Полное собрание романов в двух томах. Том 2. Преступление и наказание. Подросток. Братья Карамазовы

Роман Федора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание» входит в обязательном порядке для изучения в школах и университетах, а тем самым, является произведением, которое должен прочитать каждый уважающий себя человек. Но здесь важен возрастной фактор при прочтении романа - то есть, лучше поздно, нежели рано, ибо сложная психологическая концепция дает о себе знать с первых глав одного из главных достоинств отечественной литературы. Само повествование и антураж – абсолютно пессимистичный, безысходный и мрачный, начиная с блеклых Петербуржских улиц, пропитанных нищетой и грязью, заканчивая неумолимо грубыми характерами героев. Автор досконально анализирует не только психологию героев и фиксирует душевные переживания, но наделяет мрачностью буквально все, пробираясь даже в самые материальные уголки произведения. Топор, которым совершено убийство, также имеет огромное значение – это предмет расчленения, полного падения гнева на человеческую голову, который как никогда лучше подходит для жесточайшей расправы не только с жертвой, но и самим собой.
Произведение включает в себя довольно откровенный психологический анализ преступления, его осмысление и тревожное ожидание последствий за содеянное. Помимо этого, Достоевский осмеливается проливать на свет исторические и религиозные мотивы. Религиозные темы оказывают наибольшее воздействие в романе, перекликаясь с характерами героев, с их грешными поступками. Даже можно смело браться за утверждение того, что практически весь опус сопровожден скрытыми религиозными мотивами о понятии греха, об искуплении через самое настоящее страдание. Тем самым, секрет незабываемой связи Раскольникова и Сони вполне имеет логичное объяснение – две заблудшие души, которым пришлось «очернить» себя, встать на грешную сторону, находят друг в друге много общего, стремясь поверить в добро, добиться благополучия, свободы и справедливости. Но «Преступление и наказание» не смогло бы стать таким сложным и неоднозначным, если не двойственность характеров персонажей. Абсолютно все герои произведения имеют контраст положительных качеств с отрицательными, поэтому поставить на полку «хороших и плохих» невозможно. Чуть позднее, к середине, наступает момент, где над персонажами нависает сильнейший «туман», который ломает представление о главном герое книги. Мы буквально разрываемся и начинаем сомневаться в Раскольникове, когда «в дело» вступает Разумихин – искренний и смышленый друг Родиона, Дуня – его сестра, чуть ли не совершающая важнейшую ошибку в жизни (при этом, ее заботливый брат Раскольников ведет себя достаточно здраво и умно, помогая полезными советами и выражая собственные мысли). Также подвергается изменениям жанровый базис, а личный психологический анализ сменяется романтической историей и даже плавно перетекает в вопросы семейных ценностей.

Имея крайне мрачный и пессимистичный мотив, раскрывающий убийство как один из способов обретения свободы и искупления, Достоевский создает глубокий роман с многочисленными идеями, которые не имеют границ. Но ближе к концу, автор умело вырисовывает нравственные уроки для читателя, начиная от банальных мотивов - «убивать – плохо» или «за все поступки придется платить», заканчивая трудно обличаемыми религиозными и психологическими подтекстами.

