Золотой горшок. Крошка Цахес

Сказки Гофмана в детстве прошли мимо меня. Возможно, мама читала или пересказывала мне что-то, но я совершенно не помню ни одного произведения странного сказочника. А недавно мама попросила меня найти ей книгу, где была бы сказка о крошке Цахесе. В интеренет-магазине была только эта, где помимо упомянутой сказки была еще одна - "Золотой горшок".
Что я могу сказать- праздник сюрреализма, безостановочный полет фантазии, феи и волшебники, Саламандры и его дочери змейки - вот что такое сказки Гофмана. Когда читаешь их, нужно безоговорочно верить всему, ни на минуту не сомневаться. А иначе рукава вашего пиджака начнут уменьшаться, оголяя руки, а спина наоборот удлиняться, от чего материал будет волочиться за вами по земле подобно шлейфу платья.
"Золотой горшок" в самой сказке появляется собственно в самом конце книги. Неудачливый и рассеянный студент Ансельм благодаря своему невезению оказывается втянут в борьбу между двумя волшебниками. Бедная душа Ансельма разрывается от любви к прекрасной Серпентине, дочери Саламандра, но прежде чем влюбленные смогут быть вместе, несчастный влюбленный Ансельм вынужден будет пройти через испытания.
"Крошка Цахес по прозванию Циннобер" - это очень едкая, я бы сказала ядовитая, сказка. Ужасный карлик, маленькое чудовище благодаря волшебству пробирается вверх по карьерной лестнице,причем делает это настолько мерзко, что от возмущения нет слов. В самом начале мне было даже жаль крошку Цахесу - несчастный уродец, которого не любит мать, который изуродован внешне и никак не развивается. Жалость была напрасной - этот малыш изуродован как внешне, так и внутренне. Душа его сухая, чувств открытых и чистых нет, это ничтожество в чистом виде и кристальной чистоте. Добрая Фея с непроизносимым немецким именем Розенгрюншён жалеет уродца и делает ему "медвежью услугу". Надеясь, что своим даром (никто из окружающих, кроме влюбленных, творческих личностей, волшебников и фей не может видеть уродливости малыша, а заслуги других, окружающих его людей будут приписаны тоже ему. Сомнительный дар, особенно последний пункт, вы не находите?) она сделает Цахеса лучше, что он будет тянуться к своему внешнему совершенству,она глубоко ошибается. Циннобер приносит не мало горестей, окружающим его людям, разрушает карьеры и жизни. Благодаря доброму волшебнику, к которому обращаются страдающие главные герои, чары удается разрушить, а сам Циннобер заканчивает свою жизнь весьма символически. Из двух сказок эта понравилась мне больше. Как много сейчас вокруг нас таких вот "крошек Цахесов". Только уродливы они внутри, внешне мы видим блеск и лоск. Добрые феи, которые знают свое дело - косметологи, пластические хирурги, стоматологи, стилисты и т.д. - могут сделать из любого уродца красавца, а хорошая пиар-кампания доделает свое дело. И вот уже полное ничтожество на экранах, на обложках журналов и книг, вещает на нас из динамиков, нет возможности избавиться от него. И такое возможно во многих сферах - от политики до науки.
Почему же я не поставила этому сборнику высшую оценку?Наверно потому, что сказочник Гофман относится к тому типу писателей, которых либо безоговорочно любишь, либо не принимаешь. Я зависла где-то посередине. Многое мне понравилось, но порой абсурдность всего происходящего меня напрягала. У меня от удивления поднимались брови, воображение бешено вертелось. Мне все же кажется, что это не совсем детские сказки, точнее не для раннего возраста. Дать их прочесть ребенку можно,но поймет ли он все? А более того вы сами сможете объяснить возникающие вопросы у ребенка, с которыми он придет к вам после прочтения? Вот такой он,этот сказочник Гофман.

