Старшая сестра. Личное счастье

– О, прошлое нельзя изменить! – перебила профессор МакГонагалл. – Силы небесные,
мистер Поттер, неужели вы думаете, что в противном случае мы бы разрешали ученикам
пользоваться Маховиками? Они бы мухлевали на контрольных!
Гарри мгновение это переваривал. Руки, сжимавшие цепочку артефакта, слегка расслабились – как
будто в них не машина времени, а просто ядерная боеголовка.
"Гарри Поттер и методы рационального мышления"
Элиезер Шломо Юдковски

Вы когда-нибудь хотели попасть в прошлое? Ну, хотя бы ради любопытства? Я очень. Особенно вот в такое время, когда еще светлое будущее должно было произойти, хотя куча людей его уже старательно портила и пыталась втоптать в грязь, потому что они все давали клятву, точнее многие и мало кто эту клятву сдержал.

И вот сейчас дети девяностых (да в общем не только они) могут делать на книгу и на то время губы куриной жопкой, мол фу-бе, советчина. Конечно могут, но смогут ли они появится там и глядя в глаза той же Зине сказать, что они сдержали обещание, что им не стыдно за то как они проживают свою жизнь? Мое мнение, что нападки большей частью на книжку (ну, подглядела я несколько рецензий, да) и на то время именно из-за совести, которая тычит в неисполненную клятву, которая начинает громко напевать и маршировать под пионерским стягом:
"Как повяжешь галстук —
Береги его.
Он ведь с нашим знаменем
Цвета одного!".
А ты, а что ты можешь сказать своей совести, если даже не знаешь где этот твой кусочек знамени, не говоря о том, что ты уже и слова клятвы не помнишь, а это не спящая зараза тычит в тебя и тычит. И легче сказать "фу-бе, советчина", чем признаться, что ты не смог.

Все ли было там хорошо. Нет, не было. Не потому что не старались. Старались, а потому что не всех трутней выгнали. И не всем фанатикам по рукам настучали. Да и перебарщивали с лозунгами, да... Много всего было не так, но и так было не меньше. Честность, дружба, правда, нежность, любовь, понимание зачем и для чего. Это ведь тоже было. Когда учитель понимает, что он души воспитывает, а не только знания в голову вбивает - это хороший учитель, ну, если он это не только понимает, но и делает. Даже сейчас это хороший учитель. Потому что знаете, я не хочу чтобы моего ребенка учила моя приятельница, которая пошла в пед и на учителя математики, потому что она не добрала балов на учителя младших классов!!! Ахтунг! Уберите таких учителей из школы. И не люблю этих упертых кобыл и коней, которые я преподаю свой предмет и не е...т. Это очень страшно. Страшно, когда люди не на своем месте.

Страшно, когда слова значат больше поступков. Что надо протащиться как по терке чтобы понять, что поступок делает человека, а не то, что он тебе в уши в лесу влил или перед всем классом на собрании. И это беда везде и тогда и сейчас. Просто в этой книге это как-то ярко показано, потому что люди жить хотели, чтобы всем было удобно и светло, а не как сейчас мне счастливо, я тут насру поэтому, а то что это тротуар в парке и все ходят, да мало ли что там им всем мое говно мешает, я же счастлив, для этого и живу. То есть сейчас трудно разглядеть среди вот таких "счастливых", как они неправы, потому что увы, многие садятся и срут на дорожке, а потом возмущаются, что ходят в говне. И пишут книжки о том, как можно ходить в говне... Однако...

Так что да. я люблю книжки о светлом, когда видно грязь сразу. Отводи глаза, не отводи, а видно, вот она, вот! Можно говорить фу-бе, но грязь никуда от этого не денется. Прочитала, мол плохо в книге о религии написано, бранят ее. Да в книге не о религии плохо, что же все верующие такие тонкодушевные, что хватаются за слово религия и сразу считают что их чувства оскорбили. Там о человеке упертом плохо. Что в головах так застарело, так мерзко, что там уже даже боженька не поможет.

