Гроздья гнева. Зима тревоги нашей

Так мог бы прозвучать «раскольничий» вопрос в устах героя Стейнбека. А заодно ему предоставлен случай убедиться в чем-то среднем между двумя максимами: «Будь осторожен с желаниями — они могут сбыться» и «Хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах». Итан Аллен Хоули, капитан в отставке, ветеран Второй мировой, потомок некогда богатой и уважаемой семьи в небольшом городке, некогда центре китобойного промысла, утратив всё, кроме дома, вынужден работать простым продавцом в бакалейной лавке. Он философ, теолог и балагур, но реализовать всё это может только в проповедях рядам консервных банок да в беседах мимоходом с мелкой сошкой городка. А между тем его жена и дети продолжают питать амбиции и подталкивать Алана к их воплощению. Он отшучивается, но постепенно формирует сложный и разветвлённый план, подобный шахматной многоходовке или тэсудзи высшего порядка в партии го. И комбинация завершается успехом, но вовсе не тем, который планировался. Вновь обрести душевный комфорт, после ряда сделок с совестью — не удаётся. А если продолжить аналогию с востоком, то камни ставятся не на гобан, а бросаются в воду, и каждый из них образует круги, расходящиеся в неожиданных направлениях. Возникает цепная реакция, активизируется бесконечная спираль фамильного талисмана, словно просыпается заточённый в камне змей Уроборос.

Замечательный и неоднозначный роман, полный символов и аллюзий, итоговый в творчестве Стейнбека, с которым я только начинаю знакомиться, хотя собирался уже давно. После «Зимы тревоги нашей» уже прочитаны повести «О мышах и людях» и «Жемчужина» и, уверен, продолжение будет. А к «Зиме», скорее всего, ещё вернусь, хотя не буду смешить Бога планами…

Что вы волнуетесь за этих людей? Ну вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом - новые вырастут
Анатолий Чубайс

