Отзывы о книге Избранное

... Для большинства современных школьников. На обложке ведь присутствует фраза - "Классика в школе". Но есть большое подозрение, что эта поэма из 4-х частей не зайдет сотням тысяч современных школьников даже в старших классах. В лучшем случае её осилят доли процента от их общего числа. И это печально. Ранее я этого произведения не читал и не помню, кто из моих знакомых это делал так же. Ниже немного о самой поэме.

Собственно, благодаря её изданию английский поэт Байрон, живший в начале позапрошлого века и стал знаменит. Написана поэма вроде как на стыке жанров классицизма и романтизма. Сразу после своей первой публикации более 200 лет назад она наделала шуму, породив многочисленные подражания. К которым до какой-то степени относится и пушкинский "Евгений Онегин". Как и ГГ у Байрона, Онегин тоже был кем-то вроде вроде скучающего франта, которому из-за доступности в юности различных увлечений, быстро все наскучило.

Но байроновский Чайльд Гарольд в основном спасается от скуки путешествиями. Почему же автор называет его путешествия "паломничеством"? Традиционно это слово использовалось ранее и теперь для определения путешествия верующих по святым местам с целью духовного очищения и возвышения. В нашем случае смысл использования этого термина несколько меняется.

Так как поэма писалась по частям достаточно долго - около 8 лет, есть подозрение, что смысл использования слова "паломничество" ("pilgrimage") тоже менялся. При первом издании двух первых частей (в 1812 году), опубликованных после поездки автора на Пиренеи и Балканы, скорее здесь подразумевался более ироничный смысл. Автор отдавал дань предыдущей эпохе классицизма, используя несколько устаревшие даже для своего времени поэтические стили (что в том числе усложняет чтение и восприятие текста и современным читателям). Отсюда и название отсылающее нас более к текстам и соответствующей терминологии прошедшей уже во времена Байрона эпохе, когда паломничества были более популярной формой путешествий для зажиточных европейцев.

В последних двух частях смысл использования этого термина изменяется, становится ближе к его изначальному смыслу. Только не в связи с религией как таковой. Для Байрона путешествие среди красот природы и по разным историческим местам уже имеет духовный смысл, облагораживающе действует на ГГ.

В последней части автор почти выводит со сцены ГГ, оставляя самого себя на его месте. Здесь описываются впечатления от его путешествия по Италии до 1818 года, различным её городам, начиная с Венеции и заканчивая Римом. Автор делится своими переживаниями от посещения этих исторических мест, многие из которых находились тогда в запустении.

В текст поэмы как бы зашито упоминание множество разных исторических событий, как античных и средневековых, так и современных для Байрона, а также мифических образов итд. Это осложняет чтение, понимание текста для школьников. Либо надо хорошо знать европейскую историю и мифологию, либо читать другое издание, с редакторскими правками и сносками, где эти все нюансы будут разъясняться. Иначе читателю почти ничего не будет понятно.

Из положительного - много интересных заключений и обобщений автора, крылатых фраз. Которые с интересом разбираются на цитаты.

У автора в поэме много рассуждений по поводу различных исторических и политических событий, свободы, рабства. В частности, он сильно опечален судьбой греков, тогда находившихся в подчинении у турок. Позже, как известно, Байрон отправился участвовать в освободительном восстании греков против турок, где в итоге и скончался.

В итоге, именно это издание я школьникам бы не рекомендовал для чтения, здесь не приводятся редакторские пояснения об истории и персонажах, упоминаемых автором в тексте, без чего произведение трудно воспринимается людьми, слабо знакомыми с европейской историей.

Хотя в целом, лично мне произведение понравилось. Отметил некоторые его места как интересные для цитирования и запоминания. Может быть даже запишу ещё здесь несколько историй в связи с этими интересными цитатами.

Я честно скажу, что любые произведения, связанные с религией, Библией и т.д. мне не нравятся. Это произведение не стало исключением, мне надо было его прочитать в рамках поэтического моба, и я прочитала.

Что касается этой мистерии, то Каин в данном случае - бунтарь. Мало того, что он отказался слушаться родителей, он пошел следом за Люцифером (своим, так сказать, "учителем"), вступил с ним в диалог, стал много размышлять и у него появилось множество вопросов о тайнах мироздания. А Люцифер тоже, оказывается, бунтарь, нежелающий смиряться с несвободой. Вот это их и сблизило друг с другом. У них на основе этого сближения возникло чувство родства душ.

Мне вот это произведение частично напомнило  Данте Алигьери - Божественная комедия,  только там Вергилий ведет Данте по Аду, Чистилищу и Раю, а тут Люцифер ведет Каина по Царству смерти и внушает ему, что надо сопротивляться воле Бога. В первом случае Вергилий и Данте - положительные герои, а во втором случае - Люцифер и Каин - отрицательные. Люцифер смог убедить и внушить Каину то, что он - ничтожество. Данте же с Вергилием общались свободно, без всяких внушений. Никто никому ничего не внушал. Вергилий все время подбадривал Данте и разъяснял ему то, что хотел услышать от него Вергилий. Для меня Каин вообще вдвойне отрицательный персонаж, так как он еще братоубийца. После того, как главный герой вернулся на Землю, он стал совсем иначе себя вести. Тот грех, который он совершил, ни за что ему не простится. Все от него отвернутся: отец, мать и сестра Селла, но только Ада останется с ним и поддержит его в самый нужный момент.

В книге очень хорошо показаны темы смысла жизни, смерти и человеческого бунта. Не нравятся мне такие темы, так как они очень тяжелы для меня. Я не люблю думать о том, зачем мы живем, почему, что после смерти происходит, есть ли вообще какое-то продолжение. Но... все равно задумываешься над этим, когда читаешь такие произведения, как "Каин" Байрона.

Хорошую работу провел автор, не спорю. Осмелиться предложить свою версию библейским событиям не каждый сможет, потому что это - очень трудоемкий и сложный процесс.

Мне было очень сложно читать книгу. Единственное, что меня привлекло - это то, что поэма написана в стихотворном изложении. Особенность состоит в том, что сначала в произведении понятно, где добро, а где зло, но потом эти понятия перемешиваются... и я остаюсь в замешательстве.

Я советую ее прочитать всем, но сама второй раз читать ее не буду.

В каждом произведении, как и в женщине, есть небесная тайна, и если её найти, произведение, да и женщина, будут — вашими. По крайней мере, в ваших мыслях. Ночью. Когда вы в одинокой и безбрежной постели, похожей на пустыню Чиуауа, где вместо загадочного тушканчика — ваш кот Барсик, не менее загадочно флиртует с вашей правой и загрустившей ногой (ночной харассмент!), а вместо перекати-поля — ваша пушистая улыбка (не побрились), похожая на загрустившего и одинокого барабашку, которого вы робко трогаете рукой, и думаете: о мой смуглый ангел.. ты сейчас в Москве, в постели с любимым своим, ласкаешь его роскошную мускулистую грудь, а я… лежу без сил, с Байроном, в пустыне Чиуауа, прости господи, мою ногу насилует тушканчик, то есть — Барсик, и я ласкаю робко — барабашку, думая о тебе. Господи! За что!!

У поэмы Байрона, есть прелестная тайна, о которой вы не прочитаете нигде. До такой тайны додумываются интуитивно, выпив бутылочку вина, или чтобы не сойти с ума среди ночи, когда вашу правую ногу, элегантно насилует барабашка. Поэма вышла в 1812 г. Анонимно. Что странно, ибо Байрон был тогда на пике славы, после выхода его Чайльд Гарольда, и в некоторых светских домах, среди женщин ходили прелестные слухи-барабашки (только женщины умеют пускать именно такие слухи, словно они заводят комнатную и милую нечисть, как собачку). Какие это было слухи? Если верить одному письму Виктории де Траве, к маркизе Александрине фон Ривер, то некоторые девушки в Лондоне, искренне думали, что поэму написала — девушка.

И для того был повод. В поэме, дворянин, с таинственным и женским именем — Лара, возвращается из дальних странствий в свой замок.. с очаровательным и не менее таинственным слугой — пажом, по пламенному взгляду которого и зардевшимся щёчкам, можно угадать, что он — не совсем, паж, точнее — не совсем — мужчина. Он даже не всегда откликается на своё имя — Калед, словно это и не его имя. Интересный перевёртыш: у рыцаря — женское имя, у пажа, того, кого считают за слугу-паренька — мужское имя. Словно они обменялись именами, как.. кольцами.