Помнится, была у нас дома такая небольшая книжечка в мягком переплете... Бр-р-р-р, до сих пор мороз по коже...
Я ее ужасно боялась, но, как завороженная, время от времени брала и перечитывала, перечитывала... Вот прямо с 7-8 лет и до поступления в институт.
А иллюстрации к этим сказкам - великих Трауготов! Это уже сейчас я знаю, кто они. А тогда - бр-р-р.
Они хватались за меня своими цеплючими длинными пальцами, тыкались в меня своими крючкообразными длинными носами и не выпускали из своего плена...

Надо срочно найти эту книжку! Неужели затерялась в бездонных книжных закромах?((
Срочно найти - и насладиться изумительным языком, ярчайшими образами, многослойной сатирой, великолепными иллюстрациями.

Люблю Гофмана за потрясающие описания всяческих чудес. А в этих двух сказках как раз много волшебства.

"Золотой горшок" () – романтическая сказка о любви. Пожалуй, даже чересчур романтическая, поскольку герою необходимо слепо верить в чувства своей возлюбленной, отрекаться от земного и напитываться поэтическими чувствами. На пути у влюбленных становится злая ведьма, которая то пытается мешать героям сама, то обманом привлекает девушку-соперницу. Сюжет довольно загружен событиями, но по сути максимально прост.

Подлинное украшение сказки, безусловно, – гофмановский язык. Именно благодаря ему чтение приносило удовольствие. Всё здесь наполнено мрачной мистикой, но и светлых моментов достаточно: повествование не настолько пугающе, как могло бы быть.

"Крошка Цахес" () – скорее сатира, но, видимо, из-за культурных различий и прошедших веков считывается не всё. По крайней мере, в моем случае было так: сказка, сказка, оп – прелесть какая сатира, сказка, сказка, оп – снова сатира, и так далее. Много здесь и просто поучительного, но местами проскакивают очень яркие моменты, высмеивающие притязания богачей на власть и роскошь.

Волшебство здесь не настолько буйное, как в "Золотом горшке", но его тоже довольно много, и оно так же органично вписано в сюжет. Феи, волшебники и говорящие птицы-оборотни неотделимы от происходящего, и Гофман описывает всё так, что не возникает сомнений: каждый попугай на своем месте.

Едва ли через какое-то время я вспомню сюжеты этих сказок, но атмосфера запомнится надолго – а именно ради нее я и читаю Гофмана.

Не так просто воспринимать Гофмана. Он немного сбивает с толку. С одной стороны, он сохраняет приверженность романтическим идеалам, с другой, смеется над романтическими штампами. То есть все мотивы, образы и тд получают двойственную мотивировку. Например, то ли Ансельм истинный романтик, поэт и способен видеть ирреальный мир, то ли он накурился табака на голодный желудок и полез обниматься с бузиной. В раннем романтизме даже не возникло бы такого предположения, что герой пьян или сумасшедший.

Повторюсь, романтизм у Гофмана претерпевает изменения.

Двоемирие. На раннем этапе романтическое двоемирие противопоставляется не так резко, а зачастую вообще гармонично сосуществует. Одухотворенная природа, волшебство воспринимается как нечто естественное, а перед поэтом все благоговеют. Здесь же не просто конфликт, а целая война. Два мира борются за главного героя - Ансельма - , не гнушаясь самыми грязными приемами.

Предметный мир. В мир романтиков посредством вещи вмешивается реальность, тем самым суживая его. Описаниям предметов уделяется уже большое внимание - и миска, и чайник, и дверная ручка и тд.

Романтический герой и героиня. Ансельм не идеальный романтический герой. В начале он не одухотворенный мечтатель, а бедный студент, которым движут вполне прагматические соображения - поесть и повеселиться на празднике. И выделяется он только своей неуклюжестью. Можно, конечно, предположить,что реальность так проявляет свою враждебность. Он мечется между мирами, сомневаясь,какой выбрать. Ведь в каждом из них у него по возлюбленной, что для раннего романтизма не характерно. И какие возлюбленные! Если с Серпентиной все в порядке, то Вероника - олицетворение мещанства и пошлости. У нее только одна забота - как бы выйти замуж за надворного советника. Причем смена кандидата ее не очень волнует : кто принесет сережки с бриллиантами, тот и молодец. Правда, с Кандидой из " Крошки Цахеса" Гофман зайдет еще дальше - там не портрет,а просто песня. Лебединая. Романтическим штампам.

