31 июня. Дженни Вильерс

Начну с актуального: специальный корреспондент «Ъ» Андрей Колесников в статье о вручении государственных наград «Ода наградости» (Газета "Коммерсантъ" №88 от 24.05.2019) иронизировал над выражением «я служу в театре»:

Традиция. Государевы люди. Но в повести «Дженни Вильерс» есть иной, более символичный ответ на вопрос, что значит «служить в театре». Ответ простой и очевидный, хотя его и трудно выразить словами. Пристли, например, понадобилась целая история, с загадочной комнатой, таинственными явлениями, путешествием во времени и неожиданным прозрением главного героя...

Знаменитый театральный режиссер и драматург Мартин Чиверел ставит в провинциальном театре спектакль по собственной пьесе «Стеклянная дверь». Постановка должна стать последней в театральной карьере пятидесятилетнего Мартина, потому что он твердо решил уйти из театра, «который все равно умирает». Режиссер устал и не верит в «прогресс» искусства, он чувствует, что Театр «долго не просуществует, прежнее волшебство потеряло силу». Однако одно фантастическое событие заставляет Мартина изменить свое мнение...

Магия театра в театральной повести «Дженни Вильерс» трактуется дословно: волшебство происходит на самом деле. И не только в переносном смысле - на сцене, когда гаснет свет и поднимается занавес. Волшебство везде: в гримерках и подсобных помещениях, за кулисами и в репетиционном зале, в складских помещениях и осветительных ложах. Театр и есть волшебство.
Я не уверена, что Пристли прав, когда убеждает читателя, что Театр (с большой буквы) – важнее всего, в частности, важнее Дженни Вильерс и того, что с ней случилось (а речь идет о человеческой жизни, даже не об одной, о трех человеческих жизнях). И что Театр никогда не умрет, потому что «он живет — живет по-настоящему, не просто существует, но живет, как живет человечество». Такое сравнение означает лишь, что у Театра, как и у человечества, есть начало. Будет и конец. Но меня восхищает любовь автора к Театру и готовность служить ему, что бы это ни значило. «И пусть мы выглядим глупо, дорогая, мы все же служим божественной тайне».

Время перечитов продолжается, очень уж много за мою эпоху безвременья набралось отличных вещей, которыми хотелось бы насладиться повторно и сознательно. Вот, наконец, дошла очередь и до Пристли, больше я у этого классика относительно современной английской литературы ничего не читал, но говорят, что среди его довольно серьёзных произведений это единственная фантастика. И какая, рагалечки! Какая же это лепота!

На самом деле фантастикой "31 июня" можно назвать очень условно. Это, скорее, сказочная фантасмагория, умилительная сатира, комфортная и добродушная. О любви и магии, о путешествиях во времени и дихотомии фантазии, о том, куда приводят мечты и куда мы докатились, а также о том, что во все времена люди остаются одинаковыми и не прочь повыпендриваться.
Собственно, любовная линия во всей этой истории – самый фантастический элемент. Ибо что ещё, кроме неумолимого сказочного детерминизма, могло заставить влюбиться таких непохожих людей из разных эпох, несовместимых культурных контекстов и, более того, считающих друг друга плодом воображения? На этом фоне могли бы померкнуть любые волшебные фокусы и превращения, однако состязание двух соперничающих, мне кажется, скорее, от скуки, нежели из практического интереса колдунов быстро начинает командовать парадом. Не то чтоб они сильно мешали влюблённой парочке и не то чтоб сильно помогали. Это с какой стороны посмотреть. Зато их магическая путаница вносит нотку максимально истерического фарса в и без того забористую атмосферу абсурда и безумия. В этом плане зачарованный шкаф ничуть не хуже пневматических дрелей. Напротив, они прекрасно дополняют друг друга.

Похождения современного человека в средневековье – тема нам уже привычная. Похождения средневекового человека в наши дни – уже интересней. Через призму восприятия принцессы артуровских времён Пристли частично и выписывает сатиру на слегка сбрендившую Англию 20 века: бессмысленность и беспощадность технического прогресса и индустрии развлечений, превращающих жизнь в какой-то бред. Однако выглядит это всё мягко, умильно и дико уморительно, так что читаешь и попискиваешь от кайфа. Хотя средневековье получилось не менее шикарное – та самая плюшевая реальность, в которой не случится ничего плохого, и когда ты это понимаешь, перестаёшь волноваться и просто получаешь удовольствие. А уж когда миры начинают параллелиться, то это отдельный повод для веселья: века словно отражаются друг в друге не только в плане мемов, но и в плане людей. Одни персонажи словно бы обретают своих клонов в другом времени, а другие скачут по эпохам и чувствуют себя вполне комфортно. Такие нигде не пропадут и везде выкрутятся. А есть и такие, которым вообще всё равно, где жить. Да, буфетчица Куини в процессе своих злоключений явно познала дзен.

