Дом

Современная сказка, стилизованная под старину. Про мальчика Ваню, домового Фому, водяного Урта, садового Голявку, про мышей и Ванино семейство, включая прислугу, и, конечно же про Дом, умеющий мечтать, думать и передвигаться, если очень надо. И всё бы ничего, но автор зачем-то решил эту сказочность разбавить реальными событиями, а именно Ходынкой, и вот слетел весь налёт чего-то хорошего и спокойного, сказка превратилась в суровые будни, и пропало волшебство. Если это была бы книга для взрослых, ну ладно, мы привыкли, но с ребятнёй так - это жестоко.

А первая часть была по-настоящему сказочной. И очень летней.
Мальчик Ваня проводил своё последнее беззаботное лето (конечно, он об этом и не подозревал) в загородном доме. Солнце, цветы, варенье, речка… И пусть рядом не было ни одного сверстника, обществом друзей он не был обделён. И приключениями тоже. Друзья у Вани были, да ещё какие! Домовик, водяной, садовик и даже мыши. И столько всего случилось в это лето, столько хорошего и приятного, что просто не верилось, что где-то там, за холмом, тихими шажочками подступает осень. И, увы, не только осень.

Читать, или не читать, выбор каждый сделает сам. О своих впечатлениях я рассказала. Послевкусие тяжёлое - считаю, так нельзя с детскими книгами.

KillWish
1/19

Бывают такие книги, о которых говорят вроде бы много, и кажется, что более-менее понятно, что это за книга и для кого она хороша. Однако с этой книгой всё совершенно иначе! Начнём хотя бы с того, что мы получаем уже второе её издание (первое вышло в 2007 г.) от "Москвоведения", при этом инициаторами его выступили, как ни странно, мамы-активистки интернет-сообщества на babyblog, кстати, на сегодняшний день самого, пожалуй, активного и динамично растущего сообщества этой тематики в рунете. Это не сообщество филологов, не место, где на серьёзном уровне обсуждаются тексты, там вообще большая часть обсуждений сопровождается какой-то кошмарной лексикой, вроде "хвастики", "хвасты", "годовасики", ой, можно я не буду перечислять всё словесное богатство, а то мне уже нехорошо. И... и... и почему вдруг такая книга? Ну да мы помним, что есть текст сам по себе, а есть то, что видят в нём читатели. Читатели, не побоюсь этого слова, бурно восторгаются. Но, как известно, разные читатели видят очень разное. Что увидела я?

Игоря Малышева постоянно сравнивают с Гоголем Николаем нашим Васильевичем. С этим конечно хочется поспорить, мол, до Гоголя там ещё... Но если вспомнить, что прозу Гоголя современники называли липкой и тягучей и даже подарили писателю пряников в ознаменование этого (поиздеваться, ага), которые он, как все мы помним, бросил в лицо дарителю, то поневоле подумаешь, что чем-то и впрямь они похожи. По крайней мере, Малышеву хочется подарить ещё больше пряников. Хорошо вроде пишет, но сладко-тягуче, мягко-вязко. И ещё один момент нельзя не отметить: Гоголь писал на языке своего времени, а Малышев пытается писать на языке времени Гоголя, и зачастую эта самая стилизация хромает на обе ноги. Получается благостно-певуче, но ненатурально, или, как отметил один из рецензентов LiveLib, "не совсем понятно, зачем, не зная брода, автору понадобилось лезть в бурные воды стилизации. Помилуйте, батенька, не отнимают от метров аршины и не прислуживают за столом кухарки".

