Новелла Серебряного века

Читатель познакомится с творчеством писателей Серебряного века русской культуры конца XIX - начала XX столетия, отмеченного смешением разных литературных направлений, философских и религиозных течений. В сборник вошли новеллы одного из самых блестящих талантов этого времени М.Кузмина, философские новеллы З.Гиппиус, романтические стилизации Б.Садовского, произведения Ф.Сологуба, С.Городецкого и других.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

18 оценок

5
61%
4
28%
3
11%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 19Хотят прочитать 26

Рецензии

litera_T
8 марта 2024
Несчастья некрасивых женщин
Быть для женщины некрасивой - это печаль, увы... Да, женщина может быть сколько угодно умной и талантливой, но если она от природы непривлекательна, то трудности в личной жизни ей определённо обеспеченны, потому как мужчины любят глазами. Жизнь доказывает, что у глупых красавиц перед умными дурнушками, к сожалению, всегда больше преимуществ. Хотя бывают и исключения из только что выведенного мною правила, и их не так уж мало. Как-то смотрела видео одного психолога в сети, который от лица мужчин говорил - вы что думаете, милые женщины, что когда вас видит мужчина и начинает с вами общаться, ему интересно то, что вы там ему рассказываете? Нет! Он слушает вас, а сам думает о том, как бы вы неплохо смотрелись в горизонтальном положении и желательно без одежды... Не знаю, на сколько он прав, беря на себя ответственность за мнение всех мужчин, но, думаю, опираясь на свой жизненный опыт, что его слова не лишены истины, пусть даже и немного утрированной. А в конце он произнёс - мы, мужчины, так устроены, пардон!
А к чему я пустилась в рассуждения на столь животрепещущую тему? А к тому, что главная героиня этого рассказа была, увы, некрасива. Из-за этого недосмотра природы у неё действительно были проблемы, которые уже начали угрожать переходом в физиологические, о чём предупредил её заботливый и тактичный женский врач. Что делать? Куда бежать? Первый встречный не вариант, а за здоровье страшно! Ну конечно к опытной подруге, она присоветует выход. Ушлая подруга не растерялась и нашла таки несчастной девушке породистого самца, жалующего женскую невинность, как особо пикантное блюдо. Но... Женское сердце - ты не мужское, и твои мечты о горизонтальных наслаждениях почти у всех уступают первенство полётам в духовных пространствах любви...
Концовка этой короткой истории весьма забавна и неожиданна. По "пути в Дамаск", как и в библейской притчи, случилось некое прозрение или иначе говоря - убегала в испуге и отчаянии, как трусливая серая мышь, а по дороге встретила ответ на свои молитвы, проявив мужество и решительность, как настоящая влюблённая женщина. Хотела спасти своё здоровье, а заодно спасла чужую жизнь. "От тайного распутства неистовой жизни к тихому союзу любви и смерти, — милый путь в Дамаск..." Надеюсь, что всё у неё и у них теперь будет хорошо, и эта дурнушка станет исключением из моего умозаключения и несчастиях некрасивых женщин.
Заканчивая отзыв, вдруг обратила внимание, что предыдущая моя рецензия о красивых, но пустых куклах плавно перетекла в историю о некрасивых и содержательных. Вот такие непреднамеренные контрасты, да ещё и в международный женский день...
"Некрасивость лица не скрашивалась даже несколькими отдельными приятными и милыми чертами. Глаза, живо отражающие всякое движение, глубокие и умные, — умильные ямочки на щеках и на подбородке, — густые волны черных, как осенняя ночь, волос, — все эти разрозненные прекрасности печально дисгармонировали с общим серым тоном лица и всей неграциозной фигуры."
Читать далее
65 понравилось
26
654
laonov
17 января 2026
Улыбка Джоконды (рецензия andante)
Рассказ-хамелеон. Рассказ о таинственном маленьком мальчике, размером — с руку. Мальчик являлся ночью, человеку, умирающему от одиночества.
Рассказ гениален своим названием. Оно — призма, преломляющее свет.
Рассказ вполне мог бы называться — Нежить. И это был бы жуткий рассказ, об инфернальном мальчике, словно ворон Эдгара По, «прилетающего» к постели несчастного человека, сводя его с ума.
Так порой в любви бывает: ты можешь совершать тысячи прекрасных поступков, фактически, подвигов нравственности, но они предстанут демонической улыбкой, для любимой, если над всеми ними будет царствовать, как ворон на ветке — некий таинственный заголовок.
Он у каждого свой. В этом и беда мира, и его спасение: всего одно Заглавное слово, может перевесить тысячу слов, тысячу дел, сотни лет…
Найти бы это Заглавное, заветное слово… правда, мой смуглый ангел? И взглянуть на страдание отношений и сомнения, нежно просиявших, как осенний лес на заре: ничего нет прекрасней такого леса..
