Гроздья гнева. Зима тревоги нашей

Ну вот теперь со 100%-й уверенностью заявляю - Джон Стейнбек - мой автор!
В нем мне нравится исключительно всё: драматичность, беспросветность, трагизм, но при этом чуткость, понимание и любовь. Бесконечно красивый язык повествования. Масса проникновенных, философских и очень тонких цитат. Книга прямо-таки пропитана философией и даже некоторой религиозностью:

И любовь к земле и труду:

С героями книги мы преодолеваем массу трудностей. Встречаемся на своем трудном пути с негодяями, дельцами, теми, кто гонится за легкой наживой за счет бедняков, голодающих и тех, за кого некому заступиться и некуда идти.
С ними, однако же, мы учимся ценить семейные узы, любовь, преданность и веру.
Не знаю до сих пор, правда, почему снизила оценку на пол балла. Скорее всего потому, что ну уж очень наивными мне показались Джоуды. Хотя, может я это зря. Возможно, просто люди верили в счастливое будущее так отчаянно, что пропускали многое мимо себя или не хотели замечать.
Слушала книгу в исполнении Владимира Левашева. Великолепная работа!

P.S. Надо бы еще экранизацию посмотреть.

"Может ли человек сам надумать свою жизнь или он должен просто жить, как живется?"

Я слишком долго шла к Стейнбеку и конкретно к этой книге. Не последнюю роль здесь сыграли упоминания в аннотации, что это произведение последнее в авторском творчестве, что оно не лишено безнадежности на своих страницах. Всё это изначально создало для меня удручающее мнение о "Зиме..." Но вот она прочитана, и, как вышло, мои опасения были напрасными. Мир Стейнбека при всей своей меланхолии оказался не настолько пугающ, хотя и радостного в нем, конечно, немного.

Один главный герой, всего один, и ряд второстепенных персонажей, составляющих его окружение. И главная дилемма: кто же из них окажется сильнее? человек, предки которого владели многим, с именем которых он себя постоянно ассоциирует, в то время как сам простой продавец в магазине?.. или же люди, прямо или косвенно намекающие, что стоит двигаться в ином направлении, что совесть - малая ценность в нашем мире и её можно смело перешагнуть?.. Да что другие, самому себе так и кажется, что ты достоин не меньшего и способен добиться куда большего, стоит сделать лишь шаг... два... И вот эти шаги, эти попытки шагнуть, а также то, что за ними последует и какое влияние или не влияние они окажут на жизнь шагнувшего, показывает автор в своей прозе.

Почти всё место в книге отдано этой порой даже незаметной глазу внутренней борьбе, скрытой под вялотекущим сюжетом из будничных действий главного героя, его повседневных разговоров с посторонними, театральными прибаутками и насмешками, отпускаемыми им в адрес собственной жены и детей. На первый взгляд, на страницах мало что происходит; даже ключевые события смотрятся странно размытыми и максимально замалчиваются до тех пор, пока не выставляют на обозрение ближе к финалу свои результаты.

Мне пришлось по душе это произведение. Несмотря на лёгкость, с которой оно было прочитано, в нём содержатся глубокие размышления о жизни, о людях, об устремлениях человеческой души, которые многие зачастую хоронят внутри себя. Мысли невесёлые; выводы, извлекаемые из них, аналогичны им, - отсюда и ощущаешь заявленную безнадегу и уныние. Многие персонажи книги, даже отмеченные небрежными мазками-штрихами, выписаны объёмно, смотрятся естественно.

И всё же... всё же при всех моих симпатиях не смогла оценить книгу выше. Во мне всё внутри отзывается на написанное, но не вижу я по тексту достаточных оснований, острой необходимости для таких действий главного героя. Или же это как по Раскольникову: «Тварь я дрожащая или право имею» - и ждать других пояснений вообще не стоит, но паззл у меня до конца так и не сложился. Так много однотипных бездеятельных страниц было расписано, чтобы самое важное, что подтолкнуло к развязке, не показать. Да и самого главного героя я не смогла разглядеть, понять, осмыслить. Его потешный добродушный образ, так старательно пестуемый почти всю книгу автором, не слился в единую картинку с тем, что этот герой делал после, диссонировал с глубиной отведенных ему рассуждений, создавал ощущение искусственности. Так и видела самого Стейнбека, говорящего о своих жизненных разочарованиях, но никак не относила его рассуждения к главному герою.

