Пасторальная симфония. Изабель

В книге две повести.
Где-то до половины "Пасторальной симфонии" я считала, что читаю книгу о любви. О любви к жизни, о любви к людям, к природе, ко всему окружающему миру. И, возможно, так оно и было.

Но потом что-то сломалось. Треснул костяк и всё развалилось, рассыпалось. Возник хаос в чувствах героев, в их жизни. Всё перевернулось с ног на голову.

И теперь я не уверена, что книга о любви. Я думаю, что там, где есть место "ты-мне-я-тебе", о любви речи быть не может.

Скорее, книга о милосердии, о совести, о вере. В центре внимания слепая девушка, глазами которой читатель может посмотреть на  жизнь по-другому (как бы это не казалось странным).

"Изабель" - отличный образец готической прозы. Тайны, интриги, расследования - в таком небольшом объеме автор очень ловко всё подружил) Очень атмосферно!

Я впервые читаю Жида и была очарована с первой страницы!
Потрясающий стиль, интересная задумка с трансформацией первоначальной идеи в Симфонии, было увлекательно, вследствие чего Мари не раздумывая полезла за третьей книгой автора.

Очень жаль, что книги Андре Жида сегодня немного забыты, автор, на минуточку, лауреат Нобелевской премии по литературе, имеет совершенно свой, ни на что не похожий взгляд на привычные вещи, чувства, эмоции и понятия.

Неравноценную любовь любовью назвать нельзя. Она превращается в зависимость. Один другому поклоняется, другой же любит снисходительно. Если вообще любит, а не жалеет. Подобная любовь превращается в работу для одного и в страх или одержимость для другого. Но обычно на все это мы плюем. Не можем налюбоваться на самих себя и плачем от умиления при мысли о собственном благородстве. В результате деградируем, меняемся, превращаемся в слизь и пожинаем плоды собственной же глупости.

Все это касается только любви между мужчиной и женщиной, которая базируется на равноправии и саморазвитии. Поэтому, если вдруг решили взять на себя заботу о слепой девочке, то предварительно спросите самого себя - не интересна ли она вам как женщина и хотя бы попытайтесь узнать ее возраст. Возраст же приблизительный можно узнать, если даже имени у нее нет. Автор, как всегда, выбрал такую тему, что мысли о периферийном уводят в сторону и ты всячески отмахиваешься от самого сюжета. Любовь пастора к слепой девушке при наличии жены и 5-ти детей, его соперничество с собственным сыном, их длительный спор о различных взглядах на веру, трагическая гибель девушки - все это проходит фоном. Основная мысль о том - что и как мы впитывает из этого мира и почему слепая девушка, не умевшая даже говорить, становится на наших глазах образцом всего светлого, чистого и непорочного. Она подобна ребенку, который не впитал еще всю грязь этого мира, но у нее и меньше шансов в будущем, потому что вокруг нее одни пасторы. Автор, безусловно, несколько перегнул, потому что что-то темное уже должно было наполнить ее, если не сознание, то подсознание в более раннее время, когда она была предоставлена самой себе, вшам, грязи и человеческому безразличию. Но, о том мы можем лишь догадываться, так как автор не посчитал нужным приоткрыть завесу ее прошлого. "Люди, имеющие глаза, сами не знают о своем счастье".

Текст идеальный, объем небольшой, Андре Жид - яркий, выразительный, красивый автор.

p.s. "Чем более животное связано с землей, тем оно грузнее и печальнее". Людей это тоже касается.

