Лолита

Если это была любовь, то никому ее не пожелаю. Ни себе, ни врагу, ни другу.
Одержимость, болезнь, помешательство. Пытаюсь подобрать подходящее определение, чтобы отогнать мысль о возможности любви быть такой.

А язык, да, фантастический. Только не был он для меня водоворотом. И морем тоже не был.
Это было топкое, тягучее, вязкое болото с еле слышным хлюпаньем неумолимо смыкающееся над головой.
Я тонула в этой книге, задыхалась, делал передышки после нескольких глав.
Это было отвратительно и божественно прекрасно.
Каштановый и мускусный запах кожи Лолиты, псевдокельтическая внешность Гумберта...из этой книги оставляешь себе на память ворох мелочей и подробностей, а не только общие черты сюжета.

Написано в рамках игры "Несказанные речи..."
Это была первая книга с элементами эротики, которую я прочитала :) Наверное, поэтому она мне на тот момент понравилась - в открытую при родителях такие вещи читать не станешь, а почитать хочется. К тому же "Лолита" относится к КЛАССИКЕ, а значит, ее читать мне было позволительно, да и вся эротическая часть произведения написана довольно-таки завуалированно, кое-какие моменты нужно было додумывать самой.
Тему для написания Набоков выбрал интересную, и вместе с тем скандальную. Неудивительно, что этот роман сразу стал очень популярным. Сейчас привередливого читателя скандальностью не удивишь, но в "Лолите" автор совместил ее с прекрасным стилем написания и увекательным сюжетом, поэтому читать ее, несмотря на презрение к главному герою, нисколько не омерзительно.
Спустя много лет я решила освежить воспоминания об этой книге, посмотрев экранизацию 1997 года, и нашла ее достойной первоисточника.

З.Ы. Мне кажется, что Набоков и сам любит нимфеток. Взять хотя бы стихотворение, написанное им до опубликования "Лолиты".

Вот, собственно, и оно.

Лилит

Я умер. Яворы и ставни
горячий теребил Эол
вдоль пыльной улицы.
Я шел,
и фавны шли, и в каждом фавне
я мнил, что Пана узнаю:
"Добро, я, кажется, в раю".

От солнца заслонясь, сверкая
подмышкой рыжею, в дверях
вдруг встала девочка нагая
с речною лилией в кудрях,
стройна, как женщина, и нежно
цвели сосцы - и вспомнил я
весну земного бытия,
когда из-за ольхи прибрежной
я близко-близко видеть мог,
как дочка мельника меньшая
шла из воды, вся золотая,
с бородкой мокрой между ног.

И вот теперь, в том самом фраке,
в котором был вчера убит,
с усмешкой хищною гуляки
я подошел к моей Лилит.
Через плечо зеленым глазом
она взглянула - и на мне
одежды вспыхнули и разом
испепелились.
В глубине
был греческий диван мохнатый,
вино на столике, гранаты,
и в вольной росписи стена.
Двумя холодными перстами
по-детски взяв меня за пламя:
"Сюда",- промолвила она.
Без принужденья, без усилья,
лишь с медленностью озорной,
она раздвинула, как крылья,
свои коленки предо мной.
И обольстителен и весел
был запрокинувшийся лик,
и яростным ударом чресел
я в незабытую проник.
Змея в змее, сосуд в сосуде,
к ней пригнанный, я в ней скользил,
уже восторг в растущем зуде
неописуемый сквозил,-
как вдруг она легко рванулась,
отпрянула и, ноги сжав,
вуаль какую-то подняв,
в нее по бедра завернулась,
и, полон сил, на полпути
к блаженству, я ни с чем остался
и ринулся и зашатался
от ветра странного. "Впусти",-
я крикнул, с ужасом заметя,
что вновь на улице стою
и мерзко блеющие дети
глядят на булаву мою.
"Впусти",- и козлоногий, рыжий
народ все множился. "Впусти же,
иначе я с ума сойду!"
Молчала дверь. И перед всеми
мучительно я пролил семя
и понял вдруг, что я в аду.

