою сослуживицу, вот она позволяет ему на пару мгновений трогать себя, а потом отстраняется и убегает. А постаревший Боб Слокум теперь мусолит эти фрагменты воспоминаний, ищет и пытается понять. Быть может, именно там "что-то случилось"? А может и не там. Сколько женщин обещали ему за всю жизнь, что заставят грандиозное удовольствие в постели? Может, сотни. И сколько таким обещаний оказалось правдой? Ни одно. И Вирджиния тоже скорее всего льстила себе, хорошо, что она покончила жизнь самоубийством, иначе стала бы теперь сварливой, неприятной бабой. Слишком далекой от той юной, воздушной и жаркой Вирджинии, которой она была.

Но ведь, все-таки, "что-то случилось"! Может во всем виноват слабоумный сын, которого приходится скрывать от чужих глаз? Позор семьи, высасывающий массу денег на содержание и нянек. Вот не будь его, давно можно было бы разорвать узы брака, скинуть надоевшую жену со своей шеи и оставить уголок в сердце только для любимого сына. Но нельзя, ведь Фирма следит за всем. Фирма, в которой работает Боб, тщательно следит за внешним видом. Вы можете страдать склерозом, болезнью Паркинсона, чем угодно, но вы не должны быть несчастны. Фирма не любит несчастных. Фирма не увольняет бесполезных работников, она переводит их на такие же бесполезные должности. Фирма не должна быть чем-то таким, что может "случиться" и в Фирме не случается ничего.

Монолог накручивает круги, но не приходит ни к одному из выводов. Характер травмы, из-за которой все пошло не так, остался неизвестен. Герой только больше и больше погружается на дно самосожаления, самокопания, страха, беспокойства и огорчения. Или дело не в том, что однажды "что-то случилось", а в том, что "что-то случается" постоянно? Падают самолеты, нападают убийцы, катастрофы, несчастные случаи, в этом мире постоянно что-то случается, что мешает жить, что делает этот мир неправильным. А вот какое другим дело до того, что случилось с тобой? Или что тебе до того, что случилось с другими?

Когда сына героя сбивает машина какой-то мальчишка кричит "Что-то случилось!". Герой видит своего сына, покрытого ранами, плачущего, умоляющего о помощи. Герой обнимает своего мальчика сильно-сильно, потому что не знает что еще сделать, не знает как стереть страх с его лица. А потом врач говорит Бобу, что травмы были несерьезными, у мальчика не была задета даже селезенка. А умер он от удушения. Скованный страхом перед миром отец задушил собственного сына.
Кажется, что-то случилось...

Говорят, что роман идеально подходит всем мужчинам после 40 лет. Я долго ждал, когда наступит возраст «дозрелости», но все же не вытерпел и прочитал раньше срока. Не повторяйте моей ошибки. Утрачены иллюзии, вот что случилось или должно случиться, чтобы с полным правом можно было браться за эту книга.

Главный герой неудовлетворен своей вроде бы внешне благополучной жизнью. Он представляет собой архетип всех несчастных мужчин его возраста, семейного и служебного положения. И он на протяжении всей книги вопрошает, что случилось, что произошло, что сделало его таким? В основном это происходит в виде самоанализа, особенно своего прошлого.

Поначалу роман читает легко и кажется увлекательным, но по мере того как монолог затягивается, а со страниц не прекращает литься поток желчного сарказма вперемешку с полнейшей безысходностью и пессимизм становиться не до шуток. Это тяжелая и мужская книга, циничный вариант романа «Дорога перемен».

Есть мнение, что у мужчины после 40 лет случается так называемый кризис среднего возраста. Книга также о моральной пустоте современного общества, в частности представителей среднего класса.

Если попробовать ответить на поставленный в заглавии вопрос то у меня нет ответа, как нет, по-моему, его и у главного героя.

Он вспоминает себя счастливым в детстве, будучи маленьким мальчиком и он мучительно видит, как начинает взрослеть его сын. Трагическая кульминация, когда из-за сильной любви к своему сыну он душит его в своих объятиях, своего рода злая ирония и метафора его личного нежелания взрослеть и остаться маленьким мальчиком.

Именно девять с половиной часов (точнее, 561 минуту) герой романа «Что-то случилось» провёл бы на кушетке в кабинете психиатра, рассказывая свою тошнотворную, душераздирающую, забавную, взрывающую мозг, скучную, омерзительную историю. Но к сожалению или счастью (лично мне определиться не удалось), он рассказывает её не психиатру, а читателю. Почему я так уверена точности своих подсчётов? Всё довольно просто: текст романа перетекает из внутреннего монолога в поток сознания и обратно на протяжении… Да собственно, на протяжении всего романа это и происходит, вплоть до самой последней странички. Поэтому я просто засекла скорость чтения одной страницы романа и подвела нехитрые арифметические вычисления, и вот, пришла к выводу, что главный герой ныл мне в мозг девять часов и тридцать пять минут.

Постмодернистично? Ещё бы. Любопытно? Весьма. Тяжело для читателя? Как тележка с кирпичами, которую нужно катить в горку. Кирпичи при этом норовят вывалиться, и в таком случае за ними приходится возвращаться.