Читать можно. Читать, наверное, нужно. Чтобы иметь ещё одно представление о человеческом одиночестве в мире денег.

Итен работает в продуктовом магазине. Он занимается всем — подметает перед магазином, торгует и даже делает закупки продуктов для продаже в магазине. После возвращения с войны у него был бизнес, доставшийся ему по наследству, но он не смог обеспечить процветание и постепенно потерял его.

Многое говорит о том, что скоро он станет богат. Возможно это и так, а возможно это подталкивает его к определённым действиям. Ему то предлагают взятку, то Итена сам думает о некоторых вещах, в принципе противозаконном и несколько аморальному, и даже ему возможно придётся переступить через свою совесть. Это даст ему возможность получить больше денег.

В книге есть некоторые мысли по поводу богатства, успеха в жизни, чем должен обладать человек для этого. В общем, это тоже было довольно интересно. Тут есть и некоторые жизненные наблюдения связанные с этим. У Итена есть место, где он может подумать, поразмышлять, чем он периодически и занимается. Он в принципе много думает и размышляет. Странно, что он обанкротился, если так много и плодотворно думает. Наверное ему просто не повезло.

Интересно, что в книге есть связь с некоторыми пьесами Шекспира, включая название книги.

Мне эта история не вызвала сильных эмоций, но временами было интересно. В целом книга нормальная, не более. Были идеи, как будут развиваться события книги, но я ошибся. Мне гораздо больше нравится книга Стейнбека « Гроздья гнева ». Вот это сильная история, но она имеет исторические корни. Я также прочитал у этого автора « О мышах и людях и Жемчужина (сборник) ». Это тоже два отличных произведения. Возможно другие его книги будут более интересны для меня. В целом мне Стейнбек интересен.

Знакомство с Джоном Стейнбеком вышло отличным. И не смотря на то, что оценка оказалась не самой наивысшей, эмоции к книге самые положительные, что касается подачи материала. Тема трагичная от начала и до конца текста, но перо автора не окунает с головой в глубокий драматизм происходящего. Да, ты переживаешь за героев. Тебе бы хотелось, чтобы всё было у них хорошо. Но язык Стейнбека настолько легкий, складный, художественный, что несёт тебя по страницам в читательском наслаждении и только в самых тяжёлых и не справедливых моментах эмоции накрывает красной" тряпкой и ты останавливаешься на этом моменте, чтобы эмоционально успокоиться. Передача окружающего мира из природы, строений и звуков, в которых находятся персонажи и сами их эмоции с лёгкостью видятся и ощущаются. Кинематографично.

Эта была передача жизни "сегодняшнего дня", существования одной из семьи, которая находилась в положении таких же тысяч и тысяч в период американской депрессии 1930-ых годов. Разорённые банками. Потерявшие дома и земли. Они мчатся семьями через полстраны, с большой надеждой, в места, где обещают работу, которая необходима не то, чтобы жить, а выживать. Но на одно рабочее место 10, а может больше, чем и пользуются многие работодатели занижая обещанные выплаты за день. Не нравится, проваливай. Возмущаешься "красный". И, вообще, уноси ноги из штата по-хорошему , если не хочешь быть "рабской" силой. Ростки надежды набухают гроздьями гнева.

На примере разорившейся и ставшей бездомной семьи Джоуд раскрывается сущность и дух человека в трудные времена с разных сторон. Как их самих, так и тех кто влияет на их жизнь, даже в мимолетном мгновении. Не удивительно, что книга была не удобной для американского правительства долгое время и была под запретом. Ведь правительство, банки, предприятия разорили людей, но их зады в тепле и капитализм не собирается умирать и выжимает прибыли с помощью брошенных ими на произвол судьбы людей, которые стали "вторым" сортом в глазах более-менее материально обеспеченных. И вспоминается ужасная фраза: "Это лишь бизнес - ничего личного".

