Избранные произведения

Это книга не о болезни как таковой. Это тех, кто хочет прочитать медицинские подробности, ждет сплошное разочарование. Чума здесь не просто болезнь, уносящая тысячи жертв. Тут проблема совершенно иного рода. Город, изолированный от мира (хотя и не полностью), начинает жить совершенно иначе, чем до бедствия. Кардинально меняются человеческие отношения. Автор хорошо показал, как постепенно огромную роль приобретают малозначимые раньше вещи, а то, что ценилось – полностью теряет свое значение. Меняются и сами люди.
Начало книги шокирует своей реалистичностью. Дохлые крысы, которые просто завалили весь город – ужасающая сцена. Она описана очень ярко. Современному человеку это трудно представить. Но и сейчас в мегаполисах часто можно встретить этих подземных жителей, которые раньше были индикатором здоровья города.
Чума показала, насколько хрупок наш мир, как любое бедствие может его разрушить. И очень трудно все будет восстановить. В книге нет продолжения жизни героев после этого события. Но все те, кто выжил стали другими. Ведь такое не может не оставить следа в душе человека. Кого-то борьба за выживание делает сильнее, кого-то наоборот ломает.
Очень хорошая книга о человеческих отношениях, о том, что нужно ценить каждую минуту жизни. Мы должны научиться выжать свои чувства сейчас, ведь потом может и не наступить.

В этой повести Камю в лице главного героя Мерсо одновременно показал неординарного («постороннего») человека и человека обычного, типичного. Неординарного, потому что он имел свой взгляд на вещи, по-своему реагировал на происходящее (или не реагировал вовсе). Обычного, потому что ему не чуждо ничто человеческое: он, как и мы с вами, купается, курит, варит макароны, скучает, боится. Так что в каком-то роде эта повесть - о каждом из нас.
Очень запомнилась преаппетитнейшая сцена: разговор со священником. Уверен, буду не раз перечитывать её (я атеист).
Однако и других вкусных сцен здесь полно (чего стоит хотя бы судебное слушание).
Читать, читать и ещё раз читать! Т.е. читать трижды.

Долгая история
Эту книгу я начала читать еще в школе, в седьмом классе, на французском. Думаю выбор был обусловлен тем, но в нашей франкоязычной школьной библиотеке она была самой тоненькой. Честно признаюсь: не дочитала. Сложно еще было, языка не хватало. Но одну фразу поняла хорошо, и она так засело в мозге… Больше десяти лет с тех пор прошло, а она все эти годы всплывала из памяти в самые неожиданные моменты.

И вот настало время ее дочитать. И наконец-то фраза стала понятной - вас судят, все, постоянно, и в основном за внешнюю составляющую ваших поступков.

Роман замечательный. Отлично показывает безразличных людей в безразличном обществе. Главный герой просто ленился жить. Ленился чувствовать, привязываться, думать, напрягаться. Даже само существование для него было непосильной задачей. И в то же время: да, он виновен в убийстве араба, но осудили то его не за это. И с другой стороны такое же общество. Пассивное, пока не дойдет до зрелищ (в данном случае суд), безразличное ко всем, пока не станет слишком поздно. И судящее...

Страшно жить, когда тебя постоянно оценивает и обсуждает лицемерная толпа. Которая ничем то и не отличается от тебя, кроме показной правильности.

Тяжелая книга. Рада, что отложила ее на десяток лет. Иначе она прошла бы мимо.

Флэшмоб 2012 , от souffrance 13/15
Некоторые книги пропитаны солнцем и счастьем, другие предупреждениями, третьи домыслами. С названием этой автор не ошибся. Каждая страница - летопись чумы.
Эпидемия произошла в небольшом городке Оран, французской колонии в Алжире, которую однажды весной в 194… году сначала заполонили крысы, а потом мертвецы.
К чтению книг об эпидемиях и странных заболеваниях имею некоторую склонность. Как считаю сама – «кто предупрежден, тот и вооружен». В конце – концов один из предполагаемых вариантов конца света именно этот, от вырвавшегося на свободу биологического оружия , читай – вируса. Чума, как оружие всенепременно бы подошла.
Симптомы чумы – слабость ,высокая температура, бубоны (желваки с гноем), темные пятна в паху и на животе; эпилог - смерть. Когда количество смертей превысило все возможные пороги город закрывают, все кто остались внутри пытаются выживать. Компания друзей – доктор Бернар Риэ (от лица которого и ведется повествование), его соседи сверху Гран и Коттар, друг Тарру, знакомый журналист Рамблер, каждый по- разному воспринимают происходящее, и все затронуты эпидемией. Чума набирает обороты: 4 смертельных случая, 12, 90, 150, 320, 400 , 500… Горы трупов , сотни заболевших.
Так и тянет написать лозунг «Остаться в живых», но здесь будет уместнее его дополнить «и остаться человеком». Риэ остается на свое месте ,и продолжает лечить. Тарру – идет в санитарную команду, Рамблер сначала ищет пути побега, но позже все таки решает остаться и помогать, а Коттар находит плюсы в случившемся – ему можно не беспокоиться за соблюдение законов. Месяц за месяцем идет борьба.
Болезнь все таки отступает, и в январе следующего года город открыт. Однако