С эстетической точки зрения это безусловный шедевр. С этической...
Что ж, давайте разбираться.

Ненадёжный рассказчик

Одним из самых популярных аргументов, используемых для анализа обсуждаемого текста, стал троп ненадёжный рассказчик. Каково его определение?

— герой-повествователь, сообщающий заведомо недостоверную информацию. При этом происходит нарушение негласного договора между автором и читателем, согласно которому события должны описываться достоверно.

Нарушение негласного договора - я прошу обратить внимание на эту формулировку.
До недавнего времени лично я попросту не знала об этом приёме, и это незнание могло помешать мне правильно прочитать текст. Негласность договора означает, что читатель по умолчанию следует его правилам. Поправьте меня, если я не права, но у меня сложилось впечатление, что разница между читателями, которые осознавали во время чтения потенциальную зыбкость этого договора, и теми, кто принимал слова главного героя на веру, заключается не в уровне интеллекта, а в том, какое информационное поле их окружает - филологи-интеллектуалы, которые могут рассказать о причудах модернистского текста/ блогеры, относительно недавно сами прочитавшие про различные тропы, или, как и происходит в большинстве случаев, неискушённая обывательская публика, которой неоткуда услышать о том, что негласный договор, который всегда ею прилежно соблюдался, оказывается, может быть нарушен в одностороннем порядке (злостным автором).
В школе о таком не рассказывают. В универе не все учатся на журналистов и филологов. Откуда обычному читателю знать об этом приёме, если информация о нём не попалась ему просто случайно? Откуда?..
Повторюсь: по умолчанию читатель опирается на то, что негласный договор не будет нарушаться.
Конечно, если заранее знать о возможности подобного нарушения, то вполне можно обратить внимание на несостыковки - на то, как Гумберт путается в показаниях и противоречит сам себе, например. Но в реальности люди постоянно противоречат сами себе, даже если не пытаются никого обмануть - банально из-за того, что их подводит память и/или они подвержены определённым когнитивным искажениям. Что мешало автору придать гумбертовским воспоминаниям противоречивость именно по этим, столь же обоснованным причинам?

То есть единственное, что мне как читателю может помочь осознать, что автор играет со мной и прячет своё собственное мнение, это ни на чём не основанная презумпция о его однозначно негативном отношении к педофилии.

Здесь мы подходим к другому, более сложному аргументу.

Смерть автора

В 1967 году в свет вышел знаковый текст французского философа и литературного критика Ролана Барта, который обозначил важный тезис структурализма: смысл текста определяется не намерением автора, а интерпретацией читателя. Как только текст опубликован, он перестаёт принадлежать автору (не в юридическом, а исключительно дискурсивном смысле).
Забавный парадокс заключается в том, что Ролан Барт, выдвинувший идею смерти автора, умер как автор для своей идеи, поэтому каждый интерпретирует её по-своему.

Я понимаю её в том смысле, что вне зависимости от сознательной авторской интенции текст будет интерпретирован в первую очередь так, как того хочет читатель, потому что именно читатель находится в самом конце процесса передачи информации, конечной целью которого является восприятие реципиентом некоего месседжа.

Это буквально значит, что мнение Набокова о педофилии не имеет никакого значения. Он мог резко осуждать её, оправдывать или частично оправдывать. Это не имеет никакого значения. Он создал текст, который вне зависимости от его желаний будет определённым образом воздействовать на читателя. И отсюда вытекает главный вопрос: насколько такое воздействие безобидно?

Концепция смерти автора говорит нам, что в романе можно увидеть всё что угодно. Всё что пожелает душа среднестатистического читателя. Я понимаю, что читатель «Лолиты» - это не какая-то гомогенная однородная сущность, это отдельные и очень непохожие друг на друга люди, различающиеся массой свойств и характеристик - да хотя бы пресловутым наличием или отсутствием того самого филологического бэкграунда, но вопрос о среднестатистическом варианте восприятия имеет смысл, потому что если среднестатистический вариант восприятия вообще существует и при этом является вредным/неэтичным, набоковский текст тоже автоматически становится вредным и неэтичным.

