В ожидании Годо

ждут Годо
Э. - что если нам повеситься, В.?
В. - подождём Годо.

прибегают в дом какие-то левые вообще, в доме происходит дурдом, левые убегают

Э. - что если нам повеситься, В.?
В. - подождём Годо.

снова прибегают левые, убегают левые, а, ещё про мальчика забыла; прибегает мальчик, говорит, Годо скоро поднимет свой зад и придёт, мальчик убегает

Э. - что если нам повеситься, В.?
В. - подождём Годо.

Итог: кольцевая композиция, никто ничего (пацан и левые) не помнит, Годо где-то шляется, никто не умер.

Меня поражает в Беккете то, что он, несмотря на очевидность абсурда в его пьесах, упорно мною как абсурд не идентифицируется. Вернее, в том же смысле, что и "сверхабсурдизм" Жана Жене, хахахабсурд Тома Стоппарда или натуральная свободносочетательная идиотичность Хармса или того же Ионеско. Абсурд Беккета всегда рукотворен, всегда строго продуман: отношения между Кловом и Хаммом - отношения слуги и господина, сына и отца, Нагг и Хамм - старый, выживший из ума прародитель (как у Туве Янссон тролль в печке), Нелл - похотливая старуха-дитя. Как и в пьесе "В ожидании Годо", действие происходит в Пустоте, но не неопределенности, а в условиях, близких к полному Ничто (окна, выходящие на ЗЕМЛЮ и ВОДУ) , в тесном замкнутом пространстве, где нет ощущения даже мнимой свободы, как у Эстрагона и Владимира. Я недолюбливаю Беккета за то, что в его пьесах четко угадывается "обметафоривание" человеческой жизни. Но его ЗВУЧАЩАЯ пустота божественна.

Тот, один из двух, душа-чувства, символ души ноги, постоянно болят, в ботинках тесно и потно, воняет, без ботинок каждый камешек чувствуется. Душа-совесть постоянно засыпает и её постоянно кто-то обижает. Была поэтом, был.
Тот, второй, один из двух, разум-логика материализм, символ голова и шляпа как набор логических схем, мыслительных схем.Постоянно снимает и надевает, шарит в ней рукой. Постоянно задает вопросы, и что-то считает - два разбойника, четыре евангелиста и т.д., удивляется почему никто не помнит, память.
Есть ещё дерево, засохшее дерево, символ истории которая зачахла. Душа и разум могут вместе повесится, у них будет эрекция - символ творчества. Творчество - это умирание и воскрешение. Но, то дерево слишком чахлое, то веревки-ремни гнилые.
Они ждут годо, годо-смысл, который они ждут, вернее годо должен дать им этот смысл, они об этом просили.

Есть ещё двое, один тащит чемоданы с песком это символ культуры-гениальности, второй ест и пьёт, и бьёт кнутом культуру, что бы она его развлекала, он погоняет её, то вперед, то назад, он сам не знает, это народ, бездарность, быдло. Он погоняет культуру, но оценить её не может, хотя культура его конечно же развлекает, тащит на себе груз ответственности, эти бессмысленные чемоданы с песком. Когда они вернутся народ ослепнет, а культура онемеет, теперь уже немая культура тащит за собой слепой народ. Разум и душа попытаются их поднять, когда они упадут, они поменяются головными уборами, что очень важно для разума.

Есть ещё двое. Мальчик и мальчик. Один никогда не появляется это символ разочарования, второй приходит вечером это - надежда. Разум постоянно задает вопросы, никак не может успокоиться, постоянно, к примеру, почему мальчик его не помнит ведь он же приходил вчера и тут до разума доходит это другой мальчик, он спрашивает как выглядит годо, какого цвета у него борода, мальчик говорит седая, хотя про бороду разум придумал только что, значит мальчик не знает годо. Значит годо нет, смысла нет. Просыпается душа, разум обнадёживает душу, врёт. Теперь так и будет, разум будет врать, обманывать душу что бы та не отчаялась, символ современного мира. Они продолжать ждать годо и вешаться на дереве-истории.

