Мелкий бес. Поэзия. Рассказы

Надеюсь, мой психотерапевт не читает эту рецензию.
Обидно было бы: человек старался, усилия прикладывал, думая, что мне становится лучше, а я.. словно в нежно-жутковатой игре двух лунатиков на карнизе, подыгрывал ей, что мне и правда лучше..
Просто приятно видеть улыбку на лице женщины, а уж на лице психотерапевта, и подавно: кажется, что ты подарил ей эту улыбку, как цветы: талантливый мужчина может подарить женщине — 15 оттенков улыбок. А талантливый, но с некой улыбчивой сумасшедшинкой в сердце — до пятидесяти оттенков улыбки. Некие инфракрасные и чеширские оттенки улыбки.

Во всём виноват — Сологуб.
С таких слов я бы мог начать свой новый приём у психотерапевта, милой Венеры Кирилловны, робко входя к ней в кабинет, словно нашкодивший школьник, с.. фингалом под глазом.
Сологуб меня — искусил и довёл до слёз, и почти.. до ангелов. Да, можно допиться до чёртиков, а можно довести — до ангелов. Ах, если бы до смуглых! Правда, мой смуглый ангел?
Читая роман Сологуба, мне казалось, что мои губы тихо и весело сходят с ума: даже в тёмной тоске, я замечал, что мои губы начинают оживать, и.. робко двигаться в сторону улыбки, словно лунатики на карнизе.
В тоске всегда стыдишься своей улыбки, как… раны.

Вот сидишь ты на диване, безумно тоскуешь о смуглом ангеле, аж жжёт всё в груди и горле, и вдруг.. улыбка на лице! Как идиот-лунатик, бредёт куда-то ночью, с удочкой, на крышу.
И ты так залюбуешься ею, милой, голой.. что невольно пару шагов проследуешь за нею, а потом и коснёшься неверными пальцами (как бывает неверный свет луны в классических романах), своей улыбки, своей.. недотыкомки, прости господи: так Сологуб в романе назвал инфернального и милого чёртика.
Так могла бы меня назвать ласково, мой психотерапевт.
Мне иногда кажется, что седина на её локоне, с левой стороны — из-за меня. Мне очень стыдно. Может поэтому я её так часто веселю и делаю вид.. что мне — лучше?

У романа Сологуба есть какое-то тайное очарование. Нет, я бы сказал — чара.
Вот идёшь по улице, а на лавочке сидит красивая женщина, с удивительными глазами, чуточку разного цвета, и улыбается чему-то, словно лунатик.. который ест мороженое, и ты думаешь: уж не читала она ночью Сологуба? Может.. она — уже, «наша»? Кстати, в романе и правда есть девушка с глазами, разного цвета.
Или идёт по улице грустная старушка и тихо плачет, говоря не то с ангелами, не то по телефону с кем-то, и ты думаешь с грустной улыбкой: она утром читала Сологуба? Она моя.. Точнее — наша.

Когда меланхолия меня затягивает в своей тёмный омут, как влюблённая русалка, мне хочется умереть.
У меня уже была неудачная попытка самоубийства. Теперь я знаю, что есть моменты жизни, которые хуже и больнее чем смерть.
Сологуб довёл меня до слёз и самой мрачной меланхолии. И до ангелов, словно больного человека через светофоры планет.

Мне захотелось.. умереть. Как порой страстно, в жару, хочется фисташкового мороженого, или секса, в томлении по любимому человеку, когда слышишь его голос у себя на ладошке, так мне захотелось - умереть.
Но мне нельзя умирать. Я пообещал моему смуглому ангелу, что больше не буду умирать из-за неё.
Да она и сказала мне: если ещё раз умрёшь — убью.
С одной стороны — романтично, а с другой — жутко.

Ближе к концу романа, чуточку отдыхая от него, я набрал ванную с горячей водой и.. посыпал в неё марганцовки.
Ванна стала чудесно алой, как пушкинская осень. Осень воды.
Словно уже всё свершилось и вены ласково зацвели на запястьях и ангелы, словно русалки, манят меня в синеву неба, плеская крыльями, словно улыбчивыми плавниками.
Но нет, вены целы. Открытый томик Сологуба лежит на столике и улыбается потолку, словно лунатик в бреду.
А мне хорошо. Мне кажется, что ванна — окрасилась моей кровью, и я вот-вот встречусь на небесах с частичкой души моего смуглого ангела и нам уже никто не помешает быть вместе.

Звонок. Смотрю - смуглый ангел. 12 часов ночи.
Подношу телефон к виску, с элегантностью самоубийцы, подносящего револьвер к лицу.
Отсветы слов робких приветствий, в разлуке превращающихся в танец теней на пуантах стыдливых междометий и пауз, в аду.

• Что делал? Что читал?
• Сологуба. Мелкий бес.
• Чудесная и смешная книга.

  Я с грустной улыбкой набираю в ладошку красную воду в ванне:

  - Да, очень смешная книга..

Тишина. Где-то далеко от земли — на луне — нежные тени пятящейся нежности слов, встали на пуанты и сделали изящный пируэт.

Иногда, ванна с марганцовкой мне не помогает и тогда я перевязываю запястье, бинтом, смоченном клюквенным соком.
Некая ласковая мастурбация смерти. С такой повязкой на запястье, я и дочитывал роман Сологуба.
Есть в романе очаровательнейшая «побочная» веточка сюжета, похожая на главу — Мальчики, в Карамазовых: словно держишь не книгу в руках, а редкий янтарь, в сердцевине которого, в позе распятого, навсегда замер в невесомости незакатного света — не то комарик, не то — ангел.