В России в 30-е годы шло раскрестьянивание. В Америке в 30-е годы шёл сходный процесс.
В России есть масса литературы по данной теме. А в Америке есть Стейнбек.
Причина раскрестьянивания в России – советская власть плюс нерешенный аграрный вопрос. А причина раскрестьянивания в Америке, если верить Стейнбеку, - капитализм плюс невидимая рука рынка. Или – «как бы человек ни был разумен, как бы он ни любил землю и зеленые всходы, это не помогало ему уцелеть, если из него не получалось лавочника».
То, что произошло с семьёй Джоудов и тысячами таких, как они, вполне логично.
За годы неумелого хозяйствования истощилась земля, а пыльные бури губили урожай на корню? Нечем платить собственнику, у которого взял землю в аренду? Арендатор становится невыгодным. Но если ранее он приносил хоть какую-то пользу, не давая земле зарастать, то с изобретением трактора появилось законное основание для оптимизации. И действительно: незачем держать на своей земле 12-14 фермерских семей, когда можно заплатить одному трактористу.
Нет, разумеется, лишить фермеров имущества и выставить из домов собственник не может. Зато имеет полное право забрать принадлежащую себе землю. И отправить какого-нибудь тракториста запахать незадачливому арендатору колодец и двор, а если тот будет сопротивляться – и вовсе подстроить несчастный случай. О трактористах и тракторах Стейнбек пишет в таком тоне, в каком в России писали про немецко-фашистских оккупантов. И при этом даёт понять: среднестатистический тракторист – это вчерашний фермер-арендатор, которому посчастливилось получать три доллара в день. Посему слеп, глух и нем по отношению к происходящему.
Арендатор остался не у дел? Ну что ж, он волен выбирать: оставаться бомжевать или убираться. Например, на заработки в Калифорнию, как призывают рекламные буклеты. Да, для того, чтобы убраться, ему надо купить машину. А для того, чтобы встать на работу, к примеру, по сбору хлопка, надо купить мешок. Да, на свои деньги – это вам не благотворительная организация. Да, продадут рухлядь и втридорога. Но торговцы тоже хотят жить и в вашей низкой покупательной способности не виноваты.
Не может найти работу? Как говорится, кто хочет работать, ищет место, кто не хочет – причины. На самом деле собственники-работодатели прекрасно знали, чего хотели, когда создавали искусственную конкуренцию на рынке труда. Бесплатной рабочей силы, конечно же. Потому, что когда вакансий всего 800, а претендентов на неё 5000, можно заставить работать с полной выкладкой всего лишь за кусок мяса. Ну а на вырученную прибыль можно купить консервный завод. И хранить свои овощи долго-долго. В отличие от мелких собственников, вынужденных продавать свои фрукты-овощи за бесценок. Или заливать их керосином, лишь бы те не достались голодным. Иначе кто в таком случае будет платить?
Разумеется, безработные получают поддержку от правительства в виде комфортабельных лагерей (в смысле мест, где можно перекантоваться) с горячей водой и унитазами. Но это же правительство поддерживает крупных собственников. А те разгоняют неугодные им лагеря с помощью полиции. Потому что понимают: в массе голодных людей может нарисоваться лидер и поднять бунт. Между тем водой из унитаза сыт не будешь. И человек вновь уходит на поиски – см. выше.
Надо заметить, что если показанные Стейнбеком фермеры бедны, то бедны по-американски. То есть могли каждый день есть мясо. Могли купить машину. Имели исправный инвентарь и здоровую скотину. Именно поэтому их страдания иной раз вызывают циничную ухмылочку. Менее смешно становится тогда, когда в солнечной Калифорнии и начинают умирать от пеллагры дети. Потому, что их родителям нечем их кормить. Ещё менее смешны причитания от собственников-капиталистов в стиле «за всё ответят коммуняки». Коммунистов-то здесь как раз и нет. А «гроздья гнева», то бишь социальное недовольство, ещё не созрели. Так что по сути дела это роман о выживании большой патриархальной семьи в непростых обстоятельствах.
Джоудам повезло в том смысле, что в их семье оказался лидер. А именно – мать. Это она является центром притяжения. Она напоминает о главной цели – выжить. Она помогает выпутаться из сложных ситуаций. Она не даёт отчаиваться, пока это возможно. Прочие же очень быстро потеряли почву под ногами. Рекордсменка в этом отношении Роза Сарона. Я человек не злой, но вот этой беременяшке просто руки чесались дать по башке. Залетела, а страна в жопе – терпи! Тем более терпеть тебе не калёное железо. С тобой носятся как с писаною торбой мать и четыре здоровых мужика. Так будь добра – не выноси им мозг. И хотя бы почисти картошки – всё польза. Раз есть человек, который до такой степени не понимает, то должен быть человек, который слишком хорошо понимает. И это Том. Который вроде и хотел быть аполитичным и плыть по течению. А под конец дошёл если и не до революционера, то очень близко к тому. И не красные агитаторы – нужда и обострённое чувство справедливости заставили.
И да, чем кончилось дело с Джоудами в романе неясно. Вот только американцы свою демографическую статистику за 30-е годы почему-то не выкладывают. Как заметил Борис Борисов в статье «Голодомор по-американски».

Вообще, неудивительно, что эту книгу запрещали и кое-где до сих пор запрещают. Очень-очень "красная", критикующая, фактически подрывающая капиталистические ценности и религиозные устои, можно даже сказать прокоммунистическая, практически призывающая к открытому бунту против властей. Интересно, как ее напечатали-то в те годы, не говоря уже про лит. премию. Ведь богатеи во время депрессии и голода в америках обносили свои владения колючей проволокой и ставили пулеметчиков в будках, дабы голодающие не прорвались, не разгромили их уютные гнездышки и не растащили добро из закромов. И экономически подняться америкам помогла лишь вторая мировая война, во время которой они весьма разжирели, и пошло-поехало их последующее благосостояние, а вовсе не национальная сплоченность или там великий прорыв в производстве.