К слову, имя Лара — намекает читателю не только на «Лар» — так называли в древней Греции, духов-хранителей домов: Лары, (нотка спиритуалистичности в поэме), но и на связь этого имени с таинственной загробной рекой. Это имя намекает.. да что там намекает, очаровательно подмигивает читателю, особенно после второго бокальчика вина: да, оно намекает на — Лауру, возлюбленную Петрарки. Почти христианская модальность любви: я — есть ты, ты во мне, а я в тебе.

Если вы думаете, что на этом, тайна поэмы исчерпана, то вы ошибаетесь. Да и вино ещё не допито.. Незадолго до написания поэмы, Лондон поразил потрясающий скандал, связанный с Байроном и его сумасшедшей любовью, в прямом и переносном смысле: Леди Каролиной Лэм, вполне возможно, страдавшей биполярным расстройством, что не так уж и плохо, если учесть, что сама любовь, быть может — нежная биполярочка. Каролина познакомилась в Баройном, прочитав его поэму Чайльд Гарольд, и написала ему письмо: «вы заслуживаете счастья. У вас великая душа и вы чертовски талантливы. Вы не должны грустить и хоронить себя в тоске по прошлому.» Далее — Каролина вручила поэту своё сердце: в письме. И локон волос.

Леди Каролина с собачкой Кукусей. Шутка, не помню, как звали собачку. Сейчас узнал: у неё было три собачки за долгую жизнь: Эльф, Белка и Ариэль. Думаю, Белка ей могла и мерещиться. Шутка. Я бы назвал эту картину: Дама с щеночком.

Это похоже на предложение ангела, не так ли? Все мы мечтаем, что бы в нашу жизнь снизошёл некий прекрасный ангел, увидел, что мы не ничтожества, а разглядел в нас нечто прекрасное и протянул нам руку, в сумерки боли и скорби, и вывел нас к свету. Так было и у нас с тобой, мой смуглый ангел. Ты вошла в сумерки моей жизни.. как ангел. Мужчины предлагают женщинам — милый набор застенчивого маньяка: руку и сердце. А женщины — сердце и локоны. Словно милый зверёк уютно свернулся колечком возле сердца. Словно у сердца есть.. очаровательный каштановый, пушистый хвостик. И это я уже не про Каролину, мой смуглый ангел.

Почему у женщин нет хвостика? Иногда так хочется поцеловать женщину, именно в хвостик.. Почему у женщин, в моменты ссор, не растёт очаровательный хвостик? Было бы чудесно мириться, если бы у женщин был хвостик! Мужчина стоит, как лунатик под окнами, без цветов, быть может, голый, с кошкой, прижатой к груди, а женщина что-то кричит, она уже покраснела быть может, как индеец, на пляже в Алупке, и вдруг, у неё растёт.. хвост. И мило виляет, даже улыбается мужчине, и.. чего уж там, заигрывает с ним, но женщина ещё не замечает этого.

И вот, мужчина склоняется на колени и нежно целует каштановый хвостик женщины. Ну как? Как тут дальше продолжать ссору? И женщина улыбается.. Жаль, что у женщин нет хвостика, и мужчинам приходится в ссоре, целовать копчик смуглого ангела, то есть — женщин, тоскуя по хвостику московского ангела. Тьфу ты, тоскуя просто, по хвостику.

Обычно, Байрону часто писали женщины, и он выкидывал письма даже не прочитывая. Но тут, он словно бы что-то почувствовал (сердце и локон в письме?). Так начался их сердцекружителный роман. Леди Каролина была замужем, и словно лунатик в ночи, убегала к Байрону: иногда — письмами, иногда — душой, снами, и даже.. телом. Правда, в облике — мальчика, как в нежном сне: идеальное и нежнейшее алиби снов! — она переодевалась в пажа, и минуя скандал, пробиралась к Байрону, элегантно балансируя на грани невероятного скандала: женщинам нельзя было одним встречаться с мужчинами, а тем более запираться с ними в комнате. Но это так невинно.. Байрон и милый паж, в комнате заперлись. Совсем как в поэме - Лара.

Их связь была странной и крылатой, андрогинной даже. Известно, что Байрон был — бисексуал, и потому он находил утончённую прелесть в том, что Каролина любит переодеваться в мужчину, точнее — в юношу. Каролина разгадала природу Байрона, и за его внешней суровой брутальностью, увидела ранимую и женственную душу. Началась их сумасшедшая связь. Каролина могла прийти на светский бал-маскарад, полуголой, в индейских перьях, шокируя всех гостей. Байрону нравился этот смугленький ангел-непоседа, с удивительными глазами, чуточку разного цвета.

Он буквально бредил смуглым ангелом, своей милой Кэро. Его друг Томас Мур, вспоминал, что Байрон словно был под её гипнозом, он часами мог говорить о ней, забыв о еде и не только, и когда Томас входил к нему в комнату, Байрон его не замечал, сидя за столом и пиша письмо Каролине, с улыбкой ребёнка на просиявшем лице, Томас садился на стол и что то говорил ему. Но Барон не замечал друга, словно друг был — призраком. Ах, когда мы любим — весь мир, призрак. Быть может в этом и тайна любви и..  грустная тайна, мира? Да, это был в том числе и секс писем. Некий духовный секс. Байрон и Кэро, могли писать друг другу по 5-6 раз в день, и… как после хорошего секса, падали обессиленные и счастливые в постель, с улыбками на бледных лицах, в разных концах Лондона: разве это не секс ангелов, не знающих преград пространства и времени и тел разлучённых?

Однажды, Каролина прислала Байрону в конверте.. свои лобковые волосы. И это стало традицией. Но это были не просто волосы. Они были.. с кровью. Байрон говорил: Кэро.. у тебя не сердце, а маленький вулкан. Можно догадаться, какая страсть полыхала в сердце Кэро, если она не могла даже ровно отрезать лобковые волосы, и её ножницы буквально впивались — в плоть, до крови, словно и это был своего рода — секс. Она нежно писала Байрону, по-женски хитро: прости, милый, за кровь на волосах моих.. ты так не делай, береги себя. Лучше пришли мне волосы с груди или с руки.

Байрон и Кэрол, милые чертенята, нашли друг друга: однажды, после любовных ласк, нежась в постели, Кэро взяла со столика одно из писем, от женщины. Открыла и стала читать с улыбкой. Милая поклонница, влюблённая в очаровательного и мрачного поэта, просила хотя бы локон от Байрона, на память. Байрон улыбнулся, взял ножницы со столика.. срезал лобковые волосы у.. Кэро, и вложил их в конверт, для девушки. Быть может до конца жизни, эта милая девушка хранила эти волосы у себя на груди, даже в замужестве, не подозревая о жестоком розыгрыше.

Мне нравится вот такая характеристика Кэро, в письме от Байрона:

я всегда считал вас самым умным, приятным, абсурдным, любезным, загадочным, опасным и очаровательным существом, которое живёт сейчас или должно будет жить через 2000 лет.

Цитирую по памяти. У Байрона вроде написано — жило 2000 лет назад. Но мне нравится вариант с будущим. И думаю, это ближе к правде: для Кэро, любовь была — богом, новым духовным телом, которое жило помимо человеческого тела, наперекор морали и мнению толпы.

Если бы у Байрона было биполярное.. то быть может влюблённые остались вместе. Кэро тихо начинала сходить с ума, ревновать Байрона, шокировать всех, наряжаясь в пажа, с обтягивающим багровым трико и с очаровательной шляпой с длинным белым пером, сопровождая карету Байрона с факелом или прилюдно признаваясь ему в любви, упав на колени без сил, на мостовую под дождём, со слезами на лице. В августе, ровно в день рождения моего смуглого ангела, между Байроном и Кэро, произошёл разрыв. Это был 1812 г.

Каролина в образе пажа.

Но мало кто знает, что за этим последовала маленькая «болдинская осень» Байрона: они возобновили свои отношения в 1815: иногда, сердце, как и стих — должно быть дописано, иначе можно сойти с ума от боли судьбы, как бы недовоплощённой. Похоже на нас, правда, мой смуглый ангел? Мы ведь недолюбили с тобой, и потому наша любовь, как барабашка, даёт о себе знать, «постукивая» по ночам, в нашей постели, в спальне по утру, или в наших снах и призрачных письмах.