В книжке все о людях. О поступках. О мыслях, о понимании. Говорили с Наташей ( Balbeska ) и она сказала, папа в книге ей не нравится. А я смотрю не на отца, я смотрю на поступок, смотрю на отчаянье человека, смотрю, что класс поддерживает, что директор завода поддерживает, а людей с работы нет. Не потому что их не было, а потому что книга не об отце, а о девочке, которая учится понимать и ценить. Она для детей, которые смотрят и стараются оценить поступок, куда качнется чаша их весов, туда потом он и пойдет и мы получим либо удобного и счастливого, либо вот ненужного срущего везде тупо счастливого. Тут больше ситуации, оценки. Посмотри на это читатель. Посмотри на вот это. Что чувствуешь? А как ты бы поступил? А, если я тебя вот в такое условие поставлю? А теперь смотри как стоит делать и как нет, что из этого сделал ты?

Книга сильно по совести бьет, по глазам. Вот дайте мне машину времени и я смогу посмотреть Зине в глаза. Я Воронковой в глаза посмотреть смогу. Мне читать книгу было не страшно и я не буду умолять достоинств того времени, когда было видно грязь.

Читать, надо обязательно такое читать. А продолжение, кстати, вообще может людей под каток затянуть, потому что она еще больше в глаза вопросом светит, а ты, а ты что выбрал и как тебе?

Право смешно, когда ты понимаешь, что людям не видно как мелки они порой бывают в своих оценках и желании затоптать светлое. Умейте видеть. Умейте принимать и тогда не страшно будет путешествовать и смотреть в глаза светлым людям.

Моя тетя рассказывала, что когда-то, на сборе пионерского отряда, каждый должен был встать и рассказать, почему это ХОРОШАЯ КНИГА(!). Основной аргумент юных ленинцев (кем-то умело насаженный сверху) - наличие героизма (в лице Зины), который красной нитью проходит через всё произведение.
Я прочитала рецензии, для большинства современных читателей эта книга - о дружбе, честности, порядочности; для меня - о подлости, которая ходит рядом с умением найти чью-то шею, и забравшись на неё, крепко вцепиться мертвой хваткой; о том, кто такие псевдородители; о здоровом эгоизме, который нужен человеку вообще и подрастающему в частности.
Сюжет имеет определенный нерв: внезапно умирает мама троих детей, что, конечно, трагедия. А дальше вот, что меня всегда удивляло: ну неужели у Стрешневых нет друзей, знакомых, родни? Почему никто кроме мамы Шуры (2 раза) не появляется в осиротевшем доме и не предлагает помощь? Они что в лесу живут? Иногда забегает стайка школьниц, но ведь это все не то... Стрешнев с похорон бежит на работу, а соседи шевелят старшую: шевелись, мол... И Зина шевелится, более того, решает, что должна заменить младшим маму, а дому - хозяйку. И на протяжении всей книги рвет жилы и изо всех сил пытается...1) Учиться только на отлично, иначе учителя и весь класс (знающие о её семейной трагедии), начнут качать головами, тыкать в негодяйку пальцем и высказывать "фи" той, которая предает "кусочек красного знамени носимого на груди". 2) Делать ВСЁ, чтобы младшие были выстираны-выглажены до хруста (иначе "фи" выразят соседи) 3) Содержать дом в идеальной чистоте, готовить обед из 3-х блюд, искать, высунув язык, мясо, "без которого не может отец".
Теперь по поводу этого самого папы: моральный урод, каких мало; волосы дыбом встают от связанных с ним моментов: семилетнему сыну он говорит: "я с тобой разговаривать не буду, ты обманщик (в тюрьму его, в тюрьму), а СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ лгунов презирает"; дочери: "от твоих поступков недалеко до предательства Родины". Зина хорошо знает своего папу и на амбразуру семейных дел бросается сама, шатаясь от напряжения, тогда как он, придя с работы, ест и ложится спать. Устал! но апофеоз - это история с интернатом. Когда Антон отбился от рук, старшая сестра (сама ещё ребенок) упускает его и в отчаянии обращается за помощью к отцу(!!!) Пусть он взрослый человек примет участие в сыне! И он принимает: собирает семью, и объявляет, что отдает Антона в интернат, а то с ним тяжело!!! Вот так все просто: трудным ребенком заниматься не буду, ну его, лучше спихну. Одним ребенком больше, одним меньше, какая разница... И этот человек объясняет остальным, какие бывают легкомысленные папаши: Клеткин старший, например, только выпивка в голове, а сын по босяцкой линии пошел. А еще инженер Белокуров: бросил жену и дочь, и те на дно опустились. НЕ СОВЕТСКИЕ ЛЮДИ КАКИЕ-ТО. Вот я, Андрей Стрешнев, персонаж положительный: автор 500 раз подчеркнула, что у меня "красивые трудовые руки", меня на пионерские сборы зовут, а то, что я не знаю, где мои дети болтаются, это ерунда. Пусть ими школа и пионерская организация занимаются.
Снова вернусь к Зине и её героизму. А что заставляет её пахать с утра до вечера? Рискну предположить: боязнь негативной оценки окружающих, ведь её легко заплюют за невыполнение или плохое выполнение чего-либо (при людно пристыдят за плохие оценки, при людно отчитают за оторванный шнурок сестры), а девочке очень хочется быть хорошей в чужих глазах. И Тамара это подмечает: "Зина, не рисуйся, будь честна хоть сама с собой. Не бывает так, что человеку ничего не хочется для себя, а все его мысли о других." Но Зина, безумно гордая собой, уверяет, что с радостью отдаст конфету кому-то другому, и счастлива, что тащит на себе заботу о севшей ей на голову семье. Более правдоподобно выглядят одноклассники Зины, ни одного не могу представить на её месте. Попробовал бы папаша заставить забыть о себе Фатьму, Севу, Тамару. Думается, что любой из них ответил бы приблизительно так: "Твои дети это твои трудности, сам с ними возись. Я могу лишь ПОМОЧЬ, но меру и степень помощи определю сама, основное - на тебе, а у меня учеба, увлечения, личная жизнь. Так вот, папа, любил кататься - люби и саночки возить." И это - нормально, это логичнее и лучше, чем губить свою жизнь, позволяя себя запрягать.
Еще хочу сказать о Воронковой. Кто-то в рецензиях спрашивал, верила ли она сама, в то, что пишет? Думаю, нет, чтобы поверить надо обладать каким-то изощренно-извращенным мировосприятием, а Любовь Федоровна написала "Девочку из города"и другие хорошие, серьезные, с ноткой задумчивой грусти книги - такие под силу создать только человеку адекватному. Скорее всего эпопея о Стрешневых - политический заказ, умело используемый в свое время в воспитании будущих строителей коммунизма.