Не весьма лестно,даже как-то непростительно смутно, русский народ(а Достоевский доподлинно понимаем лишь в оригинале - верьте мне, ибо я имел несчастье читать его в переводах на английский и французский языки) всегда воспринимал и осознавал тот религиозно-самозабвенный и поистине глубоко психологический аспект произведений Федора Михайловича, что я- еще до знакомства с творчеством Достоевского- невольно приобрел горькое предубеждение на его счет. А почему так? Я не намерен своими умозаключениями уходить в дебри(что так свойственно НАШИМ истым писателям) и копаться в давно прошедших школьных годах: от них лишь отчасти исходит то неопределенное чувство неразумения и-что самое страшное- нежелание к утруждению своих мозгов произведениями оного, ибо "сложны-с, полны самокопания-с, писаны с целью излить свои сумасбродные и чадные мыслишки-с". Когда услышишь такое высоко ценимом по всему миру "монументе русской литературы вкупе с философией и психологией", и взрастишь в себе ощущение "бреда, по прочтении которого извлечешь самый бред".. Но я был закалки иной: я начал свое чтение в 15 лет(что самое премерзкое, ибо чрезвычайно поздно) именно с оставленных Достоевским "нравственных трактатов".
Что такое есть выражение "нравственный трактат", я постараюсь (хотя бы тезисно) сформулировать в своей рецензии на как нельзя лучше показывающей сие книге "Братья Карамазовы".
" Чем примечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем? Что сделал он такого? Кому он известен? Почему я,читатель, должен тратить время на изучение фактов его жизни? Последний вопрос самый роковой, ибо на него могу лишь ответить: "МОЖЕТ БЫТЬ, увидите сами из романа". Ну, а коль прочтут роман и не увидят, не согласятся с примечательностью моего Алексея Федоровича? Говорю так, потому что с прискорбием это ПРЕДВИЖУ..."
А ведь Алешенька-то наш и в самом деле обычный монашек со смиренной душенькой. Что ж в сим знаменательного? За что, собственно и действительно, мы должны его почитать его "протагонистом басни сей"? Ибо сколько по всему миру ординарных схимников-монахов, кои по своей воле уединяются, созерцая "снисхождение Божье"? Да, рассуждая подобным(ханжеским и в высшей степени идиотским) образом, я призываю вас сгинуть с "лона сего" и почитывать ограниченно-атеистические книжонки, удовлетворяя свои "высшие литературно-философские помыслы глубокого толка". Но, увы, вам не предусмотрено место в направлении, подобному описываемому. И Ф.М. предупреждает сих людей о пустом для них времяпрепровождении. (NB: сюжетно-фабульная линия во всех произведениях Достоевского занимает второстепенные роли: ведущее место принадлежит "духовно-умозрительным" переживаниям и перипетиям)
Фактами. И лишь ими. Все творчество разбираемого мною автора стремилось к своему апофеозу - "Братьям Карамазовым": эволюция героев, созревание и укрепление мировоззрения, борьба с "расшатанными и стертыми понятиями добра и зла", незыблемое уразумление места любви и её колоссального, фундаментального влияния на всю жизнь любого человека... Много сказано о романе со стороны "великих критиков века прошлого" и сказано чрезвычайно положительного; но я,бесспорно, могу,сам того не зная, выдавать уже изреченные кем-то мысли, утверждая,что первоэлемент книги - стремление к великому христианскому благочестию чрез преодоление высоко нравственных испытаний, но попробую на свой страх и риск доказать сие.
А начать хочется мне с "неизреченного убивца" Смердякова. Внебрачный(ой,да еще и по-ханжески вышедший на свет: в бане отца развратного своего) сын Федора Павловича Карамазова, впоследствии лакей и "доверительное лицо-с" оного. А также циничный убийца. Но, вспомните всемилостивейшие друзья, чем кончает сей персонаж?.. Своим истреблением за опять-таки излюбленный Достоевским грех: неподъемный "романтическим" натурам груз убийства, тем более столь нарочито измышленного... В Смердякове кроется и более страшный грех: положительная уверенность в причастность к совершенному ИМ убийству среднего брата Ивана(разбитого и без того грубой и развращенной действительностью), душевные муки которого достигают своей высшей степени и низводят его до белой горячки. Ибо достойная чрезвычайного порицания зависть и ненависть к своему положению в обществе, раздражаемые еще пуще "погружением в новые, прогрессивные идеи", есть всегда предтеча к ужасающим по своей природе поступкам. Будучи Карамазовской натурой, Смердяков "с головой" низводил себя до вожделенных пороков; а убийство кровного отца(хотя нет, отнюдь не убийство предполагалось тогда) поглотило его до самозабвения. "3 тысячи рублей - и я в Европе, я передовой и повелитель умов!!! Димочка в порыве неистовых своих вожделений кокнет отца, а деньжонки будут моими" Можете ли Вы себе вообразить такое прозорливое воззрение в лакее, особливо ежели вспомнить их не вызывающее зависти положение, о котором здесь неуместно распространяться. После трех встреч с Иваном перед судом Смердяков "постепенно очищался" от налета своего тщеславия, сознавая свою "как дважды два явственную" виновность, в душе разочаровываясь в гипотетической причастности Ивана. Да, он не изрек подобного никому; однако уже сам факт "исповеди" наглядно свидетельствует о жажде к самобичеванию и сознанию своих злодеяний-заблуждений(ведь кинул же на стол родному брату он ТЕ три тысячи, ведь не смог же он воплотить в жизнь свои чаяния не столько ввиду болезни, сколько по раскаянию), что Смердякову остается лишь один выход - самоуничтожиться и тем завершить свои страдания, получив должную мзду...