Итак, герой поэмы, Лара, возвращается из долгих лет странствий, с таинственным слугой, в котором угадываются женские черты. Мы не знаем, что было между ними, мы даже не знаем, знает ли Лара о том, что рядом с ним — не его верный паж, но прекрасная женщина, фактически — ангел. И это напряжение нежности, неизвестности, создаёт главную прелесть поэмы. Это так похоже.. на саму суть любви: мы часто не знаем, что рядом с нами, рядом с нашей судьбой, существует некий ангел.. мы просто не обращаем на него внимания, думая: это просто наш милый друг. Милый непоседа. И не думаем даже.. что быть может, это наша судьба.

Страшно это, жить со своей судьбой, и в то же время, жить как бы в сторону от своей судьбы, покидая её.. как душа покидает тело. В этом смысле, наши понятия о любви и смерти, ещё слишком примитивны. Мы придумали 1000 умных терминов о смерти и её тайнах, но мы преступно мало что знаем о космических глубинах любви, о том, что уйти от судьбы своей или любви, так же экзистенциально и таинственно, как и выход озябшей души, из тела.

И в этом плане невероятно художественно и романтично читается один эпизод в поэме, когда Лара, мучимый бессонницей, скитаясь по тёмному замку, вдруг вскрикивает, словно в него вонзили нож и падает на пол. Сбегаются слуги. Он бледен, но жив. Что произошло? Тайна. Но странно: он словно бы бредит на чужом языке, и к свету этого языка в ночи, словно бабочка, летит — милый паж, и тоже говорит с бредящим на полу Ларой, на этом языке. Внимательный читатель подметит, как через всю поэму, красной закатной нитью Ариадны, мерцает главный образ, тайный: на земле есть люди — которые дерзают любить больше, чем большинство людей.

Есть люди, которые отличаются от других людей, словно они не от мира сего. И Байрон многократно подчёркивает это разными образами: сверхчувства, сверхболь.. и даже в лунном свете, изображения святых на витражах, словно бы участвуют в этом сверхприродном действии любви. Словно и сам иностранный язык, на котором бредит Лара и на котором откликается, как лунатик - милый паж, этот смуглый ангел, на самом деле является не языком какой то восточной страны, где пропадал столько лет Лара: это небесный язык любви. Словно Лара все эти года — был где то далеко от мира, на небесах.. быть может он умер, и с небес за ним последовал на землю — Ангел: повторяю: это тайное прочтение поэмы.

Но мы ведь и в жизни и в любви и в искусстве, любим не туристические тропки, а лунные, тайные тропки? Это маленький фехтовальный выпад (после бутылочки вина!) в сторону одного админа на ЛЛ, который прилюдно назвал мои странные рецензии — говном, и его мнение многие поддержали. Оставим этот злобный идиотизм на их совести. Я знаю ценность своих текстов, как и некоторые мои друзья, хочется верить. Если кому-то нравится шляться по туристическим и скучным тропкам искусства — это их выбор. Кто желает лунных тропок — добро пожаловать в мои тексты. Простите, просто эта рана нанесённая мне прилюдно, не зарастает. Больно сознавать, что ты делаешь хорошие и редкие тексты, а пошляки глумятся над ними прилюдно и ржут или проходят мимо с умным видом к другим текстам, банальным и пошлым.

Разумеется, за чертами Лары, не трудно узнать самого Байрона: гордый, мрачный, безмерно ранимый, но скрывающий эту ранимость от других. Он добр с крестьянами.. ему словно бы тесно в пределах земной морали, в пределах человеческого тела, похожего на смирительную рубашку: его душа словно бы рвётся к небесному. Байрон чудесно пишет о нём: Лара, был словно магическим кругом отделён от других людей. Всё верно. Вы наверно и сами замечали, что есть люди — которые как бы другие, даже состав мыслей у них иной, как цвет кожи у разных народностей.

Мне это напомнило строчку из письма Андрея Платонова, жене, своему смуглому ангелу: Маше. Есть люди живущие, а есть — обречённые. Я — обречённый. Это было первое письмо любимой, ещё не невесте даже. Большинство девушек ужаснулись бы и отшатнулись от такого «перспективного» жениха. А Платонов просто сказал правду. И через несколько строк прибавил: моя родина.. Луна.

Пронзительно читаются строки о том, как душа Лары, ища своей «Родины» на земле, не нашла её и в любви (тут тайна, ибо сердце Лары, видимо, было разбито в любви. Мы не знаем, что было между ним и Ларой, но он словно бы чуточку умер для жизни. Знает ли он.. что его любимая, как призрак — с ним, в образе пажа? Это прелестно-неизвестно), и его душа, уходит в книги, словно в Нарнию, словно там — родина его души. И тут мелькает интересный биографический момент: Лара упоминает череп, который лежит возле его книг. Почти как Гамлет..

Дело в том, что когда Байрону исполнилось 18 лет и он переехал в Виндзор, семейное аббатство, он стал там устраивать очаровательные оргии с друзьями (он гордился, что нанимал самых красивых служанок из окрестных деревень). Однажды, садовник нашёл в саду череп. Видимо, монаха, и отдал его Байрону. Тот отдал его ювелиру и из черепа сделали прелестный бокал для вина. По вечерам, друзья переодевались в монахов и устраивали странные оргии. Байрон был с крестом в чёрной сутане. Его в шутку называли: настоятелем.. черепа (вино лилось рекой). Служанки, с озорными криками, как нимфы от Фавнов, убегали от милых и пьяных «монахов».

Когда в 1822 г, в бурю, утонул друг Байрона — Перси Шелли, и его тело сожгли на берегу, Байрон выразил желание.. сделать из черепа Шелли — бокал для вина. Мэри Шелли была в шоке и не позволила этого: она поступила иначе, но тоже, с безуминкой: всю свою жизнь, она носила на груди — кусочек сердца Шелли. А всё сердце милого Шелли, хранилось в ящичке её письменного столика. Там его и нашли после её смерти. В своё время я написал хорошую статью об этом, о Сердце Шелли (в шапке моего профиля): в последнее время появилось много глупых людей и псевдофеминисток, среди которых стало модным пренебрежительно отзываться о Шелли, и называть отношения Мэри и Шелли — токсичными, насилуя души читателей мерзкими статьями.

Для гурманов искусства: в поэме есть два момента, которыми вдохновились Блок и Лермонтов. Быть может, именно из этой строки Он странником был в этом мире, он, как скорбный дух, сюда был занесён.., вышел прекрасный стих Лермонтова:

Нет, я не Байрон, я другой, Ещё неведомый избранник, Как он, гонимый миром странник, но только.. с русскую, душой

А вот из строк, описываемых ужасы междоусобной войны и бреда людей, которых хлебом не корми, дай повоевать и пораспинать любовь, быть может вышел изумительный стих Блока: Как страшно жить среди людей, и притворяться непогибшим.. По крайней мере, именно в этих строчках Байрона, есть строчка из Блока: гибельный пожар.. Нет, я ничего не перепутал. Хотя кто-то и может меня поправить: а не наоборот? Красота, как и любовь, не знает времени, и в них многое сбывается одновременно.

Ну и какая небесная любовь, без демонов, которые пытаются помешать ей? В поэме, это таинственный человек в чёрном, который на балу, при всех, бросил вызов Ларе и обвинил его в чём-то ужасном, что он совершил в другой стране. Он вызвал его на дуэль. Это в искусстве, всё мило и просто: вот, демон, его можно коснуться, его мерзости. Он хочет разрушить любовь. К сожалению, в жизни, таких демонов нельзя «коснуться» и понять, что это демоны, потому что это наши обиды, сомнения, страхи..  наша мораль: именно они распространяют мерзкие слухи о нас. И что грустно — их нельзя вызвать на дуэль, если конечно.. не приставить дуло револьвера — к виску.

Внимательный читатель подметит небесную символику, в чёрном человеке, кто бросил вызов Ларе: на его челе — звезда. В другом месте, он сравнил его с метеором, ворвавшегося в судьбу Лары. Чуткий читатель поймёт: это образ падшей звезды: Демона. Ну и какая же бессмертная любовь, без смерти? Только наивного и не очень хорошего читателя, можно смутить спойлером, о смерти. Это так же естественно, как восход солнца или цветение сирени весной: где великая любовь, там и смерть.