Увы, но большая часть продолжений до первой книги не дотягивают, и "Личное счастье" тут не стало исключением (ну хоть компания хорошая - Дюма, Драйзер, Дорин Тови...). Если в "Старшей сестре" была весьма видна советскость (в смысле сюиминутность и привязка к некому конкретному времени, что из дргого времени уже странно и не так интересно), что хорошо и кто хорош, а что и кто - плохи, то тут это перешло некую черту. И перешло настолько, что поневоле начинаешь копаться и видеть, что не все так просто.

Чудесные и милые родные Зины таки повесили на нее все хозяйство (бабушки уже нет, о том, чтобы подруги и соседки Зине помогали что-то не слышно). Да, Зине уже не 13, а 16, она приобрела большую хозяйственную сноровку. Но все равно, не дело 16 летней девушки столько на себе тащить, и в том, что Зина постоянно думает о младших, о мясе для отца (в рецензии на "Сестру" о антифеминизме книги уже говорили) больше грустного, чем того, чему хочется подражать.

Положительный и горящий на нужной государству работе отец Тамары за два года не удосужился ни разу приехать к дочери, чье окружение он считает неподходящим. Ну да, он приглашал дочь в письмах в деревню, но разве так зовут, когда действительно хотят, чтобы приехали?! Приехать, встретиться (если не дома, то в кафе или театре), поговорить, еще раз поговорить, самому купить билет, сарафан и чемодан (если Тамара не поедет, то не разорится же директор, правильно?) - скорее бы всего и тогда Тамаре бы не понравилось в деревне, но попробовала бы она раньше. Да и просто, может, от разговоров с отцом было бы больше толку. А так что удивительного, что через два года отец нашел Тамару еще более похожей на мать? Кто воспитывает, на того и похоже, что естественно.

И как бы я не была согласна с тем, что 40-ка летний человек имеет полное право изменить свою жизнь и жениться 2й раз, но неужели ни отец, ни автор не видят, что не ранить эта ситуация Тамару не может? Вот если бы ей было бы все равно, то это было бы еще хуже. Может отцу стоило бы не сразу по приезду дочери демонстрировать агрономшу и ее букеты? Кстати, когда отец при первой за два года встрече в разговоре о профессиях и образовании говорит дочери, что ее мать он считает себя обязанным содержать, а Тамара не должна идти по ее следам, то только мне слышится в этом отказ давать девушке какие-то деньги после 18, даже если Тамара чудом поступит в ВУЗ?