Замечательная, очень короткая, немного сказочная, немного стёбная, очень смешная и добрая повесть. И нет ничего удивительного, что в конце всё будет хорошо и окажется, что здесь нет ни одного по-настоящему отрицательного персонажа. Все они по-своему милые. Как нет и плохих времён. Да, бывают корявые и нелепые, но, несмотря на очевидные авторские подколки, все времена хорошие. Каждое по-своему.
Теперь надо посмотреть экранизацию. А по ссылочке ниже я дал свой вариант мультяшного каста.

Мартин Чиверел - старый режиссер и автор пьес, разочаровавшись в профессии, да, похоже и в жизни, принимает решение оставить дело всей своей жизни - театр. Находясь не в лучшем состоянии душевном и физическом, он по совету доктора принимает успокоительные таблетки, но по ошибке делает это дважды, благодаря чему оказывается на грани жизни и смерти и получает возможность видеть призраков, живущих в театре.

Главная потусторонняя героиня - призрак прекрасной юной актрисы Дженни, почившей непозволительно рано от несчастной любви.

Мартин наблюдает, разыгрываемые перед ним, важнейшие, судьбоносные сцены из жизни Дженни. Ему открыты все тайны. Перед его взором проносится всё, что Дженни любила, и то, что её сгубило. Поначалу просто удовлетворяя любопытство, наш герой постепенно проникается огромной симпатией к Дженни, переживает за нее и страдает от того, что не может помочь ей, спасти её.

В конечном итоге, увидев все обстоятельства смерти Дженни, и её душу, оставшуюся в театре и жаждущую играть, Мартин понимает, что для него, как и для Дженни, театр - это и есть жизнь. Если ты принадлежишь театру, то это навсегда. Можно уйти из театра, но театр остаётся в твоём пульсе. И даже после физической смерти необходимо оставаться здесь.

Окончательно придя в себя после кошмарного забытья, мистер Чиверел с новой энергией и неудержимым желанием принимается за работу, раз и навсегда решив для себя вопрос о смысле собственной жизни.

Не знаю, что рассказать об этом произведении. Мне совсем не понравилось, абсолютно никакая вещь.

Сюжет? Честно говоря, не заметила. Принцесса из одного мира и некий Сэм из мира нашего с помощью волшебного зеркала увидели друг друга и немедленно прониклись нежными чувствами.
Два соперничающих волшебника взялись за это дело. Один пытается помочь влюбленным быть вместе, другой вместе с подельницей всячески препятствует этому. Пока один тащит Сэма в волшебный мир на встречу с принцессой, другой отправляет принцессу в наш мир, подальше от Сэма.
Так и получается, что вся эта дикая компания (постепенно обрастающая все новыми персонажами) без конца носится из одного мира в другой, словно собака, гоняющаяся за своим хвостом.

Видно, что это должно быть что-то типа пародии. Юмор должен быть. Но я чуть не умерла от скуки.
Книжечка небольшая, но я мусолила её три или четыре дня. Два раза засыпала над книгой (обычно я этим не страдаю, усыпить меня под силу считанным единицам книг). Последние три десятка страниц я уже не могла дождаться конца этой бессмысленной катавасии. Мне казалось, что персонажи в погоне друг за другом совершили уже сотню переходов из одного мира в другой, и что пресловутое 31 июня не то длится тысячу лет, не то повторяется снова и снова, как день сурка.

Когда дело уже шло к свадьбе, но её расстроили, и всё пошло на новый виток, мне захотелось забиться в угол и зарыдать. Это то чувство, - бессильная злость и отчаяние - когда уже предвкушаешь конец длительных мучений, но какое-то новое обстоятельство опять не позволяет тебе лечь и сдохнуть уже.

Не помню, когда я последний раз так радовалась завершению книги. Это было совсем не смешно и даже не забавно. Смысла, достойного упоминания, я тоже не нашла. Зачем это было написано, и зачем я это прочитала - для меня осталось загадкой.
Конечно, найдутся люди, которым это своеобразное произведение придётся по душе. Но я никому не возьмусь его советовать.

