Дорога в жизнь

Трилогия «Дорога в жизнь. Это мой дом. Черниговка».
Как же я люблю Фриду Вигдорову. И как человека, и как писателя. И наконец я прочитала эту трилогию. И до чего же это было прекрасно! Пожалуй, это лучшее, что я прочитала за эти месяцы, и лучшее вот из всего этого моего длинного списка прочитанных книг….
А перед тем, как читать эту трилогию, неплохо было бы перечитать «Педагогическую поэму» Макаренко. Потому что Вигдорова свои вот эти три книги написала о жизни и работе Семена Карабанова, одного из лучших учеников Макаренко, который тоже был беспризорником, а в итоге стал отличным педагогом и директором детского дома. А это, как вы помните, были не обычные детские дома, а такие дома, куда собирали беспризорников, детей, оставшихся сиротами или сбежавших из дома во времена первой мировой и гражданской войны, разрухи в стране. Бродяжничество, выпивка, курение, сквернословие, карты, воровство, попрошайничество, грязь и вши, голод и холод, - вот что было в прошлом у этих детей. И многие дети такую жизнь успели полюбить – свобода, воля вольная, делай что хочешь. И Карабанову нужно было как-то их мотивировать, чтобы не убегали, чтобы оставались в детском доме, подчинялись правилам, трудились, учились, наводили порядок в комнатах, не воровали из тумбочек, умывались по утрам… Трудно? Не то слово! Потому и так интересно читать: как и «Педагогическая поэма», эти книги просто с первой до последней страницы захватывают и не отпускают. И видимо, харизма была у Карабанова огого, раз сумел за собой всех этих трудных мальчишек повести.
И еще, эти книги очень биографичны… Я потом еще искала в интернете биографию Семена Карабанова, чтобы узнать, неужели все-все в книге – правда? А там есть несколько очень грустных и трагических моментов в его личной и семейной жизни… И оказалось, да, все правда… Только фамилия его на самом деле была Калабалин, учтите это, если тоже захотите, как и я, почитать о нем и поглядеть на фотографии, узнать, как же выглядел этот чудо-учитель и директор детского дома, как выглядела его жена Галя, его дети. И кстати, если почитаете его биографию хотя бы в Википедии, то яснее станет причина его молчания в течение всей войны, когда его жена и дети, и их детский дом были в эвакуации и ждали писем от Карабанова, а писем не было и не было. А он (у Вигдоровой об этом нет, конечно, зато в Википедии есть), оказывается, во время войны был разведчиком и диверсантом, и в плену побывал, и чего только не было с ним. Что меня удивило – это то, что после немецкого плена (где он даже притворился, что согласен быть немецким шпионом), его на родине не расстреляли и не сгноили в лагерях, а чествовали и награждали. Вот уж, на самом деле, далеко не всем так везло в те годы.
В общем, к прочтению обязательно! И к перечитыванию тоже:)

Ученик Антона Семеновича Макаренко, сам бывший беспризорный мальчишка, Семён Афанасьевич Калабалин (у Вигдоровой Карабанов) берется за самый трудный детский дом №60 под Ленинградом в 30-х годах прошлого столетия. Ему предстоит 80 беспризорным мальчишкам показать на примере их собственного труда другую жизнь, где каждый из них не забыт, чисто вымыт, найти к каждому из них индивидуальный подход, показать тропинку к социуму. У Семена Калабалина за спиной 13-летний опыт проживания в коммуне имени Ф. Э. Дзержинского в пригороде Харькова, где он на себе испытал "перерождение". Детский дом с клеймом "для трудных" - его первая работа на поприще воспитателя, туда он вместе с женой Галей и двумя детьми и приехал пробовать свои силы, советуясь в письмах с А.С. Макаренко. Первым делом Семен Афанасьевич с помощью мальчишек отмыли здание и все труднодоступные места, отмыл мальчишек и сменил их рванье на новую одежду. Постепенно он прививал традиции мальчишкам, учил их обычным вещам, которые им никто до этого не показывал, советовался с ними, не наказывал сгоряча, хотя и бывали сложные моменты. Не всем эти изменения были по душе, несколько мальчишек сразу же сбежали в понятную им жизнь, остались те, которых этот процесс трансформации увлек. У детворы появились обязанности, как у старших, их время было расписано по минутам и некогда было озорничать и вспоминать прошлые привычки. "Они привыкли: кто-то что-то с ними делает, а они либо кое-как подчиняются, либо увиливают, а то и бунтуют понемногу. Сегодня они просыпались с сознанием, что у них есть начатые и неоконченные дела." Несколько строптивых мальчишек держали в напряжении коллектив, но и с ними Калабалин пробовал договориться без нажима, щадя их чувства. За десять месяцев работы детский дом из запущенного превратился в благополучный: воспитателю удалось найти прекрасного учителя в лице Владимира Михайловича, которого дети уважали и боялись огорчить; слава об их мастерской уже бежала впереди них; в детдоме, благодаря стараниям самих учеников, оборудовали школьные классы, где все дети смогли начать учиться под руководством небезразличных к их судьбе учителей. Одно огорчало: официальная наука, педология, не верила глазам своим, доверяя сомнительным тестам. Были у Семена Афансьевича и проколы, как же без них?, за которые он себя корил. "Никого нельзя упускать из виду, ни о ком ни на час нельзя забыть. Я знал это и все-таки забывал – в горячке, в работе, но разве это оправдание?" Один такой прокол стоил его семье безмерного горя, но свою работу с детьми он не бросил. Тема для книги очень сложная, но книга читается легко и интересно, записи в виде дневника ошибок и достижений. Первая книга трилогии прекрасного автора о нестандартной педагогике прочитана за несколько дней, впереди еще "Это мой дом" и "Черниговка".