И еще по поводу Тамары - согласна, она ленива, неумела, необразована, неумна и даже лишена (пока?) жизненной цепкости своей матери. Да, институт при таких качествах не для нее, но почему положительные герои и их устами автор предлагают Тамаре настолько неподходящие профессии? Заниматься с детьми (при том, что детей она не любит), полоть грядки (городскому человеку без опыта и любви к природе), читать лекции в колхозном клубе (я старше и образованнее, и то бы застеснялась).... слабо кому-то предложить ей пойти в училище, после которого она бы работала в ателье или салоне красоты? А если автору так хотелось Тамару осудить, сработала бы по максимому - послала бы ее не в деревню, а в Мосфильмовскую массовку (сложно, но для московской симпатичной школьницы реально), заставила бы проспать и нахамить режиссеру. И после этого с Тамариным профессиональным будущем все было бы гораздо яснее.

Но нет, автору надо, чтобы герои не всякими портнихами и прочими маникюршами работали, а только на общественно значимых постах (тогда это было сельское хозяйство, его как раз Хрущев видимо реформировал). Отец же Тамару видит электротехником, а лучше механизатором в деревне. Интересно, а почему не космонавтом или скалолазом-спасателем? Уж очень он при всех своей положительности похож на тех не шибко положительных родителей, которые видят идеальный образ ребенка (у кого механизатор, у кого - обязательно мальчик, у кого - отличница), а если этот образ с ребенком расходится - разочаровываются и от воспитания уходят. Нет, может отец Тамары и правда хороший специалист, то отец - никакой. И, насколько бы первая влюбленность Тамары ни была бы глупой и пошлой, но где хоть кто-то - взрослый или нет, кто похлюпает с ней вместе носом и не скажет потом, что ей повезло не связаться с начинающим алкашом по настоящему, что влюбленностей у нее еще будет много и что все будет хорошо?! Я далеко не в восторге от Тамары, но и в первой книге, и в продолжении она настолько одинока, что ее нельзя ни пожалеть.

Что же касается финала... ну с одной стороны глупо так выбалтывать свои мысли и планы, кому не надо. Но с другой порой по-другому мысли Отрицательного Героя автору и не раскрыть. Так что глупенькая Тамара тут в хорошей компании персонажей поумнее - пусть говорит, ладно!
======================
Ну а про конфету - с радостью и удовольствием поделюсь... но только когда сама не голодна и когда человек мне приятен

В детстве я с большим удовольствием читала Солнечный денек и Подружки идут в школу - легкие и светлые. И вот добралась до повести "Старшая сестра".
Как все-таки у Воронковой все с одной стороны довольно просто, а с другой очень неоднозначно. Тем и интересно. Вроде бы простые картинки, но за ними стоит очень много всего:

• Девочки решают дать клятву дружбы на всю жизнь, но одна задумывается: а что если не смогу на всю жизнь. Характер.
• Отец уходит на работу без завтрака, потому что домработница не считает нужным ему готовить. Отношение.
• Последние слова умирающей матери: "Береги отца". Смысл жизни.

Продолжение истории про Зину, ее младших брата и сестру и их окружение понравилось чуть меньше первой части. Все-таки первая часть была более трагичная, сильнее был выбор, яснее чувства.

Здесь, я бы сказала, начинаются уже более повседневные проблемы. Дети взрослеют, они привыкли жить без мамы, Зину все так же мучает чувство вины за любое, что случается с ее младшими, Тамара все так же морально разлагается. Начинаются первые влюбленности, разумеется, под стать самим девочкам. Кстати, я не поняла, куда делась столь острая проблема первой части - домашних дел. Бабушка-то в деревню уехала, дети опять сами себе предоставлены. Понятно, что Зина стала старше и шустрее, но и дел у нее явно не убавилось (отличная учеба, дела в комсомоле, работа вожатой...), а младшие дети как ничего не делали по дому, так и не делают... Странно.