Когда читала про банковскую политику, прямо накрывало чувством дежавю. Ну, вот же оно, все это уже было, казалось бы. Так учимтесь на ошибках, делаемте выводы, тем более, что в нынешнее время у обывателей нет такой жесткой зависимости от кредитов и заемов, как у несчастных фермеров в 30-ее гг. хх века. Но все мы - люди, такие люди. И вот америки, спустя почти век, завязли в жесточайшем ипотечном кризисе, впрочем, как и россия, влезшая в кредиты. Эра массового потребления под припев "Мне все нада и прям щас". И ведь все знают, что банки - зло, банкиры - кровососы, но грабли так завлекательно выглядят, как не наступить?

В своей книге Стейнбек рассказывает историю рядового американского семейства Джоудов, согнанного со своей земли из-за банковской закладной и вынужденного скитаться по стране в поисках работы и пропитания. Семейство большое, но как только начинаются их беды, предсказуемо разваливается. Представляю, какая безнадега творилась у тех, у кого не было толпы народу в доме. Хоть ложись и умирай. И многие, наверное, так и делали. Впрочем, у Джоудов дела обстояли не лучше. Дед и бабушка почти сразу умирают, самые слабые духом и уязвимые откалываются от семьи. И грустная ирония состоит в том, что в это же время Стейнбек пишет о необходимости вести себя сплоченно, чтобы противостоять кровопийцам, наживающимся на бедах народа. Тут семьи разваливаются на куски, куда уж собрать всех в один кулак и долбануть по богатеям.

И центральная фигура семейства, духовный лидер, настоящий столп - это миссис Джоуд, конечно же. Именно она берет все в свои руки и штопает разваливающую семью, именно на ней, как на суперклее, держится все, когда мужчины падают духом, готовы опустить руки и плыть по течению. Как тут не вспомнить россию 90-х, когда мужчины, теряя привычные ориентиры и работу, массово укладывались на диваны, плакались о тяжелой судьбе и спивались. Зато женщины, прекрасные женщины доказали на практике, у кого на самом деле суперлапищи.

А семейство там откалывало те еще номера. Очень бесили младшие отпрыски Джоудов, особенно, девочка. Какие-то избалованные барчуки, а не фермерские дети. Наглые, несдержанные, скандальные, подставляющие семью, словно не понимающие, что сейчас не время выделываться. Все, детство закончилось. И средняя дочь тоже выступала на пятерочку. Ясное дело, что беременность - это разгул гормонов. Но не до такой же степени, чтобы бесконечно мотать всем нервы, истерить и требовать к себе повышенного внимания. Черта с два беременность лишает последнего ума. И очень даже понимаю мать, когда она говорит, если бы не твое положение, доченька, я надавала бы тебе оплеух за такое мерзкое поведение. Короче, семья морально держалась за счет миссис Джоуд и ее второго сына Тома, остальные же показывали характеры. Но уже то ладно, что хотя бы более-менее подчинялись после периодической вправки мозгов.

Теперь о минусах. Через главу, буквально через каждую главу Стейнбек вставляет какие-то непонятные потоки рассуждений, без нормально построенных мизансцен и диалогов от множественного числа оклахомских и прочих скитальцев. Нет, я, конечно, понимаю, что таким образом он пытался показать массовую трагедию огромного количества американцев, оказавшихся на грани выживания. Но делать это таким нелепым, неуклюжим образом? Половину книги я читала нечто из разряда: мужчины сидели на корточках возле машин и тяжко раздумывали, женщины молчаливо стояли за их спинами, изможденные дети болтались поблизости, трактора разрушали их дома, собаки надрывались в хриплом лае. Опиши одну семью - увидишь трагедию целой страны, опиши кучу безликих персонажей, совершающих стереотипные действия, - увидишь странный фарс. Короче, лично меня такой "интересный" лит. прием ни разу не пронял, и если бы не финальная сцена я поставила бы серую тройку "Гроздьям гнева". Это совсем не тот Стейнбек, которого я люблю.