Финал. Тоже двойственный. С одной стороны, Ансельм живет в гармонии с возлюбленной в Атлантиде, где он стал поэтом. С другой, мне не дает покоя золотой горшок. Все-таки это не " голубой цветок". Пусть даже из горшка и вырастает золотая лилия. Да и описание жизни с Серпентиной в письме архивариуса - " у них хорошенькое именьице".

Итак, предположу, что Гофман предвидел закат романтизма. Он иронизировал над формой и образами, которые из новых и неожиданных превратились в заезженную ерунду, вызывающую зевоту. Можно заметить,что часто он обманывает ожидания читателя: создается посыл на известный романтический мотив,образ, а дается нечто неожиданное, а зачастую и прямо противоположное. И еще он подметил, что романтики не могут существовать только в своем мире, соприкосновение с реальностью неизбежно и неизвестно кто еще возьмет верх.

Ах, милый, узнаваемый Гофман! Как будто встретила старого друга, с которым много лет не виделись, но узнали друг друга сразу и разговорились тут же. Вот какое мое первое впечатление. Я читала много Гофмана в университете несколько лет назад, а на эту сказку то ли времени, то ли сил не хватило.

Это совершенно по-гофмановски одновременно жутковатая, ироничная и слащавая вещь с высокопарными разговорами, возвышенными признаниями и душераздирающими страданиями, всё как положено романтикам.

Главный герой - как водится, экзальтированный юноша, совершенно не приспособленный к жизни в жестоком реальном мире. Причем не приспособленный даже физически: он неуклюж, вечно во что-то вляпывается, вечно везде опаздывает и попадает в неловкие ситуации. Сам мир как будто отторгает героя, как что-то чужое, не такое, как нужно.

Но однажды он слышит дивный перезвон под бузинным кустом, и с этого момента его жизнь меняется, потому что появляется Серпентина - зеленая змейка с глубокими синими глазами, олицетворение, квинтэссенция возвышенного, мечта поэта. Ее отец, волшебный Саламандр, вводит юного поэта в мир, где у Ансельма перестают дрожать руки, где самые сложные письмена переписываются без единой помарки, а прекрасная Серпентина нашептывает слова любви и преданности.

Но есть еще другой мир. Мир, в котором живут самодовольные чиновники, формалисты, в котором девушки мечтают выйти замуж за надворного советника, чтобы сидеть на балконе и поражать прохожих красотой и изящностью своего неглиже. И не дай бог попасться в лапы такой девушке трепетному юноше. Всё сделает: и колдовать пойдет, и на грешную землю из грез поднебесных опустит, и советником сделает, лишь бы только на балконе в новом чепце кофе попивать.

И вот Ансельм - меж двух миров, меж двух огней, между Серпентиной и Вероникой, одна из которых поддерживает и вдохновляет, а вторая всеми силами пытается затащить обратно в реальный, жесткий и прагматичный мир.

Но любовь, конечно, побеждает, и в золотом горшке расцветает лилия, и Ансельм с Серпентиной живут в утопической Атлантиде. А злая колдунья превратилась в свеклу.

И только бедный несчастный автор останется безуспешно продолжать бороться с несовершенством мира.

Некрошка Циннобер

Эрнст Гофман любил писать свои сказочные повести нажравшись в хламину. В таком состоянии он ловил такие приходы, которым позавидовал бы сам Кастанеда. Но в отличие от большинства писателей-алкоголиков творческая его душа в такие моменты наталкивала его сознание не на слезу-печаль, а на нечто светлое, таинственное и сказочное. Порой кажется, что фантазия у Гофмана действительно не имеет ни конца ни края, ведь в каждой своей сказочной повести ему приходилось придумывать с нуля новый фантастический мир гротеска. Немец известен публике прежде всего «Щелкунчиком». Где-то чуть поодаль от него расположился «Крошка Цахес».