Это история про девушку Людмилу и.. совсем ещё юного гимназиста — Сашу, которого.. нежно соблазнила, взрослая девушка, подобно русалке, увлекая мальчика, в голубую глубину девичьих ласк и снов.
Удивительно, как этот Саша, снился сразу нескольким людям, словно он — ангел, который проходит сквозь стены снов и людских тел.

Впрочем, это уже тонкости. До слёз меня довело вот что: моё имя, — Саша, так трепетно цветущее на ладошках страниц, смуглых букинистических страниц, словно это ладошки моего московского ангела.
Боже мой.. как мне захотелось, до мурашек на сердце, захотелось, чтобы эту книгу прочитала моя любимая и чтобы она читала о том, как Сашей бредила девушка и он снился ей нежно и она ласкала его..
И моя любимая бы отдалась этой нежности и вспомнила бы обо мне, и затосковала бы обо мне. И я бы приснился ей.. Она набрала бы ночью, горячую ванну с пенкой и.. позвонила мне.

Может тайно полететь в Москву, лишь за тем, что бы ночью, прокрасться к её милой квартире на 23-м этаже, робко позвонить в дверь, оставить томик Сологуба на коврике и… как школьник и недотыкомка, побежать по смеющимся ступенькам, вниз? И этажом ниже, прильнуть к стене, запыхавшимся, сияющим росплеском крыл, и слушать, жадно слушать как открывается дверь и как милый голосок любимой говорит кому-то робко: кто здесь? Ого.. книга. Сологуб? Как странно..
Саша, милый, это.. не ты?
И я, шёпотом, закрывая свой рот сизым и горячим крылом: нет..

Я долгое время ошибочно полагал, что Мастер и Маргарита, в трансцендентальном смысле, это вторая часть Мёртвых душ: Гоголь задумывал три части: Ад, Чистилище, Рай.
Слава богу, Чистилище он сжёг: искусство и музы Гоголя не были готовы к Чистилищу.
Теперь я уверен: Трилогия завершена. Вторая часть Мёртвых душ — Мелкий бес Сологуба. Восхитительно мрачный шедевр Серебряного века, с чеширской улыбкой кота Бегемота.

Собственно, в романе Сологуба есть тень кота с человеческий рост и инфернальная чёрная хтонь, бегающая по люстрам и поджигающая дом, и даже.. бал у Дьявола.
Правда, у Булгакова на балу была одна ведьма, а у Сологуба — все женщины на балу — ведьмы и ведьмочки, и одна милая японочка.. в виде переодетого мальчика.
Да и эпиграф к роману словно бы написан бредящей рукой призрака Гоголя: я сжечь её хотел, колдунью злую..
Не понятно, это сказано о человеке, или.. о книге?

После написания такого гениального романа о сумасшествии, конечно, автору, хорошо бы застрелиться или.. хотя бы, сойти с ума.
Сологуб — женился. Тоже, не так уж плохо.
Если в Мёртвых душах, Чичиков, который на самом деле — есть мелкий чёрт, забывший об этом, и потому отправка второго тома Мёртвых душ в огонь — это элегическое возвращения Чичикова домой (мысль не моя — Набокова и Андрея Белого), собирал мёртвые души, то у Сологуба, описан захолустный лимб пребывания этих мёртвых душ.
Этот проклятый и зачарованный город, в некоторой мере превосходит американский Сайлент Хилл, из известного фильма, где после звука сирены, город накрывает таинственный туман и чудовища выходят на охоту на людей.

У Сологуба, вместо тумана, кое что пострашнее: осенний русский провинциальный дождик, вечно бредящий и бредущий куда-то поступью лунатика, не то в ад, не то — в рай.
В общем, обычный дождик барабашка, барабанящий в наши перепуганные окна и сны.
И в этом накрапывающем аду и тьме, выходит самое страшное чудовище с топором: скука.
Не улыбайтесь так. Это и правда, чудовище. Господи, если бы только человек видел сердцем, с какими чудовищами он порой играет, не ведая того!
Помните гениальную миниатюру Пушкина — Сцена из Фауста?
Начиналась она так:
- Мне скучно, бес..

• Что делать, Фауст?

  Скука, становится как бы спиритуалистическим вызовом беса.

В романе есть прелестный образ: рюмки, с отколотыми ножками: чтобы их нельзя было поставить.
Мило и забавно, и.. жутко. Но если перевести это на язык души — будет, дивно: такой должна быть душа и любовь, дабы не знать покоя и сна, а люди в романе, словно бы погружены в морок чужого сна.
Так и кажется, что конец света уже давно прошёл, всё человечество уже давно живёт в раю, переселившись в рай, словно на далёкую и счастливую звезду, а на земле, замёрзшей и мёртвой, летящей с бешеной скоростью и без солнца, к созвездию Волопаса, в глубинке России затерялся городок, в котором и знать ничего не знают о конце света.

Главный герой романа — учитель Передонов, одержимый идеей — стать инспектором.
Эта идея — его бог. Женщины в этом зачарованном городке, одержимы идеей замужества. Эта идея — их бог.
В идеале, жизнь человека должна так развиваться, чтобы расти в ширину и в высоту, в трёх измерениях, но здесь, даже вроде бы неплохие и милые идеи карьерного роста и брака, взятые как абсолют, как замена богу и Любви, обретают инфернальное качество двухмерного и хтонического мира: эти две координаты души, могущие в иных условиях расти вверх, словно бы пригнаны к земле, и душа, мрачным и смрадным червём ползёт за мечтой своей, уже не веря в бога, красоту, любовь.

И разве удивительно, что в такой двухмерной душе и жизни, растушёванной в мороке и бреде уставшего вещества, из сумрачных глубин этого вещества, в городке проявляется хтоническое существо — Недотыкомка: недовоплощённая сущность, застрявшая как бы между мирами, олицетворяя адскую черту в человеке: запущенность любви и мечты, серая неопрятность души и жизни, тлеющей в скучной и серой пустоте.