В романе "Гроздья гнева" автор на примере миграции (в пределах страны) одной американской, фермерской семьи Джоуд показывает всю трагедию, лишения, трудности простых людей, работяг, которые оказались за чертой бедности и безысходности во время 1930-х годов в период американской депрессии.
В стране спад экономики, финансовый кризис, не качественная внутренняя политика, последствия этих и многих других факторов для простых людей превратились в безработицу, бедность, недоедание и вынужденную миграцию внутри страны в поисках работы.
В результате кризиса и неправильной внутренне государственной политики многие семьи были вынуждены переезжать в более промышленно- развитые, западные штаты страны в поисках работы, заработка и лучших условий жизни.
Фермерская семья Джоуд - представители аграрного слоя общества, которые занимались обработкой земли и после некоторых операций Банков и государства, были вынуждены покинуть обжитые места в поисках лучшей жизни.
На примере конкретной семьи и действий её членов, автор затрагивает такие важные вопросы, как: сплоченность семьи в одно целое для преодоления трудностей, важность участия каждого члена в критических моментах, а также негативные последствия обособленности (когда каждый "сам за себя") для решения общих задач!
Несмотря на некоторые нюансы в стиле автора, которые не весьма понравились, роман в общем пришелся по вкусу!

Я долго не могла закончить это произведение. Сначала мне было скучно, потом стало надоедать постоянное нытье героев, а под конец мне стало очень грустно.

Книга погружает читателя в трагическую и одновременно вдохновляющую историю семьи Джоудов, которые, потеряв свой дом в штате Оклахома, отправляются в Калифорнию в поисках лучшей жизни. Автор мастерски изображает жестокие условия Великой депрессии, когда миллионы людей, потерявшие работу и землю, становятся жертвами социальной несправедливости. Он не только повествует о страданиях, но и о стойкости, о борьбе за человеческое достоинство, о солидарности и надежде. Роман пропитан реализмом и философскими размышлениями о природе человеческой жизни и общества.

Персонажи книги яркие и многогранные. Выделить кого-то из героев я не смогла. Каждый их них пройдя через личные трагедии, раскрывает в себе невероятную силу духа. В то же время их встреча с другими людьми показывает, как важно объединение для борьбы с системой, которая разрывает жизни простых людей.

Прогнило что-то в американской республике. Хотя почему "что-то": прогнил несобранный урожай. Прогнили вишня, груши, апельсины и виноградные гроздья. Одни люди владеют землей, а другие ее любят. Одни не живут на земле и не трудятся, земля пропадает. Другие хотят трудиться, но работы для них нет. Земля плодоносит, а люди голодают. Дисбаланс, дисгармония. Нарушение естественного хода вещей. Мир на грани катастрофы.

"Гроздья гнева" - остросоциальный роман, конфликты тут чисто социальные. Богатство и бедность, технологии и традиции, собственность и ее отсутствие, право по документам и право по совести, ассоциация и коммуна. Поэтому искать глубокой психологии не нужно: обрисована коллективная психология, типичная.

Стиль этого романа я бы назвала "гармошкой". Стейнбек то предельно сжимает, сгущает повествование в небольших главках, то растягивает его на многостраничные бытовые диалоги героев. В интермедиях автор концентрирует слова и смыслы, дает яркие образы (тракторы, пустые дома и т.д.) В этих вставках все безлично или обобщенно, никто не назван - так рисуется образ целого слоя страны.
Когда же автор пишет о семье, текст скорее похож на сценарий: диалоги, никакой внутренней речи, герои говорят о своих мыслях и чувствах напрямую. Некоторые реплики как будто созданы для пьесы, для произнесения со сцены, кажутся излишне выспренными:

Коммунизм, стихийно возникающий на обочине жизни в виде идеального правительственного лагеря, возможен только в кризис. Когда все граждане жили-не тужили, хоть и бедно, но сыто, никакого коммунизма не было. Он был не нужен.

Правительственный лагерь – это протокоммуна: самоуправление, распределение обязанностей, взаимопомощь, забота о каждом члене коммуны, уважение к человеку, наивысшим символом которого являются горячая вода и унитаз (я тут нисколько не иронизирую, к слову сказать, для меня примером глубочайшего уважения не только к духовным, но и к телесным потребностям человека является собор Святого Петра в Ватикане: там целых три туалета на разных уровнях, притом один из них – на куполе!).