Впрочем, сравнивают их не только поэтому, просто оба они тяготеют к какой-то чертовщине. У Малышева нет ни одной книжки, в которой не шло бы речи о чертях и бесах, о чём-то потустороннем, внеморальном. Критики (которые кстати сразу же отреагировали на появление прозы Малышева ещё в начале нового века) даже писали о "творческом тандеме с нечистью". Однако в "Доме" нечисть очень плотно соприкасается с миром людей, она существует, как ни странно, в православном христианском мире, где есть некое абсолютное добро, которое тут олицетворено любящей семьей, гармоничным миром, где уважаются и понимаются внечеловеческие законы природы, слабые получают защиту и заботу, а оступившиеся - помощь и прощение. Силами помогающими и прощающими выступает та самая нечисть - домовой Фома, водяной Урт, садовый Голявка. Но не вся нечисть такова, есть бессовестный алкоголик-лошадный, есть темные, очевидно злые силы, таящиеся в ночном лесу, а есть Дом, который и вовсе живёт своей жизнью и собственными ценностями, вне времени, вне пространства, веками защищая своих обитателей от вторжения извне, от разрушения их внутреннего заповедного мира. Тут кстати сразу же вспоминается ещё одна знаковая книга последних лет - "Дом, в котором..." М. Петросян, с героями которой в самом конце произошло примерно то же самое, что и с персонажами истории Малышева: когда жителям интерната пришёл момент покинуть его, они во главе со Слепым смогли переместиться в другой мир, изнанку вселенной Дома, и продолжить жить в собственном, мистическом мире, не доступном миру обычных людей. Расценивать это как эскапизм, провозглашение права любого бежать от реального мира, или как метофору внутренней неповторимой метавселенной, существующей не для одного человека, а для группы единомышленников, - личное наше читательское дело, но ясно одно: в этом смысле Малышев в разы ближе не Гоголю и Клычкову, под них он, кажется, только искусно маскируется, а упомянутой М. Петросян, миру Матрицы и, неловко сказать, ибо тот текст слишком плохо написан, вселенной Пилигримов Дорофеи Ларичевой.

В неторопливом, неспешном мире начала ХХ в. мальчик Ваня из идилличного, наполненного высокоморальной и душевной нечистью Дома, переезжает в Город, где ему приходится делать вовсе бессмысленные в общемировом измерении вещи, например, ходить в гимназию или там изучать арифметику, которая конечно же не имеет никакого отношения к Самому Главному в мире Вани. Катастрофа в этих условиях неизбежна, вместо гармонии на лоне природы читатель получает Ходынку, вместо ребенка, находящегося под защитой близких и окруженного любовью, - круглого сироту. Был бы у нас роман для детей позапрошлого века, по примеру, допустим, Чарской, получили бы мы дальше историю о сиротке, несчастном, измученном, но благородном и почти святом. Может быть он даже умер бы в конце, как почти-что-святая маленькая героиня "Хижины дяди Тома", поскольку не вынес бы отведённого ему автором объёма страданий. Но мальчика Ваню придумал человек из нашего века, который точно знает, что выход есть - ведь всегда можно "спрятаться в Домик" и жить так, как будто то, что есть на самом деле, не существует, а то, что существует как бы понарошку, становится самым реальным. Мы в нашем веке имеем большой опыт такого рода пряток!

Наверное, нет смысла возвращаться к вопросу о том, почему же именно такая книга оказалась востребованной родительским сообществом, хотя это было бы логично. Потому что я толком не знаю. Может быть те читатели прочитали эту книгу как сказку о счастливом детстве? Или же они сами не хотят принимать ту реальность, в которой разворачивается детство их собственных детей, вот и тяготеют к текстам, мимикрирующим под благостную старину? Не знаю. Может быть, что оба этих предположения в корне не верны! Но одного нельзя не заметить: сейчас в нашем литературном мире, в том числе среди отечественных текстов для подростков, расплодились не только многочисленные "матрицы", в которые можно в случае чего убежать, но и всякая колоритная нечисть. Напомню лишь несколько примечательных изданий:
Г. Диков "Диковины" - М.: Контакт-культура, 2010.
Г. Диков "Белый волк" - М.: Контакт-культура, 2013.
Наиль Измайлов Убыр. - СПб.: Азбука, 2012.
А в Коротком списке нынешнего, пятого сезона конкурса на лучшее произведение для детей и подростков есть короткая сказка И. Солопова "Домовой", главный герой которой, Пафнутий, уверен, что цивилизация - она хуже войны (читать здесь: https://kniguru.info/korotkiy-spisok-pyatogo-sezona/domovoy)