Владимир Владимирович кажется одним из тех писателей, которым претила мысль о том, что выбор определённой темы автоматически налагает на автора какую-то ответственность. В эссе, опубликованном к 50-летию «Лолиты», он говорит, что

he is not "a writer of didactic fiction", that "Lolita has no moral in tow." For Nabokov " fiction exists only insofar as it affords me what I... bluntly call aesthetic bliss"

Ему это, как модернисту, скорее всего казалось досадным ограничением. И эти идеи будут впоследствии развиты постмодернистами.

Это то, о чём пишет Cкотт Эспозито в эссе о Дэвиде Фостере Уоллесе:

«Авторов можно разбить на два лагеря: те, кто представляет свои произведения как средство коммуникации, и те, кто в основном видит в них средство самовыражения»

Исходя из этого определения, Набоков точно относится ко второй категории.
То есть представители первого лагеря (к которому Скотт относит Уоллеса) на самом деле не верят в смерть автора, потому что если бы верили, творчество для них не могло быть средством коммуникации.
Либо автор жив и что-то хочет сказать, либо автор мёртв и в таком случае настоящая коммуникация между ним и читателем невозможна. Набоков вряд ли хотел «Лолитой» прям что-то сказать, там вряд ли есть месседж, потому что Владимир Владимирович прямой последователь Пруста.
А наша уверенность в том, что он не мог не хотеть что-то сказать, скорее всего, продиктована представлением об ответственности, лежащей на авторе.

Но Набоков мог искренне заблуждаться на этот счёт.
Он мог просто реально думать, что можно оставаться, так сказать, над схваткой и вообще не транслировать никаких месседжей.
Это напоминает мне старое заблуждение насчёт политических выборов:

В реальности нет опции не голосовать. Либо вы идёте на участок и отдаёте свой голос, либо остаётесь дома и молчаливо удваиваете стоимость голоса за самого популярного кандидата (вольный перевод цитаты выше).
В реальности либо ты пишешь роман от лица педофила и более-менее явно осуждаешь его поведение, либо делаешь вид, что не даёшь никакой оценки его действиям, и в таком случае несёшь ответственность за те смыслы, которые люди самостоятельно там вычитают.
Второе звучит как ограничение, не так ли? Как неприятная необходимость подстраиваться под низменные и совсем не элитарные вкусы толпы. Вот таким вот желанием пренебречь «мещанскими» взглядами, которые ограничивают Истинного Художника, Набоков и руководствовался, имхо.
Если люди искренне верят в роланобартовскую смерть автора, они должны позволить читателю увидеть в «Лолите» романтическую историю любви. Если текст можно трактовать как угодно, то и так тоже можно.

Здесь я должна сделать важное признание.
Я феминистка.
Я глубоко убеждена в том, что мы живём в патриархате. А патриархат в свою очередь - это культурная система, в которой мужчина считается человеком, а женщина... недочеловеком.
Как и любой культурный код, эта система поддаётся философскому и антропологическому анализу. И этот анализ говорит нам, что ценность женщины определяется её внешностью в большей степени, чем её внутренним миром. В этой системе существуют гендерные роли - то, как по мнению системы необходимо себя вести женщинам и мужчинам. Мужчинам отдаётся главенствующая роль, женщинам же предлагается быть красивыми и заниматься домашним очагом. Молчаливыми, покорными, услаждающими мужской взор.

Вспомним цитату из романа «Бедные-несчастные» Аластора Грея:

Ты думаешь, что вот-вот завладеешь тем, о чем безнадежно мечтали
поколения мужчин: душой невинного, доверчивого, беспомощного ребенка в роскошном теле очаровательной женщины.