Главные злодеи, «чудовища» у Стейнбека полностью обезличены: подчеркивается, что это «не люди», а конгломераты, компании, ассоциации, банки. Они устанавливают правила. Капитализм показан как тупой механизм, пожирающий жизни и судьбы ради наживы. Люди-капиталисты, которые владеют всем этим добром, как будто и не существуют.

Одним из конкретных символов этого абстрактного капитализма выступает трактор: он железный, он вступает в контакт с землей чисто механически (образ его бездушного полового акта с землей врезается в память, как плуг в почву).

В романе совсем нет правительства, нет управления страной. Кажется, что вся Америка - это дом без хозяина, совсем как те дома, которые в романе стоят покинутыми. Если помощи "сверху" ждать не приходится, тогда, по Стейнбеку, единственный способ что-то изменить - это организация снизу. На стороне сильных законы, оружие, злые полицейские, помощники шерифов. Том, который пытается решать вопросы в одиночку своей грубой физической силой, проигрывает, вынужден скрываться. Нет, это не тот метод. Стейнбек считает, что у слабых сила может быть только в сплоченности, в единстве, в профсоюзах.

Но у Стейнбека коммунизм больше, чем объединение средств производства и "общая земля". Он предлагает коммунизм с христианским оттенком. Резонером выступает, как мне кажется, проповедник Кэйси, который постепенно переливает свои идеи Тому, как кровь. Они оба выражают заветные мысли автора о невидимой связи между всеми людьми. Это уже даже не духовное, а какое-то мистическое, сверх-духовное единение (явно идущее вразрез с материалистическим миропониманием капитализма).

Последняя сцена получилась очень сильной, ведь именно Роза, казалось бы, самое отстраненное от других людей существо в книге, сосредоточенное только на своем муже и будущем ребенке, без слов понимает, что нужно помочь другому человеку. По сути она делится с ним своим телом. Она отдает даже больше, чем последнюю рубашку. Это идеал автора – братство, единение без слов, родство не по крови. Вся история семьи в книге - с одной стороны, распад и урон (смерть, уход), а с другой - обретение. Вместо своего мертворожденного ребенка - чужой погибающий человек. Начинается расширение семьи до всего человечества, а разве не в этом истинный смысл христианства?

Это, конечно, утопия. Так же, как другой идеал автора - своего рода крестьянская утопия.

Прямо какая-то мать-родительница земля, которая дает силу богатырям в русских былинах!

Мне не понравилась эта излишняя поэтизация труда, матушки-земли. В идеал возведен непременный физический контакт человека с землей как условие для ее плодородности.

Но это идеал. А реальность отражена в самой книге: она начинается с того, что погибает урожай и на той земле, которая обрабатывалась вручную. Поливалась потом, трогалась руками, была любима. Не помогло.

До "Гроздьев" я читала у Стейнбека "О мышах и людях" и "Жемчужину". Оба произведения были о недостижимости мечты. И здесь Калифорния - мечта, идеал, у-топия (место, которого нет) - не оправдала надежд. Нет работы, нет еды, даже райского климата нет. Проливные дожди и наводнение также губят урожай, как это делает пыль в Оклахоме.

Пусть у моей рецензии будет такой же открытый финал, как у самой книги.

... Но если это все же аллюзия на всемирный потоп, то скоро, скоро голубка принесет Розе Сарона персиковый листок.

Счастье и лучшая жизнь - об этом мечтают те, кто идут за "американской мечтой. Идут, едут, плывут и летят. Но во времена Великой депрессии даже американцы шли за "американской мечтой", только ее оплотом и символом был один единственный штат - Калифорния.

Семья Джоудов, как многие до них и после них потеряли ферму и, соответственно, дом. Надо было что-то есть, где-то жить и работать и они поехали туда, в лучшее место куда стремились почти все, оказавшиеся в похожей ситуации. Но преодолеть надо было не только полстраны, но и тяготы пути, горечь потери, чужую злобу, предубеждения и агрессию.

