Рецензия на книгу
Дженни Вильерс
Джон Бойнтон Пристли
Unikko25 мая 2019 г.#ялюблютеатр
Начну с актуального: специальный корреспондент «Ъ» Андрей Колесников в статье о вручении государственных наград «Ода наградости» (Газета "Коммерсантъ" №88 от 24.05.2019) иронизировал над выражением «я служу в театре»:
Я все-таки не до конца понимал. Почему актеры, если они говорят про работу в театре, то они в нем обязательно служат? Иногда — даже «на театре». Служат на театре. Можно предположить, что действительно служат, например, актеры в театре Советской армии. Но в театре Вахтангова-то почему не просто работают? Они же не говорят, что служат театру (а с этим нельзя было бы поспорить). Они служат в театре. Театр для них — место службы? Речь о каком-то молитвенном процессе? Да нет же. Служат, то есть ходят туда от и до? Или считают, что это такой чисто театральный термин, который подчеркнуто отделяет их работу от любой другой?Традиция. Государевы люди. Но в повести «Дженни Вильерс» есть иной, более символичный ответ на вопрос, что значит «служить в театре». Ответ простой и очевидный, хотя его и трудно выразить словами. Пристли, например, понадобилась целая история, с загадочной комнатой, таинственными явлениями, путешествием во времени и неожиданным прозрением главного героя...
Знаменитый театральный режиссер и драматург Мартин Чиверел ставит в провинциальном театре спектакль по собственной пьесе «Стеклянная дверь». Постановка должна стать последней в театральной карьере пятидесятилетнего Мартина, потому что он твердо решил уйти из театра, «который все равно умирает». Режиссер устал и не верит в «прогресс» искусства, он чувствует, что Театр «долго не просуществует, прежнее волшебство потеряло силу». Однако одно фантастическое событие заставляет Мартина изменить свое мнение...
Магия театра в театральной повести «Дженни Вильерс» трактуется дословно: волшебство происходит на самом деле. И не только в переносном смысле - на сцене, когда гаснет свет и поднимается занавес. Волшебство везде: в гримерках и подсобных помещениях, за кулисами и в репетиционном зале, в складских помещениях и осветительных ложах. Театр и есть волшебство.
Я не уверена, что Пристли прав, когда убеждает читателя, что Театр (с большой буквы) – важнее всего, в частности, важнее Дженни Вильерс и того, что с ней случилось (а речь идет о человеческой жизни, даже не об одной, о трех человеческих жизнях). И что Театр никогда не умрет, потому что «он живет — живет по-настоящему, не просто существует, но живет, как живет человечество». Такое сравнение означает лишь, что у Театра, как и у человечества, есть начало. Будет и конец. Но меня восхищает любовь автора к Театру и готовность служить ему, что бы это ни значило. «И пусть мы выглядим глупо, дорогая, мы все же служим божественной тайне».30536