Мне не жаль Циннобера, мне жаль Крошку Цахеса. Циннобер – это то, что появилось после волшебного вмешательства феи Розабельверде, которая хотела помочь и облегчить жизнь несчастному младенцу-карлику. Но вот только помощь эта была выполнена во вред другим. Можно ли во благо счастья одного человека жертвовать счастьем 10-ми, 100-ми, а то и 1000-ми человек? Сама же фея, наделяя Цахеса такими волшебными свойствами, просто не осознавала весь масштаб трагедии (это вытекает из ее бесед с Проспером). Странно, что фея была так сильно привязана к Крошке (навещала его каждые 9 дней), но тем не менее не особо за него вступилась перед Просперо. Фактически именно она и обрекла его на гибель. Сама создала сие ходячее недоразумение, а потом быстренько, как припекло, умыла руки. Нет, она, конечно, прилетела на помощь, но, как и водится в таких случаях, было уже поздно. На самом же деле судьба Циннобера была решена за кофепитием между двумя волшебниками, когда Просперо недвусмысленно намекнул ей, что Цахеса совсем скоро ожидает настоящий Ад и Израиль.

Не знаю как вам, но мне было жаль Крошечку Цахеса. Он же не просил, чтобы его наделяли таким двусторонним зеркальным волшебством - это сделали за него. Мольбы несчастной матери, которая после смерти Крошечки первое, что спросила, - «Я могу забрать теперь себе всё его имущество?», были услышаны вроде как доброй феей, которая к концу произведения остается все такой же доброй, но с нехилым налетом глупости. Получается, на него без его спроса навесили эти чары, а потом спрашивали по полной программе не с феи, а с него. Да, Циннобера, конечно, можно нехило упрекнуть в том, что он не по-детски пользовался этим волшебством по полной программе, но если вспомнить, что он сам не мог контролировать эти чары, то вопросов и претензий к нему станет еще меньше. Единственное, что так и осталось для меня загадкой: насколько часто использовал бы чары Цахес, если бы умел их контролировать? Эту загадку Гофман предлагает каждому читателю решить для себя самостоятельно.

И все-таки он прелесть, Гофман. Со всеми своими тяжеловесностями, со всеми изумрудными змейками и золотыми горшками. Не сказать, чтобы очень много читала.Да вот как раз "Золотой горшок", "Мадемуазель де Скюрдери", которой совершенно не помню. "Щелкунчика", ну его все знают, в той же степени рождественская сказка, в какой салат оливье - новогоднее блюдо. Еще "Песочного человека".

Вот тут все непросто. И оттого, что мрачная эта сказка запала в душу сразу многими вещами: страх потерять зрение; страх потерять родителей и дом, оставшись бесприютным скитальцем; страх потерять рассудок. А еще ужас перед тем, что тот, кого полюбишь, окажется бездушным механизмом. Или перед тем, что любимый твой человек, обезумев, попытается убить тебя. Да это просто энциклопедия страхов. И был еще много-много лет спустя роман-комикс Нила Геймана "The Sandman", главный герой которого вообще Морфей и ничего общего с Коппелиусом не имеет. Кроме имени, инфернальности. И прямой связи с царством снов. И родства со Смертью, Ужасом, Безумием.

Ах да, были еще новеллы, довольно много. Довольно неуклюжие и тяжеловесные, но совершенно очаровательные при том. Ну и "Цахес", конечно. В классической астрологии есть аспект, который трактуется, как "синдром крошки Цахеса". Славно было вспомнить о нем, спустя столько лет. Вспомнить, почувствовать себя в теме. Но и слегка удивиться тому, что автор учебника считает естественным для своих читателей знать об этой занимательной фигуре.

Итак, уродливый сын бедной крестьянки, которого пожалела добрая фея, наделив даром нравиться окружающим. Такой своеобразный и очень мощный талант социализации. Не без реверанса закону сохранения энергии. Цахес нравится не просто так, все талантливое, яркое, красивое, что происходит в его присутствии, общественное мнение тотчас приписывает ему. В то время, как все гадости и мерзости, исходящие от него, коллективное бессознательное переадресовывает несчастным, имевшим неосторожность находиться поблизости.