Удивительно насколько скучным, незначительным и невыразительным показался мне это небольшой по объему сборник Жида, в сравнении с любимыми ''Подзмельями Ватикана'' и феерическими ''Фальшивомонетчиками''. Четко заштампованное клише о морали, нравственности, грехе и невинности, выдуманной любви. И, главное, что я очень не люблю в литературе и в авторах, что очень ярко и четко проявилось в ''Пасторальной симфонии'': очень не люблю самооправдания греха, как желания наслаждения жизнью и желания наслаждения этим самым грехом, но в тоже время, осуждая этот грех. Формула как было бы хорошо, если бы мы были слепы и не видели греха, и жили бы себе чисто - не работает, она нежизнеспособна в реальной жизни, потому что достижение души в борьбе с грехом – это четкое осознание греха и борьба с самим собой, воспитание в себе любви к ближнему. У Жида получается премилый сюжетец. Некий пастор от доброты душевной решает приютить в своем доме нищую, слепую и немую девушку. Само собой, у пастора есть жена, которая уже не та, что была раньше, не читает и не обсуждает с пастором книги и вообще слишком зациклена на домашнем хозяйстве и детях, коих у семейства то ли четверо то ли пятеро (один из которых новорожденный), и, конечно же, жена против того, чтобы эта юная нищенка поселилась в пасторском доме. И вообще своим ворчанием утомляет пастора. А меня утомлял пастор, который вроде бы говорил, что жена у меня де хорошая и добросердечная, но к добросердечию её нужно подготовить заранее. Противно. Ну, да ладно. А девушка, конечно же, слепа, не знает жизни и как бы невинна и свободна от греха, красива. Чистый лист. Постепенно, благодаря усилиям нашего святого пастора, Гертруда учится говорить и не просто говорить, а изъясняется идеальным литературным языком(вот тут я очень смеялась, потому что доказано научно, что способность к быстрому обучению речи и чтению, существует только в детском возрасте, если не ошибаюсь, то лет до 10). Само собой в юную слепую красавицу влюбляются и пастор, и взрослый сын пастора. Ну, собственно, отдав предпочтение пастору, сама Гертруда расставляет все точки над i, однако в конце девушка прозревает и о, ужас! она понимает, наконец-то, что всё это время любила сына пастора, и у нее в голове было именно его лицо, когда она обращалась к пастору в пору своей слепоты. А, увидев пастора и его жену, осознала, как греховна их любовь с пастором, потому что страдала жена пастора. Тихий офигентус! Да, всё понятно, что Жид описывает на примере пастора и его семейства, на примере раздвоения взгляда на Библию и саму веру, моральное падение нравов. Но не широко закрытые глаза, смотрящие внутрь себя – символ чистоты-то. Символ чистоты, повторюсь, это понимание и осознание греха, это умение говорить себе ''стоп'', это ответственность, это умение любить, символ чистоты и любви – 13 глава первого послания к коринфянам( к учению апостола Павла, кстати, пастор относился скептически). То есть получаются очаровательные ножницы: с одной стороны любовь пастора и Гертруды – чиста, потому что вспыхнула естественным образом, но обстоятельства в виде общества, жены и семьи мешают их чистой любви, то есть с широко закрытыми глазами – можно любить, а вот с другой же стороны – я каждый раз себя спрашивала: а обязательства перед семьей, перед женой, перед детьми? А ответственность? Все эти максималистские замашки про глаза мешают нам делать то, что нам нравится и любить как я того хочу без оглядки на окружающих, я пережила лет в 15, сейчас же читать об этом – скучно.

''Изабель'' – ещё более милое произведение. Некий юноша приезжает в заброшенную усадьбу, работать с документами, а обитатели усадьбы, конечно же, как на подбор все или уродцы, или зануды, или мещанствующие, плюс мальчик-калека. Тоска тоскливая в усадьбе. Заняться молодому человеку нечем, коротать вечера негде да и скучно за игрой-то в карты со стариками. Но тут довелось случайно нашему герою узреть портрет прекрасной Изабель, матушки мальчика-калеки, чья судьба таинственно непонятна и тщательно скрывается всеми обитателями дома. И понеслось! Молодой человек придумал себе некий прекрасный образ, да и влюбился в него. Почти современный виртуальный роман, когда многие в интернете по аватарам придумывают себе образ собеседника и романтизируют его. Так вот в 19 веке был предшественник виртуальной любви – любовь по миниатюре – ничто не ново в этом мире. На фоне скучных, мелочных обитателей дома чувство к прекрасной Изабель, как глоток свежего воздуха, но Андре Жид не был бы Андре Жидом, если бы не перевернул аморальное в моральное, а моральное в аморальное. Иногда то, что кажется правильным – совсем не правильное, а то, что казалось скучным и мещанским, оказывается просто порядочным. Каков кодекс морали у каждого участника драмы? В этом коротеньком произведении есть всё: старинная усадьба, прекрасная девушка, любовь, тайна, незаконнорожденный ребенок и финал, который реалистичен и спускает с небес на землю.