***
Пока читала - задавалась вопросом - откуда столько мрачности в выборе темы, и философского взгляда на болезни и смерть? Единственное , что помнила об авторе из усиленного изучения литературы в школе - француз и философ. Порылась в вики - сам был болен туберкулезом (о болезни, могущей привести к смерти знал не понаслышке), и исповедовал взгляды , близкие к экзистенциализму. Чувствуется - в 31 год написать книгу , посвященную смерти... Жутковатый Камю - "Совесть Запада".

Книга, которая очень отличается по стилю от ранее прочитанных мною работ Камю. Строчки внезапно потекли, побежали в очень лёгкой, ироничной манере, но при этом не теряя присущей Альберу философии.

"Падение"
Форма единого монолога, "поток сознания" человека, который однажды взглянул на свою жизнь с нового ракурса и уже не смог вернуться к прежнему восприятию. Понравилось очень. В очередной раз то самое, когда листаешь страницы и всё больше и больше обнаруживаешь себя.
Многие из этих мыслей обитают в глубине собственного подсознания, доказываются в ежедневной практике, но не приобретают никакой формы слов. А потом приходит Камю и очень просто, в двух фразах умещает всё, что копилось и формировалось в твоём разуме. Казалось бы, так очевидно! Но гениально.

не верьте вашим друзьям, когда они будут просить вас говорить с ними вполне откровенно. Они просто надеются, что своим обещанием ничего от них не скрывать, вы поддержите их высокое мнение о себе самих.

!!!!!!!!!!!!
Ради этих слов готова прикинуться истеричкой и поставить кучу восклицательных знаков в конце. Так же можно повесить их огромным плакатом где-нибудь в центре улицы. Или увековечить в камне/граните/другом слаборазрушающемся материале, чтобы "на века".
Эгоизм и самолюбование, лицемерие, прикрытое хорошими манерами, добродетель ради тщеславия и основополагающее нашего существования - мнение толпы. Тол-пы. "Меееееее!"

Ария - Паранойя

В этой книге, с конца 2019 года,каждый увидит знакомую картину мира. Covid-19 - наша чума, так что с героями этой истории мы близки, как никогда. Бурный восторг
с книгой не случился,но чувствуешь понимание,искренее сочувствие от той или иной ситуации.

Ох, уж эта философия.

Итак, надо принять,что Камю - философ,и хоть он вывел группку главных героев, глазами которых мы видим страшную болезнь в городе А.. (!) но они играют малую роль. Читателя буквально сносит поток мыслей, на разные темы и аспекты жизни. Про отрицание болезни и сокрытие информации властей,можно и не говорить., итак понятно.... Как и про алкоголь, который"справиться"с болезнью... А также веру в
высшую силу, что спасёт и защитит.

Так, что о чём пойдёт рассуждения, читатель в 2021 году точно знает.

Актуальность.

Нет сослагательного наклонения истории, поэтому невозможно вообразить реакцию на эту книгу, если бы не наша реальность. Насколько было бы понятно, происходяшие события, реакция и боль людей??

Этого узнать нельзя, поэтому сейчас, как ни печально ,самое подходящие время для прочтения этой книги.

И да и нет.

Язык автора мне понравился, но затянутость описаний, рассуждений, нагнетание-нет. Это слишком мрачная тема, чтобы так надолго погружать в неё читателя. Параллели печалят, исход некоторых героев истории тоже. Жаль нельзя закончить нашу пандемию,закрыв эту книгу.

Мрачная, тяжелая книга, которая давит своей тематикой. И суховатый язык автора будто бы еще сильнее нагнетает, хотя обычно не хватало эмоций в книге. Немного противоречиво, конечно.
Очевидно, что по чумой Камю имеет в виду саму смерть как явление - преждевременную, насильственную, массовую. Он сравнивает эпидемию и с войной, и со стихийными бедствиями. Да, разница есть, но оказывается ничтожна и колоссальна одновременно. Ведь общество в итоге перед лицом огромного несчастья ведет себя всегда одинаково...