На самом деле, Передонов, это зеркало всех нас. Инфернальное зеркало.
Просто Сологуб показал крайнюю степень болезни души, её солипсического проваливания в себя, как в чёрную дыру, когда уже ничего не радует: ни земное, ни небесное, а душа просто тлеет и стремиться к небытию и желает всё вокруг себя обратить в небытие, ибо красота и гармония, божье — уже причиняет боль и ад, как в аду.
Если приглядеться в это мрачное зеркало и быть честным, то каждый, хоть на чуточку, но увидит в себе тень того или иного бреда Передоновского, его паранойи, и не важно: в жизни, в любовных делах, в диалогах с совестью своей или надеждами, страхами, обидами прошлого.

В этом безумном мире, мы все — осуждёны на смерть и боль, без вины, как в романах Кафки.
И если Кафка гениально показал тоталитаризм самых основ жизни, её бюрократический молох, перемалывающий невинные людские судьбы и сердца, то Сологуб, до Кафки, показал тоталитарный ад в каждой душе человека, как легко в него соскользнуть, если душа ступит на шаг, в сторону от любви, совести, добра и милосердия.
Каждый из нас параноик своей судьбы и надежд, но в равной степени.
Сологуб показал — инфернальный максимум, как предостережение.

Откроешь томик Сологуба, словно зеркало: улыбаешься, умиляешься стилистическим красотам, которым бы позавидовал и Гоголь и Кафка, и вдруг.. словно бы увидишь в зеркале — рожки: у кота. Своего.
Проморгаешься: показалось. Это его ушки.
Потом, глянешь — и у тебя рожки. Или это так волосы легли с утра? А тёмное крылышко, словно робко улыбающийся ребёнок-непоседа выглядывающее из-за плеча?

Может по этой причине Передонов убрал со стены портрет Пушкина и отнёс его в сортир, а на его место повесил западного поэта?
С этого начинается перевёрнутый, инфернальный мир в романе: небесное  — у сортира. Почти андрее-платоновский приём, если вспомнить гениальный рассказ Река Потудань.
Сначала не очень понятно, почему все женщины в городе, так падки на мерзавца и тупицу Передонова, и хотят его на себе женить: они словно в дурмане.
А потом думаешь: а ведь не так ли иррационально и чувства наши порой тянутся к бесовскому и тупому, как лунатики?

Если бы можно было прописывать улыбку, как микстуру, я бы прописал многие странички Мелкого беса, особенно гениальный эпизод с вечерним сватаньем Передонова, под окнами трёх почти чеховских сестёр: милейший гротеск на лермонтовского Демона, проникающий в окошко Тамаре: только тут Демон, перепуганный как Тамара, и демонические сестрички..

Для Передонова, ставшего инфернальной трещинкой и прободением в тёмном веществе жизни, до уровня которого он и загнал свою жизнь, породив на свет  — Недотыкомку, нет разницы между философской дилеммой: бытие определяет сознание или сознание — бытие: божье слово на его устах и устах жителей города — распято, оно превратилось в чеширскую улыбку, в ложь и доносы, пакости.
За весь роман, вы не встретите ни одного слово — лицо: мелькают лишь звериные рыла, морды.
По сути, это не роман, а гениальный театр имени Иеронима Босха и его оживших картин.

Передонову доставляет удовольствие «чичиковать» по домам родителей своих учеников и лгать на их детей, чтобы их отхлестали за их вымышленные грехи.
По сути мы видим сологубовский образ пришествия Антихриста, но.. ещё предельно ущербного, маленького, но уже с ложью на устах и причинением ада — «малым сим», обидев которых, человек не войдёт в царствие Божье.
До души Передонова, все явления мира доходят уже как мерзость и грязь, словно.. он находится на дне реки, где свет претворяется в тьму, или его душа где-то за миллиарды световых лет от земли и Солнца, и потому все звёзды мира и свет мира, уже стал — сумерками и вечным безмолвием.

С одной стороны, конечно, забавно наблюдать за тем, как Передонов и его сестра (с которой он тайно живёт и которая раздевается перед ним и мечтает женить на себе), и их инфернальные клоуны-дружки, похожие на улыбающиеся черновики Булгакова, описывающие свиту Воланда, чтобы досадить хозяйке дома, который они снимают, с весёлым и пьяным смехом топчут обои, плюют на них, выливают вино на обои: они скоро переедут, но хозяйке надо «досадить».

Если внимательно посмотреть на этот чудесный и реально смешно написанный эпизод, то станет ясна инфернальная сущность многих людей вокруг нас, особенно многих политиков или мерзавцев: этот прекрасный мир, где есть красота и бог и любовь и честь и совесть — уже не их мир. Они собираются выехать из него, и по чувствам, они уже вне этого мира, где то в аду, у себя, и потому они со сладострастием разрушают этот божий мир, дом, не их дом: разрушают понятия пола, родины, чести, бога, красоты, совести..

В романе есть чудесная строка: слухи пресмыкались во тьме и тайне.
Думаю, это же можно сказать и о персонажах этой книги и о многих душах в реальной жизни: тут заложено гурманство для читателей лунатиков: Божье Слово и Человек, превращаются на устах людей — в слухи и домыслы, в бранные слова: распинается уже не Бог — ибо он уже был распят, но распинается последний отсвет бога и любви — Слово.

И как лучики в тёмном царстве — три чеховские сестрёнки, и.. мальчик Саша.
Это не столько даже чеховские сестрички, ибо вместо Москвы, они бы с радостью отправились.. в ад или в рай, лишь бы вырваться из этого ада быта, который медленным тлением пожирает их ещё светлые души и мечты.
Это три грации Боттичелли: весна в аду..