Сологуб нашёл То самое заветное Заглавное слово, и вся нежить рассказа — блаженно просияла.
А всё же… чуточку жутко. Да не чуточку, а жутко. Как жутко было бы находиться в одной могиле с Христом, когда он воскресал: и жутко, и прекрасно. Невыносимо жутко и невыносимо прекрасно.
А ведь в той пещере, свидетелем этому чуду, был паучок, или травка, робко проросшая в трещинке скалы.
Я не понимаю, почему ни один художник не посмотрел на это под таким углом: Христос родился в вертепе, среди зверей.
А что есть воскресение из мёртвых, как не Рождение в вечность? Наверно в этом ещё и глубинное отличие православия от католицизма: в России, главным праздником считается — Пасха, когда воскрес Христос.
Главное — вот эта блаженная и почти невесомая мука и счастье, рождения для Вечности, а не для чего-то земного, пусть и нужного: Рождество.
Если бы я был художником, я бы изобразил в той пещерке, где был захоронен Христос — паучка, который был как бы распят в воздухе, и от света воскресения Христа, паутинка над ним, стала бы яркой и радужной, как нимб, или - аура- солнце, и бабочка в коконе паутины, давно умершая и навека озябшая, вдруг просияла бы и ожила и прорвала тесный кокон солнечной паутины, своими голубоглазыми крыльями, и травка, в расщелине пещеры, тоже бы просияла и даже — зацвела бы, и жёлтый цветок над ней, был бы как нимб: святая травка..
И сам паук бы превратился в удивительную карюю бабочку, о восьми крыльях, словно это был заколдованный древний ангел..
Кто в первый раз читает мои рецензии, наверное думает, что это я взял из сюжета Сологуба.
Нет. Из своего обнажённого, истерзанного сердца..
Сологуб написал этот рассказ, в годовщину Кровавого воскресенья 1905 года, когда погибло много людей, а в частности — детей.
Как два тёмных исполинских крыла, расправились две темы в нём: жуткий мистицизм, и — не менее жуткая политика.
Я давно уже воспринимаю политику, как нечто хтоническое. Сологуб попытался придать теме Кровавого воскресенья, мистические мотивы, но получилось ещё лучше, ибо в каждой эпохе есть своё Кровавое воскресенье, и значит есть вечная борьба добра и зла, и «мальчики кровавые в глазах», и не столько у сильных мира сего, но у самой жизни.
Представьте себе: вы лежите в сумерках, в своей одинокой комнате. Сходите с ума от одиночества, и предметы в сумерках, словно бы сходят с ума.
Разумеется, этого у Сологуба нет, это уже мой личный ад: вон та кружка на столе, в сумерках, сошла с ума и стала похожа на раненого слонёнка с одним ухом.
Барсик на полу, тоже словно бы сходит с ума, играя с хвостом, прижимая его к груди с жуткой улыбкой, точнее — хвост, становится жуткой и чеширской улыбкой кота: я точно так же прижимаю в ночи, письмо смуглого ангела, словно это мой хвост, живой и нежно-непокорный: он даже может меня ударить по носу, а может и погладить по щеке…
А жёлтый цветок на подоконнике, напрочь сошёл с ума, и возомнил себя прекрасным жирафом-вуайеристом, который подглядывает в окошко на 4-м этаже, в доме напротив: он словно бы поёт серенаду этому окошку, в доме напротив, каждую ночь: там живёт одинокая старушка, я узнавал..
Так вот. Вы лежите в постели и сходите с ума от одиночества и тоски. И вдруг..
Слышите, словно бы чьи-то робкие шаги по полу. Крошечные шаги. Сквозь марево ресниц, вы видите, что это кто-то маленький.
И как только вы открываете глаза — видение исчезает. Лишь слышно шаги, словно кто-то порвал чётки и они улыбчиво рассыпались по полу.
Вы бы что подумали, если бы каждую ночь видели и слышали такое?
Есть та степень одиночества и отчаяния, когда уже блаженно не важно, атеист вы, или верующий.
Вам просто до жути любопытно: а что будет дальше? Словно с грустной улыбкой, вы хотите посмотреть: а насколько, всё же, безумен этот мир, чьё безумие вдруг стало бесстыдно-видно?
Вы с одинаковым любопытством и с грустной улыбкой на устах, словно с милым другом-аутистом, робко бы наблюдали с постели, как по полу бегает — маленький Христос, или гномик, или раненый слонёнок, или снежный человечек, играющий со смуглым ангелом в снежки, бросая в него яркий снежок — нимб.