Лет двадцать назад я бы влюбилась в это произведение, но сейчас, увы, поздно. Я давно выросла.
Два плюса несомненных: прекрасный язык перевода, короткие и ёмкие произведения в лучших традициях классической французской литературы с легкой ноткой экзистенциализма.

В этот сборник входят две совершенно крошечные новеллы. Обе они невесомые и изящные и вместе с тем пронзительно трагические. Обе они о любви, вызывающие огромную массу эмоций и оставляющие после прочтения кровоточащий след.

Однако на этом всё их сходство и заканчивается. Потому что истории эти совершенно разные, как две разные жизни, которые никогда друг с другом не пересекутся.

Первая Пасторальная симфония сразу начинается с трагедии. Умирает бедная глухонемая женщина, на попечении которой была слепая девочка. Пастор. приехавший на похороны приходит в ужас от того, в каком состоянии находится ребёнок. Девочка не ухожена, кишит вшами и выглядит глубоко умственно отсталой: не понимает обращённую к ней речь, по поведению больше похожа на домашнее животное, чем на человека.

Доброе сердце пастора разрывается от представившейся ему картины и он решает принять участие в девушке. Забирает её к себе в дом, где прилагает титанические усилия, чтобы дать этой, как оказалось, вполне уже взрослой девушке достойную жизнь.

Мне понравилось, как автор описывает жизнь девушки в доме пастора. Она наполнена светом и солнцем, тихой мягкостью и нежностью. Перед глазами читателя действительно вырисовывается пасторальная картина простой и спокойной жизни.

Со временем благодаря таким простым вещам, как внимание, человеколюбие и терпение, девушка совершенно преображается. Оказывается, её кажущаяся умственная отсталость была связана с педагогической запущенностью, отсутствием должного ухода и вообще оторванностью от социума. Благодаря стараниям пастора девушка учится разговаривать, читать и даже играть на органе.

Но не только девушка изменяется благодаря пастору. Такое участие пастора изменяет его самого и его отношения с собственной семьёй. Вот только здесь изменения отнюдь не к лучшему.

Пастор настолько углубляется в праведную роль спасателя обездоленной, что совершенно забывает о своих ближних. Семье его, жене и пятерым детям сначала достаются жалкие крохи со стола его благодетели, а позже семья и вовсе начинает его раздражать. Конечно, роль единственного светоча предпочтительнее, чем обязанность быть хорошим мужем и отцом.

Более того роль эта настолько приятна пастору, что он становится ревнителем. Сначала он боится, что кто-то сможет быть так же близок к его подопечной, кто-то кроме него сможет заботиться о ней, питать её разум и душу и, не дай бог, любить её. Позже, что ещё ужаснее, когда возникает возможность прооперировать девушку и вернуть ей зрение, пастор малодушно страшится потерять её зависимость от себя.

Когда же девушка обретает зрение действительно случается трагедия, но случается она вовсе не из-за того, что пастор теряет над ней контроль. А потому, что его подопечная осознаёт какой чудовищный вред нанес благородный порыв её патрона всей его жизни и его душе.

Вторая новелла "Изабель" начинается как мрачная готическая история.

Дождливой промозглой ночью молодого человека на вокзале захолустного городка встречает возница, который должен доставить его в удалённое имение, где одинокий огромный холодный дом стоит в окружении старого мрачного сада.

Возница, как оказывается ещё и садовник и слуга, молодого человека не без жутких приключений в имение доставляет. Там молодого человека ожидает весьма странное семейство: две немолодые леди с мужьями, мрачный аббат и его хромоногий мальчик-воспитанник.