Вспомним интервью Роберта Смита, лидера группы The Cure:

Интервьюер: Что у вас за склонность к «по-дурацки великолепным» девушкам?
Роберт Смит: А, иногда у меня в голове появляется странная выдуманная девушка, собирательный образ, когда я пытаюсь найти слова, чтобы восхвалить женственность. Он сочетает в себе черты Мэрлин Монро, Одри Хепберн и Бетти Буп.
Интервьюер: Должна ли там быть немота?
Роберт Смит: Наивность. Доверчивость, я думаю. И невинность, которая на самом деле невинностью не является, потому что в конце они всегда находят свою собственную дорогу.

Невинность, которая на самом деле невинностью не является. Ничего не напоминает?
Патриархальное общество видит идеал женщины как молодой наивной особы. Об этом даже есть очень хорошее видеоэссе:

Моложе - лучше. Наивнее - лучше. Кто подходит лучше, чем ребёнок?
Вот вам мой невероятно смелый хоттейк: педофилия - это не болезнь. Это влечение к конвенционально принятым обществом признакам идеальной женщины, где желаемые характеристики оной выкручены на максимум. Это просто доведение сформулированной выше формулы до логического конца с целью интенсификации ощущений.

Так как же воспримет среднестатистический читатель «Лолиту»?

Начала читать с ожиданием мерзких подробностей совращения взрослым мужчиной маленькой девочки.
Меня, конечно же, встретил красивый язык, до этого у Набокова читала "Защиту Лужина", в "Лолите", мне кажется, стиль еще более филигранный стал. И читать такое лучше глазами, попробовала слушать аудиокнигу, как-то не то.
В книге есть юмор, вот этого не ожидала увидеть.
Прочитала треть, ничего противного нет, а я думала что вся книга, от и до, про отношения двух людей. Читаю, читаю, и вдруг тут деталька, там деталька, тут список. И я задумалась - это же не случайно, так надо. А для чего надо? Начала смотреть дополнительные материалы, приобрела книгу Карл Рэй Проффер - Ключи к «Лолите» , зря начала ее читать в процессе чтения основной книги, проспойлерила себе почти всю книгу на первых же страницах, но зато стала еще внимательнее читать.
Случайный мальчишка через несколько глав становится совсем не случайным, собака пробегающая мимо дальше станет пробегать не в том месте и так далее.
Мне понравилась игра Фаулза с читателем в книге "Женщина французского лейтенанта", а оказалось что Набоков так тоже умел и делал это еще до Фаулза.
Очень сильно раздражали французские слова и предложения. Но так, видимо, тоже было надо, и моя реакция была правильной, потому что Лолита даже говорила Гумберту, чтобы он перестал говорить на французском, это раздражает людей (не смогла найти цитату).
Любви в книге я не увидела. Рассуждения Гумберта мне показались более-менее правдоподобными, кроме некоторых моментов.
Сцена, которой почти закончилась книга, мне не понравилась, особенно диалог.

Слушала в аудиоверсии на скорости х2, потому что уже с первых глав я поняла: долго я эту звенящую пошлость не вынесу чисто физически.

Наверное, это не лучшее знакомство с автором. Да даже читая записки от первого лица, ты осознаешь, что это было написано низкосортным графоманом без вкуса, каким и представляется Гумберт Гумберт. Другое дело, почему я должен это читать и терпеть? Читая те же Цветы для Элдернона ты тоже сталкиваешься со стилем рассказчика, но там это интересно подано, неуклюжего героя ждёт развитие. Гумберт Гумберт же мало того, что не интересен,  так ещё и не меняется на протяжении книги, кажется каким-то обиженкой на мир, который оправдывает себя тем, что винит других. Он, в его записях, красавец,  остальные - уроды, мешаюшее его д'артаньянским планам.

Я осознаю, что тут показаны ужасные последствия неудачных первых отношений, где, в самом деле, виноваты родители. Если бы не их гиперопека, ничего бы не случилось. Хотя, опять же, зная, какой ненадежный рассказчик тут перед нами, вот не факт, что все так и произошло. Возможно, опять же, обижка винит всех, кроме себя.

Читается скорее на "отвяжись". Не лучшее знакомство с творчеством Набокова из-за стиля, все ещё не понимаю, почему это произведение гениальная классика, но такой вопрос у меня ко многим произведениям двадцатого века.