Но это бегает простой призрак мальчика. Милая… нежить, которая даже толком изъясняться не может, и это, кстати, очень похоже на нас, когда мы мучаемся признанием в любви, словно человеческие слова, для любви — совсем не приспособлены, впрочем, ещё меньше они приспособлены и для примирения в ссорах: ах, если бы мы могли в ссорах с любимыми, мириться не словами, а часть нас, нежно превращалась бы в цветы, или в мотыльков..
Представляете? Вы ссоритесь со смуглым ангелом, у вас уже кончились все слова: ни он вас не слышит, ни вы его. И вдруг… вы выдыхаете и грустно улыбаетесь, и… грудь ваша становится прозрачной, как ваза, и из неё вылетают два голубоглазых мотылька, и один мотылёк садится на удивлённый носик смуглого ангела, а второй — на её коленочку, как бы целуя её..
И этот мотылёк — гордость или эго, и они как бы покинули вас, и покорно прильнули к милым ножкам смуглого ангела.
Это же нежный отблеск Воскресения. Нет, этот мир точно придуман не богом, а каким-то мрачным и злым аутистом: в нём всё не так: даже ребёнок мог бы придумать лучше. Все его истины и мораль — мрачные уроды, а большинство людей, почему-то, с наслаждением покоряются им.
Подумалось странное: как порой кардинально менялся бы смысл произведения, если бы просто в заголовке было имя другого автора.
Это как с поступками человека: посмотришь на поступок, например, соседа Василия, и ужаснёшься: идиот, кретин, пошляк!
Зачем стулом то, об голову его бьёшь!
А если бы вместо Василия, был бы, например — Есенин?
Мы бы уже снисходительно размышляли, умерили свой гнев: ну, это Серёженька. Поэт. Он страдает, у него такая сложная жизнь.. и любовь.
А если… Достоевский кого-то ударил бы стулом по голове? Мы бы перекрестились и с грустной улыбкой сказали: ну, если уж Достоевский… значит — так надо было. Довели такого человека, ироды! У него теперь вечером припадок будет, от переживаний и сострадания к поверженному!
А если бы не Василий ударил стулом по голове — Аркадия, а, например, Толстой - Достоевского?
Тут уже дилемма, не меньше чем у Гамлета, в черновиках Шекспира: что тут, мать вашу, происходит!!?
К чему я это? Вы представьте на миг, что этот светлый, но жутковатый рассказ, о призраке-лунатике мёртвого мальчика, который, полуголый приходит по ночам, к нашему герою, сходящего с ума, или от мук совести, в одинокой постели, написал бы не Сологуб, а… Майкл Джексон?
Как бы посмотрели на этот рассказ? Как заклеймили бы его?!
Мало кто знает, что при жизни, Сологуба обвиняли… пусть и на уровне слухов, в нечто подобном: странное пристрастие к мальчикам.
Да он и сам подливал масло в огонь, описывая эту тему, снова и снова, в своих романах.
Более того, у Сологуба было одно интересное хобби: как и Льюис Кэрролл, он любил фотографировать у себя дома… обнажённых мальчиков. Льюис, правда, девочек, но зато не обнажённых.
Даже сохранились такие фотографии (И Сологуба и Кэрролла).
Понятно, это всё на уровне слухов. Но чудовище морали — норовит обернуться на нечто подобное, у других людей: мораль не волнуют исключения. В этом смысле, мораль — идеальное чудовище либерализма: она равняет всё и вся, убивая нюансы и оттенки, — Человека. Да, мораль похожа на «гуманитарные бомбардировки» некоторых демократических государств, бьющих во площадям: ковровые бомбардировки, сметающие всё и вся.
Почему человек не может фотографировать мальчиков? Или цветы? Или кошек? Старушек… обнажённых, прости господи?
Почему Рембрандту можно рисовать обнажённых старушек, а фотографировать их нельзя?
Такие же слухи ходили и о Достоевском, да и сейчас ходят, среди не очень умных людей: мол, Достоевский изнасиловал ребёнка и потому так часто писал об этом.
Даже Толстой поверил в эту мерзость.
Я как-то в универе, даже вызвал на дуэль одного человечка, из-за Достоевского.
Кстати, дна днях я посмотрел один фильм на эту тему, который меня очень тронул. Достоевскому бы понравилось.
Это предпоследний фильм с милой Роми Шнайдер — Под предварительным следствием (1981).
Рассказ прелестен уже не просто чарными силуэтами красоты и тайны, как в некоторых милых рассказах Сологуба, но и крылатыми силуэтами мысли.