Джон Стейнбек - насколько это творчески многогранный человек! Меня часто "штормит" от его книг.  Я то ставлю им то 3 балла, то 5. Правда, пока список небольшой и до сих пор не могу решить, какое мое отношение к автору. То ли нравится, то ли, наоборот, отодвину его книги подальше на книжной полке. Книга "Гроздья гнева" - у меня попытка № 2. Несколько лет назад, прогуливаясь между полками библиотеки, наткнулась на эту книгу. На её обложке был изображен "побитый жизнью", грустный человек, но не было на его лице такой эмоции, как гнев. Очень часто обложка и содержание книги не совпадают, и мне захотелось понять, насколько много данного гнева в книге. Особенно, когда рядом стоит слово "гроздья", которое мне напомнило, почему-то, спелые гроздья огромного темного фиолетового винограда. Да, гнева в книге более, чем достаточно, можно сказать выходит из берегов. А еще отчаяния, безысходности, тоски и чуточку надежды. Как бы не была тяжела ситуация у человека, он всегда оставляет для себя эту "чуточку". Главный герой, Том Джоуд, только возвращается домой после тюрьмы. Но не успев насладиться свободой и полноценно почувствовать себя дома, как ему снова предстоит отправиться в путь. Его семья осталась без работы и решает отправиться в Калифорнию, молясь найти работу. Они готовы браться за любой труд, лишь бы была возможность прокормиться своих детей. Нет таких слов, чтобы описать, что значит, когда умирает ребёнок от голода. Несмотря на то, что моя семья была бедна и, очень часто мы не знали, что такое "мясо", я до конца не могу представить какая была сложная жизнь у героев. Нас хотя бы кормил огород. Почему книга раскрывается только под конец? Я из тех, кто любит, чтобы сначала или, хотя бы, к середине история "раскрывалась" как цветок. Читая, я мысленно уже ставила ей оценку, но, прочитав, долго не могла решить, какую в итоге поставить.

Это — мое первое знакомство с романами Стейнбека. Читать книгу было сложно, но это точно было не зря. Сразу советую присмотреться к роману тем, кто любит тяжелые истории о непростых судьбах героев — тем более, что эта книга рассказывает о времени Великой депрессии в США в 30-е годы.
⠀
"Гроздья гнева" — роман о семье фермеров, которым из-за технического прогресса пришлось ехать в другой штат и искать новую работу и новый дом. В целом, это книга о тяготах переезда и смены порядка вещей, о сложностях семейной жизни и непростом времени для страны.
⠀
Роман может показаться тягомотным — здесь очень много внимания уделяется трудностям типа "здесь и сейчас", из которых, по сути, книга и состоит. Регулярно уничтожаемый песчаными бурями урожай, смена людей на трактора, подъём цен на машины из-за оттока людей из сельскохозяйственных штатов, ремонт машины, обещания счастливой жизни в Калифорнии — всё это и составляет жизнь героев книги. Но среди всего этого читатель может разглядеть трагедию целого поколения — ведь это история не одной семьи, а тысяч им подобных семей.
⠀
Роман крайне тяжелый, но требующий ознакомления. От души рекомендую ценителям таких историй!

Говорила мне в детстве мама: "Если никогда не жил богато, то и не стоит когда-то начинать." Сейчас, имея собственную семью, для которой естественно хочется создать максимально комфортные условия жизни, я с ней, пожалуй, не соглашусь. Но с ней вероятно согласился бы главный герой романа "Зима тревоги нашей" Итан Хоули, в своих тяжелых раздумьях стоя на берегу океана в финальной сцене книги.

Наличие семьи предполагает бремя ответственности. И будь ты хоть общественный маргинал или фантазер, по жизни витающий в облаках, как Итан Хоули, любимая семья - это еще и социальная ячейка, и будь добр, как глава, обеспечь ее всем необходимым. Не раз и не два мне приходилось наблюдать, как отчаянные панки, конченные наркоманы и прочий сброд, встретив ту самую, становились почтенными отцами семейств, исправно тарабаня стандартный восьмичасовой рабочий день, влезая в ипотеку, автокредит и прочие "прелести" современной российской семьи. И даже если внутри семьи горячо любимая жена терпеливо и молча сносит какие-то финансовые трудности, то всегда присутствует давление извне. Вот Ивановы сменили вазовское ведро на иномарку, а Петровых уже не прельщает "горящая путевка" в Турцию - недавно сильно хвалили Черногорию, и т.д. Как итог - неосознанное стремление за теми, кто по качеству материальной жизни идет впереди.

Зачастую путь к материальному достатку довольно труден и тернист. Люди платят своим физическим и душевным здоровьем, не понимая, что денег всегда будет не хватать. Эфемерная иллюзия счастья, приносимого деньгами, растворяется как дым, когда приходит время расплачиваться самим собой. Своими моральными принципами и душевным спокойствием. Расплата будет обязательно. И она не понравится каждому.