И мальчик Саша Пыльников, бесспорно, краешком своего образа (смуглый ангел), символизирует Пушкина (Саша П., но вместо Пушкина — пыль времени и вещества, пыль души, изуродовавшая красоту, спрятав её), и пушкинскую размётанность души, между язычеством и христианством.
В этом плане понятно, почему в городе пустили слух, что Саша — переодетая в гимназиста — девочка.

Потрясающий эффект, словно от самосияющего света возле теней на полотнах Рембрандта, от сцен в романе, с.. нежным искушением взрослой девушкой — Саши.
И вроде бы ты понимаешь, что если бы вместо Людмилы, был мужчина, а вместо Саши — девочка, то мы бы увидели классический ад растления, как в романе Достоевского — Бесы, но Сологуб намеренно играет на тайных, тёмных нотках романа Достоевсого, но.. словно бы — пёрышками крыла, и переворачивает образ ада, с ног на голову, с ног на — крылья: девушка соблазняет мальчика.
Может в женщинах есть с рождения живая память о рае, разлитая даже в их теле и нежности, и потому даже в грехе женщины, есть что-то.. небесное?

Меня нежно измотали эти нежнейшие страницы искушения юного Саши, девушкой, с таким пушкинским именем: Людмила.
С одной стороны, я вспомнил, как в 13 лет у меня было почти точно такое же соблазнение, но женщине (учительнице) было за 30. Это был мой первый секс. Мой первый ад. Фактически, изнасилование.
С другой стороны, ты словно бы понимаешь, как ценитель искусства и просто чуткий к красоте человек, что описано это так трепетно и невесомо-нежно, так непошло, почти красками Боттичелли, что ты понимаешь, что в этом аду тлеющих сумерек жизни, каким был охвачен город у Сологуба, этот нежный грех Саши и Людмилы, светится таким мотыльковым счастьем и.. раем.

Да, грех — становится раем. И в этом чудо пера Сологуба и предостережение всем нам: страшен не сам грех, а отсутствие любви.
Если присмотреться к жизни мотыльков на полянке, то мы увидим такой разврат, о котором не слыхал и де Сад.
Не думаю, что ангелы на небесах сердятся на мотыльков и готовят им отдельный ад, как для самых «отпетых».
А с третьей стороны, понятно, почему Людмила, заманив к себе Сашу и переодев его в свои платья и надушив японскими духами, так нежно обнимает его и целует: это встреча со своей чистой душой, в этом аду.

Потрясающий по тонкости момент.
Многие уже знают о моём имморализме и что я считаю мораль — чудовищем. Я и правда думаю, что всё что есть прекрасного в человеке — принадлежит не морали, а любви и душе, тоталитарная машина морали, просто прикарманила лучшие сферы души и добра.

Так вот, в романе, Сологуб показал, как мораль, не меньше чем тьма и злоба, уродует душу: мальчика Сашу и Людмилу, которые нежно тянутся друг к другу, травят за их нежность и рай в их душах.
Травят — по указке морали. Спускают мораль на них, несчастных, как злых собак.
И Саша… ангел, ожесточается. Тление ада проникает и в его душу. Избыток нежности и света в его душе и судьбе, накрытый колпаком морали, превращается в ожесточение на объект любви: на Людмилу.
Такие вот кафкианские метаморфозы: свет — превращается в тьму, под указкой морали.

И всё же свет должен победить. Я в это верю. Хотя Сологуб, как мне кажется, верил в то, что и свет, любовь и правда — не из этого мира, и потому они обречены на распятие в этом мире, если следовать и повиноваться монстрам этого мира: морали, страхам, сомнениям, эгоизму, земным «нормам» в любви и т.д.
По Сологубу, подлинный небесный свет, таится в детях и женщинах. И то.. пока они любят. Пока верны любви в себе.
А это ненадолго, по Сологубу. Словно любовь и бог, и правда, обречены на забвение в этом «лучшем из миров».
Одна чудесная девушка в романе, словно пророк, скажет: лишь в безумии, счастье и мудрость.
Блаженно забыться..
Есть два пути безумия и забытья: эгоистичный и тёмный: путь Передонова, ведущий его в ад.
И высшее забвение — в любви.

Боже, когда нежные губы девушки целовали смуглые плечи раздетого Саши.. целовали невинно и ласково, то невинный Саша, ещё ничего не зная о сексе и тайне пола, нежно забывался в этой ласковой чаре женских поцелуев, в этой цветущей сирени женских поцелуев, и пол в нём, как у ангела, словно бы мерцал — везде, в душе и теле, он словно бы предчувствовал некую тайну и хотел что то нежное сделать для девушки, но не знал что..

И тут я блаженно забылся на миг и жаркие слёзы подступили к горлу, я вспомнил смуглого ангела… я закрыл глаза и на миг моя улыбка на лице, подумала, представила, что Саша в романе, нежно утомлённый поцелуями женщины, вот сейчас, сейчас, нежно вскрикнет, и тайна пола нежно вскрикнет у него на груди, и из груди у него зацветёт нежный флокс, или лилия: твои любимые цветы, о мой смуглый ангел.

Эта же девушка в романе удивлялась: и почему мальчики не ходят по улице голыми?
И правда. Если бы наши души и тела были блаженно открыты и была видны наши чувства и мысли… самые тайные и интимные, то быть может тогда воцарился рай любви и не было бы ревности и ада любви и друг мог бы коснуться самой интимной части души нашей, словно пола нашего, и это было бы так же невинно и нежно, как.. поцеловать веточку сирени или стих Пушкина.
Может тогда, мелком бесу не было где спрятаться в переулочках тёмных наших душ?
Разумеется, не для всех. Многим захочется сохранить сумерки в душе. Где по вечерам весёлым перекати полем чертыхается Недотыкомка и сверкают зелёные глаза перепуганной кошки.