Разные есть воспитатели, разные учителя. Семен воспитывает не уговором, не объяснением, а собою, самой жизнью своей – не скупясь и не оглядываясь. Это хорошо, это и плохо. Надолго ли хватит человека, если он вот так, без оглядки, отдает себя? Да, но ведь он и берет – у жизни, у книги, у людей, у ребят.

Если ребенок растет в плохой семье – это несчастье. Если он учится в плохой школе – это худо. Но если он живет в плохом детском доме – это страшнее всего. Детский дом для него все: и семья, и школа, и друзья. Здесь возникают его представления о жизни, о мире, о людях, здесь он растет, учится, становится человеком и гражданином. И детский дом не может, не имеет права быть средним, «неплохим». Он непременно должен быть очень хорошим.

Вряд ли эта книга понравится тем, кто привык искать во всей советской литературе пропаганду. Да , она тут есть, и к концу книги её становится чуть больше, но.. Это ведь не главное, правда?
Главное в том, что эта книга мне подарила очень много. И пусть в целом окраска у истории светлая, и этот конкретный детдом всё же шел в светлое будущее и развивался местами по всем стандартам в сторону счастливого конца, но всё же тут всё не было легко и просто. И все люди не были изначально прекрасными и не изменялись по щелчку пальцев - это всегда был процесс, длительный и болезненный. Да и учителя, хоть и были в целом добрыми-понимающими-правильными, всё же оставались живыми людьми.
А ещё.. А ещё я поняла, что верю автору. Хоть это и женщина, пишущая в основном про мужчин, так как женских персонажей в целом в книге было не так много.
И как хотелось бы мне ,чтобы в моей жизни повстречались такие учителя-педагоги! В наше время, увы, стало привычным слышать что-то в стиле "Ну и дураки", "С каждым годом дети становятся всё тупее" и прочее. И редкость даже найти преподавателя-учителя, который хотя бы просто любит и знает свой предмет, не то, что детей..
А какие прекрасные герои книги, мальчишки-детдомовцы! Какие они разные, какие интересные, каждый со своей судьбой, своей болью, своим характером!
А произошедшее во время похода в конце книги вообще выбило меня из колеи. И хоть прибытие новенького должно было что-то значить, так как автор не кидает ни одну историю без концовки, даже если сначала кажется иначе, но этого я совсем не ожидала. Ну и дважды ревела под книгу.
На данный момент книга однозначно попадает в любимые, я обязательно буду читать продолжение со временем и тайно мечтать о том, что когда-нибудь она украсит полки моего книжного шкафа (хоть это и весьма маловероятно)