Нижайше прошу снисхождения: впредь буду краток.
Совсем в ином преломлении показан Дмитрий Федорович Карамазов, который "очистился" диаметрально противоположно Смердякову: от "несодеянного". "Ибо сам Бог отвел от греха", - впоследствии вспоминал уже "обновленный" Дмитрий. Оно и правда. Томимый неизвестностью в отношениях с Грушенькой, растлевающий в сладострастии своем и уже готовый на убийство, Дмитрий предстает в самом начале повествования как отцененавистник и попиратель "неизреченных канонов уважения и благоговения к старшим мира сего": опаздывает на нарочито созданную встречу с Зосимой, всенародно хулит батюшку своего, а затем, в очередном пароксизме ревности, прецинично избивает оного до полусмерти, нисколько не чувствуя бремени совершенного "морального" преступления( ни на йоту не раскаивается, даже, наоборот, имеет дерзость утверждать: "должен мне, дескать, недоданные три тысячи, положенные мне от матери, глубоко любимой мною"). В пространных "исповедях горячего сердца"(сидя с Алешей и выслеживая Грушку) он искренне изливает на братишку свою "благородную и высшую" любовь к нему, при этом в самых помпезных выражениях "поет" во имя Всевышнего: "Слава высшему на свете, Слава высшему во мне!"; в самых братско-одухотворенных порывах распространяется о вожделении своем, кое "переросло" в высоконравственную любовь, когда "ненавидя только можно любить", и проч. и проч. все того же толка; ангельски декламировал(даже до слезливости доходило!) строки о своей приниженности и духовной "стертости": "ибо жалок, и робок, и нищ, и слеп, и наг.."; весьма детально обрисовывал свои похождения в Мокрое, где развивал несносный содом, который превращался в смрадную клоаку; в многочисленные бары, где оттаскивал за бороденку предателя-идиота...; говоря языком Дмитрия: "...любил разврат, любил и срам разврата...", "...разве я не клоп, не злое насекомое, ежели возлюбил жестокость? Сказано - КАРАМАЗОВ..." ,- и многое, многое другое в том же роде. Но довольно: вы, думается мне, уже трезво можете судить о восприятии сего субъекта в реальной жизни Скотопригоньевска, где каждый(абсолютно: включая самых ничтожных субъектов) почитал Диму за грубейшего убийцу из убийц, никогда не рассматривая его "душевное эволюционирование"(а я уже говорил,что Достоевский ставил совсем иные цели, поэтому и демонстрирует наглядно весь действительный, поверхностный то есть, чад), вообще порой не зная о его бытности в жизни нашей. Нет фактов в защиту Мити. Нет.( Софизмы и демагогия выписанного - впрочем, поистине сведущего- Катериной Ивановной Верховцевой(предполагаемой женой Мити) адвоката смогли только разжалобить всех присутствующих своей правдивостью в "расковыривании уже заскорузлых, но навсегда благородных, душевных порывов и исканий Митькиных.) Позднее свидетельство Алеши о "некоем месте чуть повыше сердца, куда непременно указывал подсудимый, напирая на "нечто" внутри сего , а я спокойно принял это за неточное определение сердца, нимало не думая об какой-либо аллегории" несколько пошатнуло чашу весов,на основании которой слагается вердикт и которая дотоле всецело была склонена отнюдь не в пользу Мити; но случившиеся затем "окончательные" обстоятельства, предрешили печальную участь старшего брата среди Карамазовых. Но и здесь мы можем лицезреть, а затем и село утверждать, что воскрешение из пороков и становление над ними благодаря честному прохождению чрез высоко нравственные испытания имело место быть: Дмитрий был спасен. И как награда архипроницательная Грушенька, сумевшая понять абсолютно всё, истинно возлюбила страждущего.
Иван и Алеша Карамазовы. Я могу представлять, насколько надоел Вам своим отдающим чадом бредом; но если найдется хоть один снисходительный человек, который будет уважать мою первую рецензию хоть на полмизинца, то я истинно возблагодарю Созидателя за столь неожиданное благо.
Я, чтобы не утомлять более ваше внимание, задерживая вас своим хаосом, свяжу сих монументальнейших персонажей воедино, ибо в их единственном(я разумею здесь долго-развернутую и наглядно характеризующею их беседу, а не мимолетные встречи) разговоре по душам нам ясно как день миропонимание каждого.