Поначалу читала со смешанным чувством гадливости и раздражения. Не люблю сатиру, и даже Салтыков-Щедрин в свое время дался мне нелегко вместе со своими придурошными.
В городе N живут себе такие мерзкие людишки, несчастные в своем неведении, что они мерзки и порочны. Главный герой Ардальон Передонов, учитель, вокруг которого и ведется повествование, который и обрастает всевозможными порченными людьми так, что кажется, в этом кошмарном затхлом городишке нет ничего чистого, не попранного, не обесчещенного и не обесцененного. Ждешь развязки как очищающего дождя, а лучше ливня.
Но все же в книге есть и положительные персонажи - сестра, воспитывающая своего младшего брата; эта сюжетная линия не раскрыта, о чем сожалею.
Написано хорошим классическим русским языком, что во многом примиряет с чтением не слишком приятным.

Обычно я не хожу вокруг да около, а подчиняюсь собственным правилам: прочитала книгу — будь добра сразу же о ней и написать. Но в этот раз я бродила в этой послекнижной тоске пару недель, не зная, куда себя деть, и радуясь, что у меня нет ни карт, ни обоев, и негде искать соглядатаев.

«Мелкий бес» меня душил и вызывал тошноту, а потом у меня вырывался саркастический смешок, чтобы сразу после него мне хотелось громко и картинно захлопнуть книгу и смотреть в стену. Сологуб будто бы отправил меня на горки отрицательных эмоций всех оттенков, по пути наказав перемерить и пересчитать все свои моральные принципы. К финалу я приехала душевно растрепанной, но мне неожиданно... понравилось. (Хотя не планирую читать подобное в ближайшее время, Сологуб и Золя в одном месяце меня морально надломили).

Ардальон Борисович Передонов, возможно, так и останется одним из самых неприятных героев моего литературного багажа. Учитель-садист и домашний тиран, завистник и ябеда, параноик, подозревающий всех в предательстве, суетящийся мелкий человечек без мнения и совести. Жестокость к другим, розги и мечты о повышении — почти единственное, что его может порадовать.

И само окружение ему соответствует: в сером, скучном провинциальном городишке не так-то просто отыскать хорошего человека. Многие потворствуют Передонову в его параноидальных фантазиях — поддерживают их, посмеиваются, дают им новую почву. И, чем больше он сходит с ума, тем более призрачным, более безумным выглядит сам город. Иногда даже таинственная, мелькающая Недотыкомка казалась более живой и очевидной, чем сам Передонов или кто-то из его знакомых.

Но если главы Передонова окрашены в тоскливые цвета, то другую сюжетную линию, линию гимназиста Саши и барышни Людмилы, читать проще. Но этой то простотой, этой языческой игривостью эти главы и страшны. Барышня, играясь, совращает школьника, принимая его хрупкость и красоту за признак этакой бесполой куклы, на которой можно воплощать свои потаенные желания. Эти сцены удушали (буквально, ведь они пропитаны духами Людмилы) и укачивали.

Хотя и в сценах Передонова встречается этот удушливый эротизм. Например, глава, в которой он ночью пробирается в дом ученика, чтобы, при поддержке мамы мальчика, его выпороть. Чем не любовное свидание, полное жестоких фантазий?

И да, я помню, что упоминала свой саркастичный смех. Я действительно смеялась на главе с визитами Передонова, когда воображаемые сплетники и злопыхатели переполнили его голову и выплеснулись на город.

Я много чувствовала, пока читала, и чувствовала самое разное, от скуки начала до раздражения, от ужаса до жалости. А потом случилась глава маскарада, на которой я забыла как дышать, и переслушала ее в аудиоверсии. Одно из самых ярких книжных переживаний последних месяцев. И из-за нее мне захотелось вернуться к роману спустя время. Может быть, я буду более подготовленной. А может быть, к передоновщине вообще нельзя быть готовой, но можно увидеть что-то новое.

Необычная книга, немного напомнившая книгу "Бесы" Достоевского. Персонажи здесь- люди несимпатичные. Более-менее нормальные директор гимназии и Коковкина. Главный герой, учитель гимназии, относительно небедный дворянин Ардальон Борисович Передонов, попросту псих. В своем кругу общения он только катится по наклонной к полному сумасшествию. Все его устремления направлены на успех в карьере, и ради этой цели он готов на все. Его сожительница, которая добивается лишь замужества, да друг, неплохой по сути человек, но совершенно тупой, своими поступками вызывают лишь гадливость. Другие персонажи не настолько колоритны, но тоже далеки от идеала. Мне очень понравилось название галлюцинации Передонова, "недотыкомка". И вообще, несмотря на грязные и пошлые поступки, отвратительных людей, низменные страсти, язык книги очень хорош. Не могу сказать, что прочла книгу с удовольствием, но забыть её точно не получится.

Очень противоречивое впечатление оставила книга.
Начиналось всë как очень едкая сатира. Преувеличенная, гротескная насмешка над тупостью, ограниченностью, мелочностью, корыстолюбием и прочими пороками. Герои (особенно Передонов) столь отвратительны, но написано столь остроумно, что я хохотала сквозь моральные рвотные позывы. В тот момент я бы оценила книгу на 5 звезд.
Но постепенно стало совсем не смешно. Сам Передонов, хоть сочувствовать ему очень трудно, всё ж таки достоин жалости. А вот окружающие его люди совсем опротивели мне под конец книги. Читать стало тяжеловато, потому что и насмехаеться над главным героем уже не получается, и сочувствия он не вызывает, да ещё и прочие персонажи глумятся над ним. Мир Передонова, и сам по себе мерзкий и отвратительный, становится ещё хуже от того, что никто из ближних не способен понять и оценить происходящее. Вместо того, чтоб предложить помощь, все лишь подливают масла в огонь.