Наш герой, с символичной фамилией — Пусторослев, встречает поэта-декадента Преклонского, которого он терпеть не может, но которому в этот раз, он рад, ибо может поведать ему о своих таинственных ночных встречах с призраком мальчика: человеку порой жизненно важно кому-то поведать свою боль или одиночество, иначе он может умереть. Я это знаю по себе: умирал пару раз. Тут по неволе задумаешься: может я.. кошка? Может потому и мой смуглый ангел не со мной? Между кошкой и человеком, она выбрала — человека: своего любимого.
Хотя мне иногда кажется, особенно по утрам, что я не кошка, а — енот. Смуглый ангел, ты любишь енотов?
Мы порой даже можем исповедаться, травке в поле, словно ангелу, или паучку на балконе (мой недавний случай), или любимой кошке, сжимая её в объятиях, вырывающуюся от вас, словно душа — из тела (все же накрывают порой свою кошку, одеялом в постели, и она как герой Кафки, ищет выход из этой «постельной жизни». Словно под одеялом мечется ваше крыло… хвостатое крыло. По крайней мере, у меня крыло — хвостатое..).
Происходит прелюбопытный разговор между П и П, в котором мистик Сологуб, расправляет свои исполинские крылья.
Поэт — странный, он говорит, что есть два вида писателей: дилетанты и шарлатаны. Из-за этой мысли и невзлюбил его наш герой, Пусторослев. Но это было раньше.
Как по мне… это сокровенная мысль Сологуба, которая относится не к писателям даже, а к жизни в целом.
Есть два типа людей: дилетанты и шарлатаны.
Причём сразу не понятно, где — подвох, ибо и среди шарлатанов, есть свои волшебники, дивно сворачивающие с бетонированных дорожек истин и морали, в — блаженную вечернюю травку, так и среди дилетантов, которые наедине с жизнью, похожи на робко краснеющих гимназистов, на первом свидании, заикающиеся от переживания.
Над такими многие смеются, особенно — пошляки, кто может петь перед жизнью, или женщиной - соловьём, гармонично и красиво, а через миг — отречься от своих слов, своей любви: от женщины.
Вывод: кому нужна такая гармония и такой «профессионализм»? К чёрту его. Мне милее исконное христианство любви и ребёнка, который от полноты чувств и красоты, порой нежно хромает в словах и чувствах. В творчестве даже.
Поэт Преклонский, не удивлён, что ночной гость Пусторослева, поверяет ему не сияющие тайны загробного мира, а говорит какую-то чепуху: про трупики, молочко…
Мне очень близка мысль Преклонского, а по сути — Сологуба: Земное, не ниже и не хуже, небесного. Потому ребёнок и говорил о чепухе: плоть, так же свята, как и дух.
И снова Пусторослев возвращается в свой ад одиночества. И снова по ночам — шаги. Шёпот шагов, замирающий у его постели.
Мне понравилась мысль поэта, что в древние времена, в природе были некие эрергетические потоки, которые творили новые формы жизни, а теперь эти потоки как бы перенаправились на осознание природой — самой себя, через нас.
У Андрея Платонова, к слову, такие же мысли.
Другими словами, этот таинственный призрак мальчика — некая эманация одиночества и боли, гг.
Но в равной мере, можно было бы увидеть и призрак… письма от любимого человека, или призрак разлуки с ним, или призрак боли цветка, призрак раненой красоты стиха..
Я бы хотел по ночам, на полу, у своей постели, видеть нежный призрак — с ладошку — улыбки моего смуглого ангела.
Лежал бы в темноте и с грустью гладил бы милую улыбку смуглого ангела, кувыркающуюся, как котёнок-дурашка, на полу: нежная, пушистая…
Боже! Кто это!!? Кого я глажу?? Кто пришёл ко мне в ночи?? На миг, нежная улыбка догадки мелькнула в голове… и я покраснел. От стыда. Нет, этого не может быть. Это слишком мистично и блаженно. Такого даже в сказках нет (Саша!! откуда Такое — в сказках!!). Тогда кто это?
Барсик, это ты, шалопай!!
Прелестный символизм: таинственный призрак мальчика, убегал в стену, как Христос проходил сквозь стену (после воскресения).
Проходил под картиной: Мона Лиза.
Чеширская улыбка воскресения и исчезновения.
Что наша любовь, красота, тайна жизни? Вот такая улыбка..
Однажды, наш герой, решил вместе с призраком мальчика войти в эту таинственную дверь, в обоях, слово бы заросшую травкой.
Удивительный момент. Почти лимбические блуждание души — с мальчиком, где будут странные видения ада: рыжий и таинственный дворник, мрачный дом, лестница в ад, где наш герой увидит квартиру и свечи, и умершую женщину под иконами, и худенького, бледного мальчика, возле неё, удивительно похожего на того самого призрака.