"Гроздья гнева" - это роман об американцах и, скорее всего, для американцев. Буквально с первых глав я поняла, что яркого эмоционального отклика у меня не будет. И виновата в том, наверное, разница менталитетов. Какие-то вещи я искренне не понимала, что-то меня вгоняло в ступор. Какие-то моменты, в которые, скорее всего, должно было что-то ёкать, вызывали недоумение. Реалии Великой депрессии временами казались мне не страшнее нынешних реалий нашей родины, хотя разница во времени - почти век...

Однако, меня захватила легкость авторского стиля. Читается книга, на удивление, быстро.
Сюжет интересный, герои очень колоритные, запоминающиеся и в то же время простые. Порой, правда, уж больно везучие, если, конечно, в их-то ситуации вообще можно говорить про какое-то везение.

Манера повествования по началу может сбить с толку. Она довольно грубая и топорная.
Но постепенно я поняла, что она идеально вписывается в сюжет и отлично дополняет героев. Она настолько же простая, насколько просты они сами.

По мере чтения, я не думала, что поставлю книге высокий бал, но она так тихо и метко "достукивалась" до меня, что я и сама не заметила в какой момент она меня победила.
Но что-то все-таки ёкнуло. Надломилось. И сломалось.

Эта история - она без начала и без конца. В книге, нет ни как таковой завязки, ни развязки. Но история реальная, даже слишком.
И после прочтения хочется остановиться, задуматься. Меня все-таки задело, остался горький осадок, хотелось плакать.
Это грустная история, печальная книга. Но отличная.
Просто отличная.

Мне было очень сложно читать эту книгу. Сюжет мрачный и тяжёлый, полный злобы и негатива. Благо написана легким и простым языком. Таким же как и герои в этой книги, на долю которых выпали чудовищные испытания. Хотя виноваты они были частично сами. От сюжета мне стало тошно. Читала книгу очень долго, по несколько страниц в день и буквально заставляла себя. Одна навящивая мысль дятлом стучала в голове: Лучше совсем не родиться или наложить на себя руки, чем жить так. За что бороться? Что в принципе и происходило в 30х годах прошлого века в Америке. Масштаб этого бедствия нам людям двадцать первого века понять сложно. Ее можно только прочувствовать читая подобные книги. Но нужно ли это сейчас нам? Кому то да, а кому то нет. Нужно людям сильным и способным и в избу горящую, и коня на скаку... А чувствительным, таким как я, лучше не читать такое. Лишняя информация. Долго и нудно говорю, знаю но это не мое чтиво, мне не понравилось, если бы не две игры, я бы читать не стала. С пятого редактирования рецензии я определилась со своим отношением к книге.

Серьезное драматическое произведение хорошего писателя, классика своего государства и даже, возможно, мирового классика. Государственная машина развернулась на полную катушку. Казалось бы, есть земля и есть кому ее возделывать и отдавать в казну денежки. Но государственной машине уже не достаточно просто ручного труда, можно зарабатывать с этой земли гораздо больше, нерентабельно чтобы землю, способную давать урожай занимали под жилые дома. И шестеренки машины закрутились, людей в Оклахоме было решено выселить, потому что жили они, как оказалось, не на своей земле, а на государственной. Вот вам и завязка сюжета. А дальше ничего хорошего. Люди вынуждены срываться с мест, всем хочется попасть в Калифорнию, где на деревьях растут ананасы и вообще, вроде бы, живется гораздо лучше. Многие так и делают, на последние деньги покупают бензин и уезжают из своих родных мест, практически в неизвестность. У калифорнийских фермеров появляется возможность использовать очень дешевую силу для сбора своего урожая, чужаков презрительно называют "оки", не считают за людей и практически приравнивают к животным, которых, если будут брыкаться не зазорно и пристрелить.
До того как самому прочитать эту книгу я, каюсь, придерживался примерно такой же точки зрения, что представлена читательницей LadaVa в ее рецензии на книгу. Интересно, изменилось ли мнение LadaVa сегодня. Пять лет назад, возможно, книга не была так актуальна, как сейчас. Актуальна она, слава Богу, не в России, но, к сожалению, актуальна в Европе и лет через пять будет актуальна в США. По сегодняшним временам и реалиям, предлагаю считать Джона Стейнбека агентом Путина)
Хочется вспомнить бородатый анекдот - "И эти люди запрещают мне ковыряться в носу!") Но это не относится ни к Стейнбеку, ни к его очень депрессивному, но очень нужному произведению.