Я не поняла, для чего введена линия Саши и Людмилы, она по-своему интересна и весьма примечательна, но какой в ней смысл? Для меня она послужила чисто развлекательным элементом, сглаживающим мрак и беспросветность Передоновской части.

Но всё-таки я считаю, что книга хороша и достойна прочтения. Очень примечательная вещь, особенная.
Рекомендую.

По законам природы, каждый поросенок, если не оборвать его жизнь прежде, вырастает в крупного свина. Под это правило подпадают и люди.

Начало двадцатого века - время психологических опытов, ознаменовано интересом к потемкам души. Писатели соревнуются в изобретении фонаря для проведения своих опытов, а именно, высветления всего того, что запрятано по углам. Появляется целый ряд произведений, что опередили многие психиатрические этюды: "Красный цветок" В. Гаршина, "Черный монах", "Палата номер 6" А. П. Чехова, "Двойник", "Бесы", "Идиот" Ф. Достоевского. Не литература, а галерея портретов Сонди.

Герои перестают быть носителями идей, напротив, индивидуализируются, субординируются от всякой обывательской среды, становятся ходячими клиническими случаями. На сцену выходят демоны, коих долгое время зашторивали от глаз людских, прикрывали иконками, на худой конец, помещали в сказки, где с ними расправлялся герой-антагонист, который нес и расплескивал на окружающих все возможные положительные качества.

Знакомьтесь, Передонов - мучитель русской словесности, демонстративная версия одержимого, маленький сверхчеловек. Его путь в безумие освещен желанием самовозвыситься за счёт котурн не по размеру (должности инспектора) и вредительству, на котором у Передонова растут зубы, а с ними и аппетиты.

Будучи носителем не лучших качеств, товарищ Передонов постепенно разлагается, деструктивная идея освободиться от собственной никчемности, спрятавшись за статусом приводит героя к сумасшествию. Вероятно, параноидальные образы, темные сущности, коты да бараны, составляющие личный инфернальный зоопарк педагога, кажутся гиперболическим бестиарием. Однако, вспомним, Афанасия Афанасьевича Фета, что утратил в пожаре любимую, гоняясь за титулом дворянина, дабы закончить существование с ножницами у горла... Как говорится, с каждого по способностям...

Женоненавистник, распутник, глупец - учитель, чей смысл жизни сводится к наказанию учеников, спонтанным действиям исподтишка и плетению сплетен, инерционно движется к пропасти. Такому герою ни один автор не даст шансов на благополучный финал, ибо есть всего два вида книг:

• Те, что рассказывают как жить надо;
• Те, что рассказывают, как жить не надо,

Собственно, другие образы блекнут на фоне главного беса этого водевиля, даже явившийся херувим (неискушенный гимназист) едва не поддается растлительным действам со стороны недалекой (скорее, очень близкой) леди Гамильтон, и качается в тумане бытия, "как отважный капитан". Остальные герои произведения также страдают близорукостью относительно чужих судеб и, по причине общего попустительства и уроков одновременного глазозакрывания на проблемы, допускают трагедию.

Известно, что человеческая комедия имеет в запасе лишь плоские шутки.

Такое ощущение, что автор в одной книге решил показать всю грязь и пороки людей. Но обо всем по порядку.
Наш главный герой, Передонов Ардальон Борисович, учитель в некоем небольшом провинциальном городке, его главная мечта стать инспектором. И вроде даже как эта мечта осуществима, при условии что он женится на своей якобы сестре Варваре, которая знакома с княгиней. С первых же строк герой вызывает неприязнь: он мелочен, завистлив, подозрителен, у него явно не все в порядке с головой. Кажется, ну должно же быть в нем хотя бы несколько лучиков света. Я в принципе тот человек, который старается в любо видеть хоть что-то хорошее. Но нет, автор предъявляет все самые худшие черты человечества. При чем чем дальше ты читаешь тем все хуже и хуже становится. Вот правда в некоторых моментах хотелось взять палку и выбить дурь из головы Ардальона Борисовича. Это скотское отношение к человеку, который сдал вам квартиру. Пакостить, пачкать стены едой, топтать по ним ногами, ведь мы же все равно съедем, а хозяйка потом пусть делает, что хочет с этим безобразием. Фу, вот просто фу, никогда не пойму таких людей.
А самый главный вопрос, который возник в моей голове, кто, просто кто, допустил этого недалекого садиста до обучения детей. Он их может научить только как травить анекдоты, подозревать всех и вся, издеваться над более слабыми и тихими учениками. Ничему хорошему он не сможет научить, просто потому что в нем самом нет ничего хорошего. Ходить к родителям и жаловаться на детей, чтобы тех пороли, даже если они ничего не натворили, он ведь получает от этого удовольствие. Это явно не самое нормальное поведение для учителя. И ведь родители поверят скорее учителю, чем собственным детям.
По мимо нашего «прекрасного» садиста учителя в книге присутствует еще несколько не приятных персонажей. Варвара – невеста, жена, и вроде как троюродная сестра Ардальона, просто глупая и недалекая сплетница. Ее самая большая цель в жизни выйти замуж за Передонова, причем применяя при этом любые средства, и все. Некто Вершина такая слегка загадочная фигура, которая только и делает, что сталкивает людей лоб в лоб, плетя свои интриги. Сестры Рутиловы, вот вроде, кажется, хорошие милые девушки, но за красивой картинкой скрываются все те же сплетницы и соблазнительницы. Саша Пыльников – этот герой у меня больше под вопросом, не определилась до конца как к нему относиться. С одной стороны такой тихий скромный мальчик, был, но со временем от него начинает нести таким сладковато зловонным душком, испортили его все-таки, просто пока это не очень заметно.
Кажется, что весь город, все общество этого города прогнило. Завесить, блуд, обман, лицемерие, сплетни, даже некоторая ненависть, сумасшествие – вот что царствует на страницах книги, особенно ярко это автор показывает во время маскарада. Но все же есть в книге парочка приятных персонажей, на мой взгляд. Первый - директор школы, да к нему есть вопросы, как он взял в учителя такого человека как Передонов, но все же именно он тот, кто остановил и запретил походы к родителям учеников, когда узнал об этом и узнал чем оборачивается это для мальчиков. Он был тем человеком, который опровергал слухи насчет одного из своих учеников, которые разнес Ардальон Борисович, и пусть даже он потом решил удостовериться что это действительно не правда, но сделал он это максимально деликатно. А второй человек - отец двоих мальчишек учеников, к которому наведался Передонов, чтобы провернуть свою любимое дельце, но получил отпор. Вот действительно есть за что уважать этого человека.
Да в каждом из нас сидит свой маленький бес, своя Недотыкомка, а то и не одна, но только нам решать чем и как подкармливать ее. Передонов свою Недотыкомку кормил завистью, злобой, навязчивыми идеями, сплетнями и жестокостью, финал истории логичен, хотя я думала, что он будет немного другим, но с примерно таким же концом. Поэтому не развращайте своих внутренних бесов, смотрите на мир и окружающих людей позитивнее. А книга хоть и неприятная, но стоит того чтобы на нее обратили внимание.