Интересно, правда? У Сологуба, умирает не Христос, но — мать его, и Христос остаётся как бы сиротой, которого «усыновляет» наш одинокий герой.
Тут уже метафизика а-ля Достоевский: усыновить Христа. Мировое сиротство души, истины, любви.
Далее — русские, ночные диалоги мальчика-христа, с нашим героем, и тема распятия — бунт Христа, мальчика, не против правительства (тема рассказа много шире), но против самых основ этого глупого мира, против глупого мира людей: лучше умереть за красоту и любовь, чем жить в этом лживом мире людей, злых людей.
Разве это не романтично? Призрак мальчика.. или призрак Христа.. — а вполне мог быть и призрак возлюбленной — стоит у постели нашего героя и говорит: давай умрём.. вместе.
Обычно в японских романах, влюблённые, затравленные миром — кончают с собой. Романтика..
А в русском мире — мальчик Христос, или призрак, не важно, хочет умереть вместе с тем, кого он любит, словно бы понимая, что в этом глупом мире людей и морали — испохабится и изуродуется, всякая светлая мысль, самая чистая истина.
Прислушайтесь: может быть по ночам… мы слышим иногда, возле постели, шаги такого рождественского мальчика? Это любовь наша… распятая любовь. Ибо любовь — вечно распята. Она приходит к нам, её нежный призрак, и зовёт куда-то… где нет чудовищ сомнений, морали, обид и страхов.
А на стене, в сумерках, словно бы распята улыбка Джоконды. Она почти левитирует. Без креста, без гвоздей… она парит в цветах обоев.. улыбка. Всё понимающая и всё прощающая улыбка... жизни.
Страшная улыбка жизни, за которой, быть может- ничего нет: ни бога, ни жизни, ни любви.
Читать далее
52 понравилось
0
736
laonov
5 октября 2025
О зверях и людях (рецензия adagio)
В детстве, я пережил экзистенциальный кризис: я искренне считал, что я… оборотень.
А что бы вы подумали на моём месте, если бы вам бабушка в деревне, прочитала на ночь.. старую сказку про оборотня-девушку, которую ранил в руку охотник и потом она утром пришла домой вся бледная, покачиваясь от боли и.. с перебинтованной рукой?
Да, важный штрих: у бабушки была.. перевязана рука.
Я лежал в кроватке, бледный, чуточку седой от света луны, льющегося в окошко, и смотрел то на руку бабушки, то на седые волосы бабушки, словно и голова её была перебинтована… светом. Как и моя глупая головушка.
Да, ещё один важный штрих: моя бабушка была.. ведьма. Это не шутка. В деревне её боялись. Но часто, тайком, ходили к ней за помощью, или от хворей что-то зашептать.
Бабушка видела людей — насквозь, в самую душу заглядывала, в сумерки души.
Быть может, мне её дар чуточку передался в смысле искусства: я иногда как бы разговариваю с душой произведения, считывая его «дальше», чем принято в литературоведении и сухом академизме.
Я даже думаю, что моё общение с текстом — сродни Вальпургиевой ночи, где моя рука как бы летает на метле, зажав между «коленочек» — ручку для письма.
Если честно.. экзистенциальных кризисов у меня в детстве было несколько. Ещё один кризис, тоже, связан с бабушкой: когда я ребёнком, в летний день.. увидел её — почти что голой, с обнажённой и слегка улыбающейся грудью, расхаживающей по цветущему дворику и разговаривающей с кем-то невидимым.
И ладно бы бабушка была нудистом, как Перси Шелли, это даже мило.. но, нет. Моя бабушка была — ведьмой.
Не каждый ребёнок видел свою бабушку — голой (я про мальчиков), разговаривающей с кем-то невидимым, оправляя на своём лице разметавшиеся, как крылья, седые (с серыми прожилками) волосы.
Что мне было думать? В 6 лет? Если бабушка.. читала сказку про себя, и она — оборотень, значит, она мне как бы исповедалась и призналась мне, в нашей родовой тайне: мы — оборотни!
Да и папа называл маму — котёнком. Значит и мама, оборотень. Бабушка — мамина мама.
Бабушка — волк. Мама — котёнок. А я кто? Волтёнок? Котопёс, прости господи?
Когда у меня начали расти волосы в разных интересных местах, я подумал, перекрестившись: ну всё, началось..
Но и до этого я часто думал, что - «началось».
Я не хотел писать рецензию на данный рассказ Сологуба. Он махонький, в 6 страничек.
Ради интереса, и с присущем мне эстетическим мазохизмом, читать рецензии (отрицательные) на понравившиеся мне произведения, я наткнулся (не на лл, тут всего одна, и вполне адекватная) на одну идиотическую рецензию.