Почти всю поэму, нет никакого развития между отношениями Лары и загадочного «пажа». Это как лимб любви, где всё — тишина, и даже слова — тишина, и боль и надежды и судьба. Словно тишина стала тенями от листвы за окном. Не так ли, мой смуглый ангел? Лишь крупицы чувств, как барабашки, мерцают в тексте: таинственный паж, мог часами смотреть на лицо своего милого Лары. Почти как я на твоё милое фото, мой смуглый ангел. Мне чуточку греет сердце, мысль, что я могу смотреть на твой милый носик - часами, как не смотрят на Мону Лизу в Лувре, даже самые преданные ценители красоты, я смотрю на твой милый носик дольше, чем твой любимый в Москве смотрит на тебя: я знаю твой носик наизусть, как стихи Пушкина, как… нежность твою и как звёздное небо. Твой носик никогда не сравнивали с весенним звёздным небом? А зря. Вот допью бутылочку вина, и ещё не такое сравнение сделаю: покраснеешь нежно..

В середине поэмы, моя романтическая душа стала чуточку сердиться на Байрона: милый.. конечно, это всё красиво, эти описания природы и несчастных крестьян, бунт которых возглавил Лара. Но.. к чёрту и этих милых крестьян, прости господи, и эти красоты природы: что весь мир и все царства, перед носиком моего смуглого московского ангела? Скажи мне, Байрон? То есть, что все эти войны и царства, борьба за правду, по сравнению с любовью? Пыль, на крыле перепуганного мотылька.

И моё сердце было вознаграждено… в конце поэмы, когда Лара умирал на траве, покоясь на коленях своего пажа. Изумительно описано, сенсационно для того времени, да и для сегодняшнего (ноуменально), когда потерявшему от горя, сознание, пажу, расстегнули одежду.. и обнажилась прекрасная женская грудь, у "мужчины». Но ей было плевать на стыд и то, что мужчины смотрят на это: она потеряла своего ангела — Лару. Её тело - стало душой. Болью. Только такой злобный аутист, как мораль, может стыдиться души и боли, как греха.

И это потрясает больше всего. Это тайное прочтение поэмы, мимо которого пройдёт большинство: это не столько «развоплощение» пажа, который был — женщиной, не грудь открылась у него, обнажённая, но — душа! Он весь стал в муке любви — сплошной душой! Зная история Байрона и Каролины Лэм, иначе читается строка о том, как Паж отстриг локон и положил их на травку, словно бы желая залечить рану души или тела, у Лары, под землёй: абсолютно иррациональный порыв, который не поймут многие, но кто любил хоть раз — поймёт, словно это мышление судьбы внахлёст бессмертия, попытка "догнать" и долюбить то, что не сбылось: свои милые волосы распустить на груди любимого.. И завершить рецензию хотелось бы прекрасным образом, словно бы намекающем на то, что мир делится на тех, кто любит, и - каких то жутких двуногих существ, которых ещё часто называют «людьми».

Один из солдат, допрашивает «пажа», спрашивая: за что ты любишь Лару? Он ведь угрюм и нелюдим, его не за что любить. О, вечные кретины, уже века, уродующие жизнь и любовь на земле, стремящиеся линейкой, измерить и бога и душу и тайну искусства, любви! И Байрон отвечает, словно бы вторя влюблённым сердцам, в веках.

За что он ею был любим? — Глупец! Любовь сама растёт в глуби сердец!

Делакруа - Смерть Лары. Всю жизнь я знал эту картину по рисунку Делакруа, и лишь сегодня узнал, что есть и картина. Но есть в рисунке что-то, что перекрывает глубину картины.

Содержит спойлерыОткрыть

Иногда, чтение произведения начинается ещё до самого чтения. Так порой входишь в кафе, в котором до этого была чудесная женщина и там ещё пахнет её нежными духами и самой тайной женщины, и ты влюбляешься в этот эфирный, кометный след женщины, ты дышишь женщиной, блаженно прикрыв глаза, хотя женщины рядом уже нет, у тебя слёзы сверкают на глазах, от счастья предчувствия женщины, которая, как в греческих мифах, может вдруг проявиться из ниоткуда — прекрасной веточкой сирени, или карим крылом птицы задеть ваше плечо. Ты словно бы гладишь бледными руками фантазии, силуэт аромата, роскошные бёдра аромата, в томлении представляя как выглядит женщина: наверно, это чудесная смуглая красавица, с каштановыми волосами и неземными глазами, чуточку разного цвета.. И вдруг, официантка спрашивает вас: молодой человек, вам плохо? - Нет.. мне очень хорошо. Это ваши духи? Они чудесны... Я только что был с вами на Мальдивах. Вы не против? - Жаль, я этого не помню.. И вы ласково улыбаетесь горбатой и хромающей официантке.. с которой вы нежно согрешили, на Мальдивах.

Открыв свой чёрный томик с поэмой Байрона, прочитал имя переводчика: Иван Козлов. И тут меня понесло.. на Мальдивы, с прекрасным смуглым ангелом (и с удивлённой, покрасневшей официанткой). Как видите, мне нужно очень мало.. чтобы унестись мыслями, с моим смуглым ангелом — на Мальдивы, где моя московская красавица сводит всех местных мужчин — с ума, на пляже (и это она ещё не снимала шубы). В ранней юности, я бредил поэтами пушкинского круга, а сам Пушкин оставался в стороне. Поэтому мне хорошо знакомо имя трагического поэта и друга Пушкина — Ивана Козлова.

Он очень рано ослеп и познакомился с творчеством Байрона, уже слепым, и переводил его поэмы — в вечной, безрассветной тьме, словно житель планеты Плутон. Это придаёт особую тональность поэме Байрона, ещё и потому.. что Козлов в ней — творит чудеса,почти как Гомер, и нежно чудесит (как Калиостро). Например, в строке «отцова речь, убийственней, чем русский мечь». В подлиннике — христианский меч. Но чисто поэтически, это нежнейшая синестезия образности.

Или в строке «Лишь у ворот, неподкупные, татары на часах стоят». В подлиннике — «евнух и мавры охраняют гарем.» Мне греет сердце, мысль, — и рюмочка виски: за тебя, смуглый ангел! жаль, что я вечно чокаюсь с удивлённым носиком Барсика, а не с тобой —  что эти милые туристы-татары, в Турции, появились не случайно; быть может у Козлова друг был татарин, который к нему заглянул на чай, когда он переводил поэму. Одинокий татарин, который мечтал о любви… и вот, чудесный Козлов, нежно перенёс его в далёкую Турцию и поставил стражем у врат гарема.

И всё же, Козлов чудесит прекрасно. Более того, во многих местах поэмы, его перевод — превосходит оригинал. В начале поэмы говорится о девах нежных, которые сплетают розы в венки, у берега океана. Козлов делает из этого шедевр: «..и пурпуром блестящий океан, и девы там свежее роз душистых, разбросанных в их локонах волнистых». Дивное соединение океана и волнистых волос женщин и роз в их волосах, как отсвет пурпура зари: словно это одна красота: женщины, океан, розы..

Но самое чудесное чудачество Козлова, происходит позже, когда жестокий Султан унижает доблестного Селима, и… Козлов выдумывает свои строчки, защищая его, мысля за Байрона! Нечто подобное было у Достоевского, когда он переводил в молодости — Евгению Гранде, Бальзака. Он там тоже нежно начудил и приукрасил. Можно даже сказать.. Достоевский искусил музу Бальзака, и.. переспал с ней. Но у Козлова это ещё чудесней! Эмпатичней! Словно в театре, в зрительном зале, сидит слепой и несчастный поэт, он слышит, как унижают и издеваются над красотой и любовью, и.. все молчат, в зрительном зале, актёры этому не противятся. И тут..

Козлов словно бы выбегает на сцену, к изумлению зрителей и актёров, и начинает играть так… как не снилось актёрам! Он выхватывает свою трость, и бьёт ею наотмашь, по голове —  турка, и, мягко говоря, удивлённого Султана, с криками: русские не сдаются! Ладно.. я чуточку переборщил. Так Козлов не делал. Словно бы я вместе с Козловым выбежал на сцену и повалил Султана, с криками: это тебе за смуглого ангела! Разве это не чудесно? Это же чистое эстетическое гурманство. Моя третья рюмочка виски.. иначе мне стыдно было бы выбежать на сцену.