Ну как-бы и ладно, сначала думаешь. Должно же иногда и убогим везти. А что заслуги не свои приписываются, так особой разницы нет миру, кого признают автором? Или есть? Вау, ну до чего же мерзкая тварь этот Цинобер. Погонялово себе какое еще соорудил, "Киноварь". А это потому что после расчесывания волшебным гребнем феи Розабельверды в голове его выросли три огненно-красных волоска (киноварь красная), в которых и заключена волшебная сила ублюдка. Тоже мне Самсон, Давид, Хоттабыч, мать его.

К середине сказки ты уже стойко ненавидишь несчатного ее героя и желаешь ему всевозможных бед и горестей. Да не тут-то было. Прет по карьерной лестнице с проходимостью боевой машины пехоты. Я в девицах читала, помнится и живо сочувствовала бедняжке Кандиде, мало что в невесты чудовищу предназначенной, так еще и совершенно им очарованной. Хотя, "о, сколько их упало в эту бездну..." и огненных волосков не понадобилось. Как хорошо, что был там этот мальчик, влюбленный студент.

Который в решительную минуту сумел отбросить романтические бредни и сложносочиненную роль, что не без удовольствия разыгрывал., обратиться к бывшему проездом из Константинополя магу Альпанусу и, вызнав секрет золотых волосков, вырвать их. Та-дамм, литавры, всеобщее прозрение. Верный себе, социум принимается щипать, толкать и пинать несчастного уродца с тем же усердием, с каким прежде возносил ему хвалы.

Бедняжка тонет в горшке с дерьмом, добрая Розабельверде после смерти делает его писаным красавцем (типа - ему не все равно). А матери его позволяет вырастить такой сладкий лук, что становится та поставщицей герцогского двора. И я вот думаю. Если бы фея грохнула малютку в той самой корзине, где нашла его спящим, после смерти оборотив красавцем. А матери позволила вырастить сладкий лук уже тогда. Сколько энергии можно было сберечь. А если бы не вмешалась?. Нет уж, мои дорогие, Цахес - наше зеркало. Да кто ж это поймет?

Несмотря на то, что крошка Цахес - это именно сказка, я бы с большой натяжкой назвал ее детской. По крайне мере, своим детям, если таковые у меня будут, я бы такое поостерегся читать. И не потому что немного мерзковато (о да, именно такое чувство иногда лично у меня вызывала книга - даже не мерзость, а просто негодование на описанные картины), а потому что дети такого просто не поймут.
Крошка Цахес - обуза для своей матери, маленький, ужасный карлик, которого однажды встретила "фея-под-прикрытием" и по доброте свой подарила ему три волшебных волоска - с этим даром он мог нравиться людям, казаться им нормальным, ничем не отличаться. Встреченный пастор восхищен "прекрасным ребенком" и буквально вырывает его у бедной недоумевающей матери - освобождая ее тем самым от бремени. И карлик начинает свой путь от простого крошки Цахеса к важному государственному человеку господину Цинноберу. Путь, который был бы весьма успешен, если бы не вмешательство второго волшебника Проспера.
Так вот, возвращаясь к теме сказок. Цахеса нужно читать человеку либо юному, либо взрослому. Для ребенка, как ни парадоксально это прозвучит, эта вещь слишком "жизненная".
Впрочем, поправьте меня, если я не прав, но..
Как понять ребенку, что это за чувство, когда твои достоинства приписывают другому человеку (у вас ведь наверняка возникало такое чувство, признайтесь честно)? .
Как объяснить ему, почему крошка Цахес, столь осчастливленный феей, не исправился благодаря этому дару, хотя это было бы самым логичным (и именно об этом его спрашивает сама Розабельверде).
Гофман показывает, что иногда - люди не меняются. Какое бы счастье ни свалилось на их голову.
Альрауна могила исправит.