Да простят меня многочисленные поклонники, а меня книга оставила равнодушной. Подопечные Карабаева – «бывшие беспризорники, дети улицы, живущей по страшным волчьим законам». В скобках – цитата из аннотации. Лично я никаких «монстров» и особо трудных не увидела. Есть пара воров и просто неприглядных личностей, зато остальные прямо белые и пушистые: с радостью принимаются за уборку и учебу, мастерят мебель, не увлекаются алкоголем и курением и маршируют в ногу. Если вспомнить ту же «Республику ШКИД», там поведение детей было более достоверно. Они и сопротивлялись, и бунтовали, и на учителей с кулаками бросались. Да возьмите современного ребенка из неблагополучной семьи, который с пяти лет на улице. Это такой цинизм, что просто руки опускаются, это своеобразный жизненный опыт, это определенные нравственные ориентиры, которые хрен два сломаешь. У Карабаева же прямо-таки изначально хорошие детки, просто грязные и педагогически запущенные. Я ожидала реальную борьбу за души, "переламывание" характеров. А тут "пришел, увидел, победил".
Разочаровали характеры. В свое время читала "Педагогическую поэму", а она немаленького такого масштаба, но в памяти не осталось ни одного персонажа. У Вигдоровой более или менее подробно прописаны Король и Репин. Остальные - просто набор имен. Если брать тут же "Республику ШКИД", то там персонажей не меньше, но при этом характеры выписаны подробно. Одного с другим не перепутаешь. У Вигдоровой мне постоянно приходилось возвращаться к уже прочитанному, чтобы освежить в памяти, чем примечательна личность, о которой идет речь в данный момент.
Читается книга легко, но как и в случае с Макаренко, все во мне сжимается от ужаса. Коллектив – вот главный инструмент воспитания! « Ведь у нас был превосходный коллектив. Слово этого коллектива было для нас законом, его осуждения заставляло по совести и без скидок разобраться, в чем ты был неправ, его одобрение делало счастливым, помогало поверить в себя». То есть то, что сейчас многими ставится во главу угла: оригинальность мышления, умение идти наперекор большинству, индивидуальность, вера в себя, даже когда не верит никто другой, тогда уничтожалось на корню. Главное - идти в ногу со всеми!
При этом я не могу сказать, что книга плохая. Идеи в ней интересные и читать приятно. Возможно, в те годы такая система воспитания давала плоды и была единственно возможной, сейчас же мне даже читать о ней страшно. Полное отсутствие свободы, круговая ответственность, жесткий режим дня - практически тюрьма.

Неужели это правда? А так хочется, чтобы это было правдой! 1933 год. Воспитанник Макаренко приезжает в Ленинградскую область, берет под свое управление самый отсталый детдом для «трудных» подростков. И делает из него передовую коммуну, по образцу макаренской. Какие мгновенные перемены в детях! Какой прекрасный, хоть и очень маленький педсостав! И даже дяденька из ГОРОНО - добрый волшебник, не мешает, а помогает по первому слову. Это все правда?

Конечно, Карабанов иногда ошибается. И как бы оправдывается, что ему было легче, чем Макаренко. Другое время, другие дети. Но все же, почему так хочется и так не можется верить, что все изложенное правда? И от куда у меня такой скептицизм? Мне вот интересно, что стало с этим детдомом через пять лет?

Ведь Макаренко в итоге «съели». Что стало с его образцово – показательной колонией?
А недавно меня шокировал рассказ о московской школе. Директору в начале девяностых досталась школа в жутком районе с «трудными» детьми. А через несколько лет школа стала передовой, выбилась в лидеры по всем статьям, разные международные премии получали. И вот в 2009 к ним пришли «рейдеры»: тетенька из чиновников с амоновцами. Директора и его защитников сняли, посадили человека, далекого от образования. На следующий год в школе появились наркотики, и понеслись все под откос.

Вот от куда мой скептицизм. Да, я верю в талантливых педагогов, воспитателей. Верю, что один человек может совершить невозможное. Создать потрясающий педсостав, организовать работу в детдоме, пробудить ребят к труду, нравственно перевоспитать. Верю.

Но, самый большой враг талантливого педагога – это ни «трудный» подросток, ни плохой педсостав, ни родители. Самый большой враг – государство. Не дадут существовать. Рано или поздно утопят.
В конце книги есть слова Макаренко, которые близки к правде: «… Отчего, подумай, наши колонии так часто устраиваются в полуразрушенных монастырях? А потом принимаются эти монастыри восстанавливать, убивают на это огромные деньги – и попусту: создается карликовая колония, которая может совладать разве только с сапожной или швейной мастерской. Да кто же из ребят сейчас хочет быть сапожником – кустарем? Любой знает, что на фабриках производство обуви давно уже великолепно механизировано. Нет, нужно именно большое, богатое хозяйство которое давало бы детям настоящую перспективу, настоящее будущее…»
Вот директор той московской школы цитировал Крупскую, что колония не должна быть богатой. Ее деятельность должна лишь поддерживать ее существование. Как только колония начнет приносить сверх доход, ее съедят «конкуренты». Наверное, она имела ввиду капиталистов, но и в нашей стране так было всегда. Вот не выгодно никому, чтобы были детдома, которые выбиваются из общего ряда. И вся система образования направлена на уровниловку. Так было и в СССР, так и сейчас. Государству не нужны дети, которые умеют думать, могут быть самостоятельными. Государству не нужны самостоятельные хозяйства, которые давали бы детям «настоящие перспективы, настоящее будущее». Можно соревноваться в спорте, математике, языках. Бороться за строку в рейтинге. Но играть строго в рамках, определенных государством, не высовываться!

