Billard um halb zehn

Если хочешь чувствовать себя свободным, носи дешевые костюмы.

Люди отправляются в те места, где прошло их детство, только если им хочется погрустить.

– А что подумают за границей?
– Безразлично. Они во всех случаях думают неправильно.

Воспоминания ни в коем случае нельзя размораживать, не то ледяные узоры превратятся в тепловатую грязную водичку; нельзя воскрешать прошлое, нельзя извлекать строгие детские чувства из размякших душ взрослых людей...

Пренебрежение, облеченное в вежливую форму, действует сильнее всего…

Нет, я не примирился с миром, в котором одно движение руки или одно неправильно понятое слово могут стоить человеку жизни.

Есть поступки, которые нельзя искупить даже раскаянием.

Надо быть таким продажным, как я, и таким старым, как я, чтобы знать: есть вещи, которые не продаются; порок перестает быть пороком, если нет добродетели, и ты никогда не поймешь, что такое добродетель, если не будешь знать, что даже шлюхи отказывают некоторым клиентам.

О боже, неужели вы действительно проиграли войну, уже
две войны, одну за другой? Таким молодчикам, как ты, я желаю проиграть
семь войн подряд. Ну а теперь довольно хныкать, мне наплевать, сколько
войн ты проиграл. Надо оплакивать погибших детей, а не проигранные
войны...

Мне придется выслушивать там остроты коллег, я буду смеяться, но они так и не поймут, что я смеюсь не над их остротами, а над ними самими; их остроты были так же тошнотворны, как подливки, которые там подавали, и я снова засмеялся, стоя у окна, всё ещё не понимая, что выражает мой смех - ненависть или презрение. Только не радость - это я знал.

Сабли надо топтать ногами, мой мальчик, как и все привилегии; привилегии только для того и созданы – это мздоимство; "И правая их рука полна подношений". Ешь то же, что едят все, читай то же, что читают все, носи платье, какое носят все, так ты скорее приблизишься к истине; благородное происхождение обязывает, оно обязывает есть хлеб из опилок, если все остальные едят его, читать ура-патриотическое дерьмо в местных газетках, а не журналы для избранных...

Человек без огорчений - это уже не человек.

Порядок – это полжизни… не известно только, из чего состоит ее вторая половина.

тебе под пятьдесят или под шестьдесят и ты стоишь перед выбором: либо ты должен справить нужду на собственный памятник, либо взирать на него с благоговением; здесь не может быть никаких компромиссов

Пренебрежение, облеченное в вежливую форму, действует сильнее всего, подумал Шрелла.

... а кто не выносит несправедливости, тот обязательно впутается в политику...

...я буду смеяться, но они так и не поймут, что я смеюсь не над их остротами, а над ними самими.

На это я ему ответила:

– К чему приводит политическое благоразумие, видно по тебе.

Я хотела уйти, но он удержал меня.

– О боже, значит, по-твоему, мы все должны повеситься?

– Вы – да! – ответила я.

Я сразу понял, что это сильный человек и что его поступки определяются отнюдь не теми причинами, которые так важны для всех остальных людей; какая разница, беден он или богат, уродлив или красив, колотила ли его мать в детстве или не колотила. Других людей все эти причины толкают в ту или иную сторону, они начинают либо строить церкви, либо, скажем, убивать женщин, становятся либо хорошими учителями, либо плохими органистами.