Но поэма Байрона прелестна и ещё одним фактом. Он написал её быстро, в неделю, и записал в дневнике: «эта вещица отвлекла меня от тревожных и тёмных мыслей.» Да, есть произведения литературы — как Мальдивы души. Но не всё так просто. Поэма написана осенью 1813 г., сюжет — нечто среднее, между Гамлетом Шекспира, Дубровским, Пушкина, и.. выпускным сочинением в психиатрической больнице: как я провёл это лето.. Я был Байроном, в дикой и прекрасной Турции, и у меня были ключи от гарема… Но я ими не пользовался, доктор! Я здоров? Вы меня выпустите к моему смуглому ангелу?

Сюжет и правда, прелестен: у Султана, есть прекрасная дочка, смуглый ангел, с неземными глазами, чуточку разного цвета — Зулейка. Она живёт в гареме, и охраняет её… нежный и женственный Селим, с которым она по ночам, тайно уходит на берег моря, любоваться луной. Селим — её брат, по отцу: рождён от греческой рабыни. Его презирает Султан (отец), за его женственность. Но на самом деле.. Селим скрывает мрачную тайну от всех: он — не Селим. Он — Байрон. Шутка. Почти. Тайна его такова: он знает, что он — не сын Султана, а сын его брата, которого Султан отравил (тема Гамлета) и усыновил маленького Селима, когда тот был младенцем.

Мы видим взошедший, как месяц, силуэт инцеста: то есть — нежный смуглый ангел, Зулейка, искренне думает, что Селим — её брат, но она любит его и сдерживает свою любовь. Селим — знает, что он не брат Зулейке, и потому.. не очень то сдерживает свои чувства, но сдерживает свои руки и губы, хотя они, иногда, нежными лунатиками, довольно странно ходят по карнизу плеч, Зулейки, и возле её милых губ.

Как я уже сказал, поэма написана осенью 1813 г. Кто знаком с жизнью Байрона, тот на этом месте — нежно ахнул, быть может даже, хряпнул рюмочку виски и чокнулся с носиком Барсика, как я, (неужели вы никогда не чокались с носиком кота? Это пррррелестно!) и, ахнув, снова, улетел со смуглым ангелом на Мальдивы. Как видите, мне действительно мало надо, чтобы улететь в мыслях, со смуглым ангелом, на Мальдивы, причём — по шагаловски: мы летели сами по себе, без самолёта, над Москвой, в лиловых пижамках, с бокалами красного вина..

Суть в том, что в августе 1813 г, между Байроном и его нежной сестрой — Августой, с которой он не виделся раньше никогда (она была сестрой по отцу и жила в другом месте), начался сумасшедший любовный роман. Так что поэма писалась в разгар этой любовной связи. Поэма — интереснейшая рефлексия поэта о своей грешной любви. А всякая любовь — грешна, потому что мыслит категориями души и неба, преодолевая человеческое, моральное, земное: если любовь покоряется морали или земному — это уже не любовь. Точнее, это грустная пленница в гареме — Морали.

Роман был невероятный и достиг апогея, в 1816 г., когда Байрон, словно лунатик любви, случайно забрёл на карниз брака с Анна Мильбанк, желая отвести подозрения от себя и сестры (таких нежных братьев ещё поискать: женился.. ради сестрёнки! Она наверно и выбрала ему пару). Но жена была в ярости, когда узнала о его связи с сестрой, как и в ярости была от наклонностей Байрона: он любил.. содомировать женщин: первая брачная ночь была в духе де Сада. Неизвестно, что позволяла Байрону, его сестрёнка… но если учесть, что Байрон признавался в конце жизни, что из всех женщин он любил только её..

В апреле 1814 г, у Августы родилась девочка. Августа давно была замужем, у неё были дети… но Байрон знал, что это его ребёнок. Он с трепетом ездил к ней, смотреть на ребёнка.. и с грустной улыбкой записал в дневнике: слава богу, она не похожа на обезьянку. Так Байрон намекал на то, что от инцестуальной связи, мог бы родиться уродик. Байрон и Августа писали друг другу невероятно нежные письма, и словно бы скрывая свою любовь от людей и ангелов, самые нежные и жаркие слова в письмах, заменяли — крестиками.

Целые погосты крестов вырастали на заснеженных страницах писем. Почти как у нас с тобой, смуглый ангел. Только вместо крестов — молчание наше: палец и крыло — к губам, и твои редкие улыбки, когда ты читаешь мои стихи и рецензии-письма. Прошу тебя, любимая.. хотя бы иногда, когда улыбаешься, думая обо мне и читая меня, касайся пальчиком своей милой улыбки, чтобы не забыть меня.. окончательно. Если ты забудешь меня — я умру. От твоей улыбки, словно от ангела нежности, зависит моя жизнь. И жизнь моего кота Барсика.

В 1816 г. Байрон со скандалом (инцест и содомирование жены), навсегда покинул Англию, но письма с сестрой не прерывались до его гибели в Греции, в войне с Турцией. Даже свою дочку от жены, он назвал в честь сестры — Августа. Что было на душе у жены Байрона.. сложно представить. Тяжело, если ты узнаешь, что у ребёнка твоего — имя любовницы. Но когда эта любовница — сестра, которой посвящены поэмы и стихи.. а тебе — ничего не посвящено, это может свести с ума.

Когда Байрон задумывал свою поэму, он намеревался… словно нежный преступник, ночью приходящий на место преступления, как у Достоевского, коснуться чудесного носика спящего смуглого ангела, обнимающего во сне своего возлюбленного (или у Достоевского чуточку о другом? не помню..). Да, Байрон намеревался в своей поэме, написать всё как есть: о запретной любви брата и сестры. Это больно, метафизически больно, и похоже на боль смерти — сдерживать и скрывать своё естество и любовь.

Но в итоге, Байрон одумался, и оставил в поэме, лишь нежно взошедший месяц инцеста, не доведя его до полнолуния. Хотя.. внимательный и чуточку хмельной читатель подметит, что не так всё однозначно, и.. кто знает? Селим хоть и узнал тайну своего происхождения, что он — сын, убитого брата Султана, но.. но… почему Султан убил своего брата? Может из-за любви? Может Султан..  был влюблён в жену брата, и она — зачала от Султана? А значит, Селим был сыном не брата Султана, а самого Султана, а значит Зулейка — его кровная сестра. Впрочем, это лишь лунные тропки прочтения.

Поймал себя на мысли, что разучился в жизни, творчестве и любви, ходить по солнечным тропкам. Вот и тут, в самом начале поэмы, я нежно прогуливался уже не один, а со смуглым ангелом с бакенбардами. О моя московская красавица, не пугайся и не ревнуй, и не обижайся. На этот раз я не о тебе. Хотя мог бы нежно пошутить, о чеширских своих бакенбардах, о каких и Пушкин не мечтал, когда я целую твоё милое лоно. Но сейчас я говорю о Пушкине. С ним я прогуливался. Поэма начинается так: Кто знает край, далёкий и прекрасный? Разумеется, любители Пушкина сразу же вспоминают нежный отклик Пушкина на эту сиреническую строчку Байрона:

Я знаю край: там на брега, уединённо море плещет, там редко падают снега, безоблачно там солнце блещет…

Байрон — нежный психолог. Я бы сказал — психолог нежности. Когда Султан сообщает Зулейке, дочке, что выдаёт её замуж за старого Пашу (ударение на У), она словно бы умирает. Ей кажется, что её грудь пронзила стрела. Важный момент: тема стрелы.. Зулейка сама словно бы от боли превращается в стрелу и летит к своему Селиму, брату. Ему плохо, после его разговора с Султаном: его убили… как мужчину. Его никто не считает за мужчину: он нежный, он по ночам гуляет с Зулейкой у моря, но за её честь султан не боится: Селим… почти евнух. Он шутит с ним: если нападут русские, ты будешь сидеть у окна и вязать…

Мы видим две смерти, ноуменальных: Селим умирает — как «мужчина», после разговора с Султаном (отцом). Сердце Зулейки умирает после разговора с султаном (отцом), когда она узнаёт о свадьбе со старым Пашой. А смерть сердца для женщины, это смерть «женщины». Два мёртвых человека встречаются в покоях Зулейки… но! Зулейка словно бы ожила, воскресла в любви!

Боже мой.. как это прекрасно и тонко! Зулейка — она в аду, для неё кончилась жизнь: её отдают за старого Пашу (ударение по прежнему на У). Она должна рыдать и предаваться отчаянию.. но она видит, что Селиму плохо, и она.. как бабочка, порхает перед ним, желает его развеселить. Словно любовь выше смерти и боли и жизни! Если любимому больно и темно жить — значит ничего уже не важно, и нет даже смерти, ибо из смерти словно бы шелестит травка и цветы и ласкается к любимому.