Об этом и еще многом другом рассказывает Стейнбек в своем романе "Зима тревоги нашей". Итан Хоули - не делец, не бандит и не финансовый воротила. Он просто хотел лучшего и большего для своей любимой семьи. Он своего добился, но какова же цена успеха? Разбитые судьбы своих друзей, и, как следствие, угрызения совести и внутренние терзания по этому поводу. Со своей совестью, тем у кого она есть, договориться ой как не просто. Душевные муки съедают человека изнутри не хуже мук физических. И все мы знаем к какому финалу может привести внутренний конфликт, густо замешанный на чувстве вины.

Третий день хожу под впечатлением и никак не могу выдохнуть после финала. Знакомство со Стейнбеком — успешно, в самое сердце!

«Гроздья гнева» Стенбейк. Это история семьи Джоудов, которые во время Великой депрессии теряют всё и отправляются на запад, в поисках работы и хоть какого-то будущего. Дорога становится испытанием не только для их сил, но и для человечности. Это роман не о том, как выжить, а о том, как остаться человеком, даже когда мир рушится вокруг.

Что поражает больше всего? Атмосфера. Природа, люди, переживания — всё складывается в ту самую цельную картину, где каждый штрих имеет значение. Сначала всё тянется медленно, будто сухая пыль по дорогам. Потом — гуще, плотнее, тревожнее. И в конце — как будто грянул гром.

Это не просто роман про Великую депрессию. Это роман про то, как у человека можно отнять всё — дом, землю, работу, надежду — и при этом он продолжает жить. И даже больше — делиться последним куском хлеба, последней надеждой, последней теплотой.

Стейнбек пишет так, что не спрячешься. Сухой, жёсткий, но невероятно живой слог. Ни грамма пафоса, ни намёка на жалость — и от этого всё ощущается ещё острее. Ты буквально видишь эту пыль, чувствуешь голод, слышишь, как трещит рассохшаяся телега, везущая семью навстречу неизвестности.

Но главное открытие книги для меня — это мать. Невероятной силы женщина, несущая семью на плечах. Она не просто держится сама — она держит всех. Она — корень, опора, стержень, благодаря которому мир не разваливается окончательно. В ней столько стойкости, что хочется встать и аплодировать.

Стейнбек создал роман, в котором нет лишнего: всё — и пейзажи, и бытовые мелочи, и внутренние монологи — работает на одно большое чувство: показать, что даже в нищете, даже в беспросветности, человек может оставаться человеком.

Финал — страшный и прекрасный одновременно. Он лишает тебя почвы под ногами, но оставляет свет внутри. И это, пожалуй, главный парадокс книги: она пишет о боли и голоде, а дарит ощущение силы.