Оценку ставлю высокую за полюбившихся героев. Но вообще, конечно, все стало чуть более картонным. Модель прошлой книги "и хороший человек может ошибиться, главное, вовремя это понять" тут не работает. Зина вяло пытается доверять Тамаре, наступая на те же грабли, но это уже выглядит как наивная глупость скорее. В мальчика она влюбляется явно в хорошего, с Яшкой не допускает промахов, брата достает из "долговой ямы"... Самое для нее больное в этой части - выбор между ответственностью за семью и своей юностью, своими развлечениями. Вообще говоря, я ждала какой-то равноценной награды за ее труды (таки это литература, можно было как-то тут выкрутить - например, путевками для всех их троих куда-нибудь в хороший лагерь. А что, жизненно и вполне приятно), но она меняет свое отношение к происходящему. Что ж, такой выбор тоже достоин уважения, главное, чтобы всех все устраивало.

Еще один логичный поворот для меня - это Тамара. Ясно дано понять, что на нее оказала слишком большое внимание мать и, как бы она ни сомневалась, другого пути для нее нет. На самом деле тоже достаточно удивительный для меня персонаж. Я как-то считала, что людей, которые не хотят ничего делать от слова "совсем" в пятнадцать лет, не существует. Может быть я, конечно, ошибаюсь, но даже те, кто хотят подцепить богатеньких мужей в будущем, все равно хоть чем-то интересуются. Часто они мастера в вопросах моды, красоты (а Тамаре это явно интересно)... Ну это первое, что пришло на ум. Я была удивлена, что она только всех обвиняет и единственное, что она хочет, - это лежать на диване. Но вообще по закону жанра она должна была исправиться. Ну нет так нет.

В целом дилогия замечательная. Жизненная, думательная, спокойная. Расставляющая приоритеты - свои, важные для каждого человека. А в конечном итоге, хоть я и придралась к паре сюжетных поворотов, это самое главное, заставляет о много задуматься.

Книга - любопытный артефакт советского времени. Исторически она очень четко располагается в своей временнОй нише - конец 1950-х, хрущевская эпоха, сельское хозяйство, "догнать и перегнать", гонения на религию, по остроте и непримиримости сравнимые с гонениями 1920-х годов, борьба с "мещанством в быту" (это уже из второй книги, "Личное счастье" - "кто тебе принес букет цветов, кто эта мещанка?"), и т.д. А в официальном искусстве - никаких нюансов и полутонов, никакой игры с формой, никаких вольностей с содержанием. В почете лишь квадратно-гнездовое и железобетонное. Официальный соцреализм, доведенный до предела, до абсурда. Люди той эпохи в изображении писателей-соцреалистов подразделяются на кристально чистых и безупречных - и тех, кому позволено чуть-чуть поколебаться в узких рамках допустимого, чтобы потом, конечно, полностью исправиться и примкнуть к первым. Их немногочисленные антагонисты представляют собой скопище самых отвратительных пороков. И они, конечно, будут полностью посрамлены.
Книга, на сегодняшний взгляд, страшная. Если в идейную безупречность героев совершенно не верится, то в гендерные, семейные отношения, как они там показаны, верится вполне. Мать, воплощение мазохизма и гордыни, страдая сердечной болезнью, явно уже перешедшей в тяжелую форму, не желает беспокоить врачей и предпочитает оставить собственных троих детей сиротами. Отец, партиец, общественник и ударник, не касается в семье никаких дел, не присматривается к детям (только любуется красивой картинкой - как вся семья сидит за столом и дружно работает), в упор не замечает состояния любимой, как нас уверяют, жены. И после смерти матери все заботы о доме и семье сваливаются не на взрослого мужика, а на старшую девочку, 12-летнюю Зину.

Дальше...