И происходит дивный диалог, с достоевщинкой. Селим открывает Зулейке.. что он не тот, кто он есть. Ах, мужчины… доморощенные Гамлеты (чаще всего, ударение на А). Что ваши печали, перед одной улыбкой женщины, загрустившей улыбкой? Зулейке всё равно! Брат он ей, не брат, друг…  да хоть енот! она его любит! И позже, тема стрелы завершится инфернальной мыслью Зулейки: пусть нас пронзит одна стрела и соединит нас в один прах..

Это же чистое Евангелие любви, евангелие Женщины: что ей запреты Пророка и веры, запреты Султана и общества, на их любовь запретную? А когда любовь не была запретная? Только прирученная любовь.. с грустными глазами тигра в зоопарке. Или енота. Для Зулейки — в её любимом: рай и мир. И вера. Так и должно быть в настоящей любви. Но Селим пока ещё не понимает этого, он… играет в мужчину, в Гамлета, в Дубровского. У него есть тайна: Селим — не такой уж нежный и женственный. Он — предводитель разбойников! И, видимо — санитаров (интересно, в психушке ставятся пьесы? эта бы пошла на ура. Ей бы аплодировали Пушкин, Байрон, Достоевский, Клеопатра, Бельмондо, ещё один Достоевский с фингалом и один крылатый санитар).

Тут, кстати, есть интересная и тайная лунная тропка. С бакенбардами.. Не убегай, смуглый ангел, куда ты? Мимо неё могут многие пройти, а жаль. Тропка то интересная, хоть и заросшая травкой: смуглый ангел.. ну что ты спряталась в кустах и улыбаешься? Просто тут интересная лунная рефлексия Байрона. Тема Селима, который — разбойник и пират, но которого все у Султана считают женственным и паинькой.. это ведь боль судьбы Байрона, его раздвоенной судьбы. Наверное не все знают, что Байрон был — бисексуалом, и в нём мучительно нежно соединилась и нежная женственная натура и суровая мужская. Это была его боль, он сама перед собой пытался что-то доказать, и потому так по-детски стремился скрыть свою нежную природу — нарочито грубыми и развратными выходками «мужчины».

Селим и Зулейка. Гравюра неизвестного художника 1845 г.

Не могу — и не уговаривайте — пройти мимо одного эпизода. Селим уговорил Зулейку бежать с ним, ночью. И Байрон описывает её опустевшую комнату: её забытые алые чётки на подушке, раскрытый томик стихов, блеск вазы.. Это оптика не 19 века. Это кинематографическая оптика Бергмана или Тарковского, когда лунное одиночество предметов отражает бездомное и зябкое бытие человека ушедшего. Чётки на подушке… особенно любопытны. Если любовь запретная и её запрещает бог, и если Любовь — это подлинный Бог, то символично и чётки «забыть» на подушке.

Мусульманка Зулейка, в любви, словно бы переносится в грядущее на тысячи лет и открывает новую веру: веру Любви. Мы как-то не очень задумываемся о метафизике слов Христа: я — есть любовь. Мы так преступно привыкли к этим словам, что уже не думаем даже зеркально посмотреть на них, словно на почерк Леонардо: Любовь — это и есть, бог, и другого бога нет и не нужен больше никакой бог. Разве это не строчка из Евангелия от женщины: сноснее тлеть в земле сырой, чем жить и быть тебе чужой. Для Зулейки — любовь, равна жизни, она больше жизни. Если она не может быть вместе с любимым — она мертва, уже при жизни. Это высшая константа любви и веры.

Невероятно больно, что как обычно это бывает в жизни, Селим.. слишком поздно проникается верой Зулейки: её любовью: любовь — это бог, это Всё. Вторая глава, последняя, начинается с мифа о Геро и Леандре. Леандр каждую ночь переплывал Босфорский пролив, к своей любимой, а она зажигала ему костёр (маяк) на том берегу. Но однажды.. буря скрыла свет и возлюбленный утонул. Байрон, к слову, на спор с собой, переплыл в Турции пролив, как Леандр, хотя был хром на одну ногу: рисковал жизнью.

В конце поэмы, Байрон дивно соединил тему Гамлета и миф о Леандре и Геро: Селим, конечно, умирает в бою со стражниками султана, а его нежная Зулейка, как и положено неофиту новой веры Любви, в которое христианство преобразится может через 1000 лет, словно из куколки — бабочка… да, Зулейка, как и положено подлинной верующей Любви, для которой Любовь — это бог, даже не видя смерть любимого, но чувствуя её — 6-м чувством, умирает в тот же миг. Это что-то потрясающее! Такой немыслимой константы Любви, нет ни в Евангелии, ни в Ромео и Джульетте: сердце просто разрывается от ощущения смерти любимого. Как там у Достоевского? — Если бога нет, то всё позволено. У Байрона так: если любимого нет — к чёрту весь мир. Нет уже ни мира, ни бога, ни меня. Потому что любимый — это бог, мир и Я.

Даже чудесный поэт романтик, описал бы это по человечески, «романтишно», как многие любят: Зулейка бы с вершины холма наблюдала бы за битвой любимого на берегу моря, со стражниками Султана, и, увидев как его убивают.. романтишно, как в операх, вскрикнула бы и умерла, быть может упала бы с высокого холма, уже мёртвая. Байрон — романтик небесной природы, а не земной. Поэтому Зулейка умирает, даже не видя смерть любимого, но чувствуя её всем сердцем. Её сердце не выдерживает ада ощущения, что любимого больше нет и просто разрывается на миллион осколков! Господи, как это просто и… вечно.

Байрон дивно переворачивает сюжет Гамлета: уже не Офелия, сходит с ума, и тонет, увенчанная цветами, но — Селим, словно Гамлет и Офелия в одном лице (тема андрогинной природы Селима и Байрона, тема карнавализации пола и судьбы, любви), тонет, окровавленный, в реке. И тут происходит нечто невероятное. Этого нет больше ни в одной поэме Байрона. В Байрона словно бы вселяется муза Перси Шелли, и он становится нежнейшим метафизиком любви (интересно, читал ли Байрон перед этим Шелли? С ним он познакомился только в 1816 г, но в 1813, в год создания Байроном его поэмы, Перси Шелли издал свою большую мистическую поэму — Королева Маб, там тоже были брат и сестра, правда, не люди: Смерть и Сон, и спящая юная девушка..), он пишет не конец поэмы, в духе романтизма, он пишет какое-то евангелие… Влюблённых. На могилке Зулейки, выросла таинственная белая роза. Я бы сравнил её с фатой невесты. Но думаю и так всё понятно. Эту розу не могут убить ни ветер, ни снег. Если сорвать её — она вырастает вновь. Говорю же — евангелие влюблённых. Почти Пасха любви. Нет смерти.. есть лишь любовь.

Султан покрыл могилку и травку — мрамором, но в ту же ночь, мрамор таинственно исчез, словно и после любви, женское сердце и душу, хотели пленить, заточить в «корсет» и норму, ограду. Этот мрамор, как мусор, нашли на другом берегу реки. Надеюсь так будет однажды с моралью и человеческим Эго. С «человеческим» вообще, которое лишь мешает любить и парить в небесах. К этой розе, прилетает соловей…

Тут внимательный читатель вспомнит, когда Сулим грустил у окна, и «умершая» Зулейка пыталась его развеселить, она принесла ему розу, и рассказала про соловья в саду.. Возле могилки Зулейки, стали происходить чудеса: в сердцах людей, у кого умерла любовь.. она снова воскресала! Какой-то островок рая… грешники любви — стали святыми и ангелами!

О мой смуглый ангел.. это ведь мои частые сны о тебе. Почему я не твой брат? Это бы решило нашу любовную муку. Твой любимый человек, не ревновал бы нас. Словно призрак, проходящий сквозь стены, я бы смело входил к вам домой, и меня встречал бы твой любимый, с улыбкой, и обнимал бы меня и улыбался бы мне и проводил бы меня в вашу спальню, и наливал бы мне красное вино… Такое даже призракам не снилось! Я бы мог посреди дня, нежно целовать твои плечи, щёчки милые твои, и даже шею, нежно откинув каштановую роскошь твоих волос — на глазах у твоего любимого, а он бы улыбался нежно и не ревновал!