Недавний выпускник педагогического института попадает по распределению в провинциальный городок России начала XX века, где сталкивается с косностью, узколобостью и прочими прелестями зашоренной жизни. Так можно кратко охарактеризовать начало самостоятельного профессионального пути Федора Сологуба и одновременно описать завязку его второго романа «Мелкий бес», где главный герой Ардальон Борисович Передонов все же уже заступил за границу, отделяющую нормального человека от среднестатистического жителя этого безымянного городка, и страница за страницей сходит с ума. Перед читателем предстанет целая галерея отупевших фриков, среди которых одновременно опасливо и самонадеянно вертится Ардальон Борисыч, жадно ожидая протекции для повышения по службе, которое из предмета гордости рискует превратиться в повод для жестоких насмешек. Одновременно с этим развивается сюжетная линия «заоблачных мещан», гимназиста Саши подростковых лет и сформировавшейся девицы на выданье Людмилы, которые на свой манер стараются найти выход из запотевшего мира условностей и бесцельной хандры. Но вывезет ли хоть кого-то Русь-тройка за пределы территории обрюзгшей Родины, если разруха царит в головах?

Роман Сологуба по сути написан на стыке столетий, поэтому находится в промежуточном положении между литературой Золотого и Серебряного века. История маленького человека, картины провинциальных грехов всегда были традиционными мотивами для российских писателей. Каркас «Мелкого беса» стоит на мертвых душах как в смысле гоголевского наследия, так и в отношении обитателей городка. Но здешний алкатель форменной шинели не жалок и отторгнут обществом, отчего двигается по фазе, как это было принято в прозе прежних лет. Передонов – один из самых видных женихов округи, на которого зарятся не обладатели своеобразных пороков, а все как одна тупые, испитые рожи, чьи тела искусаны блохами. Такая смена тональности связана с упадническими настроениями, царившими во время написания «Мелкого беса», эпоха декаданса брала свое не только в питерских салонах, но и во взглядах писателей на все происходящее в современной им России. Поэтому из атмосферы романа выкачали весь гуманизм и надежду на светлое будущее, оставив тараканью возню и безмозглое существование день за днем. На этом фоне сумасшествие Передонова выглядит особенно жутко, потому что подстегивается поведением людей, которые в другой системе моральных координат должны быть опорой (возлюбленная и лучший друг), но здесь и сейчас жестоко издеваются над главным героем, провоцируя паранойю, сами получая от этого садистское удовольствие.

Неудивительно, что при публикации романа автор получил много язвительных стрел в свой адрес, о которых он и рассказывает в предисловии, кстати, содержащем спойлеры по поводу развязки. Довольно распространенной в России всех времен является позиция, согласно которой рожа крива исключительно у автора, а вот общество всегда наряжено в белое пальто. Обывателям сложно признаться в реальности творящейся фантасмагории, согласиться с тем, что многое у нас дурно, грязно, мерзко. Подобный ход вещей за прошедшие сто лет ничуть не изменился, если почитать хронику провинциальной криминальной России, где по пьяной лавочке муж насмерть забьет жену, студентка отомстит новой девушке бывшего изнасилованием лейкой от душа, а живодерки проводят досуг за издевательскими убийствами животных. Но вопрос «А ты что, не патриот?» услышит только тот, кто ставит под сомнение благополучие страны. Кажется, что сологубовская недотыкомка передается из поколения в поколение, все так же скаля зубы и неся разрушение человеческим душам. Но не только с помощью неведомого существа-соседа белой горячки автор переходит от сурового реализма к модному во времена Серебряного века символизму. Бал-маскарад, ставший кульминацией для романа, смотрится сатанинской мессой, где главная роль отведена персонажам побочной сюжетной линии – Саше и Людмиле.