Моё первое знакомство с театром абсурда началось с "Бреда вдвоём" Ионеско. Смотрел спектакль. Играли Лия Ахеджакова и Геннадий Хазанов. Страсти кипели вовсю, но, как и положено, ни о чём. Сколько я ни силился понять происходящее, ничего не получалось.
Потом ещё была "Лысая певица" того же Ионеско, но уже в книге. Её подсунул мне товарищ, который просто балдел от этой пьесы. После "Лысой певицы" я понял, что театр абсурда - не для меня. Окружающая действительность, порой, гораздо абсурднее, чем то, что оставлено на бумаге.

• Подайте ему его шляпу.
• Он без шляпы думать не может.

  И когда по рекомендации Senfida мне выпало во флэш-мобе 2016 почитать Баркли Беккета, я уже знал на что иду...

Чудесного спасения не случилось. Узел ещё не затянут, но голова уже в петле.
Единственное, что искренне порадовало меня во всей пьесе - это стихотворная форма, прочитанная Владимиром в начале второго акта:

Да это же знаменитое: "У попа была собака, он её любил...")))
Эх, жалко не нашлось такой поварёшки для Беккета...
Люди, я любил вас, будьте бдительны!

Сэмюэл Беккет - сказочник. В хорошем смысле этого слова. Он - великий сказочник, который очень просто писал о сложном - до того просто, что иначе как абсурдом и не назовёшь. Так и назвали, поэтому теперь томные тётьки и бородатые дядьки с пафосным видом читают его книги, смотрят постановки его пьес, используют в своей речи сложные и непонятные им самим слова, пытаются в глазах других выглядеть какими-то элитарными интеллектуалами или интеллектуальной элитой, но мы-то с вами знаем - они просто соскучились по сказке, где добро и зло всегда гротескно, заострено и выведено за грань реальности. То есть доведено до абсурда.
И, как в любой хорошей сказке, фундамент у произведения, скрытая часть айсберга такая, что над любым диалогом, над каждой фразой можно(нужно) думать не один час и найти столько отсылок, что поневоле сам себя зауважаешь и чуть ли не эрудитом(а то и энциклопедистом!) себя почувствуешь, ведь в книгах Беккета нет "воды". Шторы тут синие не потому, что шторы были синие, а потому, что... далее идет 12 страниц рассуждений автора этой рецензии о значении синего цвета в мифологии, геральдике, психологии, семантике, гистологии, маркетинге, флористике и топографии, сдобренные странными воспоминаниями из детства, а также рассказ о сидевшей напротив в метро девушке, у которой были синие глаза и синее же платье, а её каштановые волосы...
Словом, книги Беккета - это песочница, детская площадка для взрослых, где просто, смешно и трагично раскладываются по полочкам все наши тревоги, глупости и мерзости, а вся наша неуклюжесть, неприспособленность и неустроенность уже не видятся такими уж фатальными и бескомпромиссными. Книги Беккета нужны нам для того, чтобы было проще принять себя такими, какие мы есть. И жить с этим дальше.
Обязательно прочитайте (а лучше - сходите на спектакль) "Конец игры", ведь вы сможете потом рассказать об этом своим друзьям, которые посмотрят на вас с завистью и уважением, а вы, саркастически хмыкнув, сможете спокойно и без угрызений совести засыпать по вечерам, чтобы утром встать и со спокойным сердцем крутить то колесо, которое крутят ещё 7 миллиардов таких же, как и вы.

Э. - Пойдeм.
В. - Мы не можем.
Э. - Почему?
В. - Мы ждeм Годо.
Э. - Ах да.

В. – Мы довольны.
Э. – Мы довольны. Что нам теперь делать, когда мы довольны?
В. – Мы ждем Годо.
Э. – Ах, да.

В. - Прикажи мне думать.
Э. - Как так?
В. - Скажи: думай, козел!
Э. - Думай, козел!
Молчание.
В. - Я не могу.

Э. – Когда знаешь заранее.
В. – Можешь ждать.
Э. – Знаешь, что ждешь.
В. – Не о чем беспокоиться.
Э. – Надо только ждать.
В. – Мы к этому привычны.

В. – О чём они говорят?
Э. – О своей жизни.
В. – Им недостаточно просто жить.
Э. – Им нужно говорить.
В. – Им недостаточно быть мертвыми.
Э. – Этого мало.

