Рассказы

«Вы — идеальная семья, сэр, идеальная семья. Это похоже на то, о чём каждый читает или видит на сцене» (Кэтрин Мэнсфилд «Идеальная семья»)

Идеальная семья (в глазах окружающих) – это зачастую прекрасно выстроенный фасад, за которым вполне может прятаться нечто, весьма далёкое от идеала. Но сами "строители" порой настолько увлечены созданием фальшивого образа, что оказываются слишком затянутыми в опасную трясину самообмана.

Герой этой небольшой психологической зарисовки сразу напомнил мне чеховского профессора из «Скучной истории» (рецензия). Когда же я дошла до финала, то не поверила своим глазам, увидев фразу: «До свидания, моё сокровище!». Ведь я хорошо помню, что упомянутая повесть Чехова заканчивается почти так же: «Прощай, моё сокровище!». Случайное совпадение или преднамеренное заимствование? Учитывая особый интерес Мэнсфилд к творчеству русского писателя, я склоняюсь ко второму варианту.

О чём же этот коротенький рассказ? О непрожитой жизни? О сожалениях об утраченной юности? О приближающемся конце и подведении итогов? О том, что эмоциональная близость не бывает односторонней, всегда требует взаимности и движения навстречу друг другу? Иначе отношения рискуют превратиться в яркий и красочный… мыльный пузырь, который лопается от малейшего дуновения ветерка.

Семью успешного бизнесмена Нива все считали идеальной. И при каждом удобном случае многочисленные гости напоминали об этом хозяину, который охотно и привычно с ними соглашался. Но что-то пошло не так…

Однажды весной к мистеру Ниву, идущему по вечерней, но всё ещё солнечной улице, как-то незаметно подкралась старость. Он хотел было прогнать её палкой, но силы внезапно покинули слабеющее тело. А в голове возник вопрос: что он знал о своих близких, которым ценой невероятных усилий обеспечил безбедное существование? «Всю свою душу и сердце» мистер Нив вкладывал... в собственный бизнес (как чеховский профессор – в науку), приносящий хороший доход. А чем в это время были заняты его родные люди? «На самом деле, ни один дом в городе не был так популярен как их дом; никакая другая семья не развлекалась так много». Но почему же в кругу домочадцев глава семейства почувствовал отчуждённость и одиночество? И герой начал как бы со стороны смотреть и на себя, и на членов своей семьи: жену, трёх дочерей и сына. И вдруг осознал: «Они были для него чужими. Жизнь прошла мимо». Нечто подобное (отстранённость, раздражительность, равнодушие, потеря смысла жизни) произошло и с профессором из «Скучной истории».

А нахлынувшие воспоминания не давали мистеру Ниву покоя:

«…Тёмное крыльцо, наполовину скрытое страстоцветом, свисающим печально, скорбно, как будто понимающим всё. Маленькие, тёплые руки обвились вокруг его шеи. Лицо, крошечное и бледное, приблизилось к его лицу и чей-то голос выдохнул: «До свидания, моё сокровище». Моё сокровище! До свидания, моё сокровище! Кто из них говорил? Почему они сказали до свидания? Это была какая-то ужасная ошибка. Она была его женой, эта маленькая бледная девушка, а вся остальная часть его жизни была сном».

В своих дневниках и записях Мэнсфилд частенько обращалась к Чехову, ведя с ним внутренний диалог. 5 июля 1918 г., переживая творческий кризис (она много читала, но не могла писать), Кэтрин заметила в дневнике: «Надо снова начинать писать... Ах, Чехов! Почему тебя нет в живых? Почему я не могу поговорить с тобой в большой затененной комнате поздно вечером - свет зеленоват от раскачивающихся деревьев снаружи».

В 1917г Мэнсфилд сделала надпись на книге рассказов Чехова, принадлежащей известному литературному критику и её будущему супругу Дж. М. Марри: «По всем существующим законам Эта книга должна принадлежать мне. Кроме того, ты, несомненно, согласишься, Что я являюсь английским Антоном Ч.» А 12 декабря 1920 г. Кэтрин перенесла эту надпись в «Записную книжку», добавив под ней комментарий : «Прости мне, Чехов, мою дерзость». Видимо, всё-таки Мэнсфилд осознала безусловное превосходство Чехова.