В "Бунте" с последующим "Инквизитором" Достоевский, опираясь на богатый опыт "Бесов" и "Подростка", изваял человека, донельзя специфического и в полной мере демонстрирующего всю "подноготную" прогрессистов. Да, эволюция ощутимая. Нигилисты докарамазовского склада своими примитивными и ни на чем не основанными опровержениями подчас делали такие нелепо-юмористические заключения, что и по сей день остается неразрешенным вопрос о целесообразности подобного течения... но вернемся к главной теме. Иван Карамазов шагнул куда дальше сих "молокососов" уже своим мозговым штурмом, ибо его бесчисленные вопросы , восходящие к вере, морали, Богу и просто к людям, его окружающих. Ивана до глубины души волнуют все метафизические и онтологические вопросы, вопросы любви и ее необходимости, его занимают проблемы всечеловеческого страдания и изобилия, неравенства и угодничества, похоти и благолепия... и Иван не просто ставит их ребром, прикрываясь от разрешения, он в растерянности и ничтожестве своем борется, воюет и ... духовно истощается от непосильного креста. Увы, но никакой человеческий мозг никогда(до скончания веков) не будет силен найти ответы на сокрытые истины. (Идеалисты: желаю Вам удачи в поиске сего: вы - непременно ее найдете :D). Еще Иван разительно отличается, сим вступая в противоречие с предыдущими "собратьями", ВЕРОЙ В БОГА(да, да, да!!!), именно верой! И знаете, что этим так и разит "Великий инквизитор", несмотря на развитие в нем тематики "ценности и бытности Христа". Заявляю непреложно: Карамазов - средний - пусть не апологет, но внемлющий Богу человек. Главный парадокс его веры есть непонимание и вследствие этого мнимое непризнание Бога и конфликт с ним. Посему беспрерывные вопрошания к Алеше всегда имеют религиозный оттенок, скажу более: они всегда этого направления. Целует же Христос в басне сей Инквизитора только потому, что вера в рассматриваемый период(речь здесь идет о жесточайшем диктаторском режиме в страшное время инквизиции в Испании) есть своего рода веха в беспримерном коловращении фазисов и трансформаций , а(Достоевский мыслит веками и тысячелетиями) самая инквизиция и тотальное искажение Священного Писания есть всего лишь ничтожный период помутнения рассудка и прельщение мишурными ценностями. И этот поцелуй символичен: ибо предвещает очищение и избавление от мракобесия. И наш Инквизитор недурен: сознает все сие и (и хоть хулит Христа, желая казнить его), гипотетически признавая свои заблуждения(но буквально не рискует изрекать о своей ограниченности: шибко тщеславен), отпускает Христа восвояси: "Ступай и не приходи более... не приходи вовсе... никогда, никогда...". Это вопль бессилия и низости пред пророком. И как же после всего этого неразумения не сойти с ума? Однако сие есть лишь одна сторона медали. Ежели вспомнить о ивановских мытарствах о "неизреченном попущении" к убийству отца, когда прямым текстом Смердяков имеет наглость заявлять ему, что он - главный "убивец", то,позвольте вас спросить,милостивые государе, окончательно не потерять рассудок? Как оставаться спокойным и беспристрастным к своим душевным терзаниям в столь юном возрасте, когда за плечами лишь куча книг и сплошная теория?.. Но и на примере Ивана я могу смело заявить, что и он положительно "очистился" и воспрял духом, хотя Достоевский оставляет его в белой горячке. А не падение, случайно, есть предтеча воспарению?..
Я опускаю многие подробности, например, о любви, о семье и проч.: итак уже заел вас своими виршами.
А о чистейшем Алешеньке, когда он только внимал, благолепно соглашаясь с Иваном, и стоит судить лишь по сей сцене. Незлобиво-ласковый, кротко-сосредоточенный и "ГЛУБОКО ЧУВСТВУЮЩИЙ" человек, уходящий своими корнями к образу князя Мышкина, где тот под гнетом мрачной действительности погибает, выдержавший все испытания "в миру", пожалуй, и есть самый удачный образ, когда-либо созданный Достоевским. Бесспорно, что идеализация и уподобление Христу может подорвать в читателе доверие к автору за "нарочитость и искусственность", но это не тот случай, уверяю вас. Алеша у меня ни на йоту не вызывает какое-либо недоверие али сомнение, ибо вымучен десятилетиями. Я искренне полюбил его искания, разочарования и, наконец, робкие проповеди, в которых главный акцент не на выспренность, а на смысл, что поистине вызывает благолепие пред его героем.
Я говорил, что это произведение есть апогей всего творчества наследия Достоевского, ибо оно, по излюбленному выражению автора, широко, ибо оно - средоточие всех характеров, созданных Ф.М. ранее. Но эти вопросы уже рассмотрены великими мужами, посему я не считаю целесообразным переносить "чужие" мысли в мою оценку. Да, она несовершенна и неполна; да, она чрезмерно высокопарна(причем по-лакейски); но, да простит мне бог мое тщедушие, я постарался выразить в своей первой рецензии(хотя бы тезисно, чертежно) краешек "собственного" восприятия всей вереницы мыслей Достоевского.