Представьте себе, что вам не спится. Люто так, бешено, совсем не спится, никак. И вы начинаете прокручивать в голове события прошедшего дня. Вот утром в лифте вы встретили Петра. Кстати, с Петром вы познакомились в июле 2009, когда он одолжил у вас при переезде стремянку. Отношения ваши складывались напряжённо, и вы до сих пор по некой не до конца понятной причине опасаетесь его. Хмм, возможно, это потому, что он напоминает вам деда Егора из седьмой парадной, которой в детстве из-за шторки показал вам кактус, и с тех пор вы такой. Так вот Пётр, у него есть жена, она дружит с вашей, а кстати, секс у вас с женой последний раз был в прошлую субботу, а старшая дочь вас бесит, а попугай напоминает начальника, а начальник пугает вас втрое сильнее, чем Пётр, но по другим причинам, кстати, его сестра напоминает вам девушку, с которой у вас так и не случилось первого секса, а с женой был в прошлую субботу, а старшая дочь бесит, а младший ребёнок размазал какашки по стене. Короче, вам не спится, и вы гоняете мысли по кругу. Такая вот книжка. Вся. Целиком. Но конечно, глубокая и сложная, в отличие от моего примера.

Мне было очень сложно с этим романом. Думается, подноготная любого человека омерзительна. Никто не ходит в сияющих доспехах или в розовом фейском платьице на протяжении всей жизни. Внутри каждого человека много самых разных неприятных штук, и совсем не хочется на этом фокусироваться. Но книжка делает с читателем именно это. Причём довольно интересным способом: сначала думаешь: «Боже! Какой мерзкий тип! Тошнотворно чудовищный. И семейка у него ужасная!» И только потом по косвенным признакам понимаешь, что перед нами образцовый душа компании, успешный менеджер, рубаха-парень просто с ВОООООТ ТАКЕННЫМИ тараканами в голове. Тараканы эти постепенно уничтожают его и его семейство. Читатель наблюдает за процессом. Больно, тяжело, неприятно, со страшной предсказуемо-непредсказуемой развязкой.

Я не знаю, понравилась ли мне эта книга. Я точно знаю, что она сделана очень хорошо. И ещё, думается, она может подтолкнуть тех, кто самостоятельно не справляется с отъезжающей кукушечкой, обратиться к специалисту, потому что тревожность отравляет, и это один из лейтмотивов романа Хеллера.

Отношения с Джозефом Хеллером по первости не заладились. Взявшись за его самое известное произведение, “Уловка 22”, я быстро прекратил чтение (примерно на сто пятидесятой странице). Слишком грубым оно показалось. Но, не буду скрывать, у меня завышенные стандарты в вопросах юмора. Или, скорее, в плане подачи. Уловка была прямолинейной и перенасыщенной. А вот взяв недавно в руки своего любимого Джона Скальци, я сразу начал расплываться в улыбке. Уж больно его герои шутят естественно и приятно. Но это часть совсем другой истории. Вернёмся к “Что-то случилось”.
Книга построена как монолог центрального персонажа произведения, Боба Сколума, представителя верхнего среднего класса. У него высокооплачиваемая работа, большая семья, любовница. В целом Боб напоминает Дональда Дрейпера, главного героя сериала “Безумцы”, но без огромного скелета в шкафу. Из жизненных трудностей у Сколума лишь больной младший ребёнок, который никогда не преодолеет ментального возраста в пять лет. Но из окружения ему отведено меньше всего места в переживаниях героя, и я так и не смог понять его ценность для произведения. Разве что показать неспособность главного героя принять решение по отправлению ребёнка в спецучереждение, несмотря на внутреннее желание сделать это.
Я бы назвал это произведение реквиемом по американской мечте. Родители главного героя пережили Великую Депрессию, что сильно сказалось на ценностях. Для них американская мечта во многом оставалась мечтой на протяжении всей жизни, или, по крайней мере, значительную её часть. В итоге дети унаследовали идеал в виде семьи, успешной работы и большого дома. Проблемы начались оттого, что герой взобрался по пирамиде Маслоу куда выше своих родителей. А с каждым новым уровнем удовлетворение становится всё более сложной задачей. И дело даже не в сложности достижения цели, дело в постановке этой цели. Когда тебе нечего есть, вопрос решается очевидно. Когда у тебя семья, дом и достойная работа, выбор действительно значимой задачи становится куда сложнее. Боб Сколум на протяжении всего романа мечтает о пятиминутной речи на конференции. Меняется ли что-то после его выступления? Ответ очевиден.
Вообще, роман частично напомнил мне “Семеро против Ривза” Ричарда Олдингтона. В обоих произведениях присутствует почти полная отчуждённость главных героев от их семей. Разница в том, что для Ривза работа- настоящая тихая гавань, куда он сбегает от остальной своей жизни. Главный герой Хеллера такой роскоши лишён. И я не могу сказать, является эта разница отражением изменения менталитета, или лишь личного отношения авторов к вопросу.
Пожалуй, главная проблема и Сколума, и всего произведения- слишком много мыслей, зацикливания на себе. Другие герои, кроме Боба, совершенно не раскрываются, оставаясь лишь катализаторами внутреннего диалога. В итоге книга в 2-3 раза больше, чем могла бы быть.