Семья из и так не близких соседей ни с кем не общается, ведёт достаточно уединённую и скучную жизнь, из развлечений - игра в карты и шахматы, ну и библиотека.

Однако, гость чувствует, что здесь существует какая-то тайна, связанная судя по всему с матерью хромого мальчика - Изабель. Женщина это очень редко в доме появляется, но почему-то всегда ночью и так, чтобы её никто не видел.

Случайно однажды увидев её портрет и прочтя её старое забытое письмо неизвестному адресату, гость влюбляется в Изабель. И с этого самого момента воображение его представляет жуткие картины истязаний и жестокостей, которые могла бы претерпеть от этих ужасных людей прекрасная и воздушная Изабель.

Наружные и духовные черты её рисуются молодому человеку невинно-жертвенными, Изабель становится его наваждением. Он повсюду видит её и во сне и наяву.

Однако настоящая трагедия разыгрывается не с Изабель, а с её семьёй и её гостем тогда, когда она появляется в доме не ночью, а при свете дня.

Печальная история разрушения и разочарования.

Прозрачность некоторых текстов Андре Жида поражает, пока не увидишь за этой кажущейся простотой многослойное рассуждение о природе человеческого бытия. Две повести о любви, написанные в разные годы, но так чётко иллюстрирующие, что в делах любовных — и своя-то душа потёмки, не то что чужая...

"Пасторальная симфония". Сюжет очень прост и, к сожалению, очень реалистичен (с эмоционально-чувственной точки зрения, а не с фантастического допущения возможности мгновенного прозрения человека или воспитания девицы из "Маугли" в полноценного члена общества). Некий немолодой и семейный пастор приютил у себя слепую девочку, выросшую у полубезумной тётки. Постепенно она отогревается, отмывается, социализируется — и оказывается, что под почти звериным обликом скрывается тонкая и чувственная душа. И тут начинается самое интересное. Пастор влюбляется в Гертруду, но при этом своей зашоренной благостной головой не понимает, что его чувства далеко уже вышли за пределы любви пастыря к своей пастве. Зато все остальные вокруг это видят. И своими влюблёнными речами он постепенно заставляет и Гертруду полюбить себя. А куда ей деваться? Он — её глаза, её мир, она воспринимает всё через его речи. Но вот врачи чудесным образом возвращают юной девушке зрение. И что же, нравится ли ей теперь пастор? Ха-ха. Ей нравится его молодой сынок, который хорош собой и, в общем-то, не дурак. Теперь она может смотреть своими глазами и иметь собственное мнение. Это не значит, что раньше она любила неискренне. Просто всё изменилось.

Финал произведения предсказуем, трагичен и довольно прост. В тексте небольшой повести много про религию, искания человека, чувства, веру, призвание... Но финальные слова просто вымораживают: "Мне хотелось плакать, но я чувствовал, что сердце мое бесплодно, как пустыня". мы сами творим свою жизнь и её восприятие... Какого же фига мы творим её такой пустой и глупой?

"Изабель". Первое произведение автора, видно, что сильно незрелое, но всё равно местами любопытное. Идея того, что мы сами придумываем себе любовь, родилась в "Изабели", и только потом уже раскрылась в "Пасторальной симфонии". Романтическая повесть с медальонами, кинутыми детьми, скандалами, похищениями, обманутыми мужчинами и всем прочим, что должно появляться в подобного рода литературе. Сюжет, опять же, довольно незамысловат: молодой человек вынужден проводить долгое время в чопорном и скучном для него обществе, где он всячески корчит из себя романтического вьюноша и не знает, чем себя занять. В конце концов зуд юношеских гормонов сосредотачивается на изображении молодой дамы, которую он с маниакальным упорством хочет найти. Юношеский задор, конечно, не позволяет думать дальше этой картинки: а вдруг у неё пахнет изо рта, она разбрасывает везде грязные носки и называет тебя "кукусиком"? Конечно, нет, в театре воображения молодости он врывается к ней на белом коне, она падает в его объятия, и жили они долго и счастливо. Он бы, может быть, и забыл бы через сутки об этой своей мимолётной влюблённости и нашёл бы новый объект обожания на другой картинке, да только вокруг этой Изабель сконцентрирована какая-то тайна, а гормонам хлебом не корми только дай вкусить запретного и сокрытого плода. В итоге, конечно, на юношу обрушивается зубодробильный облом по всем фронтам, но с кем такого не бывало в молодости?