Давно собиралась прочесть "Братьев Карамазовых". И как обычно, читая Достоевского, я испытывала восторг и счастье, да-да, именно счастье. Пожалуй, нет писателя лучше, глубже, сильнее, мудрее и добрее. Не было, нет и, подозреваю, не будет...

В "Братьях Карамазовых" Достоевский снова пишет о жизни, о бытовых вопросах. Образы героев не новы, в некоторых из них можно узреть черты князя Мышкина или Рогожина, Настасьи Филипповны или пр. Но не это главное. Главное как и о чем пишет Федор Михайлович. У него нет неинтересных людей, нет пустых и не думающих. И все поступки и переживания глубоки и с надрывом. Именно за этот надрыв, думается, мне и полюбился Достоевский (а при первых знакомствах, еще в школе, меня он, этот надрыв, раздражал). Ведь только кажется, что этот надрыв театрален и преувеличен. Нет, именно с таким надрывом каждый внутри себя переживает свое горе, свою радость и сомнения. Просто Достоевский сумел это глубинное вынести наружу и через гипертрофированные страсти показать каков есть каждый человек.

Читая окончание романа, я плакала, как никогда раньше не плакала над книгой. Это были слезы скорби, нежности и надежды, светлые слезы. Спасибо, Федор Михайлович, за такое необыкновенное счастье!
Очень жаль, что роман не был окончен. Ведь Достоевский задумывал продолжение. Страсть, как хотелось бы узнать обновленного Митю и повзрослевшего Алешу. Думаю, Достоевскому еще много чего удалось бы нам сказать, рассказать... Но судьба распорядилась иначе...
И как бы ни твердили, что все у Достоевского мрачно, я продолжаю думать, что его произведения - это свет, свет для каждого из нас, свет для человечества.