Старания встать над толпой, отдавшись язычеству с его культом обнаженного тела вместо пресных религиозных холопских норм, а также довольно рискованное заигрывание с половой идентификацией и переодеваниями гимназиста в гейшу, изображенные Сологубом, больше отдают затхлостью и извращенным интересом, чем действительными желаниями что-то в серых буднях изменить. От семейства резвых девчат веет девственницами-самоубийцами, а любые поступки все равно приведут к передоновщине. Ведь не просто так отношения Людмилы и Саши постепенно походят на связь Ардальона и его сожительницы Варвары – Саша со временем позволяет так же колотить девушку и оскорблять ее. Все потому, что любые чувства в условиях, изображенных Сологубом, отупеют и обретут налет грязи и пошлости. Так же как и изысканное развлечение, маскарад, сведется к банальной пьянке и драке. Так что дорогой читатель, если ты живешь в окружении злобных мещан, где на каждом углу лишь своры, склоки и удовольствие от страданий других, скорей бери билет с открытой датой, а то недотыкомка наверняка ищет себе новую жертву.

Этот «Мелкий бес», как-то перекликался у меня с «Кысью» Т.Толстой. Может потому что и там и там эта нудно-примитивная атмосфера. Может потому что и там и здесь главный герой ограниченный, тупой и мелко-злобный. Может потому что там эта Кысь, хваткая и цепкая и тянучая с глазами, как мутный лед весною, а здесь Недотыкомка, хоть она и другая совсем, но такая же непонятная и гаденькая, и прилипчивая.

Главный герой, Передонов Ардальон Борисыч по ходу повествования все тыняется по дворам, все подзуживает на ребятишек, чтоб их секли, как следует, все доносы сочиняет и потихонечку сходит с ума. Люблю, для разнообразия, когда автор сводит своего героя с ума. Но здесь вам не страстная, бойкая Настасья Филипповна, весело и вприпрыжку слетающая с катушек, это не князь Мышкин вязнущий в безумии, как в топком болоте, это такой основательный поход всерьез и надолго. С мрачной угрюмой решимостью.
Порой этого героя жаль, как-то думается, ну пусть бы его дела там уже устроились, может он добрее стал бы. Но Федор Кузьмич тут же показывает что мечты героя идут тоже рука об руку с мелкой злобностью. "Вот, добьюсь, все по струночке заходят. Ишь, избаловались." И сразу прямо в дрожь бросает, как от близкой встречи с каким то диковинным насекомым.

Как она написана? Написана своеобразно. После Моравиа кажется нудновато-тяжелой. Как старая телега с тугим ходом. Но написана прекрасно! Особенно понравились мне мелкие оборотики да парные сочетания слов. К своему огорчению, не догадалась сразу отмечать эти оборотики, но они приводили меня в такой восторг, что вот сиди этот Федор рядом, я бы схватила его за руку и сжала ему до боли пальцы, от радости. В этих вот словосочетаниях, ясно угадывается поэт в Сологубе, и мне было приятно, когда после прочтения беса я глянула биографию и убедилась, что автор скорее был поэт, нежели прозаик.

Мммм... Что еще нужно сказать, в этой вот истории, введена линия двоих, там влюбленность, томление, первые чувства, нежность и милота. Что опять же перекликается у меня с Достоевскими неточками и остальными добренькими хорошенькими людьми. Они там все милуются друг другом, все пальчики целуют, да локтики, краснеют, слезки выкатывают.
Но у Сологуба истории эти, какие-то рванные. Вот сидели за городом на поваленной березке, он целовал ее коленки, тут бац точка и в слудующем предложении они уже в комнатах, хохочут. Такое впечатление, что истории эти автобиографического характера. То ли Феденька в молодые годы что-то подобное переживал, то ли свидетелем был, то ли это его любимые фантазии. Как бы там ни было, а вот такое ощущение осталось у меня.
На самом деле описания эти более живые, чем у Феденьки Достоевского, а порой и забавные и трогательные. И как бы очень от сердца написаны, что ли..

Вещь однозначно понравилась. Впечатление произвела. Она меня даже встряхнула немного, ато уж совсем сползаю в моральное болото. А там эта постоянная тоскливость главного героя как-то действует отталкивающе уж так не хочется быть на него похожей, что готова пару дней не тосковать даже. ХD

Ой и еще, там есть такие прекрасные, такие замечательные описания чего либо аж на разворот, укорачивать рука не поднимается, переносить целиком тоже. Как то вырванное из контекста, боюсь, оно потеряет свое очарование. Там всего два или три таких момента, но я их читала-читала по пяти раз кряду и еще возвращалась и была предельно счастлива.
И последнее, Федор Кузьмич не очень щедро дает своим героям оценки, что есть безусловный плюс. Это раз. И второе - иногда авторская оценка проскальзывает, как тоненькая иголочка и как то чувствуется что личностная авторская планка очень высока. Пожалуй даже выше, чем я себе представляю. Я имею ввиду внутреннюю культуру автора и требовательность к себе, языку и способу выражения тех или иных мыслей.

К слогу самого автора нет вообще никаких претензий - прекрасный, красивый и богатый русский язык, достаточно динамичный сюжет. Но персонажи - мрак и ужас!

Главный герой учитель Ардальон Передонов гнуснейший человек, сплошное воплощение пороков, злобы, бездушности. Он собрал вокруг себя целую компанию подобных людей и читать об их времяпрепровождении, ей Богу, тошно. Вот эпизод одного типичного для этой мерзкой компании вечера:

И так же грязно и мерзко они проживают свою жизнь. А Передонов ведь, на минуточку, педагог в училище для мальчиков! Повсюду сеет он свою грязь, ложь и жестокость. И постепенно сам окончательно сходит с ума. Именно за этим читателю и придется наблюдать, как безнаказанность и попустительство со стороны общества, приведет к непоправимой трагедии.