Итог: Я бы поменяла местами эти два романа в сборнике, всё-таки "Пасторальная симфония" заметно сильнее и интереснее. Хотя, с другой стороны, может быть расчёт был на "заставить читателя не бросить после первой сотни страниц"? В любом случае, обе повести совсем небольшие, даже если не понравятся, то не отгрызут катастрофический кусок времени. Интересно увидеть, откуда вырастал постепенно тот великий и могучий Жид, который проявляет себя в бесподобных романах.

Как все-таки приятно бывает почитать классическое произведение, особенно, после какого-нибудь разочаровавшего современного текста. Словно глоток чистой воды. Слова увязываются в предложения, предложения скользят друг за другом, страницы мелькают. Не заметила как дочитала, так приятен оказался язык. И если бы не сюжет, была бы пятерка. Но в этом вся классика - редко когда герои классических произведений приходят к финалу рассказа счастливыми. В этом классические произведения близки к жизни. Но я люблю счастливые концы, хоть и понимаю, что они далеки от реальности.
В данном рассказе, оформленном как дневник протестантского пастора, описана нечаянная, неожиданная и незаконная любовь женатого мужчины к девушке, годящейся ему в дочери. Пастор пожалел слепую сироту и привел её к себе домой, чтобы позаботиться о ней. Согласно записям в его дневнике, его любовь родилась из жалости и заботы, перешедшей в гордость за успехи подопечной при обучении. Интересно написано как он оправдывал свои чувства. Конец вышел закономерный. И печальный.

Вы влюбляетесь в девушку. Вас наполняют светлые чувства, ходите сам не свой, щимит в груди и глуповатая улыбка блуждает по лицу. Потом отношения с этой девушкой развиваются, вы узнаете ее лучше - все ее несовершенсто, глупость, лицемерие, семья девушки с ее мещанским подходом к жизни, далее - скандалы, обсасывание ваших костей и вот оно пришло, как обычно, разочарование. Старый добрый метод борьбы с этим - влюбиться и оставить как есть. Купаться в этом светлом чувстве и не идти на сближение. "Изабель" хорошо иллюстрирует именно то, что любовь в основном мы придумываем сами для себя. Она в нас и предмет нашей любви имеет к этому весьма косвенное отношение. Чтобы обострить этот характер взаимоотношений в очень небольшом по объему произведении, Андре Жид поместил ГГ в непереносимую среду скучных стариков и несчастных больных детей. Возникший в этой среде образ Изабели был для него единственным спасением, поэтому он воспользовался этой возможностью и влюбился в гравюру Изабели. Разумеется разочарование пришло. Очень быстро пришло, при первой же встрече с реальной Изабель, что делает честь ГГ и лишает возможности читателя наблюдать предсказуемые тягомотные отношения на протяжении еще нескольки сот страниц. Краткость - сестра таланта, чудесный язык и спасибо, Андре Жид.

"Чем более животное связано с землей, тем оно грузнее и печальнее."

Чем больше человек привязывается к другому человеку, тем более он уязвим, тем легче его ранить словами, обидеть, а то и, пусть и невольно, погубить.

