Диалоги

Каждый раз, закончив читать абзац или фразу, мне хотелось выдохнуть, будто я пыталась всё это сказать на едином дыхании. Больно уж они велеречивы. При этом:

Как же тогда должны звучать речи остальных ораторов? Сложно судить, насколько прав или неправ был Сократ, и заслуживал ли он смертного приговора. По его речи кажется, что он прав во всем - придраться не к чему, все логично и обосновано - в чем несомненно его заслуга.

"Критон" - текст, который нужно читать после "Апологии Сократа". Великая и тщетная защита философа, как известно, не убедила афинян. Суд заканчился смертным приговором. И в этих условиях начинается любопытнейший диалог Сократа, в котором он оправдывает уже не себя, а народ, который волен его казнить.
Речь прежде всего идёт о достоинстве. Достойно принять справедливую смерть. Справедлива она не потому, что Сократ виновен, а потому что приговор вынесен по закону. "Недостойно пользоваться законом, когда он удобен и бежать от него, когда он наказывает тебя" - убежден Сократ. В этом его мужество и самоуничижение перед тем, что больше него - "закон," "справедливость", "благо".

Древнегреческая философия от отцов философии в своем самом подлинном исполнении. И - как любой "диалог" - перед вами обычный монолог Платона. Вот такой парадокс: Федр, собеседник, чьим именем и назван диалог, является беспрекословным слушателем, редко вставляющим какое-либо слово. Несомненно, мысли Платона очень занимательные, но весьма-весьма категоричны и однобоки. Тут показана та самая известная диалектика. Философия в принципе предмет достаточно спорный, истины в нем не существует, а побеждает тот, кто убедительней. И Платон выиграл, а смущенный юноша Федр полностью поддался его мыслям и пошел с ним за кусты.
Не хочу советовать, потому что Платон кажется всю книгу очень придирчивым вредным стариком. У него есть диалоги и получше: то же "Государство", например. А эту книгу оставьте на черный день, когда бумага закончится.

"Афиняне, послушаетесь вы Анита или нет, отпустите меня или нет, но поступать иначе я не буду, даже если бы мне предстояло умирать много раз"

В своем упорстве Сократ икона для множества философов. Логика, которой он вооружен тот еще бумеранг, он бросает ее во все стороны и каждый раз получает удар в лоб. Никому кроме него его построения не только не интересны, но даже противны. Это уже само по себе доказательство, что народ не переваривает революции, даже направленные на его пользу. Ну не хочется ему брокколи и все тут. Как они говорят, "Сократ преступает закон и попусту усердствует, испытуя то, что под землею, да и то, что в небесах, выдавая ложь за правду и других научая тому же". Переведу в наши реалии: "любопытной Варваре поскорее нос бы уже оторвали на нашем базаре".
И тут хоть бы каждый брошенный им силлогизм весил по пуду, из под этой кучи все равно бы доносились недовольные голоса. Потому что перераспределение знание означает перераспределение власти и ее бенефитов, а это возбуждает только маргиналов. Это вы и без меня знаете, пост-марксистские дети. В книге не это ценно, ценен юморок, с которым это упорство вылезает наружу, особенно в этом панибратском переводе.

• Но скажи, ради Зевса, так-таки я, по-твоему, никаких богов и не признаю?
• То есть вот ничуточки!

  Книга очень пересекается с Социологией невежства, которую я все не могу переворотить, по ней свобода знания в несвободном обществе никогда не наступит, а у тех, кто хочет опутать других в свои сети невежественного дискурса глаза зашорены не меньше.

В художественном отношении «Апология», несомненно, заслуживает высокой оценки. Перед нами предстает образ величавого и непреклонного мыслителя, осужденного на смерть из-за обвинений, которые нельзя назвать иначе как жалкими. Речи обвинителей Сократа на суде до нас не дошли. Но ясно, что обвинения эти состояли только из общих фраз. Если бы два главных обвинения, предъявленные Сократу, - в развращении молодежи и в безбожии - были хотя бы в какой-то мере конкретными и опирающимися на факты, в речи Сократа, несомненно, была бы сокрушительная критика такого рода обвинений. Позиция Сократа на суде по необходимости оказалась для него не очень выгодной, поскольку на общие фразы можно отвечать лишь общими же фразами.
Тут важно другое. Важно то озлобление, которое вызывал в своих некритически мыслящих согражданах этот постоянный критик и разоблачитель, - озлобление, в силу которого тогдашние консерваторы предпочли разделаться с ним физически, а не отвечать на его критику, приводя какие-нибудь разумные доводы.
Оценивая «Апологию» с художественной точки зрения, может быть, стоило бы еще отметить несколько необычайный для традиционного образа Сократа гордый и самоуверенный тон его выступления.
Самоуверенный тон Сократа в этом сочинении Платона вполне объясним официальной обстановкой суда, где ему пришлось волей-неволей защищаться. В такой обстановке Сократу никогда не приходилось выступать, почему для него и оказалось необходимым переменить свое обычное добродушие и благожелательность на более твердый и самоуверенный тон.
Что же касается чисто логического аспекта «Апологии», то здесь автор ее далеко не везде на высоте. Да это и понятно. Ужас изображаемой у Платона катастрофы не давал Сократу возможности особенно следить за логикой своей аргументации. Ведь здесь речь шла не просто о каких-то академических дебатах на абстрактно-философскую тему. Здесь происходила великая борьба исторических сил разных эпох. А такая жизненная борьба уже мало считается с логической аргументацией.
Логическая непоследовательность, неясность и недоговоренность, конечно, нисколько не снижают образа величавого и самоотверженного служителя истины - Сократа, каким он был фактически и каким хотел обрисовать его Платон. Жизненная мощь такого образа ломает чисто логическую аргументацию и получает огромное философское и моральное значение для всякого непредубежденного исследователя античной философии.

Если в диалоге Пир речь шла о любви, то здесь же предстоит порассуждать о добродетели и знании.

Из того, что больше всего понравилось:

Сократ критикует Менона за попытку описать добродетель через её отдельные аспекты, не предлагая "чистого" определения. Сам же он связывает добродетель со справедливостью и рассудительностью, но затем идёт дальше и утверждает, что добродетель — это знание.
Нечто подобное можно было наблюдать и в речи Сократа в Пире, когда он беседовал с Диотимой, и они пришли к мысли: любовь — это стремление к бессмертию.

Считая, что существует перерождение души и что мы уже знаем все истины, Сократ называет получение знания припоминанием.В качестве доказательства он, путём вопросов к рабу, приводит того к улучшению знаний в геометрии. Хоть он и утверждает, что "лишь задаёт вопросы, а не учит", всё же это обучение — когда с помощью наводящих вопросов ученик улучшает знания в уже знакомой области. Да и припомнить все истины таким методом точно не удастя.

Особенно понравилось разделение знания и правильного мнения (эта тема тоже встречалась в «Пире»). Полезно покопаться в себе и поискать подобные мнения, что не имеют под собой крепкой основы. Еще раз себе напомнил, что важно одёргивать себя, когда ненароком пытаешься выставить такое мнение за знание (ведь ещё повезёт, если оно хотя бы окажется правильным).

Позабавило, когда бедный Менон совсем уж перегрелся и сравнил беседу с Сократом с оцепенением от прикосновения к скату, а тот ответил, что и сам такой же.

Marcello Bacciarelli — Alcibiades Being Taught by Socrates. 1776