Сюжет романа закручивается вокруг сладкой парочки. Сэм и Мелисента полюбили друг друга с первого взгляда. Вот только она принцесса, живущая во времена короля Артура, а он простой сотрудник лондонского рекламного агентства, основанного много веков спустя. Вопреки логике их встреча стала вполне возможной, но чтобы быть вместе, героям нужно преодолеть немало трудностей. Причем с перемещениями во времени и пространстве особых проблем нет. Молодыми людьми, а в придачу и другими жителями двух миров, манипулируют два родственника-волшебника.
Т.е. сюжет-то сам по себе интересен! Так в чем же дело? Почему через двести с небольшим страниц я продиралась несколько дней, то и дело откладывая книгу и переключаясь на что-то другое? Вероятнее всего, причина в спешке: герои мечутся и снуют туда-сюда, король гневается, карлик прошмыгивает и исчезает, коллеги Сэма и его знакомые из "Вороного коня" оказываются там, где им быть совершенно не положено... Наверное, это должно создавать комический эффект, но смешного на деле мало.
Такое чувство, что я смотрю фильм на быстрой перемотке, с редкими паузами. Сюжет понятен, но вникнуть как следует в нюансы времени нет.

"при чтении Пристли он раздраженно моргал глазами, успевая пропускать не понравившиеся фразы и чуждые образы. В случае с "31 июня" на протяжении всего чтения он просидел с закрытыми глазами. Почему? Да 31 июня ждет!"

Джон Бойнтон Пристли сроду не претендовал на вечность и не лез в классические авторы. Этот очень веселый человек писал замечательные тонкостебные пьесы, рассказы, повести. Если воспринимать "31 июня" как детскую книгу или дополнение к глупому мюзиклу, то, само собой естественно, лучше и не тратить время. Впрочем, советский фильм имеет лишь дурацкую форму, но с литературной основой их объединяют лишь куски сюжета. И, если недетский юмор, непроизвольно перешагнул на экран, то сие не касается текста, предназначенного для дураков, долдонов и лицемеров.

Читательская аудитория "31 июня" ограничена плюс ко всему еще и возрастом. Книга в СССР появилась слишком поздно, она послужила спасением для кого-то, являясь связующим звеном между детским и взрослым, между СССР и перестроечными тысячетомниками. Много ли их могло быть, настоящих читателей Пристли, кто успел оценить тонкое изящество его пьес и рассказов в сборнике 85-го года и не утонуть в последующей запрещенной и эротической литературе. Тем не менее, пьесы Пристли с успехом экранизированы и идут на театральных сценах России. Проза же в общем является несколько иной материей, поэтому существует для избранных.

Хорошенькое дельце!
Живёт себе один горе-художник Сэм в Лондоне 60-х годов, растрачивает талант в рекламном агентстве, никого не трогает. И тут в приливе вдохновения он видит сказочный женский образ, который запечатлевает на бумаге для очередной рекламной компании чулков. Но то было не простое вдохновение! То на него смотрела в волшебное зеркало из эпохи короля Артура принцесса Мелисанта. Зеркало ей одолжил один знакомый волшебник Мальгрим, чтобы она там увидела своего суженого. Принцесса, не будь дурой, посылает к Сэму сквозь временной портал гонцов, чтобы взяли и привели. В этом ей помогает её волшебник. Однако времена короля Артура - это не хухры-мухры. Волшебников тогда было, как сейчас юристов, и в гонку за счастье принцессы (а точнее за счастье обладать некоей золотой брошью, которую принцесса посулила отличившемуся волшебнику) включается дядя Мальгрима Марлаграм. Между двумя магами разворачивается нешуточная конкуренция. Они снуют туда-сюда между мирами, похищают людей, сбивают с толку сотрудников рекламного агентства и местных жителей, и периодически ставят друг другу символические подножки, стремясь показать свою магическую силу.

Будет в книжке и рыцарский турнир, главный приз которого - рука принцессы, и красный великан, снимающий у самого себя голову, и огнедышащий дракон, надиктовывающий деловое письмо секретарше, и гусиная печёнка, и телевизионное ток-шоу для домохозяек, и "жили они долго и счастливо" в самом конце.

Весьма приятная лёгкая книжка на один вечер, после которой имя Джона Пристли уже не кажется таким чопорно-английским, и в картографии английских писателей изымается из сектора Джейн Остин и сестёр Бронте и помещается чуть ближе к Ффорде и Гейману.

Разве не применима эта цитата почти 80-летней давности к современному состоянию театра?
Разве не задаёмся мы вопросом о его угасании?
Разве в глубине сознания не считаем мы театр давным-давно устаревшим?