Это ли не рай? Я мог бы на его глазах, нежно ущипнуть тебя за ягодичку, прильнуть к твоим милым смуглым ножкам, губами, и замереть у них, словно озябший и уснувший енот, и ты бы стояла посреди спальни, и улыбалась плечами, смотря на любимого своего: мол, это мой братец, он чудак и непоседа. Что с него взять? А потом.. я бы мог совершенно безнаказанно лечь с тобой в постель, обнять тебя, зарыться носиком в твою тёплую и благословенную подмышечку и лежать так, сладко посапывая, дыша тобой, одной тобой… А ты бы лежала в постели и смотрела с грустной улыбкой на своего любимого, слегка принахмуренного, с бокальчиком виски: - Ну что с него взять, милый? Мой братик странный и он меня очень любит. Видишь, как он соскучился? - Вижу..

"Но скорбь - наставник мудрых. Скорбь - знание, и тот, кто им богаче, Тот должен был в страданиях постигнуть, Что древо знания - не древо жизни." (с)

Сюжет.

"Манфред" - драмматическая поэма, действие которой в трёх актах разворачивается в горных ущельях Альп, где высится мрачный замок старинного графского рода. Главный герой граф Манфред - маг, алхимик, волшебник, чернокнижник, кому как больше нравится, человек, который презирает толпу, но стремится к знаниям, желает познать, что там в небесах и что там под землёй, запираясь в самой высокой башне своего замка. Но знания не приносят ему счастья, они даруют ему бессмертие, на которое он обречен, и злой рок приносить гибель всем, кто его окружает. Он мог бы упиваться своей властью над духами и силами природы, но Манфред жаждет лишь одного - смерти и забвения. Но только этого и не может получить. Почему он так желает исчезнуть и перестать существовать?

Разгадка кроется, как всегда, в трагической любви. Однажды он повстречал девушку, единственную, которую мог любить, и которая могла любить его. Она разделяла его жизнь, его изыскания и исследования, хоть мрачность и нелюдимость была чужда ее натуре. Но случилась трагедия и она ушла за грань, недоступную даже всесильному волшебнику. С тех пор Манфред потерял покой и желал увидеть вновь хоть призрак своей Астарты, чтобы вымолить прощение и покой.

Впечатления.

Дальше возможны Спойлеры, хотя на восприятие поэмы их знание вряд ли повлияет. Поэма нагнала на меня мрачности, но чего ещё следовало ждать от лорда Байрона? Почти все его произведения пропитаны тленом, прахом, роком, страданиями и метаниями. Вещь у поэта получилась атмосферная, но было то, чего мне в ней не хватило. Во-первых, объема, для раскрытия истории персонажей три коротеньких акта чересчур мало, если учесть, что половина из них описания природы, красивые не спорю, но все же... Во-вторых, недосказанность. Автор не отвечает ни на то, кто проклял Манфреда, за что именно был он осуждён и самое главное, что случилось с Астартой. Был момент, когда слуги замка почти рассказали о таинственном случае в башне однажды вечером, когда погибла возлюбленная Манфреда, но их на самом интересном месте прерывает аббат. И вот приходится гадать: что же такое сделал Манфред с девушкой или что она такое узнала, что выбросилась или была выброшена из окна башни в глубокое ущелье, в котором и обрела свою могилу? Самое странное, что она любила его, он любил ее, так что могло между ними произойти? Загадка. Лорд Байрон поманил и так не открыл свое тайное знание о судьбе Манфреда и Астарты.

" И с такою душой, высокой, нежной, быть злодеем. Кровавой местью тешиться? - Не верю!

О нет - нет - нет! Я только тех губил, Кем был любим, кого любил всем сердцем, Врагов я поражал, лишь защищаясь, Но гибельный мои объятия были."

В исторической справке после поэмы говорится, что "Манфред" неединожды был поставлен на сцене. Музыку к постановкам писали даже Чайковский с Шуманом. Очень хотелось бы посмотреть постановку этой поэмы, возможно, увидев эту историю на сцене, обрамленную великолепным музыкальным сопровождением, стали бы понятны многие, оставшиеся для меня сокрытыми, моменты.

Для меня это произведение стало в первую очередь очень информативным с точки зрения исторического развития религиозных событий. Жаль признаваться в своей неосведомленности в этом смысле, но некоторые моменты стали мне понятны только сейчас. Например, что женами Каина и Авеля были их родные сестры. С точки зрения морали в наше время такие штучки глубоко осуждаемы обществом. А оказывается это просто дань биологии - потомство будет иметь разный набор генов, что положительно сказывается на здоровье. И только в этом смысл значит. А морали никакой нет на этот счет. Второй момент - это за что же он убил брата. Ведь выходит, что по запарке в порыве ссоры на религиозной почве, с горяча, а никак не злонамеренно. Убийство по неосторожности. Такое с каждым может случиться по сути. Третий момент - у Авеля детей не было. А значит все мы - потомки Каина, братоубийцы, изгнанника. И женщины, с именем "Ада" (по Байрону) - не странное ли совпадение. Она ушла скитаться вместе с ним, а значит его личный АД всегда с ним и никогда его не покинет. Символично, не правда ли? Дети проклятого родителями братоубийцы и ада, верного нам в наших жизненных странствиях ада... И после этого мы еще мечтаем быть счастливыми?... И наконец "печать Каина" - если вдуматься в неочевидный смысл ее, то всё случилось оттого, что Каин сомневался и размышлял. Не слепо подчинялся правилам, как все остальные члены семьи, а пытался разобраться и ответить на вопрос "ПОЧЕМУ?" Значит печать Каина на челе - признак человека мыслящего, сомневающегося, рассуждающего... И тут я прихожу мыслями к недавно прочитанному роману Гёссе "Демиан". Вообще, с точки зрения религии - эта мистерия Байрона должна быть запрещена. Она наводит на мысли и выводы крайне безбожные. Да так уверенно задает вопросы, на которые боишься ответить... Чистое искушение. Адамово яблоко. Перечитаю еще раз. Очень сильная вещь.

Коротенькая мистерия на тему так называемых философских вопросов - что есть жизнь и смерть, что есть добро и зло и тд. Собственно, любого думающего человека, знакомого с Библией, хоть раз в жизни занимал вопрос: за что Бог наказал Адама? Исключительно за нарушение запрета? Если Он не хотел, чтобы Адам ел с древа познания, то зачем вообще посадил в Раю это дерево? За что страдают дети Адама и последующее человечество, если они, в отличие от Адама, никаких запретов не нарушали, и - родились бы они вообще, если бы Адам и Ева оставались в Раю? Не буду здесь ни с кем спорить, поскольку достаточное количество религиозных и философских учений мусолили эти вопросы, просто кратенько раскрываю содержание разговоров персонажей данной поэмы. Байрон взглянул на произошедшее глазами первого потомка Адама и Евы, еще не познавшего смерть. Байрон настаивает на том, что в этом вопросе Каин так же невинен как Ева до грехопадения. Каин несчастен, несмотря на любимую жену, он пытается осознать, за что обречен страдать, и - не желает молиться Иегове, наказывающему невесть за что. Естественно, герой встречает Люцифера, тот показывает ему Вселенную, отличную от описанной в Ветхом Завете, зато очень близкую нынешней т.н.научной картине мира, чем окончательно смущает разум героя. Авель - говоря языком современной психологии - шантажом заставляет героя принести жертву Иегове, жертва не принята, и Каин в состоянии аффекта убивает брата... И только здесь понимает, что такое смерть и что именно он сделал. Ева проклинает Каина, Иегова клеймит Каина, но именно его дети унаследуют мир, поскольку Авель детей не имел. (Подстрочником идет очередной вопрос - если Господь всеведущ, почему он спровоцировал свое творение и не остановил руку Каина? Зачем оно всё было?) С точки зрения канонического христианина, поэма просто-таки напичкана еретическими воззрениями (помнится, однажды, когда я спорила с подобным правоверным, он обвинил меня, как минимум, в дюжине ересей). С точки зрения философа, поэма весьма любопытна и по-своему очень красива. Соглашусь с Байроном (и его Люцифером, Каин об этом знать не мог), что подобные мысли - о смысле жизни, прежде всего, - приходят в голову всем думающим, стоит только прервать труд добывания хлеба насущного и приподнять голову, чтобы оглядеться. Впрочем, Байрон хотя бы обещает жизнь вечную, не связанную с прахом тела, у меня же, увы, в это поверить не получается.