И все-таки он прелесть, Гофман. Со всеми своими тяжеловесностями, со всеми изумрудными змейками и золотыми горшками. Не сказать, чтобы очень много читала.Да вот как раз "Золотой горшок", "Мадемуазель де Скюрдери", которой совершенно не помню. "Щелкунчика", ну его все знают, в той же степени рождественская сказка, в какой салат оливье - новогоднее блюдо. Еще "Песочного человека".

Вот тут все непросто. И оттого, что мрачная эта сказка запала в душу сразу многими вещами: страх потерять зрение; страх потерять родителей и дом, оставшись бесприютным скитальцем; страх потерять рассудок. А еще ужас перед тем, что тот, кого полюбишь, окажется бездушным механизмом. Или перед тем, что любимый твой человек, обезумев, попытается убить тебя. Да это просто энциклопедия страхов. И был еще много-много лет спустя роман-комикс Нила Геймана "The Sandman", главный герой которого вообще Морфей и ничего общего с Коппелиусом не имеет. Кроме имени, инфернальности. И прямой связи с царством снов. И родства со Смертью, Ужасом, Безумием.

Ах да, были еще новеллы, довольно много. Довольно неуклюжие и тяжеловесные, но совершенно очаровательные при том. Ну и "Цахес", конечно. В классической астрологии есть аспект, который трактуется, как "синдром крошки Цахеса". Славно было вспомнить о нем, спустя столько лет. Вспомнить, почувствовать себя в теме. Но и слегка удивиться тому, что автор учебника считает естественным для своих читателей знать об этой занимательной фигуре.

Итак, уродливый сын бедной крестьянки, которого пожалела добрая фея, наделив даром нравиться окружающим. Такой своеобразный и очень мощный талант социализации. Не без реверанса закону сохранения энергии. Цахес нравится не просто так, все талантливое, яркое, красивое, что происходит в его присутствии, общественное мнение тотчас приписывает ему. В то время, как все гадости и мерзости, исходящие от него, коллективное бессознательное переадресовывает несчастным, имевшим неосторожность находиться поблизости.

Ну как-бы и ладно, сначала думаешь. Должно же иногда и убогим везти. А что заслуги не свои приписываются, так особой разницы нет миру, кого признают автором? Или есть? Вау, ну до чего же мерзкая тварь этот Цинобер. Погонялово себе какое еще соорудил, "Киноварь". А это потому что после расчесывания волшебным гребнем феи Розабельверды в голове его выросли три огненно-красных волоска (киноварь красная), в которых и заключена волшебная сила ублюдка. Тоже мне Самсон, Давид, Хоттабыч, мать его.

К середине сказки ты уже стойко ненавидишь несчатного ее героя и желаешь ему всевозможных бед и горестей. Да не тут-то было. Прет по карьерной лестнице с проходимостью боевой машины пехоты. Я в девицах читала, помнится и живо сочувствовала бедняжке Кандиде, мало что в невесты чудовищу предназначенной, так еще и совершенно им очарованной. Хотя, "о, сколько их упало в эту бездну..." и огненных волосков не понадобилось. Как хорошо, что был там этот мальчик, влюбленный студент.

Который в решительную минуту сумел отбросить романтические бредни и сложносочиненную роль, что не без удовольствия разыгрывал., обратиться к бывшему проездом из Константинополя магу Альпанусу и, вызнав секрет золотых волосков, вырвать их. Та-дамм, литавры, всеобщее прозрение. Верный себе, социум принимается щипать, толкать и пинать несчастного уродца с тем же усердием, с каким прежде возносил ему хвалы.

Бедняжка тонет в горшке с дерьмом, добрая Розабельверде после смерти делает его писаным красавцем (типа - ему не все равно). А матери его позволяет вырастить такой сладкий лук, что становится та поставщицей герцогского двора. И я вот думаю. Если бы фея грохнула малютку в той самой корзине, где нашла его спящим, после смерти оборотив красавцем. А матери позволила вырастить сладкий лук уже тогда. Сколько энергии можно было сберечь. А если бы не вмешалась?. Нет уж, мои дорогие, Цахес - наше зеркало. Да кто ж это поймет?