Зина, ровесницы которой в наше время сидят в соцсетях, наряжаются, крутят спиннеры, коллекционируют кукол, бегают по секциям и кружкам, безропотно берется за готовку на четверых человек, уборку, заботу об отце и младших брате и сестре (причем младшая - совсем еще малышка). Чтобы ясно представить глубину этого ада, нужно вспомнить очереди (послевоенная разруха еще не преодолена), отсутствие полуфабрикатов (например, с трудом раздобытую курицу, прежде чем положить в суп, надо было предварительно выпотрошить и опалить), примусы вместо плит, отсутствие бытовой техники. Не уверена, что у этой семьи был пылесос и холодильник. Зато в то время было принято стирать в прачечных, и это позволяет немного выдохнуть, думая о судьбе Зины, потому что если бы на нее свалилась еще и ручная стирка на четверых, то детдом виделся бы не самой ужасной альтернативой этой жизни "маленькой хозяйки большого дома".
А ведь Зине еще и учиться надо, причем на круглые пятерки! И общественной работой надо заниматься, и для души что-то делать хочется - дружить, играть, рисовать. Когда она "съезжает", ее начинают дружно стыдить, и только потом догадываются предложить помощь. Глухота, слепота и эгоцентричность взрослых в этой книге просто поразительная. И реалистичная, в отличие от их идейно выдержанных речей.
Сцены с куличом и "товарищеским судом" не хочется даже разбирать, тут все ясно и все по этому поводу сказано. Добавлю только как историк: сегодня вся эта ситуация кажется неправдоподобной (в иной компании бывает даже неловко признаться, что ты атеист), однако в конце 50-х - начале 60-х был период исступленного богоборчества, когда закрылись очень многие церкви, благополучно простоявшие даже в 30-е годы и в войну, а верующие люди стали объектом официальной сатиры, и над ними издевались в одной компании с лодырями, "несунами", "летунами" и алкоголиками. Мне жаль бабушку, хотя персонаж она, конечно, неприятный. Но она видит, как таких, как она, шельмуют и унижают ни за что, и соответственно ведет себя. Гораздо хуже все эти "неприступные, гордые, чистые, злые", которые бросаются топтать оступившуюся Зину.
Все заканчивается благополучно. Отец берется за ум, Зина получает помощь, бабушке дают отставку, любимая и все понимающая учительница возвращается, подруги проходят (или не проходят) испытание на прочность и искренность их дружбы. В итоге ощущение от книги остается скорее позитивным. Здесь много идеологических ходулей, но немало и правды жизни (между строк), и настоящей человечности. О книге "Личное счастье", продолжении "Старшей сестры", где все персонажи и конфликты насквозь надуманные и фальшивые и никому не сочувствуешь, я этого сказать не могу.

Детская советская литература - такая прелестная вещь! Главные герои там честные и отзывчивые, а отрицательные - лживые и изворотливые. Ну где еще такое встретишь, сейчас скорее находчивый ребенок станет общим героем, а тихая честная девочка - максимум названа "ботаном".

В то же время книга заставляет о многом задуматься. Например, есть такая вещь - эгоизм. Мама Тамары им пропитана, а мама Зины начисто его лишена. И что в итоге? Одна бросила дочь практически наедине с собой, а другая, можно сказать, тоже бросила. Вот собрать бы обеих и получился бы нормальный человек. Что хорошего в такой самоотдаче, нежелании тревожить мужа и детей, если им после ее смерти стало только хуже? Неужели Зина бы не пережила отсутствия праздника на дне рождения, а муж не смог бы сам заняться детьми и домом, пока жена бы лечилась? Я вот не понимаю такого. Здоровый эгоизм быть должен у человека, хотя бы ради своих близких, хотя бы ради своего здоровья. Ведь сколько таких женщин, которые, находясь на последнем издыхании, "обслуживают" родных.

Зина понравилась. Видимо, она правда добрая обычная общительная девочка, которой раньше времени пришлось повзрослеть. Но вот тоже... Начинаешь думать. Зине всего тринадцать лет, а она пытается оградить отца от бытовых проблем; практически не привлекает к делам младшего брата. И вот на примере такой Зины мы видим огромное поколение наших мам, старших сестер, а то и наших ровесниц, ограждающих своих мужчин от любых проблем - бытовых, жизненных. А потом кричат "настоящих мужчин не осталось!". Конечно, не все такие, но это неправильно. При трагедии все-таки ответственность за климат в семье должен нести взрослый человек, я в этом убеждена, как бы ему ни было плохо и тяжко.

Главным антагонистом книги выступает Тамара. Конечно, она любит поспать, наряжаться, не любит учить уроки, она высокомерна и ставит свое удобство выше других. Конечно, часто поэтому она чувствует себя одинокой. Но на самом деле часто ее жаль не меньше Зины, родителям ведь на нее наплевать, а душевное тепло за материальные блага не купишь. Но с другой стороны... Такая девочка в жизни никогде не пропадет. Ее всегда пристроят на теплую работу, да и в прочих делах помогут. Поэтому чем больше происходило событий, тем жалость дальше уходила.