But quiet to quick bosoms is a hell...

Классика, памятник эпохи, породивший целое направление в литературе и целую плеяду подражателей. Если честно, это мой второй заход на "Чайлд-Гарольда", все остальные поэмы Байрона я прочитала лет в пятнадцать, а вот "Чайльд-Гарольд" не зашел. Поэма определенно требует отнюдь не школьного уровня образования, во-первых. А во-вторых, сюжет и композиция строятся по принципу "О чем вижу, о том пою", и несчастный лирический герой, как бы не отнекивался автор, служит исключительно нитью для бусин впечатлений. Как сейчас говорят, картонный он. Байрон постоянно забывает о нем, увлекшись своими размышлениями, потом спохватывается - и Гарольд выныривает из небытия, чтобы через пару строф снова раствориться. Впрочем, первые две песни поэмы и сейчас мне не особо понравились, несмотря на всю красоту стиха, именно из-за героя. В первых двух песнях хорошо ощущается именно "один бездельник, развращенный ленью", спесивый, ничего о жизни не знающий позер, а говоря современным языком - зажравшийся мажорик. Однако в третьей песне всё неожиданно меняется, слова "пресыщенность" и "скука" почти не употребляются, а герой (и автор) обретают если не мудрость, то житейскую умудренность. В общем, можно сказать, третья песнь примирила меня с Байроном, а читая четвертую, я уже получала удовольствие. Действительно, классика, а не просто памятник эпохи. (Кроме всего прочего, мне стало понятно, отчего Александр Сергеевич не дописал главу о странствиях Онегина. На тот момент получилось бы либо подражание, либо пародия, слишком было свежо впечатление). Короче, советую читать всем, лучше - в билингве, чтобы получить удовольствие от красоты языка.

Манфред мне показался образом, вмещающим в себя и Фауста, и Демона. Как и Фауст, он одержим идеей постичь тайные знания, которые дадут ему возможность проникнуть в суть вещей и законы природы, помогут обрести власть. Собственно, за много лет он уже овладел такими знаниями. Он, чернокнижник, добился повиновения духов природы. Духи воздуха, земли, морей, горный дух, дух ветра и урагана являются к нему по первому зову и готовы исполнить его желания. Не смущает Манфреда и если на его заклинания отзываются силы зла и духи ада.

Как и Демон, Манфред – отшельник, он одинок, ему неинтересны люди с их ограниченным умом и мелкими заботами. Он обитает высоко в горах, и так же, как и Демон, смотрит с высоты на мельтешение людей внизу в долине. Возвышает ли это его дух или только лишь раздувает гордыню – ответ будет неоднозначный. Во всяком случае, нет ему ни счастья, ни покоя.

Манфреда терзают грехи прошлого, тяжёлые воспоминания неотступны, и все духи, которыми он может повелевать, не в состоянии сделать для него то, что он просит – дать забвение, не умереть, а просто забыть. Но духи бессмертны, забвение им неведомо, время для них не разделяется на прошлое и будущее.

Не могут и люди помочь гордому отшельнику. Он встречает аббата, охотника, а рецепт покоя и душевной гармонии у них схож – терпение, смиренье, молитва. Но разве может смириться такая мятежная душа. Гордыня, нежелание снизойти до людей, а с другой стороны, страдание от одиночества и непонимания – это как два противоположных полюса, две крайности, которые гложут Манфреда и обрекают его на непрерывное страдание.

Являющиеся призраки и духи, мрачная одинокая башня на высокой скале, где герой ведёт отшельническую жизнь и занимается таинственными опытами – элементы готики в поэме. Высокие Альпы, заснеженные и величественные, свободный полёт птиц, сладкая мелодия свирели под ослепительно синими небесами, сверкающий водопад, вечное древнее солнце, протягивающее закатные лучи, гармония, разлитая в природе – романтических красот в поэме тоже достаточно.

Поэма была написана Байроном после изгнания его из высшего английского общества, когда он покинул родину и отправился в странствия в Швейцарию. Изгнание стало уделом Байрона, когда его обвинили в скандальной связи с единокровной сестрой Августой. Августа была единственным человеком, близким ему и понимающим его страстную, мятежную и независимую натуру, такую странную для обывателей. Многие связывали образ Манфреда с личными переживаниями Байрона. Но нам ли, людям обыкновенным, судить могучий дух поэта.

Нет, я не Байрон, я другой, Еще неведомый избранник, Как он, гонимый миром странник, Но только с русскою душой.

Песнь первая

1

Нет, я не Байрон, я увы чуть ниже в списке восхваленья, И было проще бы наверно, совсем не сравнивать себя, Но это бы была не я.

2

Я хотела всю рецензию написать стихами. Сегодня выдался не самый простой день и время в бесконечных очередях я делила с Чайльд Гарольдом. Читала и думала, как приду наконец-то домой, сяду за стол и руки сами потянутся. Но чуда не случилось, поэтому получается солянка из прозы и кривоватых рифм. В конечном итоге, я все равно скажу обо всем, а для этого я не буду пренебрегать ни одним из способов.

3

Как вы уже обратили внимание, я стараюсь придерживаться стиля каким Байрон рассказывал нам о путешествии своего героя. В книге четыре песни. И внутри песни пронумерованные строфы. Каждая строфа казалась мне завершенной мыслью, поэтому его читать было так легко. Хотя у меня и есть некоторые проблемы с поэзией.

4

Люблю я очень стихотворный слог, Люблю его чудные переливы, Но в этот миг мой размягченный мозг, Сюжетные не видит парадигмы.

5

Читаю я как весел был и скуп Герой какой-нибудь примиленькой поэмы, Но стоит автору уйти от темы, Как тут же забываю я сей труд.

6

И вот герой опять стоит в софитах, А я пытаюсь вспомнить кто таков, Я помню яркость губ, глаза -цвет малахита, А для чего он - тут я очень плох.

7

А с Байроном получилось иначе. Гарольд как будто каждый раз начинался с чистого листа. Не нужно было вдаваться в прошлое, думать о будущем. Ты жил здесь и сейчас. В моменте. И пусть мыслями герой уносился в такие дали, в которые я бы даже не сунулась, он все равно твердо стоял на ногах в настоящем.

Песнь вторая

1

В биографии Байрона есть один занимательный факт. Возможно, он занимательный не для всех. Но он есть. Перед своей смертью он попросил приближенных к себе людей сжечь все переписки с ним, все дневники, все записи, которые бы потом помогли потомкам воссоздать образ покойного поэта. И все очень добросовестно к этому отнеслись. Информации и правда осталось очень мало.Но остались его произведения.

2

И да, в них он писал о себе. Его герои говорили его словами. Проживали его жизнь. В том числе и герой этой поэмы.

Песнь третья

1

И вот наконец-то пришло время поговорить о “лишнем человеке”. Ежегодно, сначала в школе, потом в университете, поднималась “тема лишнего человека в литературе”.

2

Чайльд Гарольд- отличный пример лишнего человека. Это богатый, образованный молодой человек, который устал от общества, устал от жизни, которую это общество навязывает. И который начинает свой собственный путь. В случае с Гарольдом не самый приличный, но помогающий ему жить эту жизнь.

3

Но все как будто на надрыве, И все как будто через боль Как будто в яростной пучине Навеки сгинет наш герой

4

Как будто жизнь дана в усмешку Как будто нужно возвращать За эту жизненную спешку Себя он хочет наказать

Песнь четвертая. Заключительная.

1

Зачем здесь стихи? А как без них про Байрона? Им вдохновлялся любимый Лермонтов, почему бы и мне не попробовать? Уже прошло достаточно времени после его смерти, чтобы шутить, что от таких стихов он в гробу перевернулся?

2

В конце своего паломничестве поэт на берегу Средиземного моря размышляет о том, примет ли мир его стихи. Он рад, что написал поэму и надеется, что его читатель найдет “зерно морали” в ее строках.

3

А еще в конце он примиряется с самим собой и своим горем. И это как будто самое важное. Все путешествие стоит того. Все мы справляемся по разному со своими бедами. И если для Чайльду помогают путешествие и стихи, то пусть будет так.

4

Но где мой путешественник… Иль сгинул он, и стих мой ждёт финала? Путь завершён, и путника не стало, И дум его, а если всё ж он был, И это сердце билось и страдало, — Так пусть исчезнет, будто и не жил…