Кого-то новая действительность сломила, кого-то заставила бороться за свою и чужие жизни, но нашлись и те, кто пытался нажиться на общем несчастье. Все люди разные - отличается и их реакция. В книге хорошо передано отрицание ухудшения положения, надежда на скорое счастье, полнейшее отчаяние. Здесь есть все! Привыкаешь к трупам на дороге, к запаху смерти, к расставанию с близкими. Здесь есть и прагматизм и вера, переход от религии и чистым суевериям. Все не упомню уже,, но в романе много сторон (а может, быть почти все?) жизни умирающего изолированного от спокойной привычной жизни общества.

Смущал, наверное, только язык. Вроде бы и легко читать, но постепенно наскучило, перегрузило, утомило. Последняя треть книги далась слишком тяжело.

Альбер Камю в своем творческом пути, подобно Данте в "Комедии", переходящему от ада к чистилищу и раю, стремился пройти три ступени: отрицание, бунт и любовь. "Да, у меня был определенный план", - скажет он, - "первым делом я хотел выразить отрицание. В трех формах. Роман: "Посторонний". Драма: "Калигула" и "Недоразумение". Идеология: "Миф о сизифе". Я бы не смог об этом писать, если бы сам не пережил периода отрицания: я не обладаю особой творческой фантазией. Если угодно, это было что-то вроде методологического сомнения Декарта. Но я знал, что отрицанием жить невозможно, и писал об этом в предисловии к "Мифу о Сизифе", и тогда уже я задумывал позитивный этап своего пути. Вновь в трех формах... Я намечаю и третью ступень, сосредоточенную вокруг темы любви.." В русской классике тоже известен пример художника, стремившегося создать три уровня мироотображения, если можно, но с "чистилищем" потерпел неудачу, к "раю" даже не преступил. И хотя бунтующий период Камю вполне удался, завершить начатое любовью он тоже не успел, умерев через 3 года после этих слов в автокатастрофе. Несчастный случай.

Такая четкая продуманность рубежей его творчества говорит о том, как осознанно, жестко и предельно рационально строил автор свой путь. Не видя другого высшего смысла бытия человека, кроме как в нем самом, в "Постороннем" Камю как будто делает вывод своих теорий и господствующего тогда общественного кризиса. "Закат Европы" все еще ожидался, небеса опустели, нормы выдуманы не нами и должны быть разрушены. Герой совсем один, и мама чужая, и бог умер, и собаки нет.
Мерсо - выразитель идеи. В каждой истории главное - герои, герои и еще раз герои. Так вот Мерсо не является психологическим героем, мы ничего не знаем о его прошлом, не знаем, приобретена или врожденна его отрешенность, ни мотивов, ни объяснений. Оголенное сознание в традициях абсурдизма. Причем лишенное внутренних борений, духовной эволюции, хоть каких-то изменений на протяжении повести. Автор его не обвиняет, не обличает, не оправдывает, даже не особо сочувствует, он говорит через него свое Слово. Философия, которую автор развивает и которую завершает в Мерсо, выражена в фразе, неоднократно повторяемой героем: мне все равно. Человек вне морали, по ту сторону, другой. Исключительно трезвый - по Камю - осознающий абсурдность глухонемого мира - ad absurdum c латыни "от глухого" - мира, неспособного сказать ему, что-либо, чтобы достучаться до него, мира, неспособного его понять.

Мерсо выглядит аутентичным человеком, с нашей точки зрения, даже тугодумом. Он тоже не вполне понимает суть всего вокруг него и с ним происходящего, не понимает, чего от него хотят люди, не понимает, что можно притворяться и зачем это делать. Насколько я знаю, Камю для заглавия романа рассматривал варианты "обыкновенный" и "счастливый". Даже итоговое "L'Étranger" переводят как чужой, посторонний, незнакомец, которые имеют отнюдь не идентичные оттенки. Каждый эпитет предоставляет свой подход к рассмотрению персонажа. Насколько Мерсо обыкновенен? Пожалуй, как живой герой совсем не распространен, зато как идея, как характерная черта может претендовать на роль героя своего времени. Или, как определил его сам автор, "единственного Иисуса, которого мы заслуживаем". Он, как Иисус, актуален, как Иисус, чужд, как Иисус, абсолютно свободен.
Однако самому Камю такая свобода была противна, не имеет она никакой привлекательности и для меня. Возможно, если вы мечтаете о свободе абсолютного покоя и отрешенности, независимости и безучастности, равнодушной и материалистичной, мсье Мерсо может стать для вас воплощением счастливого человека.