Пастор взял опеку над слепой пятнадцатилетней сиротой. Ничего ведь в этом нет зазорного. Наоборот, святой человек помогает ребёнку не пропасть в дебрях нищеты и тьмы.
Гертруда привязывается к своему покровителю. Он для неё - свет, спасение от мрака и невежества.
Кажется, что он не замечает, как привязанность девушки понемногу перерастают в нечто большее, чем обычная благодарность. Он не хочет видеть, как страдает его жена. Как мучается сын, которому он из "лучших" побуждений запретил любить Гертруду. Пастор не хочет понимать, что в его сердце Гертруда занимает больше места, чем обычное покровительство.
Кто из них слеп больше, это ещё вопрос. Кто прозреет - сомнений нет.

Вы помните, что сказал Христос: «Если бы вы были слепы, вы не видали бы греха»
Эти слова звучат безжалостно, но правда в том, что это и есть истина.

Что есть любовь? Что есть привязанность? Что есть вера?
Что есть свет, тьма, прозрение?
Нет, здесь нет ответов на эти вопросы, но вы сами на них дадите ответ, как только Пасторальная симфония зазвучит для вас.

Лампомоб 2017.
3/15

Джек Керуак мог бы мной гордиться: думаю над очередным вбросом отзывом, а в голове ПУСТОТА. Знаю только, что Жид, на поверку, вовсе и не такой жид, как можно было бы подумать: это сильный и щедрый талант, это хороший писатель. Я гарантирую.
Его искусство одновременно просто и вместе с тем здорово... и вечно. Сам Андре... да что там Андре - Андрей, Андрюша, напоминает мне уличных художников, промышляющих практически во всех городах и берущихся за небольшую плату написать портрет любого желающего; но славятся не только портретами, а иные даже выставляют свои работы в скверах и им подобных местах. С этими бродягами Жида роднит только простота и тайна: их картины могут быть простыми, наивными, но за их созданием следишь затаив дыхание и они каким-то непонятным образом всё равно оказывают воздействие на зрителя. Но Жид вместе с тем глубже и сложнее, за простыми идеалистическими картинами у него скрывается главное - наблюдения за человеческой природой и связанные с ними авторские размышления, глубокие и столь же интересные замечания.
Впервые это осознаёшь, читая повесть "Изабель". Я начал читать книгу с неё, так как мне понравилось имя Изабель, а вот если бы повесть называлась как-нибудь пошло, например, Анастейша, то я вообще не взял бы книгу в руки. Аннотация представляет её, как повесть о любви, и название располагает, вызывая в душе смутные прямолинейные ожидания вроде "Я вас любил. Чего же боле?". Но, начавший читать, вдруг попадает в какую-то тотальную атмосферу всеобщей зашоренности, нелюбви и отчуждённости, и какое-то чувство вспыхивает только к середине, но что это за чувство, - это не то преображающее и исцеляющее, что можно назвать любовью, а что-то совсем иное, трагичное и злое. Читающий понимает, что это какой-то другой уровень: то, что могло стать сопливой любовной канителью, в результате не только ей не стало, но и приоткрыло множество важных вещей. То же с "Пасторальной симфонией", печальной повестью, как мне кажется, вопрошающей о счастье и одиночестве души.
Я уже говорил однажды, что Жиж похож на Гамсуна. Это столь сильно бросается в глаза, что становится даже неловко. Но Гамсун - это страсть, это буйство чувств на фоне природы, это динамика, даже если последняя и скрыты от читателей. А Жид - другое: это неторопливое развитие на фоне собственной жизни души и её противоречий, это трагедия, это симфония, это что-то робкое, показывающее себя миру и вместе с тем высокоморальное. Если герой Гамсуна, например, в "Пане", имеет чувства, то это никак не мешает ему сношаться с ещё кучей женщин (пил бы "Антиблудин"; с утра принял - весь день свободен), и автор опускает занавес в тот момент, когда герой сжимает в обьятьях очередную сладкую N, поэтому читателю всё равно ясно, что там секс был хороший, как сопля на спине. У Жида, напротив, герои не разбрасываются этим направо и налево, и, даже если я это и не одобряю, это всегда намёк, лишенный вульгарности.
Вот и всё, что я имею сказать.

Страшно грустное произведение. Но писатель показал как из в общем-то из доброго и добродетельного человека может получиться страшное зло – когда он свято (!) убежден в собственной правоте и облачен самой любовью… Только любовь ли это?