Там человек гневливо недоумевал: что за бред я прочитал? Весь рассказ уместился в аннотации.
Поссорились на работе две женщины, одна другую обозвала собакой, та пришла домой и.. превратилась в собаку. Всё.
Я давно заметил, как набирает обороты этот читательский инфантилизм, на уровне читательского аутизма: важен лишь сюжет, а как написано и что написано, что скрыто за пенкой сюжета — это почти квантовая физика для них.
Я знал одну женщину, которая искренне не хотела читать Каренину, потому что знала, чем всё кончится.
Если честно.. я больше боюсь не оборотней в лесу, а вот таких людей.
- Хочешь посмотреть в музее на картину Рафаэля?
А что там?

- Женщина с ребёнком на руках, в сине-красной тунике.
Не, ты всё рассказал. Не интересно уже..

Это же какой то злобный и апокалиптический аутизм, не находите? Словно бы люди, исподтишка, превратились в кого-то.. и не заметили этого. В кого? Так люди не чувствуют. Это какие то не то гномы чтения, не то мрачные суслики (шутки шутками, а если вы заглянете в норку к суслику, как я в детстве — стыдно признаться.. мы заливали их норки водой, чтобы они выбегали — то поймёте, что они и правда — мрачные, эти суслики. Как и мы, впрочем.. люди. Мы ведь точно, люди? Вы в этом уверены?).
Вам никогда не было как-то… не знаю, блаженно почти и страшно одновременно, когда вы видите, как людям не нравится то, что вы прям любите, в чём вы разглядели нечто божественное? Не важно, ваш ли это любимый человек, с самым чудесным носиком на земле (правда, мой смуглый ангел?), или фильм Бергмана, поэма Перси Шелли, музыка Дебюсси, рассказ Платонова или Сологуба..
А кто-то смотрит на нечто вечное, в чём сокрыт бог и тайна души, и.. зевает, или проходит мимо.
Я не говорю об исключениях. Грубо говоря, и Толстой мог пройти с зевочком и мимо Дебюсси и мимо гения Достоевского, и мы порой проходим мимо чего-то «гениального», просто потому, что это — не наше. Это нормально.
Я в общем говорю, метафизируя проблему, когда нечто в людях, намеренно не хочет увидеть — нечто прекрасное, божественное, сопротивляясь ему в мире ли, в себе ли, в любви ли..
И нечто в тебе даже мрачно радуется этой пошлости и глупости людей, что они не разглядели — божественное.
Так мы порой радуемся, открыв чудесный девственный пляж, где ли ты, природа и бог. А где то в километре — туристический пляж, с пошлейшей суетой, глупой музыкой, мусором, и почти животным смехом и пьянкой.
И ты чуть ли не крестишься: слава богу.. что их копытца не ступают на этот чудесный, лунный пляж.
Слава богу.. что есть люди, которые воротят пятачки свои, от Платонова, Толстого, Бергмана.. от Храма искусства.
Замечали, что порой самые гениальные сюжеты, в истоке, имеют фактически силуэт — анекдота?
Так было с Ревизором, с Человеком-ящиком (Кобо Абэ).
И вот.. Сологуб — Белая собака.
На поверхности, рассказ предельно простой. Но так и тянет, как в детстве, замереть над ним и вглядеться в его доверчивые тёмные воды и плески незримые, и потянуться туда ручонкой и сердцем и.. упасть в рассказ, как я, в детстве, в воду: мне было 4 года. Просто сидел на бережку, на корне дерева, и.. то ли русалки позвали, то ли карасик, то ли ласточка, отражённая в воде. Но кто-то позвал. И.. бултых. Снова не углядели за мной: вечно я рвался убежать: то в речку, то в небо, то в лес… то в заросли снов и стихов.
Кажется: ну да, интересно и забавно: ругаются на работе две женщины. С кем не бывает?
Одна постарше, другая помоложе. Улыбчивая, голосок сладенький… если бы «ругалась» на иностранном, то многие бы подумали, что она говорит что то ласковое, подруге своей. А та почему то обижается. Ненормальная..
Это же тоже оборотничество, нравственное, маскарад человеческого, не так ли?
Говорить с кем то, с милой улыбкой, вежливо.. а в душе — мысленно уже три раза пырнул человека под ребро, и даже, мысленно, уже волочишь его за ногу, в дождь и сумрак, в лес, закапывать (смотришь с улыбкой на ботиночки собеседницы, а она, милая, думает, что тебе они нравятся..)
А всего то и было, что молодая девушка назвала девушку постарше — собакой.
И ковырнула эту тему. Знаете, есть такие люди, как коршуны, заметят ранку у человека — и расклёвывают её, отрывая куски.. от человека. А другие смеются. Весело! И мысленно спросишь себя: боже, а это точно.. люди?