Представьте себе такую картину…

В один прекрасный (а может и не такой уж прекрасный) день сел Владимир Набоков в кресло, закурил трубку и задумался: “Я уже несколько первоклассных романов написал: “Защита Лужина”, “Приглашение на казнь”, “Дар”. Чем не бестселлеры? А слава и деньги все не идут. Чего бы мне такого написать, чтоб весь мир взбудоражить? Что-то такое, что никого бы не оставило равнодушным, а меня в тени. То что вызвало бы множество противоречий, совершило фурор. А как насчет истории о сорокалетнем сластолюбце и его страсти к девочке-подростку - нимфетке. Да, да, развратник и нимфетка! Это идея!” Набоков бросил трубку, вскочил на ноги и побежал делать первые наброски своего романа, которому дал назвние “Лолита”.

И он оказался прав! Это роман взволновал весь мир своей запретной темой. Набоков такого понаписал, что и сам изначально испугался своего творения. Но у него хватило духу преподнести это публике и он даже не укрылся под псевдонимом. Резонанс, сенсация, слава и деньги! Все чего желал - исполнилось. А мы тут бьемся и разгадываем, что же такое “Лолита”? Для чего автор ее создал? И в чем ее смысл? Это будет непрекаращающимся спором еще долгие и долгие годы. Кто-то будет искать в этом романе поучительную мораль, кто-то любовную историю, а кто-то эротическую разрядку. Одни назовут эту книгу - трагедией, другие - комедией, а кто-то - искусством. И каждый найдет то, чего искал и будет этим удовлетворен.

Хотел ли Набоков прославится за счет своего романа, заработать много денег и показать свое мастерство? Ответ так и ушел в могилу вместе с автором. Но для меня он однозначен: “Да!” Именно этого и добивался автор. Это такой хитрый прием: кинуть компрометирующую книгу в толпу, дать людям тему для обсуждения, зажечь в них споры, а самому, тихо стоя в стороне, наблюдать за происходящим и с удовольствием потирать руки, зная, что приманка проглочена. Своей книгой, Набоков кинул всем вызов, дал начало спорам которые никогда не окончатся.

А какую тему можно поднять, чтобы она была притчей во языцех? Как можно заставить общество о себе заговорить? Правильно, только выдав публике то, что может всех взбудоражить! Сексуальное порабощение 12-летней девочки 40-летним извращенцем-педофилом никого не оставит равнодушным. Особенно если это будет написано от лица самого растлителя, в виде исповеди раскаявшегося грешника. Напиши Набоков о запретной любви зрелого мужчины и совершеннолетней девушки, и используя весь дар своего языка, это бы не вызвало такого резонанса, как вызвала и будет вызывать “Лолита”. Другие романы Набокова, пусть и не хуже, а может быть даже и лучше “Лолиты” этому наглядный пример. Ведь, все знают Набокова именно по “Лолите”, многие начинают знакомство с его произведениями с “Лолиты”, и из-за “Лолиты”. Владимир Набоков открыл себе дверь к славе и деньгам ключом “Лолиты”. Поэтому, я считаю, что Лолита - это не история о романтической любви, не трагедия или комедия. Лолита - это путь к славе, причем непогрешимый путь.

Еще одну заметку хочу написать для тех, кто утверждает, что Лолита - это не порнография. Читатель, вы правы, “Лолита” - это не порнография, “Лолита” - это тонкая эторика с признаками порнографии. В книге вы не встретите низкого и грубого изображения секса. Но это не значит, что его там нет. Все будет подано вам под вуалью приличия, с подлинной артистичностью, и не нарушая пристойности. Вот что написал один англоязычный читатель в своем отзыве об этой книге: “Мои щеки все еще горели, мои нервные окончания все еще покалывали, я испытал «трепет восторга», я чувствовал себя так, как будто только что занимался сексом с книгой.” Только у него ли эта книга всколыхнула такие чувства?