Есть в книге интересное замечание о «педологах», прости Господи. Кто такие? Главные противники Макаренко. Оказалось, это что-то вроде психологов в смеси с педагогами. Те, кто и определяет правила для учеников и педагогов. Я разделяю мнение автора, не люблю. Просто из личного опыта. Во-первых, среди людей, которые учатся на психфаке, большинство ни в коем случае нельзя к людям подпускать, тем более к детям. А по жизни самые не способные - самые активные. Они то и рвутся к детям, книги пишут. Переписывают друг друга. Это ужасно. Кто –то из педагогов нам сказал: «самые большие циники – это ни хирурги, а психологи». Это действительно так. Они ведь знают, что увлечение «ранним развитием» ведет к пожизненному неврозу. Знают, а все же делают деньги на этом самом развитии, чтобы потом их коллеги кормились неврозами. Про школьных психологов вообще промолчу. Это и есть те самые «педологи». Я лучше процитирую книгу:
«учитель, воспитатель думает над каждым из ребят дни напролет, ищет ключ к каждому, ищет иной раз долго, мучительно. Настоящий воспитатель долгие месяцы, годы, смотрит, наблюдает, думает, сомневается. А тут приходят люди в полной уверенности, что вот так, с ходу, залезая ребятам в душу, все раскроют и выяснят. Мы берегли наших мальчишек, боялись неосторожным словом разворошить в их сердце больное воспоминание, а тут человек, воображающий себя знатоком детской психологии детской души, бесцеремонно выспрашивает: «Родители умерли? А от чего они умерли?»
Что они знают о детях? Что в них понимают?».
Я все же думаю, что детская психология как наука имеет право на существование. Необходимо, чтобы педагоги и воспитатели знали азы детской психики. Но, эти знания – обоюдоострый меч, в недобрых или некомпетентных руках могут причинить огромный вред. И вся наука эта – гипотезы, нельзя относиться к ней как к закону и без разбору «применять» к каждому ребенку. Тут как у врача, главное «не навреди».

А книга понравилась, зацепила. И так ведь хочется верить в таких воспитателей!

Вроде, книга хорошая, но не тронула. Не могу объяснить, почему. Неинтересная, скучная. Все ровно, плавно. Как кораблик по тихой водной глади. Уснуть можно. Никаких особых эмоций книга не вызвала. Лишь в конце книги вспышка про Костика и все.
Тема педагогики меня не увлекает. Интересна только личность главного героя. А дети для меня слились в одну большую массу, хоть автор и пыталась их подробно рисовать, описывать их характеры. И кто-то даже выделялся на фоне других. Но все равно, думаю, через пару дней в памяти никого из них не останется, сотрутся имена. Из образов ярче всего, наверное, получился Репин. Да и то не до конца для меня этот образ сформировался. Когда в конце книги в детский дом возвращается Нарышкин, я даже забыла, что в самом начале книги он ушел из детского дома.

Как тяжело начать рассказывать о книге, которая произвела сильное впечатление... Семён Карабанов ученик и последователь А.С. Макаренко приезжает под Ленинград и возглавляет дом для трудных подростков, где живут беспризорники, мелкие воришки и хулиганы. Сначала было даже желание отложить книгу где-то на трети. Ну, думаю, что за муть я выбрала? 1930 годы. Ленинизм. Коммуны. Не актуально и не интересно. Но чем дальше читала, тем больше засасывало. И в конце так не хотелось, чтобы книга кончалась. Погружаешься в обстановку и кажется, что спишь с ребятами в отряде на соседней койке, а на следующий день работаешь с ними в мастерской. Дружишь, переживаешь, живёшь. Были места, конечно, недоверия. Не может быть так просто и складно, но как хочется верить!!! Побольше бы таких человечных педагогов!

Чтение было познавательным, увлекательным, неторопливым и уютным. Разные дети, разные судьбы, почти два года в детском доме. Как поменялись дети, как поменялся сам руководитель.
Некоторые суждения и мысли были несколько наивными, некоторые наоборот заставляли задуматься. Та же мысль, что ни за одно дело не берутся, не представяя что и как хотят получить, а в воспитании детей почему то все слишком абстрактно. А вот позиция определенного пренебрежения к интеллигентам и наукам в пользу людям труда и рабочим несколько цепляла.
Непривычно было и читать, как главный герой даже в мыслях к коллегам обращается по имени и отчеству. Пропаганда, которой я слегка опасалась - практически не было. Скорее присутствовала вера в идеи, ответственность и уверенность в себе и будущем, Вера в верность выбранного направления и желание создавать будущее самим.
Почти для всей книги оценка 4,5, но вот событие, случившееся в конце, горькое и бессмысленное, перечеркнуло впечатление. Понимаю, что это было нужно для того, чтобы герою оправдать переход на новое место, к новому делу, но не готова принять, что это было нужно именно так. Но это одновременно является показателем того, что книга несмотря на определенную наивность не прошла мимо, а судьбы всех ее героев, несмотря на количество, зацепили и заставили сопереживать.