Вообще, люди остались на земле, или только в сказках и преданиях? А на самом деле, земля уже давно населена оборотнями и какой-то околочеловеческой хтонью?
О мой смуглый ангел, я был нечеловечески рад, когда встретил тебя в своей жизни, в тот апрельский день! Мне казалось, что впервые за много лет, я встретил.. человека. И.. приласкался к твоим милым смуглым ножкам.. тёплой мордочкой письма. Словно я.. как раз, не совсем человек.
А я этого и не скрываю, и мне не стыдно в этом признаться. Пусть другие скрывают.
Вы же замечали, что многие люди и правда словно бы похожи на каких-то зверей? Вон тот — на быка. Вот эта девушка — на кошечку.
Вон та прекрасная женщина — на травку. А в полнолуние страсти — на рысёнка (правда, мой смуглый ангел? Ты ведь тот ещё рысёнок. И травка, и сакура после дождя. И норка (не в смысле — нора, а в смысле: странный белый зверёк-альбинос, которому идеально бы подошла луна, а не земля).
А кто я? Снежный человек? Нежный человек? Ласточка с перебитым крылом? Си… Сифака, прости господи?
Замечали, как часто, особенно женщины, говорят о себе игриво: я — вот этот милый зверёк, а я — синичка.
А посмотришь на них и с улыбкой думаешь: лошадка ты.. Или: Куропатка, прости господи.
Это ведь тоже, тайна: мы порой сами не знаем.. какой райский зоопарк в нас таится, до времени.
Вот и Александра, героиня рассказа, знала, что она — собака.
Просто ей было обидно, что её хотят унизить, при всех, тем, что она — собака, что — разглядели-таки в ней, собаку.
(Цветаева, кстати, в дневниках и письмах, в смысле покорности в любви, часто сравнивала себя — с собакой: собакой поплетусь за ним на край света..
Давайте скажем прямо: человек — не пойдёт на край света за другим человеком. Это редкость, всё равно что встретить единорога в московском парке. А вот собака… А в быту, Марина любила подписывать письма — рысь. Её родные так и звали. Значит в ней была кошачья и собачья природа.).
Всё равно, что кто-то бы вас мерзким голосом обзывал: человек! Ты — человек!
Сначала это забавно.. но чисто эмоционально, высасывает силы. Само отношение.
И Александра, придя домой, говорит с собой: ну и что, что я собака? Разве собаки — плохие? да часто они лучше людей!
Кстати, тут, как мне кажется, умничка Сологуб, чудесно поиграл с чеховской темой: Дама с собачкой.
Вот только у Сологуба это не банальный романчик с… к кобелём о двух ногах, а роман со своей инфернальной, тайной женской природой, и на сокровенном витке символа — роман, с жизнью. А как мы знаем.. жизнь — тот ещё кобель.
И тут, Александра, размышляет: а кто же тогда — она? На кого похожа? На лисицу? Да.. лиса. И что с того?
Мне кажется, обзывать человека по его естеству, так же безумно, как сказать с отвращением: фу.. у тебя пять пальцев? И две ноги??
Кстати, важный момент: Саша сравнила обидчицу — с лисицей. В конце рассказа, появятся два.. беса, в мужском облике, один из которых — рыжий.
А может тайное неприятие людей и даже стран.. происходит из-за нравственно-культурного метампсихоза?
Просто один человек, в душе — волк. Другой — заяц или хорёк. Или человек, прости господи. Совершенно «нормально», что они не могут даже просто рядом пройти друг возле друга, обязательно — заденут, ощетинятся.
Может мы не просто так в любовных прозвищах, называем друг друга — ласковыми именами животных?
Может это наша вторая и тайная природа, вторая душа? Может религии вообще не до конца честны с собой и у человека — не одна душа, а несколько? Как Солнце и планеты вокруг неё.
Мне мечтается такой конец света: разверзлись небеса, и среди дня — просиял космос, меж клубящихся и мрачных облаков, и Христос спустился на землю, и произошло воскресение из мёртвых, могилы попадали на землю, словно пеньки истлевшие.
И из могил просиявших.. стали выходить не люди, а — звери.
К Христу стали приходить — лошадки, зайчики, кошки, собаки, единорог даже, смущённый снежный человек (словно его, в мороз, выгнали из бани, с женскими криками). Травка прильнула к ногам Христа и.. расцвела карими цветами, чуточку разного цвета, словно глаза ангела.
А люди? Где же люди? А к чёрту людей..
Пока есть люди, рай невозможен и бог обречён вновь, на распятие. А вот рай с милыми животными, — неуязвим и вечен. Они — ангелы, которые наследуют вечную жизнь и рай.