Для меня стало откровением, что Великая депрессия не ограничилась крахом биржи и глубокомысленным сплином поколения джаза - она расплющила, погребла под собой миллионы простых жизней, раскрошила свою же землю, разъединила свои же семьи, предала свои же плодородные поля. Немалое мужество требовалось писателю, чтобы поставить словесный памятник страданиям тысячей, миллионов людей-мышей, выкинутых на обочину дороги и жизни. И Стейнбек поставил. Внушительный такой, монументальный, грозный памятник. И сделал это с такой любовью, что она просачивается сквозь сдержанные, рубленые строки и расцветает ало-кровавыми цветами в руках читающего.

Просто представьте, что у вас отняли дом: землю, заработок, уверенность в завтрашнем дне, а податься-то некуда, - у всех родственников и знакомых такая же ситуация. Разве что ехать, ехать, ехать на разваливающемся грузовичке, питаясь маисовыми лепешками и надеждой, и стараться не замечать полчищ таких же грузовиков, ползущих в ту же Калифорнию, которая ведь не резиновая. Которая не собирается рьяно потчевать отчаявшихся сограждан персиками, апельсинами, виноградом и даже работой. Чем вам не коллективизация?

И все же однобоко было бы обвинять их в бессердечии и жестокости: а что бы чувствовали мы, вторгнись в наш город, в нашу крепость толпы нищих голодных оборванцев, претендуя на наши блага, жилье и работу? Стало бы страшно. Страшно, что начнется бесчинство, воровство, убийства, беспорядок, что и нас утянут за собой в бездну. Это и есть самое ужасное: никто конкретно не виноват, некому мстить и некого свергать - дело-то происходит в мирное время. Не виноваты ни трактористы, которым тоже нужно кормить детей, ни представители банка, которым дали указ с мифического верха, ни заправщики и продавцы, которым тоже надо как-то зарабатывать, ни даже понятые, которые боятся не меньше мирных жителей. Но осознанием этого не поможешь, не накормишь детей, не построишь из этого дом.

Теперь в семье Джоудов, которая представляет собой собирательный образ американской фермерской семьи, землю заменяет мать. Мать как источник силы, веры, как воплощенная скорбь, плодородие и подобие крыши над головой. А мертвый ребенок Розы Сарона символизирует перебитый источник этой жизни, трагедию, которая препятствует рождению новой жизни и здоровых детей, а значит ведет к попранию главных человеческих ценностей. Что может вырасти из такого сломленного поколения? Слабо верится, что ему удастся подняться и начать жизнь заново.

В историю Джоудов вплетаются сотни других историй - разных, но одинаково несчастных. Краткие эссе-зарисовки, разделяющие главы, создают атмосферу зыбкого, дрожащего от жара воздуха; горячих, раскаленных дорог, сухой красной придорожной пыли и тусклого красного солнца над пыльными полями.

Что касается "мяса" в заглавной рецензии, то мне кажется, что мы, русские, просто привыкли думать, что страдали больше всех. Да, мы страдали больше многих. Но если мы сохранили, перенесли через это горе большую русскую душу, - мы просто не сможем отказывать другим народам в праве на их личную боль и трагедию, даже если она несоизмерима с нашей. Да и так ли уж несоизмерима? И зачем вообще сопоставлять трагедии и определять их позицию в "рейтинге страданий"?

P.S В эти дни я ела с благодарностью. Грустно это или смешно, но еда, сон и дом - главные ценности человека, без которых его просто не хватило бы на созидание высших.