Как думаете, какая из эмоций гневающегося человека, если разложить их на спектр, будет следующей вслед за «триадой враждебности»? Как не удивительно, но это сострадание. В цифровом исчислении, разумеется, оно будет отставать на десятки единиц, но тем не менее присутствует. Сострадание служит своего рода «точкой не возврата», предохранителем, не позволяя звериной жестокости взять верх над человечностью, когда доводы разума уже давно неслышны. Разумеется, случаев когда «нулевая отметка» пройдена незамеченной с избытком. Это зависит от множества факторов: степени разъярённости агрессора, его социализации, поведения жертвы, пола нападающего. Точно так же как гнев служит эмоциональной разрядкой, не позволяя скатываться в пучину саморазрушения, т.к. излишняя терпимость ведёт к интоксикации и гибели человека ли, общества ли, так и сочувствие – это надежда, что гроза гнева пройдёт, прохладным потоком смыв удушливое марево терпения.
Я бесповоротно влюбился в творчество Дж. Стейнбека. В его мягкий убаюкивающий слог, столь узнаваемой американской классики. Плавность переходов, без суеты и перетоптывания. Бесподобные аналогии и метафоры, одни названия чего стоят: «Гроздья гнева», «Зима тревоги нашей». Он любит природу как Сеттон-Томпсон, знает человека не хуже Флобера, что Достоевский насыщает мир своего героя символами и беспощадно, без экивоков бичует действительность, как не снилось и Мережковскому. Но главное, что в нём пленяет, это умение подвести читателя к краю пропасти, фактически к гибели, а затем, вопреки завету Ницше, не столкнуть его, но протянуть руку и подарить надежду, шанс, что можно всё начать с начала. Нет, не набившая оскомину гламурная концовка с всеобщим беззаботным счастьем и весельем через край после казавшихся фатальными испытаний, но трезвое осмысление минувшего и надежда на то, что дальше может будет легче.
Причины революций 1905-1907, февраля 1917 гг. вживлены в мою память настолько, что, как говорится, разбудите меня ночью, прочитаю без запинки как буддист «Алмазную сутру». Профессиональная обязанность. Но ни один учебник, ни одна кинохроника, ни даже архивные документы не вызывали во мне такой ненависти к «министрам-капиталистам» и буржуазии как «Гроздья гнева».
Промышленники, спекулянты, банкиры и политики хуже оводов сосут кровь фермеров и разнорабочих. Тысячи крестьян теряют свои земли, которые их прадеды и деды завоевали в кровопролитных войнах с индейцами, отстояли перед алчными янки и возделывали вопреки суховеям и засухам. А теперь это идёт за гроши или вовсе конфискуется. Не остаётся даже мечтать, что им позволят не владеть, но просто возделывать землю, хотя бы и в пользу банка. Земля, рощи, дома идут под гусеницы трактора. Всё под снос, всё на алтарь денег. Распродав добро, семьи вливаются в гигантскую стальную многоножку, медленно ползущую на Запад. Это вторая колонизация после Аппалачей, только сейчас фронтиром станут не горы или линия на карте, проведённая рукой федералов, но океан. Колонизация более драматичная, чем первая, т.к. на сей раз большие надежды разбиваются не о коварный и неприветливый климат, к нему можно привыкнуть, ведь вёсны наступают и в пустынях, но о беспощадный капитализм. Твои враги уже не апачи да команчи, у них, как и у твоих братьев по оружию, были гордость и смелость, но трусливые штрейкбрехеры и издольщики, по сути такие же фермеры как ты сам, но только изнеженные калифорнийским бризом и запуганные хлынувшим потоком голодных, ибо им никогда не понять, какого это вкалывать весь день, а заработать только на буханку хлеба. Какого это непреклонному, сызмальства не перед кем и не перед чем не склонявшемуся отцу семейства, стыдливо отводить глаза от немого вопроса детей и жены, уже знающих, что и сегодня придётся идти спать без ужина. Она не скандалит и не ворчит, они не попрошайничают и уже даже плачут, все всё понимают, и от этого только хуже. А на работе, если такую найдёшь, тебя наоборот не понимают. Да и к чему? Ты «оки», пришлый рабочий. Считай никто.
Роман Стейнбека – это картина маслом Великой депрессии и курса Ф.Д. Рузвельта. При этом фокусное расстояние, с которого пишет автор, с завидной постоянностью меняется: общий план, своего рода с высоты птичьего полёта, и глазами одной семьи. Эпический размах соседствует с личностным переживанием, даже интимностью. Первый позволяет понять, как работала система по преодолению экономического кризиса ценой превращения крепкого фермерства в голытьбу. Эдакое раскулачивание по-американски: не физическая, но моральная расправа. Второй заставляет прочувствовать, что на поверку исконный традиционализм крестьянства, его незыблемая вера в семью, уклад, коллективность сознания, непритязательность и расчёт, верность слову и долгу, оказываются, может и не такими устойчивыми: семья распадается обуглившимся остовом дома, обеты больше ничего не значат, круговая порука уступает место эгоистичным устремлениям.
Взгляд писателя по-своему субъективен. Противостоящая сторона – лагерь собственников – представлен только со знаком минус. Причины, заставившие, к примеру, пойти правительство на столь одиозные меры как массовый забой скота с последующим захоронением, а не раздачей тысячам умирающим от голода, не вскрываются так, как, скажем, махинации спекулянтов-«мешочников». И, тем не менее, это великий роман, способный, кажется, перетянуть в стан «красных» самого закоренелого буржуа.
И вновь «маленький человек» в центре повествования Стейнбека. «Зима тревоги нашей» - история скромного продавца, выходца из когда-то почтенного рода заштатного городка. Слава и богатство (а в след за ними и влияние) семьи, заложившей основы процветания портового города, поблекли как и сам город. Земли распроданы, из денег лишь небольшое наследство жены. Он теперь лишь мальчик на побегушках у лавочника-сицилийца. Несмотря на удары судьбы он может и опустил руки, но не позволил злобе, зависти запятнать кристальную честность души.
Это история о том, что иногда даже хорошие люди устают жить для других, особенно когда это не ценят, воспринимая их великодушие и отзывчивость как бесхарактерность. И тогда они начинают меняться: улыбка сменяется оскалом, рука становится тяжёлой, а слово уже не просто острым, но ядовитым. И как часто случается в жизни, подобные перемены замечают не близкие тебе люди, и не те, на кого ты так обозлился, но совершенно сторонние, что, казалось, тебя практически не знают, даже не догадывались о твоём существовании. Хорошо, если они подойдут и скажут: «А куда делся прежний имярек? Надеюсь, он/она ещё вернётся, нам его/её не хватает». А если нет, то человек будет потерян. Навсегда. Оставаться немного сумасбродным, бескорыстным, отзывчивым, весёлым, как Итан Хоули, в мире прожжённых дельцов, привыкших пользовать человека, тоже проявление характера. История лично мне близкая и понятная.
Помните «Лето» Антонио Вивальди? Тяжёлая давящая атмосфера испепеляющего пекла. Постепенно напряжение нарастает, но при этом ритм падает, словно природа замиревшая в ожидании чего-то. Одновременно слышится дуновение ветерка. И тут крещендо: удар молнии и начало грозы, нет, настоящей бури. Темп убыстряется, ритм становится более рваным. Ощущение безумства природных сил. И в конце…резкий спад, мелодия мирная, даже радостная. Адажио лета сменяет аллегро осени. Личная трагедия композитора, запечатлённая в музыке, служит прекрасным сопровождением романам Стейнбека: после жизненных бурь, когда позади уже даже страх, а впереди лишь видится гибель, должная стать избавлением, неожиданным солнцем проглядывает надежда на обновление.