Не в угоду читателю пишет Федор Михайлович. Не пытается он хоть чем-нибудь утешить своего читателя, который с рвущимся сердцем следит за разворачивающимися перед его глазами событиями. Федор Михайлович лаконичен, окончив повесть там, где посчитал нужным ее окончить, поставив точку там, где пресеклось, наконец, буйство и неистовство их характеров, там, где они все для себя осознали, там, где уже нет для них ничего тайного в себе, там Федор Михайлович оставил и своего читателя. И этот читатель волен сам себе создать картину будущей жизни героев, к которым всей душой прикипел, пройдя с ними все их мытарства. А Федор Михайлович за то не в ответе, и жизнь их будущая не стоит внимания, все силы их душ истощили они уже там, где он их оставил.
Надеюсь, простительно мне будет столь фамильярное обращение к всеми признанному классику русской литературы. Но повествование от первого лица привязало меня к рассказчику, привычно мне стало следовать за ним туда, куда он меня поведет, и даже мучаясь желанием сейчас же узнать «А что же дальше-то будет?», доверяю ему, что «о том дальше говорено будет».
Кто-то не так давно мне сказал, что классика наша устарела, что нравы мол у нас уже не те, и так как раньше не бывает. Скажу как есть: неправда это. Душа человеческая не изменилась, все те же страсти одолевают нас, все те же сомнения, противоречия, все та же боль, та же неудовлетворенность, неуверенность.
Изменились мы только внешним своим представлением. Ведь что поразило меня – современного человека, живущего в совершенно современном обществе, выполняющего совершенно современную работу – это то, как свободно и беззастенчиво выражают герои свои чувства. В любви, ненависти и презрении признаются без стеснения, и не берут уж своих слов обратно. И говоря о любви, в виду имеют не только тот узкий смысл, который в это слово вкладываем мы, современные люди. Герои Федора Михайловича душами любят, любят друг друга братья, девушка и женщина любят друг друга, 14-ти-летний школьник и бывших схимник, старец и инок, юноша и девушка, барин и слуга его, они все любят и любят не за внешнюю привлекательность и внешнюю же доброту. И недостатки все видят, а за души любят друг друга. И не считают зазорным сказать об этом. Имели бы мы ту же смелость!
О значении и символизме романа «Братья Карамазовы» говорить излишне, говорено-переговорено до меня, да и по моему скромному мнению в каждой книге всяк найдет свое значение и смысл. Но сюжет держит в напряжении и оно не спадает и после прочтения последней страницы. А герои! Они так притягательны, некоторые симпатичны, другие вызывают сочувствие, сожаление, местами гнев, судьба некоторых же причиняла мне почти физическое страдание. Но все и каждый живые. И не раз осознаешь, как много в них от тебя самого, их эмоции, чувства и желания находят отклик в твоем сердце. Их поступки настолько оправданы в твоих глазах, что, повторяюсь еще раз, мне жаль отпускать их от себя.

Если кто-то считает, что эта книга о совести человека - тот не понял эту книгу вовсе;
Если кто-то считает, что эта книга о справедливости, о "преступлении и наказании" - тот тоже ошибается;
Если кто-то считает, что главной целью Достоевского было написать детектив, либо описать человеческие муки, страдания -тот мыслит слишком примитивно.
Все перечисленные смыслы, безусловно, очень важны, но я убеждена, что они являются лишь "порталом" к главной цели писателя.
А теперь попробуйте ответить себе на вопросы: За что Достоевский так любит Раскольникова?
Почему у читателей не возникает чувств ненависти, презрения к этому герою, а только...жалость?
Подсказка есть даже в жанре...роман. Почему роман? ДА, и,собственно, о чём эта книга?

Эта книга о смысле человеческой жизни, о воскрешающей силе любви и о "обновлении человека".
А ведь жизнь Раскольникова началась только на последних страницах романа, только в период каторги...как бы не странно это звучало.
Всё, что было до - вовсе не существовало. Существовали лишь поиски...поиски в жизнь. Человек не жил, когда совершал преступление. Не жил потому, что не любил.

Вже давно постановила собі прочитати цю книжку, потім купила і, дивлячись на її товщину, ще довго наважувалась почати, бо не впевнена була, що таки дочитаю. Врешті, цікавість моїх колег філософів-богословів у своїх писанинах/балаканинах, дипломних/семінарах до духовних трагедій Карамазових сфорсувала події. І я можу тепер гордитися, що прочитала.

Геніальність Достоєвського власне не в розкиданні щодві сторінки фраз, завдяки котрим приходить слава до автора, але на жаль, лише через куплені в підземних переходах книжечки афоризмів. Натомість тут довжелезні пасажі роздумів-медитацій, інтерпретацій та пошуків. Богословська екзегеза Достоєвського трьох спокус Христа дияволом наразі для мене є найглибшою та найсенсовнішою. Друга половина книжки, присвячена судовому процесові над Іваном Карамазовим, могла б послужити якісним зразком для голлівудської драми чи детективу.