В. – А что если нам раскаяться?
Э. – В чём?
В. – Ну… (ищет что сказать) – Мы могли бы не уточнять.
Э. – В том, что родились?

В. – Но ты не можешь идти босиком.
Э. – Иисус мог.
В. – Иисус! Нашёл кого вспомнить! Ты же не будешь себя с ним сравнивать?
Э. – Всю свою жизнь я себя с ним сравнивал.
В. – Но там было тепло! Там было хорошо!
Э. – Да. И распинали на крестах.

Э. – Я тебе говорю, что мы не были здесь вчера вечером. Тебе приснился плохой сон.
В. – А где мы по-твоему были вчера вечером?
Э. – Не знаю. В другом месте. В другой клетке. Пустоты везде хватает.

В. – Тогда, что нам делать?
Э. – Ничего. Так безопаснее.

Э. – Кто может большее, тот может и меньшее.

Я обожаю абсурдизм во всех его проявлениях: в прозе, в кино или, как в данном случае, в пьесах.
Наконец-то добрался до Сэмюэля Беккета и его знаменитого произведения "В ожидании Годо".

Двое бедолаг ждут некоего Годо посреди ничего, возле старого дерева. Скорее всего, они ждали его здесь вчера и позавчера, но они не могут быть в этом уверены, потому что каждый их день похож на предыдущий и они с трудом могут их различать. Периодически они спрашивают друг у друга кто такой Годо и зачем они его, собственно, ждут, но никто из них не может ответить на эти вопросы. Они хотели бы уйти, но не могут этого сделать, потому что они должны ждать Годо.

Многие рецензии на это произведение говорят о том, что их авторы не смогли увидеть смысла в данном произведении, многие рецензии говорят о том, что их авторам было сложно найти смысл в этом произведении, но они все же постарались и сделали это. Странное существо - человек, не находите? Сначала придумывает жанр, называет его абсурдизмом, после чего пытается найти в этом абсурде смысл .

Наверное, в большинстве абсурдных произведений действительно есть смысл, да и конкретно "В ожидании Годо" можно приписать столько смыслов, сколько вздумается, начиная с того, что люди постоянно ждут волшебника, который решит их проблемы (или, как в данном случае, Бога.  От анг. Waiting for Godot. God - Бог).

Но для меня эти произведения ценны совсем другим - эмоциональностью. В эмоциональном плане "В ожидании Годо" похож на фильм "Голубь сидел на ветке, размышляя о бытие" Роя Андерсона. Два закадычных друга, которые словно вырваны из обычного порядка жизни. Даже не так. Они находятся в этом порядке, но он явно для них не предназначен. Они в него не вписываются. Лично у меня, в результате увиденного и прочитанного, образовывается чрезвычайно интересный коктейль чувств.
Во-первых, большинство персонажей абсурдистских произведений, в частности "В ожидании Годо", невероятно нелепы.
Во-вторых, их нелепость одновременно смешна и печальна.

Иногда мне кажется, что я тоже живу в абсурдистском произведении, а процесс чтения или просмотра других абсурдистских произведений - это что-то вроде подсказки, сбой в матрице или просто пародия. Наверное, поэтому я их так люблю.

P.S. если когда-нибудь будет возможность посетить "В ожидании Годо" в театре, я обязательно это сделаю.

Действие фильма "Триумф" режиссёра Эммануэля Курколя разворачивается вокруг этой пьесы Беккета: как незадачливый актёр решил перевоспитать заключённых с помощью Беккета и что из этого вышло.
В одной из сцен фильма, обращаясь к зрительному залу, герой произносит:
Но на этом месте, в этот момент, человечество – это мы, нравится нам это или нет.
И в пустой зимней электричке на перегоне Жеребцово - Сокур, и в маленьком домике, и там, где бываю один я часто думаю, что человечество здесь и сейчас - это я.
Вот уже 5 лет я живу в ожидании Годо, не хочу брать ответственность, хочу вспоминать о былых славных временах, а сейчас... Сейчас когда-нибудь придёт Годо и тогда - я спасён, а то в компании Поццо и Лаки находиться не слишком приятно.
Но Годо не приходит. А я продолжаю ждать.
И придумываю всякие глупости в его ожидании.

Например, пишу рецензии, ха