Кто-то может сказать, что это шедевр, искусство, и что я не понимаю всех тонкостей этой книги. Но я считаю, что лучше бы жена Набокова не спасла эту рукопись от огня, и сгорела бы она ярким пламенем. А Набокова мы знали бы по его другим произведениям. А может и не знали бы...

Я взялась за "Лолиту" скорее из интереса - посмотреть, о чём это люди так спорят. Как и все, я примерно представляла, что там происходит и из-за чего же, собственно, среди читателей этого произведения нет согласия. Но казалось, что темой педофилии меня не испугать, да и "для общего развития" без "Лолиты" никак не обойтись.

Ожидания у меня изначально были не слишком высокие. Тем интереснее было следить за тем, с какой невероятной скоростью менялось моё мнение.

Да, здесь было и восхищение стилем и языком Набокова, потому что не восхищаться ими невозможно, и настороженность по отношению к Гумберту, и шок от поведения самой Лолиты, которая оказалась вовсе не такой простой и наивной, и скука во время путешествия, и, наконец, грусть последней встречи. В результате мне потребовалось очень много времени просто чтобы понять, понравилось мне то, что я только что прочитала, или нет.

И всё-таки "нет" перевесило. Как бы красиво ни писал Набоков и как бы ни оправдывал своего героя травмой детства, в роль Гумберта я вживаться просто не хочу. Мне незачем чувствовать себя этим средних лет любителем нимфеток, поэтому проникнуться его внутренним миром я при всём желании не смогла. Я ещё могла бы понять любовь, но её здесь даже близко нет.

Сама Лолита, конечно, тоже не милая маленькая девочка, она и рада использовать на Гумберте некие женские чары, которые только начали в ней просыпаться. Но она просто маленькая коза, исследующая свои новые возможности, поэтому такого этого неприятия не вызвала.

Итог - книга мне не понравилась. Не потому, что она плохая, а потому, что не моя. Я так и не смогла заставить себя переживать героям, которые мне настолько несимпатичны. Тем не менее, сам язык Набокова произвёл великолепное впечатление, так что я обязательно прочту у него что-нибудь ещё. И начну с "Защиты Лужина", которая уже давно ждёт своей очереди.

Слог слогом , язык языком , а читать это было не очень-то приятно . Вы скажете , там нет эротики , там нет порнографии , там нет ничего постыдного ,это любовь , бла-бла-бла... Но для меня, к сожалению, в какой -то момент это было учебным пособием для педофилов . КОгда я читала , что Гумерт сидел на скамейке около детских площадок и смотрел на маленьких девочек ( нимфеток) , играющих там , моему возмущению не было предела . Да я после этого буду с подозрением смотреть на любого человека мужского пола , подходящего близко к детской площадке .

Многие обвиняют Лолиту в том , то она видите ли совратила Гумберта , сама строила ему глазки , кидалась на шею . Верно , было такое . Кто из нас в детстве не влюблялся в учителя по математике в школе или в какого-то другого взрослого .Но , слава Богу , дальше детской влюбленности это не заходило . А Гумберт вместо того , чтобы образумить , осадить ее и , будучи мягко говоря , падким на маленьких девочек , просто воспользовался этим , используя конфликт Долли с матерью в своих мерзких целях .....

Извините , если слишком резко , у меня у самой растет дочь , и я просто не могу воспринимать эту книгу по другому ....

Отвратительно, на самом деле. Отвратительно и ужасно. Такая многостраничная книга, посвященная просто напросто угнетению. Угнетению физическому, психологическому, моральному. Никакого сочувствия, никакого понимания, никакой жалости к той же Лолите - но общий осадок - как от чего-то протухшего в холодильнике. И каждый раз как вылитой водой на голову - возраст Лолиты. Что самое ужасное - оно ведь так действительно есть.
Мне было не интересно, просто дочитывала.
На самом же деле, я даже рада, что не стала читать Набокова в школьно-университетские годы, иначе мое воспетое школой отвращение к русской классике пошатнулось бы еще больше.

В рамках флешмоба "Дайте две" из виш-листа deeplook