Именно такие вопросы и стоят в экспозиции повести, где драматург уж потерял веру не просто в сам театр и дело своей жизни, но и в цель самой своей жизни. Завершающей точкой его драматургии станет уже готовящаяся к постановке пьеса "Стеклянная дверь". Пристли хоть и не раскрывает её сюжет, но уже в самом названии заложена мысль о невидимой, но непреодолимой преграде, что стала в душе 50-летнего Чиверела ко всему, что было дорого ранее. Потому и понятно отторжение актёрами его пьесы. Потому и понятно неприятие её финала.

Современные авторы, несомненно, и остановились бы на этом, ведь логическим продолжением стал бы сюжет о полной деградации личности, о её уходе в мир своих фантазий, что, естественно закончилось бы "Палатой №6", а может и кровавой резнёй в духе нынешних однотипных ужастиков. Но Пристли не такой пессимист и разработка уводит первоначальный пессимистический минор "через тернии к звёздам"
Не может такое очищение души произойти без сил потусторонних.
Не может такое очищение души произойти без теней прошлого.
Не может такое очищение души произойти без яркой и чистой души призрака Умершей столетие назад на взлёте молодой актрисы Дженни Вильерс.
Именно она, протянув руку стареющему драматургу, и даёт энергию жизни.
Именно она вселяет в пессимиста веру в будущее.
Именно она утверждает незыблемость театра.
Финал, конечно, хоть и предсказуем, но читатель должен сам до него добраться. А потому я здесь, конечно, умолкаю, предоставив слово самому Пристли:

P.S. Ну, как же тут не вспомнить шекспировское:

В моём образовании есть один существенный пробел – советское кино. Я не смотрела "Иронию судьбу" и "Москва слезам не верит", а фильм "31 июня" посмотрела только этим летом. Поэтому, конечно, на меня он произвёл совсем другое впечатление, нежели на советских людей, не искушенных высококачественной графикой и музыкой. Но даже если не брать в расчёт очевидные вещи, связанные со временем создания фильма, а говорить только о сюжете, то мне он показался достаточно скомканным и суматошным. Что, впрочем, совсем не удивительно, ведь и повесть, по которой этот фильм был снят, абсолютно такая же.

Я, конечно, не писатель, но каждому из нас в определённые моменты жизни приходится писать – будь то сочинения в школе, диссертации в университете или рецензии на LL. И вот благодаря этому я знаю свою особенность: я совершенно не умею лить воду. Всё, что выходит из-под моего пера обычно очень сухо и очень по существу. И это, по-моему, как раз то, чем не должен страдать писатель. Книгу, в которой нет описаний и мало подробностей, а только голые действия, читатель любить не будет. Вот, наверное, главная причина, по которой книга "31 июня" Джона Бойтона Пристли не особо известна и любима. Ну разве ж можно за 192 страницы рассказать красивую сказочную историю любви? За 192 страницы можно рассказать какую-нибудь историю для восьмилеток или короткую повесть, не насыщенную большим количеством событий и персонажей. Для этой сказки этого мало.

В ней речь пойдёт о молодом рекламщике из Лондона и принцессе Перагора, сказочного, давно исчезнувшего королевства. Сэм и Мелисента влюбились друг в друга с первого взгляда в волшебное зеркало и теперь пытаются встретиться, преодолев пространство, время, а также козни волшебников. Ну, вы знаете, наверное. В фильме основная канва такая же. Герои так же мотаются из одного мира в другой, отчего должны создаваться комичные ситуации. Но... Это забавно, да. Но не смешно. Юмор самый мой нелюбимый, когда автор пытается шутить о прогрессе, от которого он безнадёжно отстал. Столкновение прошлого и настоящего может быть смешным, вспомните того же "Ивана Васильевича", но тут это как-то топорно и напыщенно. Мол, гляньте, какой я крутой.

А ещё автор куда-то торопится, что и читателю приходится торопиться, и нет времени посмеяться над шуткой, запомнить героев или проникнуться моментом. Повесть очень поверхностная, автор пробежался галопом по своему, в общем-то неплохому, сюжету. Не уделил внимания ни предыстории, ни мотивации персонажей: почему герои так сразу влюбились? Зачем волшебникам брошь Мерлина? В этом плане фильм удачнее. А ещё в нём песни хорошее. Я прочитала, что Пристли в основном автор пьес, что в целом объясняет, почему книга такая. В пьесах не принято писать о чувствах – только разговоры и действия. Так что если существуют стихотворения в прозе, это – пьеса в прозе.

А лично я предпочитаю пьесы смотреть, а не читать.