А если это не так, то это – страшное зло…Оказывается, самое трудное не проявить жалость, милосердие, заботу о человеке, а … суметь остаться трезвым в чувстве любви… Как только любовь охватывает человека, он перестает понимать, что объект его любви – не его собственность, и собственное понимание чужого счастья оборачивается навязыванием своей воли, подчинение своим прихотям…
Данная истории описывает страшную трагедию человека… Он хотел спасти, он радовался чужому «воскрешению», он дарил всего себя бедной девочке… Пастор не смог остаться безучастным к судьбе слепой сиротки, и воскресил своим участием и заботой, любовью к жизни человеческую душу:

Но так и не смог ее «отпустить», не смог принять право этой чужой жизни на свою жизнь… В какой-то момент чувство любви к девушке переросло в страсть, вожделение, и он потерял понимание, в какие «сети» он угодил… Сначала привязанность, потом чувство ответственности, потом участие в чужой судьбе, которая становится синонимом «моя», а потом ревность и собственничество… В результате он уже не мыслит свою жизнь без нее…
Это произведение интересно как раз тем, что представляет эту историю в виде дневниковых записей пастора. В них он как раз искренен, но… не критичен к себе… А ведь все происходило в нем почти «на глазах» у самого себя… Очень метафорично получилось – он заботился о слепой девушке и пытался «заслонить» от нее жизнь, пытался сам стать для нее этой жизнью, упивался этим, … а в результате сам стал в определенном смысле слепым, и к тому же коварным искусителем для юной наивной особы.

Он все время критикует свою жену за то, что та не одобряла его увлечения этой историей. Во время поездки его с Гертрудой на концерт в своих дневниковых записях пастор можно сказать яростно защищается – он пишет о жене, что «согласно своему обыкновению ничему не препятствовать, она позволила нам сначала уехать для того, чтобы потом получить право осудить. Она, собственно говоря, не сделала мне ни одного упрека, но самое ее молчание было красноречиво». А потом признает, что простую просьбу жены он не выполнил, хотя это и было никаким не духовным подвигом, а простой повседневностью: «Сознаюсь, что по прибытии в Невшатель я так и не сходил расплатиться с нашей суровщицей, как просила меня Амелия, и не привез ей коробку ниток». Но неблагополучие в семейном общении с женой он полностью вменяет именно ей в вину.

Страсть, грех, эгоизм… Даже радость от возможности счастливого исхода операции вызывает у пастора страх потерять Гертруду… Страшная любовь, которая убивает, которая убила сразу нескольких человек… И трагедия здесь в том, что это человек призванный самим его саном к спасению других заблудших… Но сам погубил, совратил…
Он предает свою веру, свою семью и ничего не хочет замечать. Очень показательно, что сам в своих записях пишет о том, что близкие как раз и понимают, насколько он заплутал, но…его несет в собственном эгоизме.
Постепенно пастор стал лгать самому себе, причем под это обоснование святости и невинности своей любви к Гертруде он ищет цитаты из Евангелия. Это встречает критику со стороны его сына, но… пастор не способен быть критичным к себе. Читая его записи, видишь как «слеп» человек, который видит в собственной семье все более негативного и повод для убеждения себя, что «там» не такая обстановка, что «та» не понимает его, у нее не такая чуткая и возвышенная душа и пр… Даже девушка чувствует, что из-за нее в семье пастора неладно, она пытается разрешить этот вопрос, но…пастор боится открыть ей правду жизни, убеждая себя, что она сама безгрешна, и в этом не надо ее разубеждать… Пастор пытался убедить, что любовь сама по себе свята и греха нет в том, что он преступает нравственный закон, ибо любовь не нуждается в соблюдении законов… Насколько далеко «забрел» человек в своих заблуждениях и как страшно его прозрение… Девушка оказалась более сильной и более честной, и не вынесла того горя, что она принесла его семье… Эгоизм не есть истинная любовь… А он искал именно своего…