Процитую лише один фрагмент, дуже мені близький (всі ми укушники на перших курсах парили свій мозок у таких дуалізмах як fides et ratio):

Итак, да! Я прочитала «Преступление и наказание». Как психологический роман, это произведение прекрасно и удивительно. Так нагнетать атмосферу как Достоевский – необходим безграничный талант, учитывая, что книга писалась частями и главами в определенные сроки - к выходу журнала, с целью заработать средства для оплаты кредитов и помощи семье.

Петербург того времени идеально подошел для развития событий. Такой темный, мрачный, грязный и тесный, он прекрасно отражает характеры своих жителей – больных и неблагополучных, удрученных и опустившихся. Достоевский отнюдь не скупился на описания и города, и героев романа, что и дает прочувствовать очень тесную, неразрывную связь между ними и местом действия.
В характерах персонажей ярко выражена слепая и безоглядная жертвенность. Особенно явно это читается у героинь близких к главной фигуре романа – Раскольникову, в его матери, сестре, Соне Мармеладовой. Но эта самоотверженность мне докучала на протяжении всей книги – от нее устаешь. Беспросветный поток «охов» и «ахов» подкрепляется женскими слезами, стенаниями и вечным ожиданием. В Раскольникове же раскрывается черта бескорыстного милосердия, даже на фоне помутнения разума. Кстати, о «проблемах с головой»: Достоевский настолько глубоко описывает внутреннее состояние главного героя, его болезненные переживания, мучения, лихорадочный бред и угрызения совести, что в какой-то момент я начала чувствовать подобные ощущения при чтении. Передать чувства героя прямо читателю в голову – это редкость.
По моим ощущениям и атмосфере «Преступление и наказание» отдаленно напомнило мне рассказ Булгакова «Морфий» - такой же мрачный и нагнетающий. Не из тех книг, которые захочется прочувствовать еще раз.
Больше всего в книге мне не понравились длинные, затянутые диалоги. Порой персонажи долго топчутся на одном месте, прежде чем перейти к сути разговора. Читать нескончаемые «извинения-с» и «оправдывания-с» было настолько скучно, что именно в этих моментах я останавливалась и откладывала книгу. Подобные ситуации навевали на меня мысль об излишней затянутости книги. Но только после полного прочтения и недели размышлений я поняла, что прочитать все же стоило. Так и случилось мое серьезное знакомство с творчеством Достоевского.

«Преступление и наказание» одно из немногих произведений из школьной программы, которое я прочитала с великим удовольствием. И наверно вплоть до второго курса каждый год перечитывала каждое лето.
Даже не смотря на то, что сюжет отображает вечную и популярную проблему - борьба добра со злом внутри человека. А ее затрагивали многие писатели. Но Фёдор Михайловича преподнес нам так красочно и понятно, что выделяет книгу среди многих.
«Преступление и наказание» - это гениальное произведение, которое должен прочитать каждый хотя бы раз!

Никогда не интересовался жизнью Фёдора Михайловича, но почему-то всегда он мне представлялся ни более ни менее как врачом психлечебницы. И, натолкнувшись на его биографию, понял, что был недалеко от истины. Чтобы писать такие характеры, нужно не просто иметь хорошее воображение. Необходимо хорошо знать людей, их душевные болезни, вникать в их суть, искать первопричины.
Кроме всего прочего, Достоевский не был бы Достоевским, если бы не насыщал разговоры неисчислимым количеством глубоких философских мыслей. И в данном случае не так важны их истинность или ложность, так как великое множество их в первую очередь принуждает читателя к умственному труду, не оставляя ему никакой возможности бездумно пролистать сие произведение.
И все же 4 звезды. А все потому, что Достоевский... ужасный сплетник. Конечно, можно возразить, что это характерная особенность стиля классика и без этого невозможно понять и вообразить себе... Но все же эта страсть разбирать все до мелочей, эта "малаховская" готовность обсосать все отношения, подозрения и интриги - иногда претит до невозможности. Это - то, из-за чего я не закончил его "Бесов" и из-за чего на каждую его книгу настраиваюсь, как Наполеон на Аустерлиц.