Бывает так, что на протяжении всей жизни не слышишь ничего о какой-то книге, но случайно (или нет) услышав раз, натыкаешься на нее постоянно. А потом удивляешься, как вообще такое было возможно, ведь упоминания о ней повсююююду! Да, с "L'Étranger" был именно такой случай. Примерно в то же время мне довелось узнать о Норе Галь - известнейшем переводчике, чья слава, как оказалось, выходит далеко за рамки круга профессиональных лингвистов, распространившись среди читательских масс. Конечно, я читала переведенные ею произведения, но никогда не проявляла интерес к именам. Этот интерес появляется с ростом читательского опыта, когда мы сталкиваемся со всякого рода расхождениями. Уже зная, что Гальперина является автором самого распространенного перевода "Постороннего", я не особо докапываясь, читала роман в электронном формате, уверенная, что читаю именно ее версию. Много позже я узнала, что читала перевод Немчиновой. В читательских кругах любят отмечать фразы, которыми начинаются книги, то что было мною услышано (и закреплялось за Норой Галь) не соответствовало, как мне показалось, тому, что читала я. Минуточку-минуточку, смартфон с электронными книжками всегда под рукой, проверочка, , не то. Я прошлась по переводу, который, вопреки своей уверенности, не читала. И решила, что мне пожалуй повезло, с точки зрения художественного восприятия, перевод Немчиновой оказался деликатнее что ли... Нулевой градус письма у Н.Г. более "нулевой", а у Н.Н. более "градусный". Кажется, будто первая делала свою работу с большим вниманием к автору, тогда как вторая - к читателю. Мне сложно сказать, какой подход более верен, возможно, я сделаю это, когда мой читательский опыт будет еще больше. Возможно, мне стоит, не ограничиваясь фрагментами, прочитать полностью перевод Галь, когда я решу перечитать повесть, я, наверняка, так и сделаю, только в этом будет большая доля бессмысленности, т.к. мне все равно не вспомнить своих ощущений от первого раза. К тому же, они не были особо глубоки или ярки. Я просто прочитала произведение и обдумала его, если я и отмечала, какие-то тонкости языка, то только его скупую абсурдистскую реалистичность, что я ценю, когда это не доведено до невнятности. У Камю (или у Немчиновой) в самый раз. Им «всегда высказывается меньше, чем подразумевается».(Барт) Повествование, начинаясь с описания локации, переходит к трезвым и индифферентным коротким фразам внутреннего голоса гг, сводящимся к простой констатации фактов. Как раз скупость, сведенная к минимуму рефлексия и отсутствие эмоциональной окраски рассказа способствует тому, что Мерсо как будто и не вовлечен в убийство, хотя оно ни много ни мало совершено его рукой. Но у Мерсо "виновато солнце". Мы, читатели, понимаем, что имеет в виду герой, но для присяжных это звучит абсурдно. Солнечный луч - орудие судьбы - случайный соучастник убийства. Случайно начавшая преследовать книга, случайная ошибка с переводом, случайное убийство.... Случай - единственный фатум в этом абсурдном мире.

Продолжая наращивать объемы своей рецензии (да я на Достоевского так много не пишу!), коснусь... да, его, Достоевского (хотя это чревато, что количество символов в моем тексте будет стремиться к бесконечности). Проскочу мимо Кириллова с его à la "если бога нет - я сам бог" при висящем на стене образе Христа, из которого, по моим наблюдениям вышли, кажется, все французские и немецкие экзистенциалисты (я сейчас о Кириллове, а не о Христе). Вскользь упомяну Раскольникова, с его теоретическим преднамеренным убийством и бесконечно чувствительной душой и болючей совестью, так разительно противоположного сами знаете кому. Остановлюсь на Иване Карамазове, высказавшему мысль "Кто не желает смерти отца?", так перекликающейся с "Все здоровые люди желали смерти тем, кого они любили". Вспомню суды, походившие местами на фарс, на которых больше, чем в фактическом убийстве, подсудимых обвиняли в том, что убивший отца и не плачущий на похоронах матери, способны на все, разрушают моральные устои, вообще разлагающе действуют на общество. И закончу. Я старалась. аплодирую своей выдержке: уложилась в абзац
Именно во время суда у меня впервые возникла яркая эмоция. Негодование. Мой рационализм не мог примириться с тем, что героя судят не за убийство, которое он совершил, а... за то, кем он является. После суда, покуда осужденный сидел и думал о своей участи в камере, возникло сострадание.
В конечном итоге каждый читатель, наверное, определяет для себя, виновен ли Мерсо, заслуживает ли снисхождения, заслуживает ли смертной казни. Виновен. Заслуживает. Не заслуживает.
Насколько ценен вердикт освобождения от казни от человека, который в принципе против смертных казней, непонятно. Зато из юридической практики мы заем, что признанный заслуживающим снисхождения виновный не подвергается высшей мере наказания. Но и не освобождается от него.
Я всегда считала, что правосудие нужно не для того, чтобы наказывать, а для того, чтобы ограждать от опасности других людей. Только сейчас, дописывая свою рецензию, я задалась вопросом, опасен ли Мерсо и поняла, что опасен, и не столько из-за того, что он совершил, сколько из-за того, кем он является.