Ну кульминация романа - столкновение с бабушкой. Это, конечно, очень советская, очень коммунистическая часть. Принципиальность, конечно, это здорово, но я все-таки куда мягче к этому вопросу отношусь. Вчера пропагандировался атеизм, сегодня все, начиная с правительства, всех пихают в церковь. Да и бабушки могут быть теми еще манипуляторшами. И что, сразу судить прилюдно? Я считаю, главное, не терять себя, а куда при этом тебя послали, неважно. Наверное, наименее понравившееся мне в книге.

Остальное на высоте. Что важны не слова, а поступки; что настоящая дружба не зависит от клятв; что нет ничего важнее родных и близких; что общаться надо с теми, кто тебе близок по духу, а не с кем навязывает общество. Великолепная книга.

Игра "Трижды три темы", книга на тему "Про советских школьников в послевоенное время".

Книга про советских девочек-шестиклассниц для советских девочек-шестиклассниц. Если ты не советская девочка-шестиклассница - книгу открывать незачем. Все взрослые персонажи скучные, однозначные, с ярлыками во весь лоб. Все детские персонажи пропущены через советскую мясорубку, мерило их поступков - законы партии и Ленина. Принципиальность заменяет дружбу, честь галстука важнее доброты. И на протяжении всей книги периодически накатывает тошнота. Тошнит от отца Зины, которого "нельзя волновать", от того, что его работа важнее детей. Тошнит от отца Тамары, малодушно сбежавшего от семьи и бросившего дочь. Тошнит от принципиальной вожатой Ирины, готовой растоптать оступившуюся Зину. Тошнит от того, что все они, получается, хорошие, а единственный плохой персонаж - действительно несчастная Тамара. Тошнит от злорадного вывода автора - даже мелкий воришка и лгун Яшка может исправиться на раз-два, но тунеядка и гордячка Тамара - никогда, тунеядцам в наших сердцах и стране места нет. Вымоченная в советской грязи книга уродлива - не злая и не добрая, не хорошая и не плохая - дефект, брезгливо переступив через который, хочется поскорее идти дальше.

Какая-то лубочная картинка получилась, семья, находящаяся в центре повествования, словно сошла с плаката советских времён. И разговаривают они лозунгами, как «счастливая семья» из какого-нибудь рекламного ролика слоганами. «Нет, сын, не буду сегодня с тобой играть, ты обманул, а рабочий класс презирает ложь!», «Нет, дочь, хорошие пионеры так не поступают, чтобы помочь подруге, ты должна разоблачить её хитрость перед всем пионерским звеном!» - общаются так нормальные родители с детьми? Из-за всей этой деревянной, безжизненной стилистики не получается проникнуться происходящим, а ведь в семье такая трагедия. Но сочувствовать людям с плпката сложно, вот если бы персонажи были более живыми, настоящими, то и эмоции от прочтения книги были бы другими.

Продолжение получилось хуже, чем первая книга, персонажи стали более однозначными и предсказуемыми, разве что Тамара попыталась развернуться, но в результате все равно деградировала до карикатурности. Сама виновата, но всё же жалко её, даже в мальчика нормального влюбиться не сумела. Конечно, устранившийся от семьи отец тоже хорош... если нет перед глазами примера, следует ожидать, что первый попавшийся хлюст покажется "Гамлетом".
Книга очень хорошо отражает эпоху правления кукурузника: здесь не только целина и капроновые платья, но и лицемерие хрущевщины, когда дыра в идейности, как дырка в обоях закрывалась картиной словесной борьбы со "стилягами" и прочей внешней атрибутикой "тлетворного влияния Запада". Как тут не вспомнить строчки из песни сталинского времени: "можно галстук носить очень яркий и быть в шахте героем труда"...
А вот при Хрущеве стало низзя!.. Все вы враги - в капроновых и шелковых платьях, с цветами в петлицах, с кудрявыми завитыми волосами, и нет вам прощения. Придется вам прожигать жизнь в унылых философствованиях о единоличной конфетке, потому что второй вариант - в палатке на целине. И альтернативы нет, увы.

PS. Хоть я и не поклонница Петра Лещенко, но сравнивать любимого миллионами советских и не советских граждан певца с воющим Бобиком зло и неумно. Все они, выходит, дураки - слушали бы лучше бесплатно собак, чем на пластинки тратиться. Это доходчиво объясняет своим читателям Любовь Воронкова, которой до популярности Лещенко как до Китая пешком.