------------------------------------------------
боль, страх в глазах жертвы заставляет агрессора как правило прекратить насилие, если только он по определению не трус, тогда слабость жертвы лишь укрепляет в нём чувство превосходства и усиливает жестокость. Наоборот, отпор со стороны жертвы зачастую ставит в тупик/пугает слабого агрессора, но провоцирует сильного на продолжении атаки.

установлено, что жестокость не в пример зашкаливает в женских общностях, нежели мужских: женских бандформирований в Латинской Америке и Африке сегодня боятся больше чем таких же, мужских, или хотя бы тех, где заправляет мужчина, тоже касается и женских тюрем. Объясняется, в частности, тем, что за века эволюции, у мужчин, традиционно менее сдержанных в проявлении гнева, сострадание стало тем самым естественным тормозом, тогда как у женщин, вынужденных подавлять агрессию из-за традиционного порицания его обществом, оно если не атрофировалось, то развилось гораздо слабее.

"гламур" здесь используется в своём первоначальном значении: превращение в нечто блестящее, шикарное, даже роскошное по форме (не всегда по содержанию) из доселе чахлого и малоприметного. Своего рода реверс сравнения с гадким утёнком или Золушкой. Термин родился в западной киноиндустрии в 10-30-е годы минувшего века как характеристика определённого типажа актёров.

Ребята, вы сейчас как читаете, а? В меня не лезет третий месяц вообще ничего. В января жмыхнуло мой Казахстан, пока очухалась, начала "Гроздья гнева", а тут и подоспел роман-эпопея "Спецоперация и мир", от которой опять-же и нам прилетело.

Сейчас мне как-то особенно сложно проникаться книжными историями - всё кажется пустым и малозначительным на фоне реальных проблем, а потому, история злоключений семейства Джоудов не трогает ни разу. Просто кул стори оклахомских реднеков в поисках приемлемых условий жизни. История, в которой можно понять всех - "срянных капиталистов" с их технологиями и промышленным прогрессом, несчастных колхозников, потерявших свой хлеб и калифорнийцев, не желающих жить бок о бок с палаточным лагерем неблагополучных переселенцев. И, наверное, про каждого из них, можно написать душещипательную историю о жизненных оказиях и неудачах.

Не знаю у кого как, мне "в лёт" эту книгу прочесть не удалось, все время стопорилось, при этом, пространные рассуждения и рефлексии о бытности простого люда зашли, внезапно, лучше, чем непосредственный сюжет про семейку Джоудов.

В самом тексте особенных литературных красивостей я не обнаружила. Положа рука на сердца - это абсолютно не обязательная книга, если: а) у вас нет пунктика прочесть все, что считается классикой того или иного рода; б) вас мало интересует история и бытность американцев.

Всем мира, ребята.