В моём восприятии этот рассказ перекликается с чеховской «Княгиней» (рецензия). И на творчество Кэтрин Мэнсфилд действительно большое влияние оказала проза Чехова.

Обе героини двух разных авторов играют в благотворительность и любуются собой, пуская пыль в глаза окружающих. Правду о себе эти инфантильные дамочки, разумеется, слышать не хотят и не готовы. А способность к самопознанию и стремление к реалистичному (а не иллюзорному) восприятию вещей, чего они лишены напрочь, являются важнейшими признаками зрелой личности. То есть до психологической зрелости и мудрости им ещё бесконечно далеко. Зато они изо всех сил стараются казаться (но не быть) благодетельницами. Ведь сладкие иллюзии о себе, такой идеальной, белой и пушистой, гораздо приятнее горькой правды, от которой становится тоскливо. А тот, кто попытается открыть самовлюблённому человеку глаза, воспринимается им жестоким врагом. И при этом самообман, в который героини слишком глубоко погружены, совершенно не позволяет им понять или хотя бы предположить, что окружающие прекрасно видят за фальшивым фасадом их подлинную сущность.

У Чехова откровенную игру княгини в любовь к ближнему понимали даже дети и глупые бабы, не говоря уже о монахах. Но один лишь доктор осмелился высказать ей в лицо всё, что он о ней думает. А сама Вера Гавриловна, услышав правду о себе, принялась заливаться слезами, считая, что её незаслуженно обижают.

Муж Роузмери (героини рассказа Мэнсфилд) тоже отлично знал свою жену и видел её притворную игру. Но он привычно и умело оборвал эту забаву с помощью простейшего приёма манипулирования, принятого глуповатой супругой за чистую монету. И маска тут же слетела с истинного лица мнимой благодетельницы. Она ведь обещала выслушать трагичную историю своей юной подопечной, мечтающей о чашке чая и уже думающей о суициде, и принять деятельное участие в её судьбе. Но выполнять данное обещание Роузмери резко передумала и быстро выставила незнакомку за дверь. Правда, немного денег она всё-таки вручила: из приготовленных пяти фунтовых банкнот, посмотрев на них и хорошо подумав, две она положила обратно и лишь три отдала несчастной девушке. Но, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Однако интересно ещё и другое: парадокс эгоцентризма, очень уж свойственного подобным личностям нарциссично-истероидного типа, заключается в том, что человек, ставящий себя в чрезмерную зависимость от оценок других людей, сам себя при этом колоссально обесценивает.

С Новым годом! С новым счастьем! Может, чашку чая? Приятного чаепития!)))

Любопытный рассказ, который несмотря на маленький объем, поднимает важные вопросы. Если я в заголовке и преувеличила, то разве что слегка.

История, приключившаяся с главной героиней, Роузмери, может быть увидена и как помощь ближнему, пусть и не из самых добросердечных мотивов, так и как эгоистичное самолюбование обеспеченной и благополучной молодой женщины.

С самого начала писательница сообщает нам, что Роузмери не была красива, и даже привлекательной ее не назовешь. Для чего эта информация? Чтобы подчеркнуть внутреннюю уязвимость героини? Вполне возможно.

Сюжет прост. Роузмери решает помочь некой мисс Смит, молодой девушке, оказавшейся без средств на улице. Она приглашает ее к себе, на чашку чая.

Далее мы можем решить сами, какой мотив доминирует в решении героини. Точнее, автор не скрывает от нас, что Роузмери в первую очередь волнует, что о ней подумает общество, ее друзья и знакомые. К этому добавляется желание увидеть себя героиней классического романа, оказывающей помощь обездоленным. Но так ли важно насколько Роузмери была при этом эгоистична, если она действительно в чем-то помогла той девушке? Я думаю, это неоднозначный вопрос.

Мне героиня совершенно не была симпатична. В ней есть то самое необоснованное самомнение, которое со стороны выглядит, мягко говоря, не очень.

Когда героиня говорит о том, что они с мисс Смит сестры и что она сама могла бы оказаться на ее месте, сложись жизнь иначе, это в ее устах звучит фальшиво. Хотя на самом деле это близко к истине.

Но, в целом, Роузмери - - типичный представитель своего класса и времени. У нее свои проблемы и волнения, и осуждения или какого-то пристального внимания она, я считаю, не заслуживает. Тем более что мисс Смит не ушла из этой истории с пустыми руками.