В такие ночи дом тихонько сходил со своего места и шёл в поле смотреть на луну. Шёл, сбивая с деревьев ночную росу и приминая травы. Тихо поскрипывали брёвна, звенели спрятанные в них колокольчики, взмахивала крыльями и недовольно ворчала, сидя на трубе, одинокая полуночница-галка. В доме чуть звякали тарелки, раскачивались гирьки на часах, катался по полу Ванин мяч, трепыхались занавески на открытых окнах, а всем жильцам снились сны о море. Снилось, как ходит под ногами палуба, бьются на ветру паруса, как огромные валы грызут гранит прибрежных скал и кричат белые чайки. Как свистит солёный ветер и белые брызги вырываются из-под бушприта старого фрегата. Люди спали и улыбались во сне.

Удивительная Книга. Это конечно сказка. Сказка о домовом, который воевал с мышами, но воевал по-доброму. О доме, который хотел уйти жить на море. О мальчике Ване, который дружил с домовым, с водяным.
Эту книгу можно читать и детям, и взрослым. И каждый что-то найдет в ней для себя. Она оставляет после себя приятное послевкусие: спокойствие и умиротворенность.

Видимо, любит Малышев писать о нечисти. И надо сказать, что у него неплохо это получается.
Жаль, что он не издается.

Книга замечательная. Поначалу меня как-то коробил ее тон, такой благолепный, маменька-папенька, мальчик Ванечка такой малышовый по характеру, хотя уже и взрослый. Но вот домовой в этой книге великолепен. Как он разговаривает, какой сочный язык, автор прекрасно поработал, то ли в словаре Даля наискал, то ли сам по себе умеет... русский язык в этой книге прекрасен, мое мнение такое. Немного подкачал финал, но он обусловлен сюжетом, некоторых персонажей там пришлось устранить для того, чтобы сбылось главное событие, к которому автор исподволь подводил сквозь всю книгу...
В общем, сказка эта очень русская, напомнила знаете что? Шмелева, "Лето господне", вот такой же любовный сладкий тон повествования, такая же радость от каждого дня жизни, любование подробностями и т.п., но в отличие от Шмелева, эта книжка несколько... языческая, что ли... Домовые, водяные и т.п. То есть настроение одно, но взгляд на жизнь - с совершенно другой колокольни.

Волшебная книга, погружающая вас в атмосферу деревни и леса.

Будущий гимназист проводит лето в родовом доме, где знакомится с местными необычными обитателями, домовым, садовым и водяным. Каждый знакомит его со своей жизнью или стихией, назовите как хотите. Природа, животные, лес и сам Дом открываются юному Ване. Ближе к концу книга переходит в тоскливое осеннее настроение, связанное с расставанием. А финал произведения по-зимнему мрачен и холоден. Возможно, дальше всё будет не так плохо...

Книга современная, а вот языковые обороты используются старые, что усиливает погружение в те времена.

Мне не совсем понятно, зачем, не зная брода, автору понадобилось лезть в бурные воды стилизации. Помилуйте, батенька, не отнимают от метров аршины и не прислуживают за столом кухарки.
Не получается у автора и благостной истории: времена выбраны неудачно. Пружина сюжета - Ходынка - выталкивает читателя из лета господня в дни окаянные. Не будет ни мира, ни покоя, детства у главного героя тоже не будет...

А может, я просто не по-детски придираюсь. Юному читателю не будет вредна сказка про дружбу мальчика с мелкой нечистью и ходячим домом, сказка про то, что от любой беды можно укрыться там, где тебя любят и ждут.

Для меня эта книга ценна в первую очередь самобытным и очень хорошим русским языком. Такие сравнения, такие словесные паутинки, что текст обволакивает, завлекает, завораживает. Особенно в первой трети книги.
Финал, на мой взгляд, слегка скомкан и слабоват что ли. Но это совершенно не портит впечатления от книги. Читать надо бумажный вариант, без вопросов. Поскольку очарование от книги частично может пропасть. Я, в силу обстоятельств, прочитала электронный. Но по возможности постоянно подбегала к полке, доставала бумажную и рассматривала картинки. Картинки такие же атмосферные и чудесные, как и сама книга.