Александра, живёт дома вместе со старушкой. Та часто выходит вечером на крылечко, посидеть перед сном. Посмотреть на звёзды.
Вышла к ней и Александра. Присела и.. улыбнулась. И стало чуть легче, после тяжёлого дня: присмотрелась к старушке: нос — крючком, и плечи эти.. да она похожа на ворону! И улыбнулась Александра..
И набралась смелости и спросила старушку: Степанида Ивановна, можно вам задать вопрос? Вы не обидитесь?
Вы… ворона?
Ах, какая эдемическая тональность скрывается за этим вроде бы простым вопросом (силуэтом… нет, месяцем образа), слегка озорным!
Словно близок конец света, и люди.. наконец то, обнажаются, сбрасывая с себя эти мрачные и лживые маски «людей».
Ну да, ворона, дочка. Вещая я.. чую несчастье человека, и каркаю.. а люди смеются, не верят.

Вот и твоё несчастье я чую..
Как тут не вспомнить Эдгара По и его Ворона?
Только это — русский ворон. Ворона. Несчастная.. старушка. А чуть раньше она была просто несчастной женщиной.
Александра грустно задумалась.. ну да, она собака, и что с того? Да, ей хочется иногда выйти ночью, голой, в лес, и повыть. Разве это безумно? Люди безумны, — с их нелепыми и лживыми страстями, мечтами, звериными обидами.
Кстати, вы никогда не пробовали.. выть? Хотя бы ради интереса? Ночью, на луну. Если вы будете голыми, то вообще, чудесно. А если в лесу — то просто шикарно. Море новых впечатлений и килограмм мурашек.
А если.. вам в лесу кто-то отзовётся на ваш вой, другим воем, то море адреналина вам обеспечено! И.. пара седых волосков.
Я не шучу. Все мы порой чувствуем звериный позыв: кто-то воет, по своему, но воет. Кто-то испытывает потребность коготочек вонзить.. ради игры и интереса, в сердечко мужчины, или книги, растрепав её красоту, обагрив красоту — кровью.
Кто-то любит просто поржать, как конь на приволье. А кто-то любит просто пошелестеть, как травка или берёзка на рассвете, своими сомнениями, мечтами.. воспоминаниями.
Тут прелестен зеркальный переход: старая ворона, чёрная, и.. белая собака — женщина.
Т.е. мы видим срифмованный образ белой.. вороны. Белая собака — как белая ворона.
Про мистицизм и особость белого волка в легендах многих стран мира, так или иначе знают все.
Это некое царственное существо междумирия, проводник, избранный, отличающийся от других.
В этом смысле интересно посмотреть на рассказ и образ Александры, под углом феминизма. Нет, не только женского, ибо это чудесно, но всё же женский феминизм, лишь первая ступенька к высшему феминизму — души, прекрасного, любви.
На фабрике, где работает Александра, все довольны своей работой, довольны — этим глупым человеческим миром, с его адом и бредом.
Но одна Александра… словно бы тяготится им. Ей душно в нём. Она задыхается и словно бы гибнет душой. Она словно бы превращается… о боже мой — в человека! В это чудовище.. Выть ей хочется от этого человеческого и глупого мира! Убежать бы от людей.. да некуда.
Раньше, бог в человеке и ангелы, бежали в звёздные дебри искусства.. но и там их нашли люди, туристы чтения, пошляки, для которых искусство — лишь развлечение и забава, приятность и «новое платье», а не — храм и тайное общение с богом — красотой.
Куда убежать? Некуда.. в любовь бы убежать. Да разве нужна людям.. любовь?
Спойлерить не хочется. Но как же тонко и изящно Сологуб завершает рассказ.
Просто человек воет.. нет, два человека. Потому что… не люди они. А звери.
Выть ведь можно по разному. Можно выть на луну, к луне, от избытка любви, а можно выть.. от осознания, что ты — больше не человек. Что людей на земле — нет.
Почти есенинский мотив Чёрного человека, но — белой собаки: брошенная в зеркало трость.. и осколки зеркала, словно осенняя, проалевшая листва, замершая в воздухе и впервые отразившая настоящую правду о человеке.
Я бы даже предположил одну дерзкую, но очень тонкую мысль: этот таинственный рассказ, как бы взгляд зверя, на Евангельскую историю. Прочтение израненным и одиноким зверем — Евангелия.
О мой смуглый ангел.. мне так плохо без тебя, что хочется выть. Да я и вою по ночам. Но почему-то получаются стихи о тебе.
Иногда хочется мяукать, от тоски по тебе. И всё равно получаются стихи о тебе..
А-уууууууууууууу-мяу!
Читать далее
40 понравилось
0
691